Изгнанница Ойкумены Олди Генри

– Добрый вечер.

– Добрый вечер, господин Костандо.

– Рад наконец познакомиться с вами лично.

– Взаимно.

– Вы чудесно выглядите. Я прямо не знаю, как обсуждать дела с такой прелестной женщиной.

– Хорошо, я сгорблюсь и растреплю прическу.

– Зачем?

– Чтобы не лишать вас деловой хватки…

«Живьем» Фредерико Костандо выглядел так же, как по гиперсвязи: моложавый брюнет неопределенного возраста. Над бровью белел шрам «подковкой». Разумеется, Костандо легко мог от него избавиться, но не стал. Видно, был из тех, кто считает, что шрамы украшают мужчину. Еще мужчину украшали жгучие стрелки бровей, щеточка усов и глаза-маслины – черные, внимательные. Серьга с рубином в левом ухе. Перстень-печатка на правом мизинце. Летняя рубашка из осцилонского шелка стоила дороже вечернего платья Регины.

Кто ты, баас Костандо?

Какая разница? Просто очередной богатый клиент. У доктора ван Фрассен, в отличие от дуры-адвоката, все клиенты – богатые. Иным услуги психира не по карману. Главврач предупреждал: этот – особенный. В клинику на Ларгитас лететь не захотел категорически, настоял на визите врача в указанное им место. Билет экстра-класса до Китты, шикарный отель, личные расходы; даже перелет Фриды и люкс-вольер в «зверинце» гостиницы – все оплатил, не чинясь. Выбрал тебя, сказал главврач. Предлагали доктора Ронберг – отказался наотрез.

Гордись, мол – репутация…

Поднявшись из-за стола, Костандо поцеловал даме руку. Ничего личного, говорил этот поцелуй. Дань вежливости, и перейдем к главному. Мог бы встать раньше, отметила Регина. Нет, сидел до последнего момента. Глядел на меня – стоящую перед ним. Намек? Он – заказчик, я – исполнитель? Или привык, что перед ним стоят?

– Присаживайтесь, – Костандо усмехнулся, словно прочитав ее мысли. – Я взял на себя смелость сделать заказ. Надеюсь, вам понравится. Но если вы желаете выбрать самостоятельно…

– Я доверяю вашему вкусу.

Приватный кабинет был стилизован под каменный грот. О, нет! Это и был грот – самый настоящий! Еще на подлете Регина отметила: ресторан врос в уступ скалы над заливом. Наверняка грот находился в скале изначально, и дизайнеры приспособили его под VIP-зал.

Шелест лиан, и в кабинете объявилась пара официантов. В ответ шевельнулись немые статуи у входа: переступили с ноги на ногу, сверкнули ледяными взглядами – и вновь замерли. Телохранители Фредерико Костандо работу знали туго. Пожалуй, решила Регина, при них можно и сексом заняться. У парней ничего не дрогнет – ни на лице, ни в штанах.

– Каракатица в собственных чернилах! – объявил первый официант тоном опытного конферансье. – С томатами, базиликом и чесноком!

– Холодец из осьминога! – не отстал от коллеги второй. – С манго и папайей!

– Кальмары фаршированные!

– Медуза вяленая с креветками!

– Красный флюгель-горнист под соусом «каштру»!

– В качестве аперитива рекомендуем…

– На Йала-Маку, – доверительно сообщил Костандо, жестом веля официантам закрыть рты, – аперитивом служит ром. Но, не зная ваших вкусов…

– Ром тут замечательный, – со знанием дела подтвердила Регина. – Я бы отметила пятнадцатилетний «Асамбо». Дивный букет.

Собственно, только этот ром она и пробовала. Один раз.

– О, я не подозревал, что имею дело со знатоком!

– …но я с удовольствием выпью белого вина.

– Когда прикажете, – заикнулся официант, – подавать основное блюдо? Шеф-повар хотел бы лично, в знак особого уважения…

Господин Костандо взглянул на Регину.

– Через полчаса, – решила она. – И без дешевого театра.

Официанты скрылись за лианами.

– Вы не против, – улыбка мужчины походила на россыпь отборного жемчуга, – если я закурю?

– Курите.

Из палисандрового футляра на свет явилась сигара. Щелкнула «гильотинка», обрезая кончик. Провернув сигару в пламени длинной спички, Костандо сделал первую затяжку. Дым пах жареной бараниной с черносливом.

– Итак, – нарушила паузу Регина, – вам требуются услуги психира. В нашей клинике хватает прекрасных специалистов. Вы же обратились именно ко мне. Почему?

– Вы обучались на Сякко.

– Доктор Ронберг тоже имеет диплом Сякко. И доктор Фирташ.

– Вас мне рекомендовал один ваш коллега.

– Рекомендация – это лестно. Вы оформили заявку?

– Нет. Ваш главврач согласился организовать нашу консультацию частным порядком. Без лишней мороки с документами. Он – человек с пониманием. Если мы придем к соглашению, вам предоставят отпуск на время работы со мной. Мне бы не хотелось огласки. Что знает канцелярия – извините за грубость, знает свинья.

– Какие-то проблемы?

– Никаких проблем, госпожа ван Фрассен. Суть дела в том, что пациентка нетранспортабельна.

– Диагноз?

Она взяла студенистый кусочек холодца. Ждать, питаясь деликатесами вприглядку, было невмоготу. Из-за гадской защитницы сорвался обед. Для талии – полезно, ну да Великий Космос с ней, с талией…

– Простите?

– Почему пациентка нетранспортабельна? Какие у нее выявлены патологии? Мне надо это знать, прежде чем я дам согласие на осмотр – не говоря уже про операцию.

Господин Костандо ответил не сразу. С минуту он изучал Регину сквозь зыбкую завесу. Казалось, табачный дым был ретранслятором, позволяющим не-менталу проникнуть в мысли собеседницы. Подобное предположение выглядело смехотворным, но не здесь и не сейчас.

– У пациентки сильнейший стресс. Ей был рекомендован режим восстановительного сна, в котором она и пребывает. Однако пси-диагност уверен, что если не удалить ей воспоминания о причине стресса, она, даже выйдя из сна, не поправится окончательно.

– Причина стресса?

– Может быть, сперва мы подпишем контракт? Впрочем, что это я? Вашего устного согласия будет достаточно. Тогда я посвящу вас во все необходимые детали.

– Извините, господин Костандо. Я не соглашусь даже на осмотр, пока не узнаю причину стресса. Без этого, кстати, я не сумею отыскать воспоминания, которые необходимо удалить.

Регина лукавила. Отыскать энграмму, являющуюся источником патологии – не такое уж сложное дело для опытного психира. Это сродни поиску включенного фонаря в лесу безлунной ночью. Даже если сам фонарь заслоняют деревья – отсветы на стволах и листве быстро укажут верное направление.

– Так значит, в принципе вы согласны оперировать?

– Я этого не сказала.

– Очень жаль. Пока вы не дали согласия, вы – не лечащий врач. Вы – посторонний человек. А постороннему человеку далеко не все можно сообщать. Не находите?

– Кто вам меня порекомендовал?

Господин Костандо не удивился резкой смене темы. Он даже просветлел лицом, словно давно ждал этого вопроса.

– Рекомендацию вам дал Бритва.

III

С Яцуо Кавабатой, известным меж выпускников Храма № 3 как Бритва, Регина не виделась со времен обучения на Сякко. Но кое-что о судьбе Кавабаты ей было известно. Сейчас она мысленно поблагодарила болтушку Юсико, три года назад примчавшуюся спасать подругу. И папу, который втайне от дочери, погруженной в депрессию, созвал ее лучших друзей. А ведь она едва не выставила всю компанию за дверь – до сих пор стыдно…

О том, что Кавабата – игрок, Регина узнала на втором курсе – случайно. Если не изменяет память, от той же Юсико. Рулетка, карты; сё-го, маджонг, кумоку… Юсико, неравнодушная к изящному эстету Бритве, аж захлебывалась от возмущения. Идеал рушился на глазах. «Ну, играет, – пожала плечами Регина. – А Старик карпов разводит. Что с того?» Азартные игры ее не интересовали. Казино она посещала дважды. В первый раз выиграла жалкую ерунду, подтвердив байку о везении новичков. Во второй – спустила две сотни экю и зареклась тратить деньги на подобные глупости.

Известие, что Бритва проигрался в пух и прах, влез в долги и куда-то пропал, не удивило доктора ван Фрассен. Но Юсико, обиженная равнодушием подруги, не успокоилась на достигнутом.

– Я его видела! – горячо зашептала она, узурпировав Регину на балконе. Перейти на ментальное общение сякконке и в голову не пришло: сказывались въевшиеся в плоть и кровь социальные нормы. – Как из рекламного ролика выпрыгнул! Франт – куда там твоему Гюйсу!

Регина невольно бросила взгляд вглубь комнаты, где ее Гюйс беседовал с герцогом Оливейрой.

– Я ему: как жизнь, Бритва? Отыгрался, что ли? А он смеется: «Отыгрался. Я теперь за все отыгрался. С лихвой…» И тросточку в пальцах вертит. Тут я все и поняла. А ты?

– Криминал? – ляпнула Регина наугад.

– Молодец! – восхитилась Юсико. – Ты тоже догадливая!

И неожиданно пригорюнилась:

– Жалко Бритву. У него ведь талант был! Зря он с гокудо связался. Попадется рано или поздно. А это – смертная казнь. Или тюрьма, под «Нейрамом». Пожизненно…

Сякконский язык, который Регина, став «шестеренкой», знала, как родной, дал сбой. При слове «гокудо» перед ее мысленным взором возник мудреный иероглиф. Он обозначал что-то, связанное с организованной преступностью – но дальше, в глубине понятия, крылись дополнительные смыслы, в которые не удавалось вникнуть.

«Архаизм, – подумала Регина. – Вот смысл и ускользает.»

Тогда она не придала этому значения.

– …А я-то гадаю: что за дурацкий, простите, разговор?!

Доктор ван Фрассен рассмеялась, беря себе вяленой медузы. Смех прозвучал искусственно. С актерским мастерством было плохо не только у адвоката малыша Хорхе.

– Контракт, мое согласие… Ведь понятно, что ни один врач до осмотра пациента не станет ничего подписывать. И устного согласия не даст. Так значит, Бритва?

– А я все жду, когда вы спросите о рекомендателе, – в тон ей подхватил Костандо. – Надеюсь, теперь мы поняли друг друга?

– Несомненно.

– Итак, вы согласны? Смею заверить, сумма гонорара вас приятно удивит. Никаких налогов, никаких отчислений в бюджет клиники… Мы договорились?

– Нет, господин Костандо. Ваше предложение меня не заинтересовало. Благодарю за прекрасный ужин.

Она начала подниматься из-за стола.

– Куда вы торопитесь? Дождитесь, по крайней мере, основного блюда. Уверен, оно вам понравится. И позвольте мне уточнить некоторые нюансы моего предложения, о которых вы даже не спросили.

Секунду Регина колебалась.

– Вы на редкость убедительны, господин Костандо. Хорошо, я вас слушаю.

– Во-первых, спешу заверить, что предлагаемая вам операция целиком законна. Никакого криминала.

– Неужели?

– Представьте себе.

– Пациентка дала свое добровольное письменное согласие? Она подтвердит его при личной встрече?

– Увы, пациентка временно недееспособна. В подобных случаях, согласно закону, действительным является согласие ближайших родственников. И оно у вас будет, можете не сомневаться.

– Я и не сомневаюсь. Вы хотите, чтобы я провела операцию частным порядком?

– Да.

– Это противоречит правилам клиники, в которой я работаю.

– Ошибаетесь, – в глазах Костандо зажглись веселые искорки. – Насколько мне известно, никто не запрещает вам выполнять частные заказы в свободное от работы время. Будучи, к примеру, в отпуске.

– Это не поощряется…

– Но и не запрещается! Все, что не запрещено – разрешено.

– Вы хорошо подготовились к нашему разговору. Почему бы вам не воспользоваться услугами Бритвы? Он легко решил бы вашу проблему.

– Увы, – развел руками Костандо. – Бритва не работает с женщинами.

– Это точно?

– Точнее не бывает. У Кавабаты комплекс на этой почве. Как говорится: «Врачу, исцелися сам!»

– Что ж, мой ответ остается неизменным. Я вынуждена отклонить ваше заманчивое предложение.

– Очень жаль.

Фредерико Костандо аккуратно положил недокуренную сигару в пепельницу. Лотос из черненого серебра окутался дымом.

– Нет, мне действительно жаль. Своим отказом вы создаете проблемы.

– Вам?

– Не столько мне, сколько себе.

– И какого же рода проблемы я себе создаю?

– Это неприятная тема. Мне не хотелось бы ее развивать. Я бы все-таки рекомендовал вам хорошенько подумать.

– Мой ответ – окончательный.

– В таком случае я при всем своем желании не смогу оградить вас от досадных, а иногда и трагических случайностей, которые подстерегают любого человека на его жизненном пути.

– Вы мне угрожаете?

– Ни в коем случае! Просто предупреждаю, как искренний доброжелатель.

И слова, и сама ситуация настолько походили на сцену из дешевого гангстерского боевика, что Регина едва удержалась от смеха. Холодная злость поднималась из глубин, сковывая льдом лицо, руки…

– Какие же случайности вы имеете в виду? Не приведете ли пару примеров? Чисто гипотетических, разумеется.

– В этом нет нужды. Думаю, вашего воображения хватит.

– Странное дело. Почему-то я ощущаю себя в полной безопасности. Со мной просто не может случиться ничего плохого.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Показалось ей, или Костандо и впрямь мигнул телохранителям? Одна из статуй, охранявших вход, ожила и двинулась к столу. Костандо кивнул, одобряя – даже если телохранитель сам проявил инициативу, это пришлось по вкусу его хозяину. Парень встал за спинкой Регининого кресла – и снова замер.

– Обратите внимание, – сказала доктор ван Фрассен, беря ломтик кальмара, – на правую руку вашего человека. Да-да, ту самую, в которой он держит лучевик. Не сомневаюсь, что разрешения на оружие у ваших телохранителей имеются. Но в данном случае это совершенно не важно. Как вы полагаете, способен ли он – профессионал своего дела – промахнуться с такой дистанции?

Не оборачиваясь, она прекрасно знала, куда сейчас смотрит ствол лучевика – точно в лоб господину Костандо.

– Он выстрелит, если я того захочу. Но даже если он каким-то чудом замешкается, или вы, проявив чудеса ловкости, сумеете уклониться, как это сплошь и рядом происходит в скверных фильмах… Второй ваш телохранитель не промахнется.

Костандо равнодушно удостоверился, что находится под прицелом двух лучевиков. Во взгляде его читался насмешливый вопрос: «Что дальше?»

– Вам страшно?

– Нет.

– Вы не лжете. Вам действительно не страшно.

– Почему вы захватили их, а не меня? – похоже, Костандо наслаждался ситуацией. – Я не под блокадой. Мой мозг открыт для вас. Забавно – я в вашем распоряжении, а вы избираете мишенью моих людей. Забавно и символично. Вы ведь понимаете, что неприятности, в свою очередь, могут случиться не только с вами? С вашими близкими, например?

– Разумеется. Именно это я и хотела продемонстрировать.

– Не понял?

– «Не только с вами.» Наглядная иллюстрация тезиса.

Телохранители спрятали оружие. Стоявший за креслом Регины вернулся ко входу – как ни в чем не бывало. Доктор ван Фрассен не сомневалась, что завтра обоих настигнет чудовищная мигрень. Головная боль – малая цена за то, что ни сейчас, ни через неделю, ни на старости лет никто из парней не вспомнит, что собирался убить хозяина.

– Вы переоцениваете свои возможности, госпожа ван Фрассен. И недооцениваете мои.

– Может, и так. Я же, в свою очередь, уверена, что вы совершенно не представляете себе возможностей клана психиров Сякко.

– Клана?

– Так говорят на Сякко. Традиция. Если угодно – гильдии. Профсоюза. Не важно. Вы знаете, что традиции очень сильны на Сякко? Некоторые из них – ужасны с точки зрения цивилизованного человека. Мы с вами – цивилизованные люди, господин Костандо?

– Вне сомнений.

– Вам надо объяснять, что значит круговая порука, она же – клановая система безопасности?

– Да уж объясните, будьте добры. Просветите убогого.

Очередная сигара окунулась в пламя. Сквозь завесу из лиан сунулся было официант, но Костандо жестом отослал его прочь.

– Охотно. Психиров нельзя убивать. Психиров нельзя принуждать. Насилие над психирами недопустимо. Ни прямое, ни опосредованное. Это правило. Любой, кто рискнет попробовать это правило на зубок, будет наказан. Понимаете? – любой. Нищий дикарь с Кутхи, владелец верфей на Хиззаце, сатрап Тира – без разницы. Знаете, почему? Нас мало. Нас очень мало. А соблазн использовать нас для сомнительных операций очень силен. Как мыслят люди, подобные вам? Психир – тоже человек. Возможности его ограничены, и ничто человеческое ему не чуждо. Психира можно шантажировать, запугать, заставить силой. Психира можно ликвидировать. Верно?

– Вы здраво рассуждаете, госпожа ван Фрассен.

– А вы – нет, господин Костандо. Так думать нельзя. Мозг слишком хрупок, чтобы вынести такую опасную мысль.

– Продолжайте. Вы интересно рассказываете.

Дым новой сигары пах черным хлебом и шоколадом.

– Дальше будет еще интереснее, – заверила Регина. – Если опасная мысль все же воплощается в реальность, и психир подвергается насилию – клан открывает банку, и выпускает Скорпионов. Это не месть, поймите правильно. Это образцово-показательная акция. К примеру, у вас есть жена. Двое детей: сын и дочь. Младший брат…

– Вы рылись в моей голове?

– Зачем? Вся информация – из официальных источников. Я тоже подготовилась к нашему разговору. Так вот, никто не станет устраивать вам дорожную катастрофу или пропитывать цианидом ваши сигары.

Рука Костандо замерла, не донеся сигару до узких губ. Мигом позже он расхохотался, словно прося прощения за трусость, демонстративно сунул сигару в рот и выпустил в потолок целую очередь аккуратных сизых колечек.

– Вас и пальцем не тронут. Но ваши близкие – другое дело. Ваша жена сперва забудет имя мужа. Потом – внешность. В один малопрекрасный день она уйдет из дома, потому что выяснит, что всю жизнь любила совсем другого человека. Вашему сыну каждую ночь станут сниться кошмары самого мерзкого свойства. С вашим участием, между прочим. В какой-то момент молодой человек перестанет отличать сон от яви. Но сначала он начнет вас сторониться. Затем – вздрагивать при вашем появлении. Вскоре одна мысль об отце вызовет у него приступы паники, рвоту и неконтролируемое опорожнение кишечника. Ваша дочь предложит себя вашим друзьям. Кое-кто из них согласится; не без скорпионьей помощи, ясное дело. Вокруг вас разверзнется персональный ад. От бессилия вы будете медленно сходить с ума. Не умоляйте телохранителей пристрелить вас! – они откажутся. Вы попробуете наложить на себя руки, и в конце концов вам позволят это сделать. Но не сразу, далеко не сразу…

Костандо молчал долго.

– Вы сказали, – наконец произнес он, – что мы с вами – цивилизованные люди. То, что вы живописали мне, выходит за пределы цивилизованности. Вы не сделаете ничего подобного.

– Я? Не сделаю. Но я – не Скорпион. Вы тоже, угрожая, не собирались преследовать меня лично. Для этого у вас есть исполнители. Есть они и у клана психиров Сякко. Факт нашей встречи – не тайна. Случись что со мной – начнется расследование. Скорее всего, полиция ничего не сможет вам предъявить. Но клан примет решение, и Скорпионы выйдут из банки. Если же вы возьметесь за моих близких – я сама перешлю энграмму нашей беседы Скорпионам. Не колеблясь ни секунды. Ваш пример еще раз подтвердит Ойкумене: психиров трогать нельзя. Это – гарантия нашей безопасности.

– Вы – не сякконка.

– Я прошла обучение в Храме. Я – под защитой клана. Спросите Бритву: он в курсе.

– Я вам не верю. Это всего лишь слова.

– Ваше право. Если вас не убеждают слова, могу показать. Желаете?

– Вроде фокуса с моими телохранителями? Попробуйте.

– Предупреждаю: вам не понравится.

– Я не брезглив.

– Ну что ж…

Показ занял едва ли минуту. Фредерико Костандо не проронил ни слова. Пальцы его вцепились в край столешницы. Бледное лицо покрылось капельками пота. Казалось, некий мучитель выдавливает наружу бисер, скрывавшийся под кожей. В мигающем свете свечей капли притворялись живыми: они шевелились, переливаясь мутным перламутром. Плечи мужчины едва заметно тряслись.

– Традиции Сякко чудовищны, – подвела итог Регина. – Но они работают.

– Из этого правила, – Костандо одним глотком допил свой апперитив, – есть какие-нибудь исключения? Хоть какие-нибудь?!

– Есть. Если психир соглашается на операцию, подобную той, что вы предложили мне – он теряет право на защиту клана.

– После операции?

– Нет. В тот момент, когда дает согласие.

IV

В холле отеля Регину ждала нечаянная радость.

Сегодня радость приняла облик комиссара, с недавних пор – окружного комиссара Фрейрена. Нога за ногу, он сидел в кресле с таким видом, словно Китта стала Ларгитасом, отель – его персональным кабинетом, а Регина, дрянь этакая, опоздала явиться по вызову дня на три. Тощий пигмей-портье с опаской поглядывал на комиссара. Наверное, боялся, что суровый громила решит снять «люкс» и изломает всю драгоценную мебель в щепки.

– Что вы здесь делаете? – вместо приветствия спросила Регина.

Комиссар вздохнул:

– Что делают на Китте? Отдыхаю.

– Ставлю вопрос иначе. Что вы делаете в моем отеле?

– Жду вас. Заждался уже, право слово.

– Да ну?

– Честное слово. Четвертый час кукую.

– Вы решили отдохнуть вместе со мной? – от такой радужной перспективы мог хватить инфаркт. – Спасибо за высокую честь, но я…

Комиссар испустил второй вздох, горше первого.

– С вами отдохнешь, – буркнул он. – Вы, госпожа ван Фрассен, мой крест. Вы мне горб до крови натерли. Лежу это я, значит, на пляже. Белое вино со льдом, фрукты. Шоколадная цыпочка – прелестный, между прочим, характер, не чета вашему… Нет, вызывают по гиперу, велят ввести вас в курс дела. Спрашиваю: почему я? У меня законный отпуск! Ты, говорят, на Китте, и она, говорят, на Китте. На одном побережье. Кто, если не ты? Чувствуете логику? У меня от этой логики давление триста на двести…

– Такого давления не бывает, – машинально возразила Регина.

– Это у тех не бывает, – отмахнулся комиссар, – кто с вами не знаком. Счастливцы! Ладно, пошли в ваш номер. Буду вводить…

– Меня что, не могли уведомить по коммуникатору?

– Не могли. Велели, чтобы лично.

Лифт, заключенный в стеклянную колонну, вознес их на шестнадцатый этаж. Войдя в номер, комиссар достал клетчатый платок, вытер пот со лба с таким видом, будто честно отмахал весь путь по лестнице – и упал на диван в гостиной. Диван охнул. Фрейрен крякнул. Прятать платок он не стал – сидел, промакивал бритый наголо череп. Зрелище не вдохновило Регину. Решив, что радушной хозяйки из нее все равно не получится, она ушла в спальню – переодеться. Фредерико Костандо снял ей «президентские» апартаменты. Жаль, похвастаться некому. Сукин сын Рамос отпадает, комиссар не оценит. Завести нового любовника? Нет, не успеем – завтра летим домой…

– Вы работали с аутистами? – вслед ей крикнул Фрейрен.

– Да. С вами.

– Очень остроумно, – третий комиссарский вздох сотряс стены. – Вам бы в цирк, клоуном… Так работали или нет?

– Два раза. Синдромы Кашпертрана и Претта.

– Это лечится?

– Аутизм? Частично.

Сняв платье, Регина достала из стенного шкафа кимоно – легкое, летнее. Всякий раз, завязывая пояс, она давала себе слово с завтрашнего дня сесть на диету. Слов за последние годы накопилось – на академический толковый словарь.

– Что вы делаете с аутистами?

– Бью ремнем. По голой заднице. Хотите попробовать?

– А если серьезно?

– Стимуляция лобных долей. Сектора инициативы и социальных навыков. Зона активного мышления. Зона ассоциативной речи…

Очень хотелось в ванную. Особенно после общения с адвокатом малыша Хорхе и господином Костандо. Вымыться, стать, как новенькая, вчерашняя. Но при комиссаре это было невозможно.

– …области Геринке и Трокка. Бинауральная ритмизация. Терапия конфликта…

– А медикаментозное лечение? Физкультура?

– Обязательно. А также диета и аудио-вокал. Но для этого не нужен врач-ментал. Психолог, дефектолог, логопед… Слушайте, мне надоело! Вы же все равно ничего не понимаете в пси-медицине. Зачем вы спросили?

– Вам назначили пациента.

– Любовница господина Костандо? Быстро же он…

Страницы: «« 12345 »»

Читать бесплатно другие книги:

Приключения Перси Джексона продолжаются!...
Евреев можно любить или ненавидеть, но их успехи очевидны. Об их финансовых достижениях красноречиво...
Не только в хогвартской Школе чародейства и волшебства происходят события загадочные и страшные. И н...
Марк Гоулстон – практикующий психиатр и тренер переговорщиков ФБР. Его книга описывает принципы эффе...
Великая Римская империя. Третий век от Рождества Христова. Богатая имперская провинция Сирия. Мирная...
Мередит и не помышляла о замужестве, больше интересуясь книгами, нежели балами и кавалерами. Однако ...