Квартира номер сто - Потапчук Людмила

Квартира номер сто
Людмила Станиславовна Потапчук


В одном обычном доме есть необычная квартира. Тот, кто в нее зайдет, обратно не вернется. Потому что живет в этой квартире злобная ведьма. Вот какую страшилку рассказали Польке одноклассники. Разве можно в такое поверить? Вот и Полька не верила. Пока ей самой не пришлось очутиться в квартире номер сто.






Приют тоскующих


– Потому что там живет Зазубрина.

– Ну и что?

– И то. Она ведьма.



Лето начинается очень классно. Кто бы мог подумать. Еще две недели назад Полька была твердо уверена, что у нее впереди самые отстойные каникулы в истории. Ведь что это за жизнь, например, у человека, если Майя Сушинова берет и уезжает на все три месяца в какую-то непроизносимую деревню к бабке с дедом (ага, отсылают ее, как же, а ей типа не хочется, а вид такой довольный – это просто так, да?), если Надя Копылова на весь июнь катит с родителями обживать берег турецкий, в июле летит в какой-то суперкрутой языковой лагерь опять же за моря, а ее, Польку, повезут к морю только в августе, да и то дней на десять? Торчи, Полька, в городе, всеми брошенная, покинутая, гуляй во дворе одна-одинешенька, без единой подруги, рассматривай в соцсетях их фотки на фоне березок и пальм и ставь лайки, как будто и не завидуешь. Отстой это, а не жизнь, и даже не спорьте. Так Полька думала в мае, и так Полька думала почти весь первый день июня, и не радовала ее даже возможность читать сколько хочешь фантастику с планшета, сидя на неубранной кровати и грызя чипсы вместо нормального обеда. Зато когда под вечер мама, вернувшаяся с работы, выгнала ее погулять («Иди давай на улицу, читарь-мытарь, а то уже вся зеленая!») и Полька, изнывая от тоски, забрела зачем-то во двор пятиэтажки, где раньше жила прабабушка, жизнь внезапно стала налаживаться.

То есть сначала-то Полька решила, что жизнь, наоборот, взяла в руки бейсбольную биту и на нее, Польку, замахнулась. Потому что посреди прабабушкина двора в низенькой беседке сидела собственной персоной Ключникова («Блин, она же тут живет, точно!» – запоздало подумала Полька), а вокруг нее, разумеется, замочники – так их звали в Полькиной компании. И Беда, и Муравей, и Солуянова, и Тры, куда же без него. И почему-то еще Бацаров. И они, конечно, Польку заметили. И Полька собралась было по-тихому слинять, пока не поздно, но тут Ключникова сказала: «Эй!», а потом – «Эй, Голикова!», а еще потом – «Полин, иди сюда, чего ты!», и Полька пошла. И замочники хором подвинулись, освобождая ей место, и никто не ржал как конь, и никто не переглядывался с таким видом, будто у Польки вместо волос вдруг выросли елки с соснами или, например, репейник, и никто не пихался локтями, и сама Ключникова была какая-то тихая и серьезная.

– Тоскуешь? – как-то совсем как человека спросила она Польку. – Не ты одна, вон у Дениса тоже все уехали, и даже родители. У нас тут сегодня приют тоскующих.

Так вот что здесь делает Бацаров! Остался без привычной компании, как и Полька, и забрел куда глаза глядят. Как и Полька.

– Мои в командировке, – криво усмехаясь, подтвердил Бацаров, глянув быстро из-под своих девочковых ресниц в Полькину сторону. И еще больше скривившись: – Нет, не голодаю, да, к июлю вернутся, нет, не один в квартире, нет, по ночам не плачу, спасибо, пожалуйста.

– А с кем же ты, если без родителей? – спросила зачем-то Полька.

Вообще-то нормальным ответом, подумала она, должно быть «А тебе-то что?», потому что какое ей, собственно, должно быть дело до того, кто ночует с Бацаровым под одной крышей. Но Бацаров – сегодня все-таки удивительный вечер – снова быстро глянул на Польку, повел туда-сюда ресницами и сказал:

– С бабушкой.

И как-то он очень по-детски это сказал, и Польке сразу стало его жалко, и все вокруг начало казаться невозможно хорошим. Даже Ключникова.

С Ключниковой они впервые столкнулись лбами еще в первом классе. Второго сентября это было, на перемене. Польке зачем-то понадобилось пробраться через проход между партами на другую сторону второго ряда. Ключниковой зачем-то очень понадобилось пройти в то же время по тому же проходу, но в противоположном направлении. Полька уже готова была уступить, но тут Ключникова сказала: «Ты, дай пройти, овца», и уж тут-то уступать стало совсем нельзя, и Полька сказала: «Подвинься», а Ключникова: «Куда я тебе подвинусь», а Полька: «Что, такая толстая, что ли?» Ключникова была не толстая, а просто большая – и вверх, и вширь, однако Полька, как видно, задела ее за живое, потому что Ключникова, задергав щеками, устрашающе засопев, поперла по узкому проходу прямо на Польку, но тут вошла учительница и велела всем сесть по местам.

И началось. То Ключникова, проходя мимо, нарочно заденет Польку всем своим большим боком, да еще и посоветует «смотреть, куда идешь». То Полька прямо на уроке пульнет в Ключникову жеваной бумажкой через трубочку, сделанную из сломанной шариковой ручки, а потом вместе с Майей, соседкой по парте, давится смехом. То Ключникова как бы случайно свалит на пол открытый Полькин пенал, да так, чтобы все ручки-карандаши распрыгались по полу как лягушки, – и все это прямо перед звонком на урок. То Полька засунет Ключниковой в ранец обмусоленный огрызок яблока. То Ключникова. То Полька. То Ключникова. То Полька. То Ключникова.

Майя с Надей, конечно, поддерживали Польку. Ну а как, если Майя с Полькой все время вместе еще с доисторических детсадовских времен, а Надя Копылова с ними навсегда подружилась еще на первосентябрьской линейке? Конечно, они были против Ключниковой все втроем, и вместе рисовали на нее карикатуры, и вместе хихикали над ней на физкультуре, и даже один раз вместе написали целую поэму, в которой Ключникова фигурировала как Прекрасная Корова. Но и Ключникова была не одна. Она постепенно обрастала замочниками – верной свитой, вечно окружавшей свою величественную королеву. Первыми и главными замочниками стали две Насти – «Насти в квадрате», как их прозовут позже, уже в пятом классе, – Солуянова и Муравей. Муравей была, впрочем, не Муравей, и даже не Муравьева, а вполне себе Кузнецова, из-за чего ее прозвали было Кузнечиком, пока кто-то не заметил, что Настя на кузнечика не похожа – скорее на муравья: юркая, суетливая, с маленькой чернявой головкой. А вот Пашка Тры, еще один замочник, был самый настоящий Тры, и мама его была Тры – так и значилась в журнале: Светлана Васильевна Тры, преподаватель изо. По Пашке никак нельзя было сказать, что он сын учительницы, да еще и рисования: лохматый он был, нелепый, головастый и вечно какой-то немытый. А Костик Беда был, конечно, не Беда, а Крогопольцев; просто за ним в школу вечно приходила бабушка и каждый раз, увидев внука, начинала обтирать его носовым платочком, приговаривая: «Опять запачкался, ну что за беда, что за беда с тобой». Так и стал он Костик Беда.

Эти замочники так хотели услужить Ключниковой, что быстро взяли на себя всю работу по низведению и курощению Польки и ее компании. Ключниковой достаточно было моргнуть, как они принимались ржать и насмешничать, и тыкать пальцем, и толкать друг друга локтем, будто ничего смехотворнее и презреннее Польки в школе не было. Да что там в школе, на всем свете.

И вот как вдруг вышло: сидит себе Полька рядом с замочниками и ей, Польке, так внезапно хорошо, как будто ничего этого и не было – ни пальцетыкания, ни подножек, ни обидных надписей на доске, ничего. А как будто она просто сидит рядышком с очень даже неплохими и давно знакомыми людьми.

Знакомыми! Замочники, сидевшие в беседке, показывали себя как раз с очень даже незнакомой Польке стороны. Полька, вытаращив глаза, слушала их. Да они же умеют разговаривать! А не только гоготать, как мультяшные гуси. Что там разговаривать – они умеют рассказывать страшные истории!

Полька как-то всегда была уверена, что сбиться в кучку и пугать друг друга до трясучки – это привилегия их с Майей и Надей компании и она, Полька, в этом лучшая. А вот фигушки. Замочники владели этим искусством в совершенстве. Сидя в темноватой беседке, они тягучими голосами выводили целые узоры из ужасов.

– В одной деревне было кладбище, – глухо, будто из подвала, говорила Солуянова. – И туда никто не ходил. И никто даже не знал, кто на этом кладбище похоронен. На могилах покосились кресты, и все оградки повалились. И туда приходили старые кошки, чтобы там умереть, и умирали там. И тогда власти в этой деревне решили сравнять кладбище с землей.

– Ну и дураки, – сказал Пашка Тры.

– Не с землей сравнять, а перекопать бульдозером, – прогнусавил Беда. – Я это слушал уже. На одном таком сайте.

– Так, – сказала Ключникова. – Кто самый умный и все слышал, может идти домой баиньки.

Никто, как видно, не хотел идти баиньки – больше Солуянову не перебивали. Полька слушала про перекопанное кладбище, про олигарха, который приехал неведомо откуда, купил бывшекладбищенскую землю и отстроил на ней целый дворец, и про бродивших ночами по этому дворцу оживших покойников, слушала и думала: Тры с Бедой – они ж не затем вылезли со своими сильноумными репликами, чтобы высказаться, они просто хотели на время приостановить Солуянову, чтобы было не так страшно. Чтобы она хоть ненадолго перестала медленно-медленно рассказывать всякую жуть и при этом быстро-быстро теребить белесый пучок волос на конце своей тощей косы. Ста-а-арое кла-а-адбище… и когда перекапывали могилы, слышались далекие во-о-опли… и когда он шел по коридору своего дворца, его кто-то схватил сзади за во-о-олосы… А сама крутит, накручивает на пальцы свои полторы волосинки, и чем быстрее крутит, тем страшнее ее рассказ.

И как же от этого всего классно!

Потом рассказывала Муравей – про дерево с дуплом. Из этого дупла в полнолуние сочилась кровь, и все боялись туда ходить. В итоге один мальчик решил разобраться, в чем дело, и пришел туда с лопатой, и раскопал яму, а в яме были кости. А это, сказала Муравей, были кости женщины, которую муж убил и закопал под деревом, чтобы никто не нашел. И тогда женщину перехоронили где положено, а мужа ее посадили в тюрьму, а мальчику дали премию, на которую он купил айфон. Но айфон мальчика радовал недолго, потому что через месяц этот мальчик умер.

Всем эта история понравилась меньше Солуяновской.

– Нетривиально, – резюмировала Ключникова, – но нелогично. Либо айфон, либо умер. Конец странный какой-то.

А потом рассказывать предложили Польке.

Уж кто-кто, а Полька толк в таких рассказываниях знала. Потому что такие истории она сама уже не первый год выдумывала с ходу. Надя с Майкой – те обе бывали в детских лагерях и наслушались всякого, а Польке приходилось выкручиваться, ну она и наловчилась. Правда, истории свои Полька выдавала за не свои – типа рассказала старшая сестра или кто еще. Потому что так они больше ценились, чужое авторство прибавляло им весу.

И логику этих историй Полька давно просекла. Их герои непременно должны были быть глуповатыми и упертыми. Иногда совсем тупыми: мама носила красные башмачки – умерла, сестра носила – умерла, ну ты-то, девочка, на фига их надела, ясно же, что с ними что-то неладно? Или вот это: «Девочка, девочка, гроб на колесиках уже едет к тебе» – раз позвонили, два позвонили, ну беги уже из дома, спасайся! Нет, сидит и ждет. Зато объяснять происходящие ужасы можно было чем угодно, даже всякими нелепостями. И да, концовки больше ценились трагичные и кровавые.

Так что Полькина история просто обязана была взорвать всем мозг. И она взорвала.

Вот что рассказала Полька.

– В одном доме жила женщина. У нее не было ни детей, ни мужа, ни друзей. Она всегда носила черную одежду и ни с кем не разговаривала. Сначала соседи, когда ее встречали, здоровались, а она как будто и не слышала, идет мимо и ни на кого не смотрит. Ну тогда все уж и перестали с ней здороваться.

Люди замечали, что иногда к этой женщине приходили гости, но никто не видел, чтобы гости от нее уходили. И в ее квартире всегда стояла тишина. Никто не слышал, чтобы ее гости разговаривали, или смотрели телевизор, или еще что-то делали. Из ее окон никогда не доносилось ни звука.

Еще иногда эта женщина куда-то уходила с огромными черными мешками, а возвращалась уже без мешков.

И как-то раз одной девочке стало интересно, почему эта женщина живет так тихо и ни с кем не разговаривает, и куда деваются ее гости, и что она носит в своих черных мешках. Она стала следить за дверью этой женщины. И наконец увидела, как к двери подходят какие-то люди и звонят в звонок, а потом заходят в квартиру. Девочка решила подождать, пока они выйдут, но прошел час, потом другой, а дверь все не открывалась. И тогда девочка решила сама позвонить в звонок к этой женщине и посмотреть, что будет.

(«Ну и дура», – сказал шепотом Пашка Тры).

Она позвонила в звонок и стала ждать. Долго никто не открывал, и вдруг дверь отворилась и на пороге появилась та женщина. Она была вся в крови, и с рук ее капала кровь, и рот у нее был красным.



Читать бесплатно другие книги:

Четвертая книга серии «Вкус жизни» – «Ее величество» – посвящен подробному житейскому, эмоциональному и философскому ...

Если ты ищешь любовь, но не находишь, то это ещё не значит, что всё в пустую. Просто не торопи события – всё приходит...

Идеальный учебник для тех, кто не любит учиться по скучным талмудам!

Экономика – это очень скучно. Куча непонят...

Теория игр – это строгое стратегическое мышление. Это искусство предугадывать следующий ход соперника вкупе со знание...

Более 25 лет назад психолог Джон Грэй издал книгу, которая перевернула представления об отношениях между мужчиной и ж...

Успешная компания начинается не с миллионных инвестиций, она начинается с вопроса «ПОЧЕМУ?» – уверен автор бестселлер...