Двойная засада - Самаров Сергей

Двойная засада
Сергей Васильевич Самаров


Спецназ ГРУ
На полковника спецназа ГРУ Андрея Буслаева одно за другим совершены два покушения. Офицеру удается уцелеть только благодаря тому, что играть со смертью – его профессия. Причастные к покушениям чеченские боевики, чтобы заманить Андрея в засаду, похищают его брата. Но Буслаев пришел на встречу с бандитами со своими боевыми товарищами. В итоге брат освобожден, банда ликвидирована, однако неизвестные продолжают преследовать Андрея. Кому-то крайне важно уничтожить его без промедления! Андрей догадывается, что происходящее связано с предстоящей командировкой в Чечню…





Сергей Самаров

Двойная засада





ЧАСТЬ ПЕРВАЯ





ГЛАВА ПЕРВАЯ



1

Я хотел наклониться, чтобы поднять уроненную кем-то пятирублевую монету. И в этот момент все понял. Начало движения в сторону меня спасло. Пуля, пролетающая расстояние, на котором сохраняется ее убойное действие, вообще-то летит без звука. Это только на излете она свистит или из какого-нибудь старенького оружия выпущенная, раритетного, тоже свистит… Я бы, конечно, не услышал полет пули, но она, пролетая мимо, обожгла мне горячим воздухом ухо. И в стену в трех метрах за спиной ударилась, штукатурку содрала, потом срикошетила и дальше ушла, по тротуару, кувыркаясь и подпрыгивая, и, слава богу, ни в кого больше не попала. Естественно, я не оборачивался. Некогда было, да и не было необходимости оборачиваться. Судьбу пули я привычно только по звуку определил. Хотя слово «определил» здесь тоже подходит мало. Такие вещи не определяются, они осознаются за мгновения, и тогда срабатывает рефлекс…

Стреляли сверху, под большим углом…

Стрелок, однако, был неважный… Руки, наверное, от нервного напряжения подрагивали, а это для снайпера все равно что свежий лимонный сок в глаза… В городе нет таких расстояний, когда следует обязательно рассчитывать скорость ветра, влажность воздуха и еще множество тонкостей иметь ввиду. А с небольшой дистанции стрелять снайперу полагается точнее… Но я быстро просчитал, что, поскольку выстрела слышно не было, значит, стреляли из винтовки с глушителем. Самая ходовая винтовка с глушителем – «винторез», стреляет только в полуавтоматическом и автоматическом режимах, то есть не надо затвор перед выстрелом передергивать. Следовательно, вторая пуля вот-вот полетит следом за первой с поправкой прицеливания. И потому я быстро скаканул в раскрытую дверь маленького кафе… Как оказалось, рассчитал я правильно, потому что второй выстрел последовал, хотя и с непростительным для снайпера опозданием, и разбил стекло в витрине этого самого кафе. Вообще-то пуля обычно стекло пробивает, оставляя дырку. Но она его разбила, и я, не видя, куда пуля попала, сделал правильный вывод – стреляли под острым углом к стеклу, таким острым, что пуля сумела его разбить. Остальное высчитывать было не надо – в голове все просчиталось само собой, выстроились геометрические углы, и я уже приблизительно знал, что стреляли с чердака здания, в которое упирается небольшая улица, по которой я шел.

Остальное было делом техники… Высокая и короткая стойка бара в кафе не могла стать для меня преградой. При всем своем солидном весе тела, раза в два с половиной, пожалуй, превышающем мой вес, не могла стать преградой и барменша, которая видела, как я вбежал в дверь, и видела, как затем сразу вылетело стекло, и потому решила, видимо, что стекло разбилось из-за моих телодвижений. Она благоразумно намеревалась проявить хозяйственную жилку и задержать меня, чтобы было кому заплатить за новое стекло. Проскочив мимо нее, я нырнул в подсобку…

Я был в приличном цивильном костюме и, естественно, без оружия, потому что в отпуске оружия с собой не ношу. Человек во внутреннем помещении резал большущим кухонным ножом вонючую колбасу. Расчетливо задев его, повернувшегося на шум, плечом и намеренно ударив ладонью под локоть, я поймал падающий нож, сунул его под полу своего пиджака и, не задерживаясь ни на секунду, выскочил через служебную дверь во двор, невежливо не сказав «спасибо» человеку, вооружившему меня, пусть и самым простым, оружием.

Дверь, естественно, тоже невежливо открыл пинком…

Я не знал, как располагались дворы и выходы из них. Но интуиция подсказывала, где эти выходы должны находиться. Я выскочил из двора на улицу, стремительно и целенаправленно пересек ее и сразу углубился во второй двор через арку, прикрытую только одной створкой чугунных тяжелых ворот. И только там посмотрел вверх, на восьмиэтажный дом сталинских времен, примерно ориентируясь и определяя место на крыше, откуда в меня могли стрелять. Откуда в меня стреляли то есть… Под расчеты подходил только один подъезд, к которому я и побежал. Крашенная «кузбасс-лаком» металлическая дверь с кодовым замком стала препятствием, и у меня не было с собой ничего, что помогает обычно такие замки открывать, – ни проволочной петли, ни упругой металлической линейки, заточенной особым способом. Но я открывать и не собирался. Мне незачем было входить в подъезд, потому что я услышал громкие торопливые шаги в подъезде и вовремя убрал за спину нож. Теперь уже не страшно, что его видят люди во дворе, старушки и дети, этими старушками оберегаемые… Они уже не успеют напугаться ножа, сообразил я, потому что напугаются тем, что произойдет дальше…

По звуку шагов я уже понял, что спускаются, вернее, бегут, топая и чуть ли не скатываясь по лестнице, двое. И потому отступил на три шага для создания скорой собственной поступательной энергии – обычно удар с такой дистанции бывает более сильным, чем удар с дистанции короткой, и если у меня есть время подготовиться, то почему же я не должен подготовиться к действиям… Я и подготовился…

Перед дверью шаги стихли. Все правильно… Выйти, когда их все видят, они должны неторопливо и так же неторопливо двинуться к выходу из двора, чтобы не привлекать к себе внимания. Они не хотят, чтобы кто-то присматривался к их лицам, а потом с помощью ментов рисовал их фоторобот для объявления в розыск. Любой фоторобот, конечно, фуфло писаное, и опознать по нему человека невозможно, тем не менее фотороботы всем преступникам не нравятся. И потому они стараются не привлекать внимания к своей особе. А мне внимание, наоборот, следовало привлечь, и потому я не стеснялся своих действий.

Двое за дверью перевели дыхание, открыли дверь и один за другим шагнули за порог…

Подъезды, в которых имеется плотно закрытая металлическая дверь, на нижней площадке обычно бывают полутемными или почти темными. Это любой знает, кто в таких подъездах бывал. И глаза, когда кто-то выходит, не сразу привыкают к солнечному свету. В таких случаях естественная реакция любого человека – слегка зажмуриться, чтобы восстановить способность видеть. Этим я, не задумываясь, и воспользовался.

Вышли двое… Видеть меня видели, естественно, но после темноты не сразу узнали. Они только начали узнавать… И, пока не пришли в себя от неожиданной встречи, я успел совершить разбег в три шага и сразу вырубить ближнего маховым круговым ударом каблука в челюсть с поворотом корпуса на триста шестьдесят градусов. Треск челюсти послышался такой, словно большое дерево сломали пополам одним махом экскаваторного ковша… Аминь… Дело началось и наполовину закончилось, кажется, хорошо. Но в то же время второго своими действиями в чувство я привел быстрее, чем мне хотелось бы, и он успел вытащить пистолет, когда я еще возвращал себя в устойчивое состояние. Но полностью занять боевую позицию я мог и не успеть, потому что он тоже медлительностью не отличался и начал передергивать затвор, чтобы дослать патрон в патронник. И я, не останавливаясь, продолжил движение, на развороте ударив большим и тяжелым кухонным ножом, как саблей, по кисти. Пистолет выпал из наполовину разрубленной руки…

Последовавший без остановки отключающий удар второй ногой в челюсть с хрустом закончил дело… Осталось только подобрать пистолеты, вытащить из чехла чужой мобильник, чтобы собственные деньги не тратить, набрать «службу спасения» и потребовать не только милицейский наряд, а и оперативную антитеррористическую группу РОСО[1 - РОСО – региональный отдел специальных операций. Аналогичные «Альфе» антитеррористические подразделения, созданные в ряде регионов в последнее время. Занимаются антитеррористической деятельностью, освобождением заложников и т. п.] областного управления ФСБ. Для этого пришлось и себя назвать:

– Подполковник Буслаев, спецназ ГРУ… Андреем Васильевичем меня зовут…


* * *

Сразу два опера по мою не всегда безвинную душу – сейчас это слишком много, как мне показалось. Один из РОСО, второй из районной, видимо, милиции, потому что приехал он быстро, – из городской милиции, учитывая пробки на дорогах, еще не успели бы добраться до места… Два опера… И оба смотрят на меня подозрительно и с непониманием. Впрочем, я и сам бы на себя смотрел подозрительно и с непониманием, окажись я на их месте… Ситуация с первого взгляда кажется чуть-чуть диковатой. По крайней мере, так описали ее жители дома, которые со двора наблюдали за происходящим. А выглядела ситуация в действительности неприглядно. Выходят два человека из подъезда, а этот, что прибежал с ножом, психопат какой-то, без причины на них набрасывается… Слова, кажется, сказать не успел… И что с того, что вышедшие парни – кавказцы… В подъезде живут три семьи кавказцев… Нормальные люди, никаких к ним претензий нет, кроме разве что одной семьи с четвертого этажа, немолодые азербайджанцы – мусор из окна на газон выбрасывают… А там цветы коллекционные высажены, и местные старушки за ними коллективно ухаживают… А к остальным отношение в подъезде неплохое, почти благожелательное…

Я тоже мог бы усомниться и в первый момент даже сам легкое беспокойство почувствовал. Вдруг да не те вышли… Но успокоился быстро – я видел их привыкающие к солнечному свету глаза, понял, что они меня узнали и оттого испугались. Глаза о многом говорят, глаза – целая книга, которую необходимо уметь читать всякому, кому приходится в экстремальных ситуациях работать… И только после всех этих отмеченных мною нюансов я атаковал… Кроме того, я и торопливые шаги слышал. Бежали они по лестнице, сильно топая, торопились… А потом, перед выходом, дыхание переводили… Это тоже не просто так… Если бы торопились сразу, торопились бы и потом, и не было бы у них причины останавливаться и изображать из себя спокойных, невиновных людей… Нет, я не ошибся в своих расчетах…

Слегка побитый «по лицу», с треснувшим бампером, заклеенным широким скотчем, милицейский микроавтобус «Газель», в котором происходит разговор, нагрелся на солнце, и жара нагоняла лень. Не только шевелиться думать не хотелось. Но думать было необходимо, и думать при этом напряженно. И не только мне, а и операм, причем их положение было сложнее, потому что им ситуацию следует представлять с двух сторон – с моей и со стороны «пострадавших», чье мнение они еще не слышали, но предвидят…

Врач со «Скорой помощи» только что отошел. Хотел увезти одного мужчину сразу на операцию. В машине «Скорой» можно зашить руку, разрубленную кухонным ножом, но нельзя сшить разрубленные сухожилия. Ниток специальных в машине нет… Опера договорились о получасовой отсрочке. Надеются за полчаса хоть что-то выяснить…

– Пистолеты «Вальтер Р 99Т»… Травматические… Заряжены резиновыми пулями… – говорит старший лейтенант. – Калибр «десять миллиметров», мощная пукалка… Лицензия на оружие и у того, и у другого в порядке… Лицензии выданы в Грозном, по месту постоянной регистрации… Проверим, конечно, по базе, но внешне – без претензий, товарищ подполковник… Поддельные обычно менее помяты… Поддельные больше берегут… А к настоящим, как правило, относятся небрежно…

Непонятно, к какому из двух подполковников он обращается. Второй опер, представляющий РОСО, тоже подполковник. Этот подполковник только что с крыши спустился. Замок с чердачной двери сорван, но неизвестно, когда он сорван, сегодня или два года назад… На верхнем этаже никого из жителей дома нет. Может, и дома, но на звонки в дверь не реагируют, разговаривать не желают. Чердачное окно раскрыто, и под раму, чтобы ветром стекла не выбило, подложена деревянная чурочка. Ни на чердаке, ни на крыше не обнаружено оружия, из которого в меня стреляли. Так стреляли ли вообще? Вопрос для оперов, в отличие от меня, законный и не вполне очевидный, требующий разбирательства.

– Проверяйте… – милостиво согласился я, понимая, как трудно операм без работы.

Два человека из следственной бригады РОСО ушли в кафе, посмотреть на то, что я им описал. На разбитую витрину… На след пули на стене… Я сам этот след не видел, но понимаю, что он должен остаться… Пули поискать следует… Пока их нет, отсутствие винтовки является для меня плохим признаком, и вообще вся история смахивает на фантазии психопата…

– Вы, Андрей Васильевич, ждали покушения? – спросил подполковник ФСБ, почесывая складку под подбородком. Он почему-то не брит, и на подбородке растет легкая щетина. На самом подбородке она не беспокоит, но под ним, ближе к горлу, похоже, чешется.

– Нет, не ждал… – я смотрел в его глаза честно и прямо. У меня привычка смотреть так. Я в самом деле не ждал никакого покушения и не предполагал, кого и какие причины могли толкнуть на это дело, и скорее склонен был допустить, что преступники ошиблись при выборе жертвы. Но когда меня по ошибке убивают вместо другого – мне это тоже, признаюсь, не нравится. Мне не нравится также, когда меня без ошибки пытаются убить…

Подполковник остался недоволен моим ответом.

– Тогда я, хоть в меня стреляйте, не понимаю ваших действий. С психологической точки зрения – не понимаю, и все тут… Вы действовали неоправданно жестко… Я не понимаю, что заставило вас напасть на людей, просто выходящих из подъезда… И как вы вообще, не готовый психологически, вдруг начали так резко и активно, а главное – целенаправленно действовать… Естественнее было бы спрятаться в том же кафе и позвонить в милицию… Так любой бы поступил…

– Очевидное превышение необходимых мер самозащиты… – добавил старший лейтенант, но голосом совсем иным, он словно сочувствовал мне и даже был доволен случившимся с кавказцами. Нормальные менты, не из тех, кто продается, обычно тоже не любят кавказцев, постоянно с ними сталкиваются, ибо знают, что это за публика.

– Я бы даже сказал, что здесь вообще не просматривается меры самозащиты… – подполковник проявил, на мой взгляд, неприличную случаю жесткость. – На глаза необоснованное, ничем не спровоцированное нападение на людей, откровенная агрессия, которую легко квалифицировать как расовую неприязнь…

В его глазах я заметил интерес довольно своеобразный и подчеркнутый. Подполковник ко мне искоса присматривается – не дурак ли я… По крайней мере, мысль о психиатрической экспертизе уже созрела в его почти лысой голове…

– А вы бы так не среагировали? – спросил я подполковника, заманивая его в ловушку.

– Нет… – ответил он категорично. – Я повел бы себя, как всякий нормальный человек, спрятавшись от стрельбы в первом же подвернувшемся укрытии, и вызвал бы милицию, а не сразу РОСО вместе с милицией… Я уже сказал, что это было бы естественным…

– Вот потому вы и не в головной «Альфе», не в Москве служите, а только в РОСО, на далекой и относительно спокойной периферии… Подготовленный сотрудник «Альфы» среагировал бы… И любой офицер спецназа ГРУ среагировал бы точно так же… Особенно из тех, кто воевал на Северном Кавказе… Или в другом месте воевал… Эта реакция и все последующие действия – плоды специальной подготовки…

– Мы тоже, между прочим, спецназ… И тоже имеем неплохую подготовку…

Подполковник, кажется, обиделся и опустил суровый взгляд. В моей ситуации обижать опера не следовало бы, но я привык честно разговаривать. И честно высказал ему свое мнение. И плевать мне на его обиду…

– Возвращаются… Сейчас все выяснится… – разряжая напряженную атмосферу, сказал старший лейтенант, показывая на офицеров РОСО, отправленных пятнадцать минут назад в кафе.

Старший лейтенант был настроен более миролюбиво. Спецназ ГРУ он, кажется, уважал больше профессионального антитеррориста. Это естественно, антитеррорист ревнует к другой силовой структуре. Может быть, немножко и завидует…

Офицеры подошли к машине.

– Что там? – спросил подполковник, насупив брови.

Ему молча протянули деформированную пулю. Я не сомневался в результатах поиска, тем не менее незаметно для постороннего глаза, против воли вздохнул свободнее. Пуля нашлась… А если есть пуля, следовательно, был выстрел и была винтовка, из которой стреляли. Я предполагал, что пулю найдут, но все же процентов на сорок сомневался – пуля могла срикошетить, и улететь под любым углом неизвестно куда. Тогда бы ее днем с огнем не найти…

– И что? – Подполковнику требовались комментарии.

– Пуля прошла по касательной и разбила толстое витринное стекло… Значит, стреляли с небольшой дистанции… На излете она под таким углом вообще бы могла просто срикошетить… Насколько возможно определить траекторию полета визуально, стреляли из открытого чердачного окна… – объяснил офицер подполковнику и поднял указательный палец, показывая на подъезд. – Оттуда…

Я тоже наклонил голову, как недавно подполковник РОСО, только не обиду показывая, а соображая и просчитывая, пытаясь в голове восстановить весь свой путь от дверей кафе до дверей подъезда и совместить его с воображаемой секундной стрелкой. Такие фокусы иногда помогают правильно рассчитать время.



Читать бесплатно другие книги:

На волшебном острове Окраина мирно царствовал и пил горилку Сизи-Бузи Второй, царь белых арапов и желто-голубых эфиопов....
Бессмертие по клубной карте, кровь по талонам, йога в полночь, вечеринки до рассвета, шопинг вне очереди, любовь с перво...
Глава преступной группировки Александр Суворов планировал податься в политику, а оказался за решеткой. Так молодому адво...
Молодой адвокат Елизавета Дубровская прозябала в заштатной юридической консультации и только мечтала о громких делах и б...
Молодому адвокату Елизавете Дубровской до сих пор доводилось встречаться с преступлениями только на страницах уголовных ...
Ласковый тон начальника не сулил ничего хорошего. И предчувствия не обманули Елизавету Дубровскую: ее назначили защитник...