Битва трех императоров. Наполеон, Россия и Европа. 1799 – 1805 гг. - Пучков Дмитрий

Ришелье связал свое королевство узами шведского союза, несмотря на то что эта страна была протестантской, а великий кардинал боролся с протестантизмом у себя на родине. Все объясняется тем, что знаменитый шведский король Густав Адольф, ведя войну за господство в Северной Германии, угрожал австрийцам с севера. Наконец, Франция традиционно поддерживала дружественные отношения с Польшей. Хотя в XVII в. поляков и считали в Париже дикарями, но дикарями весьма полезными, ибо границы Речи Посполитой широким фронтом охватывали габсбургские владения и противоречий с австрийцами у поляков было предостаточно.

Так сложилась знаменитая концепция Восточного барьера против Габсбургов – союза со Швецией, Польшей и Турцией, призванного защищать Францию от опасности со стороны Священной Римской империи германской нации.

«Дремучая» Московия в расчет не принималась. В 1648 г. во время заключения Вестфальского мира, положившего конец Тридцатилетней войне в Европе, подпись представителя русского царя стояла в договоре чуть ли не на последнем месте среди автографов представителей мелких германских княжеств.

Как известно, в начале XVIII в. ситуация на международной арене резко изменилась. Вместо безалаберной, слабой Московии в грохоте пушек и шуме раздутых ветром парусов линейных кораблей на востоке Европы встала по воле Петра могучая империя. Французский посол Кампредон докладывал своему правительству о силе этой обновленной монархии и о самом Петре: «При малейшей демонстрации его флота, при первом движении его войск ни шведская, ни датская, ни прусская, ни польская корона не осмелятся ни сделать враждебного ему движения, ни шевельнуть с места свои войска… Он один из всех северных государей в состоянии заставить уважать свой флаг»[13 - Сборник Российского исторического общества. Т. 52. 1886. С. 146.].

Даже смерть великого реформатора и правление его жалких, бесцветных наследников не изменили этот фактор: «Оставил нас, но не нищих и убогих, – провозгласил архиепископ Феофан Прокопович на церемонии погребения императора, – Россию… сделал добрым любимою, любима и будет, сделал врагам страшною, страшная и будет, сделал на весь мир славною, славная и быти не перестанет»[14 - Цит. по: Анисимов Е. Россия без Петра. 1994. С. 59.].

Мощь новой державы совершенно не вписывалась в интересы Версальского двора. Ведь Россия по определению находилась во вражде как раз со всеми державами Восточного барьера. Она воевала и до Петра, и при Петре, и после него со шведами и турками, ну а военные конфликты с Польшей, как известно, в XVII в. вообще поставили Московию на грань катастрофы. Теперь Россия брала реванш в русско-польских отношениях и начала сама оказывать жесткое давление на своего западного соседа. Наконец, 6 августа 1726 г. Россия подписала союзный договор с Австрийской монархией, руководствуясь все теми же интересами борьбы со Швецией, Польшей и Турцией.

Само собой, что подобная ситуация предопределила и выбор Версаля, где вражда к Габсбургам буквально вошла в подкорку государственных мужей. На Россию смотрели с нескрываемым беспокойством и неприязнью. Даже активная поддержка французским послом трагикомичного переворота, который привел к власти в ноябрьскую ночь 1741 г. великую княжну Елизавету, объяснялась все теми же мотивами – неприязнью к силе новой Российской империи. А также надеждами на то, что «приверженица старины» (по мысли французов), новая императрица вернет свою страну в прошлое, к временам безобидной, получающей от всех оплеухи Московии. Однако этим упованиям не суждено было сбыться.

По меткому замечанию П. Черкасова, «Елизавета олицетворяла собой не старый, “московский”, а новый, “петербургский”, можно сказать, европеизированный национализм, у истоков которого стоял ее отец»[15 - Черкасов П. П. Двуглавый орел и королевские лилии. М., 1995. С. 36.].

Однако с середины XVIII в. отношения между Россией и Францией постепенно начинают меняться. Первой причиной этого был тот факт, что габсбургская угроза, о которой так беспокоились французские политики, постепенно уходила в прошлое. Более того, в 1756 г. в Европе произошла поистине революция в дипломатических отношениях, известная под названием «переворот союзов» (le renversement des alliances). Усиление Пруссии и ее сближение с Англией, ослабление Австрийской державы и умелые маневры ее дипломатов привели к тому, что создается франко-австро-русский союз, направленный против чрезмерных аппетитов прусского короля Фридриха II.

Несмотря на совместные действия против общего врага в ходе Семилетней войны, это потепление русско-французских отношений было лишь весьма относительным вплоть до смерти короля Людовика XV в 1774 г.

Смена главных фигур у власти во Франции сопровождалась и дальнейшими значительными сдвигами в расстановке сил в Европе. Австрийская опасность все более сходила на нет, с другой стороны, Швеция, когда-то верная союзница Французского королевства, все более попадала под английское влияние. Польша окончательно превращалась во второстепенное государство. В 1772 г. три державы, Россия, Австрия и Пруссия, оторвали от Речи Посполитой по жирному куску территории, совершив так называемый Первый раздел Польши, превратив это государство в пешку в их политической игре. Османская империя все больше погружалась во внутренний кризис. Впервые раздались голоса о том, что Турция – это «больной человек», который рано или поздно умрет, так что надо думать о разделе его наследства. Наконец, франко-английские противоречия становились все более очевидными.

Какими бы сиюминутными интересами ни руководствовались дипломаты, какие бы причудливые пируэты ни выписывали они в политической игре – объективно обстановка отныне благоприятствовала для сближения двух великих держав.

Не следует также забывать, что вся Европа жила под сильнейшим культурным влиянием Франции. Сама императрица Екатерина II читала, писала и, можно сказать, думала по-французски. Она активно поддерживала переписку со знаменитыми просветителями Дидро, Вольтером, Гриммом. Российская императрица одна из первых поняла растущую роль общественного мнения и умело выявила и заставила работать на себя тех, кто это мнение во Франции создавал. Изысканной лестью и щедрыми подарками она заставила тех, кто поносил свое правительство, стать пропагандистами достоинств, действительных или мнимых, Российской империи и, конечно же, ее правительницы.

Уже во время Русско-турецкой войны 1768–1774 гг. Вольтер полностью встал на сторону России, рассматривая войну с турками как борьбу с опасными варварами: «Мадам, Ваше Императорское Величество, Вы поистине возвращаете мне жизнь, убивая турок (!), – говорил он в своем послании Екатерине при известии о победах русских войск. – Письмо, которое Вы мне написали 22 сентября, заставило меня соскочить с моей постели, восклицая: Алла! Катарина!.. Я действительно, Мадам, на вершине счастья, я восхищен, я благодарю Вас»[16 - Voltaire, Correspondance, t. 10 (octobre 1769 – juin 1772). Paris, 1986.].

Вслед за Вольтером и изменением общей политической конъюнктуры изменилось и отношение французов к России: «Общественное мнение во Франции, которое было враждебно по отношению к России, внезапно стало крайне благоприятным. Ко всему русскому стали относиться с каким-то наивным восторгом. В театре ставились пьесы, сюжет которых был взят из русской истории: “Скифы” Вольтера, “Петр Великий” Дора, “Меншиков” Лагарпа… Повсюду в Париже возникали “Русские” гостиницы, “Северные кафе”. Торговец модными товарами открыл лавку под вывеской “У русского модника”».

Обоюдное сближение особенно стало заметно во время войны за независимость американских колоний, когда французы вступили в открытую войну с Англией. Отныне давние связи Версальского двора со Стамбулом явно отошли на второй, если не на третий, план. На повестке дня была морская война. Напрасно англичане старались склонить на свою сторону российскую императрицу. Она не только не приняла их предложение, но и, возмущенная наглыми действиями британцев, задерживавших под предлогом войны корабли под русским флагом, подписала 9 июля 1780 г. договор с Данией о вооруженном нейтралитете. К этой декларации присоединились позднее Швеция, Голландия, Австрия, Пруссия, Португалия и Неаполитанское королевство. Это был мощнейший удар по попытке бесконтрольного хозяйничанья на морях британского флота. От результатов договора выиграли русские купцы, отныне перевозившие грузы на нейтральных кораблях (часто голландских под флагом Пруссии или Австрийских Нидерландов), и, разумеется, русско-французские отношения, становившиеся все более тесными и дружественными.

Конечно, было бы наивно рисовать русско-французское сближение этих лет в исключительно розовых тонах, но очевидно, что именно изменение французской позиции в отношении Турции позволило Екатерине аннексировать Крым в 1783 г. и, наконец, еще ранее в 1779 г. совместные действия России и Франции позволили урегулировать на конгрессе в Тешене прусско-австрийский конфликт. Сближение двух великих держав континента дало возможность России не только значительно усилить свои позиции на юге, но и мирным путем добиться главенства в решении политических вопросов в самом сердце Европы. Франция же, благодаря благожелательной позиции России и ее вооруженному нейтралитету, получила впервые за долгие годы возможность взять реванш в борьбе с британским владычеством на морях.

В целом, несмотря на существование отдельных противоречий, сближение Франции и России оказалось выгодным для обоих государств. Более того, в конце 80-х гг. XVIII в. французская дипломатия поставила перед собой задачу добиться еще большего сближения с Россией и заключить русско-французский союз. Министр иностранных дел Монморен в своем мемуаре, направленном королю в самом начале 1789 г., писал: «Швеция не заслуживает более нашего доверия, впрочем, она может играть на континенте лишь второстепенную роль. Пруссия связала себя с Англией и стала нашим врагом. Германская империя – лишь разрозненные земли без всякой связи, к тому же многие из них находятся под влиянием Пруссии. Остается только Российская империя, и это тот союз, которого нам хотелось бы добиться»[17 - Histoire des relations internationales sous la direction de P. Renouvin. T. 4 // Fugier A. La Rеvolution fran?aise et l’Empire napolеonien. P., 1954. P. 19.].

После ряда колебаний в марте 1789 г. послу в России графу де Сегюру были посланы инструкции, предписывающие ему заключение франко-русского оборонительного и наступательного союза…

Однако всего лишь через несколько месяцев все расчеты политиков и дипломатов Европы были нарушены грандиозными событиями, которым суждено будет изменить ход мировой истории, – во Франции началась революция.

Рамки этой книги не позволяют описывать причины и ход бурных событий великой революции. Без сомнения, она стала главным событием, произошедшим на европейском континенте в конце XVIII в., и надолго предопределила ход развития не только Франции, но и всей Европы. Что же касается внешней политики европейских государств, то революционный взрыв станет главной причиной конфликтов, бушевавших на суше и морях в течение почти четверти века.

Действительно, такое мощное потрясение, каким была глобальная революция, произошедшая в крупнейшем государстве Западной Европы, на языке которого говорили все образованные люди континента, не могло не вызвать резонанса в сопредельных странах.

Вначале реакция монархических государств была, в общем, весьма умеренная, если, конечно, говорить о делах, а не о словах. Большинство европейских кабинетов рассматривали произошедшее во Франции лишь как смуту, которая ослабляла королевство Бурбонов, следовательно, помогала устранить конкурента на внешнеполитической арене. Однако скоро это отношение стало меняться.

Огромная пропагандистская сила революции начала всерьез беспокоить монархов. А первыми действиями, которые уже не на шутку взволновали правительства европейских держав, стали акты Национальной ассамблеи, декретирующие присоединение к Франции Авиньона и земель немецких князей в Эльзасе. Население этих крошечных владений, окруженных со всех сторон французской территорией, было охвачено революционным брожением и в подавляющем большинстве требовало свержения своих сеньоров и присоединения к Франции.

Тысячи французских эмигрантов, хлынувших за границу в связи с углублением революционного процесса, готовились к активным действиям. Они собирали свои полки, проникали повсюду ко дворам европейских монархов, запугивая их надвигающейся революцией и требуя активных действий. Из-за границы раздались первые угрозы в адрес Франции и бряцание оружием. 29 августа 1791 г. в замке Пильниц император Леопольд II и прусский король Фридрих-Вильгельм подписали декларацию о совместных действиях и помощи французскому монарху. Людовик XVI и Мария-Антуанетта просили у своих коронованных родственников хорошенько припугнуть чернь. Но все же никто еще всерьез не думал о войне, речь шла скорее об угрозах и политических декларациях.

Но эмигранты и король плохо понимали психологию людей, которым пытались угрожать. Деятели революции были не функционерами, состарившимися на службе и боявшимися за свое положение. Напротив, они в большинстве своем были молоды, полны честолюбия и энергии.



Читать бесплатно другие книги:

В январе 1911 года в Новороссийске ограбили банк. Более десятка вооруженных налетчиков ворвались внутрь, убили городо...

В книге представлены разнообразные, но вполне доступные для детского понимания изобретательские задачи (бытовые, соци...

1537 год, Англия. Полным ходом идет планомерное уничтожение монастырей, объявленных рассадниками порока и измены. Одн...

В России только 2?% людей после 25 лет учатся добровольно, при этом систематически.

Как воспитывать ребенка, чт...

"Берег. Следы на песке" 3 книга из цикла "Прекрасная леди Фаррелл"

Мой бывший сбежал из тюрьмы и нашел меня даж...

Сильвии Кларк вместе с друзьями предстоит избавить свой город от сверхъестественной угрозы. Но как это сделать? Ведь ...