Железная скорлупа - Игнатушин Алексей

Железная скорлупа
Алексей Игнатушин


Только с виду этот мир привлекателен: рыцари Круглого стола, турниры, прекрасные дамы, диковинные существа, магия белая и черная. При ближайшем рассмотрении оказывается, что мир полон грязи, лжи и жестокости… зачастую беспредельной жестокости. Рыцари благородны все больше на словах, а прекрасные дамы вздорны и коварны.

Вот и преступно захваченное королевство Сноудон никто из рыцарей не спешит освобождать, никто не торопится возвращать трон законной королеве. Никто… кроме одного рыцаря – сэра Инконню. Самого молодого и еще верящего в светлые рыцарские идеалы.

Он и леди Хелия пускаются в путь. Дорога выходит длинной, тяжелой и смертельно опасной. Каждый второй из тех, кто попадается на пути, норовит убить или ограбить. И это не считая каждого первого…

А тут еще их отношения, простого воина и знатной леди, никак не складываются, больше напоминают затяжную войну… Правда, бывает, что подобные отношения перерастают в любовь. В этом ли случае?

Многое покрыто мраком неизвестности. Дождется ли королевство Сноудон своих освободителей? Не разобьются ли рыцарские идеалы об изнанку подлинной жизни? И что тогда придет на смену этим идеалам? Ведь придти может самое страшное…





Алексей Игнатушин

Железная скорлупа





Часть первая





Глава первая


«Безродный! Безродный!»

Волны презрения вельмож и знатных дам накатывали на него, как холодные воды Аска на берег, смывая решимость, будто песочный замок. Казалось, и сказочные животные на гобеленах, вышитые золотыми нитями, глядели на юношу презрительно.

– Хочешь поступить на службу? – повторил король задумчиво, с ноткой пренебрежения.

Воздух тронного зала смяла волна насмешек и оживленного гомона. Придворные царапали взглядами необычайно красивого юношу с золотистыми волосами, будто являлись колдунами.

«Ни имени, ни знатного рода, а норовит сразу стать рыцарем!» – написано было на лицах придворных.

Юноша поймал взгляд короля – сердце упало, грудь сковал железный обруч, от нехватки воздуха легкие мучительно горели. Король, похоже, разделял мнение придворных. Сейчас откажет незнакомцу без имени…

Горечь затопила сознание, страх уколол спицей, и картина светлого зала исчезла, в сумерках протаяли потолочные балки крестьянской хижины. Юноша беспокойно заерзал на жесткой кровати.

Спешно закрыв глаза, он с радостью нырнул в сновидение, где, усталый от созерцательного ночного бдения и молитв, стоял на колене перед королем во дворе замка, принимая символический удар по шее. Солнечным бликом озарила мир дружелюбная улыбка сэра Гевейна, чье неслыханное благородство и заступничество позволило юноше стать рыцарем. Гевейн нес освященное вооружение нового рыцаря: меч и шпоры, кольчугу и…

– Гарет, посмотри, не соблаговолит ли доблестный рыцарь проснуться? – ворвался в сладкий сон мелодичный, но со стальной ноткой недовольства женский голос.

– Конечно, леди Хелия, – ответил бодрый юношеский голос.

Двор, запруженный рыцарями и праздным людом, подернулся рябью, разлетелся клочьями, словно порванный гобелен. Взгляд юноши резанул вид грязной стены, обмазанной глиной, а нос он сморщил от тяжелого запаха прелой соломы.

На плечо упала ладонь, тряхнула легонько.

– Сэр Инконню, – сказал Гарет негромко, – ваш конь оседлан, снаряжение подготовлено, леди Хелия ждет.

Рыцаря поневоле передернуло от скрытого в голосе ехидства, повернувшись, он взглянул на Гарета строго. Оруженосец стер ухмылку с румяного, щекастого лица, пятерней взъерошил копну волос глинистого оттенка и с поклоном вышел из дома.

Лежащий проводил взглядом по-юношески худую спину в засаленной курточке, затем сладко потянулся, усмехаясь суставному хрусту. Сознание вернулось к сладким воспоминаниям посвящения. Отныне он – рыцарь!

«Инконню, – пришла в голову горькая мысль. – Незнакомец».

Так в шутку прозвали его при дворе. Настоящее имя не известно. Сообщить было некому…

Мягкая тяжесть возникла на бедре, скользнула к груди. Юноша отшатнулся при виде усатой мордочки с умными глазами. В пасти зверька вяло дергала лапками мелкая мышь. Рыцарь ладонью смахнул ласку на пол, небрежно отшвырнул одеяло. Ласка отпрыгнула от грубой ткани, едва не потеряв мышь. Человек усмехнулся злобному взгляду глазок-пуговок, шикнул сердито, и зверек проворно шмыгнул в угол.

Скрипнула дверь, тяжко бухая грязной обувью, вошел хозяин. Виллан уставился вопросительно, натруженные руки сцепил в замок.

– Поторопи оруженосца, – приказал Инконню хрипло.

Виллан с поклоном протопал во двор. В дверном проеме, в серой пелене осеннего тумана мелькнула стройная девичья фигура. У рыцаря на миг сердце замерло, будто он узрел прекрасную бабочку в сетях паутины. Мелькнули пряди золотых волос, выбившихся из-под кожаной шапочки, и леди Хелия скрылась с глаз.

Осторожно вошел Гарет с ворохом снаряжения, уложенного на щит. Груду брони и одежды венчал глухой шлем с узкой глазной прорезью и россыпью дырочек для воздуха.

Рыцарь оглядел принесенное придирчиво, спросил недовольно:

– Где меч, Гарет?

– Приторочен к седлу, сэр Инконню, – отозвался оруженосец.

Гарет опустил щит на кровать: Инконню снял с верхушки шлем и потянул к себе рубашку. Оруженосец с готовностью подхватил гобиссон, уставился выжидательно. Рыцарь резкими движениями оправил надетую рубашку. Гарет подал ему куртку из стеганой тафты, подбитую шерстью. Затем настал черед котт-де-май: кольчатая рубаха с металлическим шорохом улеглась на плечах рыцаря, закрыв тусклой волной туловище и приятно холодя рукавами запястья.

Гарет поправил патрону кольчатый капюшон, отступил на шаг, во взгляде мелькнула горечь, а губы он обиженно поджал. Затылок Инконню кольнуло, он повернулся, но увидел вполне дружелюбную улыбку, подобающую верному оруженосцу.

Гарет поспешно ухватил шоссы, кольчужные наножники, помог облачиться. Усмехнулся, когда юный, но удивительно развитый телесно рыцарь сделал пару шагов, якобы критически разглядывая снаряжение, а на деле – упиваясь красотой дорогой брони, полученной даром.

Оруженосец помог ему надеть поверх кольчуги просторную льняную тунику. Рыцарь расправил складки накидки, талию оплел кожаной змеей пояса. Инконню привесил к поясу мизерикорд, большой треугольный щит с темно-красным грифоном, сидящим на задних лапах, сгорбил на спине, а шлем пристроил на сгибе локтя. Гарет двинулся вслед за господином, криво усмехаясь.

– Вы наконец соизволили встать, – окатил во дворе ледяной струей строгий голос.

Оруженосец ткнулся носом в спину резко вставшего господина. Украдкой взглянул поверх плеча на прекрасную женщину и отошел от рыцаря.

Инконню склонил голову, пряча в глазах восторг.

– Леди Хелия, – сказал он с почтением, – прошу простить за несуразную задержку. Недостойно заставлять ждать столь знатную даму.

Хелия смерила молодого рыцаря холодным взором, подняла золотистые брови, алые губы сжала добела. Выдержав паузу, дама молча повернулась, полами дорожного плаща, укрывшего небесной синевы платье, колыхнув полотно тумана. Рыцарь проводил взглядом ее прямую спину, вспыхнув от стыда, подбежал к ней, чтобы помочь взобраться в седло.

Девушка поблагодарила сухим кивком, но от шпильки не удержалась:

– Если не хотите помочь, так и скажите. От Кэрлеона-на-Аске мы отъехали недалеко, я могу вернуться и поискать рыцаря более опытного, а главное – жаждущего свершить подвиг.

Инконню покраснел до корней волос, и Хелия невольно залюбовалась видом ослепительно красивого юноши. Рыцарь, стерпев горечь обиды, сказал вежливо:

– Нужды нет. Мой меч послужит праведному делу, повода усомниться в стремлении оказать помощь не будет.

Девушка поглядела строго, поправила пряди медовых волос, легким движением пяток тронула с места смирную пегую кобылку и исчезла в море тумана.

Рыцарь поспешно направился к оруженосцу. Гарет передал ему поводья великолепного коня, будто сбитого из сливок, – прощальный подарок опекуна, лорда Пвилла, в чьем горном замке юноша вырос. Увы, даже могущественный воин не мог ничего сообщить о его родителях и имени.

«Ты добудешь имя, служа королю», – говорил Пвилл неоднократно.

Гарет, облаченный в гобиссон и железный нагрудник, взобрался на чахлого коника, дернул поводья вьючной лошади, горбатой от поклажи.

Рыцарь прицепил к поясу меч и, уже с высоты седла, бросил хмуро виллану, приютившему их на ночь, монету:

– У тебя ласка мышей ловит. Не мог завести кошку?

– Кошка – создание дьявола, – ответил крестьянин шепотом, благочестиво крестясь.

Инконню хмыкнул, пришпорил коня. Позади цокали копыта лошади Гарета и вьючной. Рыцарь сощурился, до рези всматриваясь в очертания спины леди Хелии. Гордая и заносчивая фрейлина королевы Сноудона удалялась неторопливо, демонстрируя к спутникам безразличие.

Рыцарь мельком глянул на крестьянские хижины, прикрытые молочной паволокой. В затылок кольнул недружелюбный взгляд, и юноша тяжко вздохнул. При взгляде на фрейлину, тающую в тумане, у него впервые шелохнулось сожаление о том, что он в неутолимой жажде подвига вызвался помочь ее королевству.

Рыцарь оглянулся, радуясь, что Гарет не видит его грустного лица, устремил взор туда, где за туманом лежал путь в замок короля. Мельком заметил усмешку оруженосца, стиснул зубы. Сподобил Христос дать в распоряжение столь неприятного типа!

Нет, обязанности исполняет исправно, но так, что остается неприятный осадок: то хмыкнет или глянет по-особому, а когда молчит с непроницаемым видом, то почему-то хочется ему врезать. Инконню на миг поддался неблагородному желанию приложить кулак меж ушей оруженосца, с трудом унял бурление крови и темное пламя ярости.

«Я должен вести себя по-рыцарски! Ярость – удел простолюдинов, не ведающих верности и чести».

Рыцарь выпрямил спину, задрал голову к небу с хмурыми комками дождевых туч.

Молочный жеребец прытко трусил, догоняя лошадь своенравной леди Хелию. Гарет держался позади, буравя завистливым взглядом спину, укрытую щитом с темно-красным грифоном.




Глава вторая


Туман поредел, остатки растворились меж стеблей травы. Легкий прохладный ветерок гнал по пожелтевшему полю мелкую рябь. Хмурый панцирь неба потрескался, октябрьское солнце с усилием протиснуло лучи в разрывы, тлеющие бледно-желтой окалиной. Из туч посыпалась мелкая морось, насытив воздух водяной пылью.

Копыта четырех лошадей с хрустом приминали жухлую траву, шерсть на ногах потемнела и слиплась, морды унылые.

Инконню украдкой любовался изящными чертами лица фрейлины: на ее ресницах повисли мелкие капельки, будто шлифованные алмазы.

Леди Хелия ехала молча. Ни холодный ветер, ни дождь не согнули горделивую осанку: головка приподнята, взор гиацинтовых глаз устремлен вдаль, на чувственных губах играла загадочная полуулыбка. Юный рыцарь смотрел восторженно, будто видел ангела, раздражение от ее надменности испарилось, как капля росы на солнцепеке.

Гарет нахохлился в седле, лицо изборождено старческими морщинами. Изредка бросал короткие взгляды на господина и, кривясь, опускал глаза.

Инконню пригляделся к пылающей багрецом стене леса на горизонте, затем посмотрел на леди Хелию. В горле запершило, язык превратился в кусок вяленого мяса. Сердясь за нерешительность, откашлялся и прогудел доброжелательно:

– Леди Хелия, будьте любезны рассказать подробней о беде, постигшей ваше королевство.

Фрейлина вздрогнула, мечтательная улыбка исчезла с лица. На рыцаря глянула так, словно пыталась припомнить, кто таков. Гарет поднял голову, взгляд полыхнул злой радостью.

– Сэр Инконню, – произнесла фрейлина медленно, словно сомневаясь в способности рыцаря понимать речь, – в тронном зале перед королем я поведала о печалях своей страны. Может, память подводит, но вы там были?

Шлем скрывал пунцовые щеки рыцаря, но дырочки превратили его сопение в оскорбленный свист. Инконню, спохватившись, сказал смиренно:

– Леди Хелия, путь предстоит долгий, молчать тягостно. Почему бы не скрасить время повествованием?

Гиацинтовый взгляд хрупкой девушки окатил рыцаря холодной яростью.

– Так вы считаете беды королевства забавной побасенкой?! – прошипела леди грозно. – Страна отравлена нечестивой магией, люди томятся в рабстве колдунов, королева заточена в темнице, и неизвестно, что с ней?! А вы призываете рассказом о горестях прекрасной земли скрасить дорогу! – выпалила Хелия, задыхаясь от гнева.

Гарет молча скалил зубы, лицо разгладилось, засветилось, как утреннее солнышко, на рыцаря он бросал уничижительные взгляды.

Кровь бросилась в голову Инконню шумным, бурлящим потоком, даже уши заложило. Шлем он нагрел пылающими щеками, от тяжелой ладони стыда, надавившей на затылок, пригнулся к гриве.

– Простите, леди Хелия, – пролепетал рыцарь, – я вовсе не хотел… я… сожалею.

– Пожалеть стоит мне о том, что в попутчики достался неопытный рыцарь, – сказала фрейлина. – Не слишком любит король Артур Уэльс, если отправил на труднейшую миссию зеленого юнца. Легко отделался, – добавила она едко. – Что ему до Сноудона? Он далеко.

Инконню вскинулся, сказал, еле сдерживая гнев:

– Леди Хелия, не стоит сомневаться в милости Господней, равно и в справедливости Артура. Разве можно думать так об основателе благородного рыцарства, чьи воины являют собой воплощение христианских добродетелей, вежливости и учтивости?

Фрейлина смерила его надменным взглядом, кривя губы в ехидной усмешке:

– Это говорит образчик учтивости, настолько вежливый, что обращается к даме, закрыв лицо, будто разбойник?

Тучи превратились в глыбы угля. Голову юноши затопил колокольный звон, упругие мышцы превратились в желе, горло закупорил комок тошноты.

Доспех, врученный «крестным отцом» сэром Гевейном, так удобен и красив, придает ощущение несокрушимой прочности и мужественности, рыцарь не раз хотел даже спать в нем. Шлем опытные рыцари надевают перед битвой, но этот сделан столь искусно, смотрится так внушительно…

Гарет, не скрываясь, хохотнул, услышав сдавленный стон: рыцарь на миг прильнул к гриве, показалось, что грифон на щите впился когтями ему в спину. Хелия, дернув уголком рта, устремила взгляд к лесу, на сплетение ветвей с остатками красных и желтых листьев.

Инконню подавил импульс снять шлем немедленно. Отдышался, испепеляющий жар в голове пропал. С легким скрипом снял шлем, уткнул его в луку седла. Распаренного лица юноши коснулась восхитительная прохлада, от мокрых волос взвились струйки пара.

Леди Хелия глянула краем глаза. Инконню очень хотел, чтобы она как-то оценила его поступок, но девушка едва заметно оттянула уголок губ. Гарет втихую злорадствовал, донельзя довольный унижением красавчика, негаданно ставшего рыцарем.

До леса добрались молча.

Кони вяло фыркали, под копытами послушно прогибалась пожухлая и отсыревшая трава, будто сервы перед лордом. Почетной стражей на опушке сгрудились кусты, потрепанные ветром, сквозь багровую плоть просвечивали ребра ветвей, а сдутая кожа лежала грудами померкшей шелухи.

Гостей леса хрипло приветили вороны. Под копыта легла тропа, покрытая мягким ковром червовых лоскутков, похожих на горящие угли. С листвы и веток срывались крупные капли, мягко плюхались. Пробежит стремглав белка – стряхнет звучную россыпь.

Шлепок в темя вывел рыцаря из ступора. Резким движением он набросил кольчужный капюшон и принудил коня поравняться с кобылой фрейлины.

– Леди Хелия, – начал хрипло, – прошу простить ужасную бестактность. Я юн, неопытен, потому допускаю серьезные ошибки, недостойные рыцаря, пусть и младшего.

Девушка стряхнула с дорожного плаща россыпь прозрачных бусин, на взволнованное лицо рыцаря посмотрела с вялым любопытством.

– Я не знаю ни отца, ни матери, воспитание мне дал человек суровый, далекий от галантной обходительности, столь необходимой в общении с такой прекрасной дамой, как вы. Потому прошу сжалиться над моей грубостью и мужланством. Клянусь честью, я спасу королеву, а гнусных колдунов, приспешников дьявола, терзающих Сноудон, отправлю в ад! – закончил юноша неожиданно горячо.

Гарет за их спинами, сделав кислую мину, покачал головой.



Читать бесплатно другие книги:

В предлагаемой вашему вниманию книге собраны кулинарные рецепты разных народов: блюда русской, украинской, итальянской, ...
Они рассчитывали обойтись точечными ударами. Безнаказанно стереть в порошок страну, которая по недоразумению еще владела...
То, чего так опасались, произошло. Разразился Армагеддон. Безжалостный и кровавый, унесший миллиарды жизней.Биологическо...
Все процессы в природе взаимосвязаны – планетарные, геофизические, демографические, социальные, экономические… Человечес...
Справочник посвящен одному из сложнейших видов работы практического психолога - психологическому консультированию. Собра...
«Поколение 700» – это те, кто начинал свой трудовой путь в офисах, кто не разбогател в девяностые и не стал топ-менеджер...