Здравствуй, племя младое, незнакомое! - Коллектив авторов

Здравствуй, племя младое, незнакомое!
Коллектив авторов


«Проза „Резонанс“ – первая в XXI веке и третьем тысячелетии антология рассказов молодых писателей России. Молодых не только по возрасту, но и по времени вступления в литературу в последнее роковое десятилетие ушедшего века. Многие из публикуемых рассказов впервые прозвучали по „Радио «Резонанс“ и были замечены радиослушателями. По их оценкам, рассказы, включенные в антологию отражают реальность сегодняшней смутной и неустроенной жизни для большинства людей России. Читателям судить, кто из этого младого и пока еще незнакомого племени станет наследником великих традиций русской литературы XIX и XX веков.

Антологией рассказов «Проза „Резонанс“ издательство ИТРК открывает новую книжную серию „Россия молодая“.

Для массового читателя.

Содержание

Виктор Калугин «ЗДРАВСТВУЙ, ПЛЕМЯ МЛАДОЕ, НЕЗНАКОМОЕ…»

Вячеслав Дёгтев ПСЫ ВОЙНЫ; ШТОПОР

Андрей Воронцов ИСТОРИЯ ОДНОГО ПОРАЖЕНИЯ

Лидия Сычёва ЖУРАВЛИ

Михаил Волостнов «И ТУТ ОСТАВАЙСЯ, И С НАМИ ПОЙДЕМ…»; БАЙНИК ДА БАННИХА; КУМАЖА

Петр Илюшкин ГЕРОИНОВЫЙ СЛЕД СОВЫ

Александр Тутов ПРАВОСЛАВНЫЙ ВОИН

Михаил Тарковский ОСЕНЬ; ВЕТЕР; ОХОТА

Владимир Новиков ВИТЯНЯ-НЯНЯ

Александр Лысков НАТКА-ДЕМОКРАТКА; СВОБОДА, ГОВОРИШЬ?

Владимир Пронский ЗАКЛЕВАЛИ; КОНОПЛЯ

Игорь Штокман РОМОДИН И ГАЗИБАН; ВО ДВОРЕ, ГДЕ КАЖДЫЙ ВЕЧЕР

Ольга Шевченко ФЕДОСЕЕВ И ФИДЕЛЬ

Сергей Шаргунов РАСКУЛАЧЕННЫЙ; ЧУЖАЯ РЕЧЬ; ГОРОДСКОЕ ЛЕТО

Александр Игумнов КСЮША

Роман Сенчин ОБОРВАННЫЙ КАЛЕНДАРЬ

Евгений Шишкин ЧЁРНАЯ СИЛА

Валерий Латынин НЕВЫДУМАННЫЕ РАССКАЗЫ; АПА; ИСА

Алесь Кожедуб ЗАРДАК

Нина Алёшина ШУТКА

Александр Громов ТЕРПКОЕ ЛЕГКОЕ ВИНО

Валерий Курилов ЗАПАХ ЖЖЕНОГО ПЛАСТИЛИНА

Александр Антипин ДЕД

Сергей Белогуров БАЛКАНСКАЯ БАЛЛАДА

Нина Черепенникова ЦВЕТОЧЕК МОЙ АЛЕНЬКИЙ… (ИСПОВЕДЬ КОММЕРСАНТА)

Владимир Федоров КРЕЩЕНИЕ РУССКИМ «КЛОНДАЙКОМ»; ПАСЫНКИ ЯНВАРЯ





Коллектив Авторов

Здравствуй, племя младое, незнакомое!





«ЗДРАВСТВУЙ, ПЛЕМЯ МЛАДОЕ, НЕЗНАКОМОЕ!»


В 2002 году издательство ИТРК начало выпускать серию книг «Российская проза на рубеже XX–XXI веков». Уже вышли «Мгновения» и «Бермудский треугольник» Юрия Бондарева, «Избранное» Василия Белова, готовятся к изданию произведения Михаила Алексеева, Виктора Лихоносова, Валентина Распутина и других прозаиков, которых мы по праву называем классиками русской литературы второй половины XX века. Но при этом невольно возникает вопрос: а где же имена преемников, молодых писателей?… Или правы критики-похоронщики в том, что XX век подвел черту: Атлантида великой русской литературы ушла под воду. На поверхности остались лишь утлые лодчонки постмодернистов, один из которых так и заявил недавно: все писатели-реалисты обречены на смерть китов, останутся лишь мелкие ракушки…

Существует кинематографический прием превращения ящериц, муравьев и всякой другой твари в гигантских ящеров и чудовищ. Первые такие фильмы вызвали шок у зрителей, не ведавших о трюке, принимавших все за чистую монету. Нечто подобное происходит и в наших СМИ, создающих своих виртуальных «знаменитостей», вдалбливающих в сознание миллионов имена новой плеяды «гениев» постмодернизма.

Стоит напомнить, что и предшественники нынешних постмодернистов– модернисты точно так же вещали в начале XX века о смерти русского реализма, называя Толстого, Чехова, Бунина «последними из могикан». Появление в послереволюционной России нового мирового гения Шолохова никто не мог предсказать.

Будущее русской литературы – за реализмом. Это достаточно четко выразил в своем манифесте «Отрицание траура» двадцатилетний Сергей Шаргунов («Новый мир», 2001, № 12), провозгласивший новый «русский ренессанс».

Один из несомненных лидеров современной русской прозы Вячеслав Дёгтев свой этюд «Толстой и Шолохов. Современный писатель на фоне Льва Толстого» закончил словами: «Толстой подхватил выроненное великим Пушкиным вещее и вящее перо, честнейшее перо России, достойно пронес его по второй половине XIX века и незримо передал это перо мальчику, пацану-вражонку с тихого Дона, который тоже не посрамил русской литературы и господствовал в ней почти весь XX век. И нет пока равного ему преемника. Но он будет, преемник. Он скоро явится. Я уже слышу его могучую поступь. Поступь льва».

Издательство ИТРК открывает новую серию книг «Россия молодая». «Проза „Резонанс“ – первая из них. Это коллективный портрет поколения, вошедшего в литературу в последнее десятилетие XX века. Роковое десятилетие политических и социальных катаклизмов, тектонического сдвига эпох, столетий и тысячелетий.

Русская литература стала в это десятилетие Брестской крепостью. Лучшие писатели России (за редчайшими исключениями) остались на стороне «униженных и оскорбленных», не предали, не бросили в час невиданных испытаний свой народ.

Именно в это десятилетие появились романы «Красно-коричневый» Александра Проханова и «Бермудский треугольник» Юрия Бондарева, посвященные трагическим событиям октября 93 года– расстрелу Дома Советов. Катастрофическим последствиям перестройки, судьбам новых «лишних людей» посвящен роман Владимира Личутина «Миледи Ротман». В этом же ряду можно назвать и сатирический роман Александра Сегеня «Русский ураган».

В антологии впервые собраны рассказы 25 молодых писателей – молодых не только по возрасту, но и по времени вступления в литературу. Зачастую не ведая о существовании друг друга, живя в разных городах и весях России, они пытаются выразить свое время. «Народ безмолствует», но не безмолвствуют писатели. Они повествуют о том, что остается не высказанным народом. Так всегда было на Руси. Поэтому и стала русская литература величайшим мировым явлением, что никогда не была маргинальной, замкнутой в самой себе.

Время современного «Тихого Дона» двадцатидвухлетнего автора, видимо, действительно еще впереди, но и Шолохов начинал с «Донских рассказов». И уже в этих рассказах были сгустки энергии будущего создателя народной эпопеи.

Рассказы молодых писателей – это не однородный сплав, а амальгама характеров, тем, сюжетов, охватывающих едва ли не все стороны нашей жизни. Им не суждено слиться в единое художественное полотно, но и в этой разнородности талантов, калейдоскопичности сюжетов, стилистическом разнобое есть свои преимущества. Антология соединяет: «жесткие» рассказы Вячеслава Дёгтева с женской прозой Лидии Сычевой, историчесие экскурсы Андрея Воронцова с «бытовизмом» Владимира Федорова, гротесковую сатиру Александра Лыскова с детективной фантастикой Александра Тутова, фольклорные байки Михаила Волостнова с охотничьими былями Михаила Тарковского.

Сочетания бывают самыми неожиданными. Рассказы «Ana» Валерия Латынина и «Зардак» Алеся Кожедуба написаны в разные годы. Первый – в начале 80-х годов, второй – в начале 90-х. Но в обоих – место действия Средняя Азия. В рассказе Валерия Латынина– советская. В рассказе Алеся Кожедуба– постсоветская. Валерий Латынин описывает случай, который можно отнести к жанру «невыдуманных рассказов». Сюжет рассказа Алеся Кожедуба, наоборот, невозможно было выдумать десять лет назад. Даже в самом кошмарном сне нельзя было представить подобного. И тем не менее Алесь Кожедуб описывает то, что стало реальностью наших дней, на фоне которой нереальным кажется все то, что описывает Валерий Латынин. Так все перевернулось за эти годы, встало с ног на голову – понятия о добре и зле, о гостеприимстве, об офицерской чести.

Среди авторов антологии– немало военных, прошедших через «горячие точки» последнего десятилетия: Александр Игумнов, Петр Плюшкин, Валерий Латынин, Валерий Курилов, Сергей Белогуров. В их рассказах своя «окопная правда», с которой после Великой Отечественной вошло в литературу целое поколение писателей-фронтовиков. Среди молодых писателей нашего времени тоже выделяется новое поколение фронтовиков. Есть в антологии и «деревенская» проза, и «городская», но нетрудно заметить, что в прозе молодых все эти былые стереотипы явно утрачивают значение. Кто они – Евгений Федоров из Балахны и Евгений Шишкин из Нижнего Новгорода, по какому «ведомству» или литературному клану зачислить этих самобытных прозаиков, за которыми, как и за Вячеславом Дегтевым, не столько прошлое, сколько будущее русской литературы. Характерно и то, что они – не москвичи, не стремятся к столичным «тусовкам». Вдали от столицы прожил свою недолгую жизнь и Михаил Волостное, произведения которого тоже часть новой литературы России. Лидия Сычева – из Воронежа, Петр Илюшкин – из Ставрополя, Владимир Новиков – из Смоленска, Нина Алёшина – из Омска, Александр Громов – из Самары, Александр Тутов– из Архангельска, Ольга Шевченко– из Уфы, Александр Антипин – из Мезени, Роман Сенчин– из Кызыла, Михаил Тарковский – коренной москвич порождению, ставший охотником-промысловиком в красноярской тайге. Такова «география» антологии. Может вызвать недоумение, что в ней отсутствуют наиболее известные молодые прозаики столицы Александр Сегень, Олег Павлов, Алексей Варламов, Михаил Попов и другие. В Москве уже образовалась своя «могучая кучка», выступившая с манифестом «нового реализма» и даже суперреализма. Все это требует особого разговора и скорее персональных, а не коллективных книг (которые и готовятся к изданию в серии «Россия молодая»). В данном же случае хотелось представить прозу молодой России, а не только молодой Москвы.

Параллельно с изданием серии книг «Россия молодая» рассказы молодых писателей о наиболее актуальных проблемах современности звучат по радио «Резонанс».

Хочется надеяться, что благодаря серии книг «Россия молодая» и радиопередачам «Проза „Резонанс“ племя младое перестанет наконец-то быть незнакомым, имена молодых писателей России встанут в ряд известнейших имен, осуществивших преемственность поколений.

Секретарь Правления Союза писателей России

В. И. КАЛУГИН




Вячеслав Дёгтев











ПСЫ ВОЙНЫ


Столица Ингушетии представляла из себя утонувшее в грязи село – не хватало разве что свиней на улицах. Тут и вспоминалось, что ингуши – мусульмане. Улицы изрыты «КАМАЗами», БТРами и танками, заборы забрызганы глинистой слизью. Со дворов тянуло запахом навоза, кизячным дымом. Люди встречались озабоченные, угрюмые, злые, словно каждого только что вздул начальник.

– Ну и столица! – то и дело хмыкала Элеонора, пробираясь вдоль заборов, держась за столбики, иначе можно было влезть в грязь по самые щиколотки. На центральной площади лоснилась огромная маслянистая лужа; техника, проходя по этой жиже, поднимала пологие грязевые волны. Танки, машины с солдатами все прибывали и прибывали, и казалось, скоро всю улицу, вплоть до заборов, они измельчат, перетрут в пыль и, перемешав с водой, взобьют грязевую эмульсию… Все эти войска шли и шли в сторону Грозного.

Элеонора попыталась было попроситься на «КАМАЗ», но из-под брезентового тента ее довольно откровенно обложили, не выбирая особенно выражений. Ее это не столько возмутило, сколько удивило: посылали не офицеры и не прапорщики, а, судя по голосам, совсем молоденькие солдаты, ровесники ее Альберта. Боже мой, в какую среду попал ее сын! А все из-за его папаши…

Так она дошла до автостанции. Там было такое же месиво из грязи, навоза и соломы. Автобусы почти никуда не ходили. Но народ толпился, чего-то ожидая. В основном это были русские женщины и мужчины-ингуши. Стояли кучками, торговались. Когда Элеонора приблизилась, на нее сразу обратили внимание двое молодых парней.

– Едем в Грозный, красотка? – сказал один из них.

– А сколько берете?

– Договоримся. – И назвал цену. Цена была вполне приемлемая, гораздо меньше той, на которую рассчитывала Элеонора.

Соседки, услыхав сумму, подбежали с двух сторон:

– Поедем! Поедем, сынок!

– А с вас… – и назвал цену, на которую Элеонора и рассчитывала. Тетки отвалили. Шофер подхватил сумки Элеоноры, как вдруг раздался властный голос:

– Не спеши, Муса! Женщина раздумала с тобой ехать.

То говорил еще один, горбоносый ингуш постарше. Он стоял поодаль, властно сложив на груди руки. Подойдя, взял вещи Элеоноры и понес их к своей машине.

– Исмаил! – выдохнула его жена, черная, как галка, злобно сверкнув глазами в сторону Элеоноры.

– Я отвезу ее! – сказал Исмаил тоном, не терпящим возражений. Жена еще больше почернела, резко бросив что-то, быстро ушла прочь, со чмоком вытаскивая сапоги из грязи.

Когда выехали из Назрани, Исмаил достал из-за пазухи пистолет и положил его под правую руку, между сиденьями, накрыв какой-то замасленной тряпкой. Элеонора поежилась и покорила себя за то, что согласилась ехать с этим разбойником. Но делать было нечего… Шофер молчал, словно на ощупь прокрадываясь по узкой дороге, кое-где заваленной осыпями. Осыпи были старые, с пробитыми в них колеями, и совсем свежие, иногда с большими камнями. Тогда Исмаилу приходилось вылезать из машины и, собирая Аллаха и шайтана, отбрасывать валуны от дороги. Элеонора всякий раз замирала в дурном предчувствии, готовая ко всему, – мигом представлялось ей, как из-за ближайшей скалы выскакивают бандиты, как скручивают ей руки, как шарят по сумкам, по телу, – и всякий раз, когда Исмаил возвращался и с хмурым лицом запускал двигатель, она облегченно вздыхала. Проехав горную часть дороги, Исмаил несколько оживился, и с него словно бы слетела шелуха провинциализма, иногда он даже что-то мурлыкал, искоса поглядывая на соседку. Впереди показался лес. Въехав в лес, Исмаил свернул на обочину. Остановил машину, замасленной тряпкой вытер руки, повернулся к пассажирке и сказал:

– Давай!

– Так мы еще не доехали… – попыталась было она его урезонить, одновременно чувствуя бесполезность своих слов.

Исмаил молча разложил сиденья. Она так же молча передвинулась на разложенные сидения и подняла юбку.

– Только я с дороги… в самолете, в автобусе…

– Ничего.

Через час он опять остановился. На этот раз возле какого-то скирда соломы, заехав с подветренной стороны.

– Давай! – и опять все повторилось – с сиденьем и с юбкой…

Вместо четырех часов ехали они шесть.

Наконец доехали. Когда расставались, Элеонора облегченно вздохнула: слава Богу! Еще в Москве, собираясь в поездку, она просчитала максимум возможных вариантов: тот вариант, который произошел, оказался не из самых худших. Еще бы с начальством Алика повезло… Совесть ее не мучила, и она не думала о том, как станет смотреть после всего в глаза мужу. Разве она обязана держать ответ – после всего – перед тем ничтожеством, которое не в силах даже семью содержать? Разве это мужчина, который не смог отмазать родного сына от армии? – не смог устроить ему службу где-нибудь вблизи Москвы? – не смог даже выбить ей бесплатный проезд до Грозного? При его-то связях… Разве это отец, который говорит: пусть потянет лямку! На работе у всех сотрудников дети освобождены от армии, только их Альберт – как последний колхозник… В глазах сослуживцев – презрение: на родного сына поскупились! И тогда Элеонора решила: сама все сделает! Доберется до этой проклятой Чечни.



Читать бесплатно другие книги:

Какую пользу можно извлечь из обычного сала? Можно ли салом лечить ревматизм и простуду? Как использовать сало в домашне...
«Соль – это белый яд». Эту сентенцию каждый помнит с детства. Но знаете ли вы, что без участия соли не зародилась бы жиз...
Как много и как мало мы знаем о том, что нас окружает. Вот взять обыкновенную облепиху. Что это? Растение, которое расте...
Клубника – «царица» наших дачных участков. Из нее варят джемы и варенья, делают компоты и кремы, соки и кисели. Все знаю...
Все знают, что соком редьки можно вылечить кашель. И это все?… Конечно же, нет! Обычная, ничем не привлекательная редька...
Знаете ли вы, сколько видов цитрусовых существует на Земле? Сколько удивительных блюд можно приготовить из обычного апел...