Шляпа, полная неба Пратчетт Терри

Её просто необходимо было примерить. Но в комнате не имелось ни одного зеркала, даже маленького. Что ж…

– Меня видно, – сказала Тиффани.

Далеко-далеко, на равнинах, нечто, потерявшее след, встрепенулось. Мгновение ничего не происходило, потом туман над полем расступился, и что-то невидимое двинулось к горам, жужжа, как туча мух.

Тиффани закрыла глаза, сделала пару шажков в сторону, несколько шагов вперёд, осторожно повернулась и открыла глаза. Она стояла перед собой, неподвижная, будто нарисованная. Лошадь прекрасно смотрелась поверх нового платья, серебряная на зелёном.

Интересно, сколько Роланд за неё заплатил? И почему?

– Меня не видно.

Тиффани медленно сняла цепочку, снова завернула подарок в бумагу и положила в шкатулку, к прочим вещам из дома. Потом отыскала одну из открыток с видом на Дверубахи и огрызок карандаша и вдумчиво, старательно написала Роланду несколько слов благодарности. Тут совесть напомнила о себе, и Тиффани использовала вторую открытку, чтобы дать знать родителям, что она пока что вполне жива-здорова.

В задумчивости она пошла вниз.

Вечером в потёмках было мало что видно, поэтому она только сейчас заметила, что стена вдоль лестницы вся заклеена старыми афишами, где каждая строчка была напечатана буквами разного размера и стиля. Они извещали о чём-то вроде:

[12]

Рис.7 Шляпа, полная неба

И так далее, и тому подобное, вплоть до самых последних строчек, отпечатанных мелкими буковками. Всё это буйство красок и слов в маленьком домишке посреди леса смотрелось несколько неуместно.

Тиффани отыскала кухню. Там было холодно и тихо, только тикали висевшие на стене часы. Обе стрелки отвалились и лежали внизу стеклянной крышки циферблата – хотя часы и продолжали отмерять время, они не собирались никому его показывать.

Кухня выглядела на удивление аккуратной и чистой. В тумбочке под раковиной был ящик, где ложки, вилки и ножи лежали строго по своим отделениям. Что-то в этом порядке встревожило Тиффани. Во всех кухонных ящиках, которые ей доводилось видеть, порядок когда-то задумывался, но с течением времени оказывался безнадёжно погребён под поварёшками, которые не помещались ни в одно из отделений, и гнутыми штопорами. Из-за этого ящики вечно норовили застрять, и для каждого надо было знать хитрый способ, которым его можно открыть.

Решив кое-что проверить, Тиффани взяла ложку и положила её к вилкам. Закрыла ящик и повернулась к нему спиной.

Раздался шорох дерева по дереву, потом одинокий металлический звяк – именно такой звяк, какой могла бы издать ложка, вернувшись к своим товаркам, которые страшно по ней соскучились и горят желанием услышать, как ей жилось среди этих страшных заточенных грубиянов.

Тогда Тиффани переложила нож к вилкам, закрыла ящик – и навалилась на него всем весом.

Сначала ничего не происходило, потом приборы в ящике задребезжали. Шум стал громче. Ящик задёргался. Вся тумбочка под раковиной заходила ходуном…

– Ладно, – сказала Тиффани, отпрыгнув от неё. – Делай, как считаешь нужным.

Ящик резко выдвинулся, нож серебряной рыбкой перепрыгнул в отделение для ножей, и ящик с грохотом встал на место.

Наступила тишина.

– Кто ты? – спросила Тиффани.

Ответа не было, но в воздухе повисло неприятное ощущение – Тиффани почувствовала, что очень сильно обидела кого-то. Не стоило так глупо шутить.

Она поспешно вышла в сад. Шум воды, который она слышала вечером, как выяснилось, издавал водопадик недалеко от дома. Небольшое водяное колесо поднимало воду во вместительный каменный резервуар, оттуда шла труба к дому.

В саду оказалось полным-полно украшений. В основном это были унылые дешёвые поделки – безумно ухмыляющиеся кролики, глиняный олень с выпученными глазами, гномы в красных колпачках и с такими лицами, будто какой-то лекарь в эту самую минуту проделывал с ними что-то весьма неприятное.

С яблоневых веток и вкопанных в землю столбов свисали… странные штуковины. Было там несколько ловцов снов и верёвочных оберегов, какие иногда вешали перед домами на холмах. Другие выглядели как большие путанки, они тихонько кружились и позвякивали на ветру. Третьи… Нет, одна штуковина была, похоже, птицей, сделанной из старых щёток, но большинство с виду напоминали просто связки всякого мусора. И очень странного мусора. Тиффани показалось, что некоторые из них чуть шевелились, когда она проходила мимо.

Когда она вернулась в дом, тётушка Вровень уже сидела за кухонным столом.

И тётушка Вровень тоже.

Её было две.

– Прости, – сказала тётушка Вровень справа, – но я подумала, что лучше прояснить всё прямо сейчас.

Ведьмы были похожи как две капли воды.

– А, – кивнула Тиффани. – Понятно. Вы близнецы.

– Нет, – покачала головой тётушка Вровень слева, – я не близнецы. Возможно, тебе будет трудно…

– …это понять… – подхватила без паузы вторая тётушка Вровень. – Ну хорошо… Ты слышала…

– …что некоторые близнецы якобы могут улавливать мысли и чувства друг друга? – спросила первая тётушка Вровень.

Тиффани кивнула.

– Ну так вот, – продолжала вторая тётушка Вровень. – А со мной, боюсь, всё немного сложнее. Я…

– …один человек, у которого два тела, – договорила первая тётушка Вровень, и они продолжили, будто играя словами в теннис:

– Я хотела сказать тебе об этом…

– …помягче, в подходящий момент, потому что некоторым людям…

– …трудно принять это, у них…

– …от меня мурашки по коже…

– …и вообще…

– …жуть берёт.

Оба тела умолкли.

– Прости за последнюю фразу, – сказала наконец левая тётушка Вровень. – Обычно я так не делаю, только когда волнуюсь.

– То есть вы хотите сказать, что вы обе… – начала Тиффани, но правая тётушка Вровень перебила её:

– Нет никаких «нас обеих». Только я, понимаешь? Знаю, это непросто. Смотри, у меня есть правая правая рука, левая правая рука, правая левая рука и левая левая рука. И все они мои. Тиффани, я могу пойти за покупками и при этом остаться дома. Если тебе так будет проще, считай, что я – это один…

– …человек, у которого четыре руки…

– …четыре ноги и…

– …четыре глаза.

Все эти четыре глаза в тревожном ожидании смотрели на Тиффани.

– И два носа, – сказала она.

– Точно. Всё-то ты замечаешь. Моё правое тело чуть более неловкое, чем левое, зато правая пара глаз лучше видит. Я такой же человек, как ты, просто меня немного больше.

– Но одна из вас… то есть одна ваша половина, – быстро исправилась Тиффани, – прилетела аж в Дверубахи, чтобы встретить меня.

– Да, я умею разделяться, – сказала тётушка. – И очень даже неплохо. Хотя если я удаляюсь от меня миль на двадцать, то становлюсь немного неуклюжей. А теперь, пожалуй, нам с тобой неплохо бы выпить по чашечке чаю.

Тиффани и опомниться не успела, как обе тётушкины половины встали и подошли к буфету.

Девочка во все глаза уставилась на удивительное действо: как один человек заваривает чай в четыре руки.

Чтобы накрыть стол к чаю, нужно сделать довольно много всего, и тётушка Вровень делала всё это одновременно. Два тела, стоя бок о бок, передавали из рук в руки чайник, чашки и ложки, словно в тщательно отрепетированном балете.

– Когда я была маленькая, все думали, что я – близнецы, – сказала ведьма через плечо. – А потом… они решили, что я – воплощение зла, – закончила она через другое плечо.

– И они были правы? – спросила Тиффани.

Обе половины тётушки Вровень с потрясённым видом повернулись к ней:

– Разве можно задавать людям такие вопросы!

– Ммм… но это же очевидный вопрос, – сказала Тиффани. – Ведь если человек в ответ скажет: «Да, я – воплощение зла! Муа-ха-ха!», это сэкономит кучу времени, верно?

Четыре глаза пристально вгляделись в неё.

– Госпожа Ветровоск была права, – проговорила тётушка Вровень. – Она сказала, что ты – ведьма с головы до башмаков.

Тиффани в глубине души раздулась от гордости.

– Так вот, немного об очевидном, – начала тётушка Вровень. – Часто оно оказывается… А что, госпожа Ветровоск и правда сняла перед тобой шляпу?

– Да.

– Возможно, когда-нибудь ты поймёшь, какой великой чести удостоилась. Ну ладно, я – не воплощение зла. Хотя, наверное, я могла бы вырасти злой. Моя мать умерла вскоре после моего рождения, отец тогда был в море, да так и не вернулся…

– В море жуткие дела творятся, – вставила Тиффани.

Ей часто говорила это матушка Болен.

– Это так, и может быть, с ним правда что-то случилось, а может, он и не собирался возвращаться… – ровным тоном сказала ведьма. – В общем, меня отправили в приют. Отвратительная еда, ужасные наставницы, и к тому же я попала в самую плохую компанию из возможных – в свою собственную. Ты не поверишь, какие вещи можно проделывать, если у тебя два тела. Все, конечно, думали, будто я – близнецы. А потом я убежала, прибилась к бродячему цирку и стала выступать с ним. Я! Можешь такое себе представить?

– Топси и Типси, чтение мыслей на расстоянии? – предположила Тиффани.

Тётушка Вровень застыла с открытым ртом.

– Я прочитала афиши на лестнице, – пояснила девочка.

Ведьма выдохнула:

– Ах да… Конечно. А ты… очень быстро соображаешь, Тиффани. Да… И всё замечаешь, верно?..

– Во всяком случае, я бы ещё подумала, стоит ли платить отдельные деньги за антре, – сказала Тиффани. – Конечно, так называют выступления клоунов, но в прямом смысле это «вход»[13]. Просто такое щеботанское слово.

– Умница! – похвалила госпожа Вровень. – Монти повесил указатель, чтобы люди заходили в павильон «Верю-не-верю»: «Антре – 1 цент!» Все, конечно, думали, что в павильоне будут разыгрывать смешные сценки, а за дверью стоял человек со словарём иностранных слов и объяснял им, за что они заплатили. Ты когда-нибудь была на цирковом представлении?

– Однажды, – призналась Тиффани. – Но это оказалось не особенно весело. Когда люди слишком уж стараются всех насмешить, чаще всего получается совсем не смешно. Там был поеденный молью и почти беззубый лев, канатоходец, который шёл по канату на высоте нескольких дюймов, и ещё метатель ножей – он всё бросал и бросал ножи в тётеньку в розовых рейтузах, привязанную к деревянному кругу, но так ни разу и не попал. Настоящее веселье началось уже после представления, когда клоуна сбила повозка.

– Мой цирк был намного больше, – отозвалась тётушка Вровень. – Хотя наш метатель ножей, насколько я помню, тоже всё время мазал. Но зато у нас были слоны, и верблюды, и лев, такой свирепый, что однажды чуть не откусил человеку руку.

Тиффани была вынуждена согласиться, что это звучит гораздо интереснее.

– А вы-то? – спросила она.

– А что я? Прогнала льва и перевязала тому человеку рану…

– Понятно, но я имела в виду, что вы делали в цирке, тётушка Вровень? Просто читали собственные мысли?

Ведьма счастливо улыбнулась:

– Да, и это тоже, но ещё много чего. Я надевала другие парики и выступала как Невероятные Сёстры Летурнюр. Я жонглировала тарелками, и у меня были костюмы, усыпанные блёстками. А ещё я работала с канатоходцами. По канату, конечно, не ходила, просто улыбалась публике и сверкала блёстками. Все думали, что я – близнецы, к тому же цирковые вообще не любят совать нос в чужие дела… И вот так, потихоньку, полегоньку, то одно, то другое, и в конце концов я оказалась здесь и стала ведьмой.

Обе половины тётушки Вровень внимательно уставились на девочку.

– Последняя фраза получилась довольно длинной, – заметила Тиффани.

– Что верно, то верно, – согласилась тётушка. – Но всего я рассказать не могу. Ну как, ты ещё хочешь у меня учиться? Три девочки до тебя предпочли уйти. Многие считают, что я немного… со странностями.

– Ммм… я останусь, – медленно проговорила Тиффани. – Меня только немного смущает, что в этом доме что-то двигает вещи.

Ведьма удивлённо моргнула, потом спросила:

– А, ты говоришь про Освальда?

Тиффани пришла в ужас:

– По дому ходит невидимый мужчина по имени Освальд, который может запросто зайти ко мне в спальню?!

– Ой, нет, вовсе нет! Освальд – не мужчина, он целтергейст. Ты ведь знаешь, что такое полтергейст?

– Это такие… невидимые духи, которые всё разбрасывают?

– Верно, – кивнула госпожа Вровень. – А целтергейст – в точности наоборот. У него пунктик насчёт порядка. Он очень помогает мне по дому, но готовить, когда он на кухне, – сущий кошмар. Стоит отложить что-то на секунду, он тут же это убирает. По-моему, уборка доставляет ему удовольствие. Прости, я бы предупредила тебя, но Освальд обычно не даёт о себе знать, когда в доме появляются незнакомые люди. Он такой застенчивый…

– И всё-таки он мужчина? В смысле – дух мужского рода?

– Кто знает? У него ведь нет тела, он невидимка. Я зову его Освальдом просто потому, что он представляется мне маленьким встревоженным человечком с совком и шваброй. – Это говорила правая половина тётушки, а левая тем временем тихонько посмеивалась. Выглядело это странно и, если подумать, довольно жутко.

– Ну ладно, с этим разобрались, – сказала правая тётушка Вровень, снова занервничав. – Хочешь ещё о чём-нибудь спросить, Тиффани?

– Да, если можно, – сказала девочка. – Что я должна делать? Чем вы сами занимаетесь?

Как оказалось, тётушка Вровень в основном занималась работой по дому. Работой, которой не было ни конца ни краю. Тренировки на метле, уроки чар и заклинаний, введение в науку остроконечных шляп – всем этим тут и не пахло. Домашняя работа в доме тётушки включала в себя по большей части… работу по дому.

Тётушка Вровень держала несколько коз. Официально предводителем стада считался Вонючка Сэм, у которого был отдельный сарай и которого держали на цепи. Но на самом деле главной была Чёрная Мэг. Она смирно стояла, пока Тиффани доила её, а потом осторожно и обдуманно ставила копыто в ведро с молоком. Это была такая козья проверка на вшивость. Тем, кто привык иметь дело с овцами, нелегко приспособиться к козам, потому что коза – это та же овца, но с мозгами. Однако Тиффани и прежде видела коз – несколько хозяев в деревне держали их ради молока, ведь оно такое питательное. И она знала, что с козами надо применять персикологию[14]. Если начать орать, бегать по стенкам и лупить козу (отчего тебе же будет больнее, потому что коза внутренним устройством смахивает на мешок, набитый вешалками для одежды), упрямая скотина решит, что она Победила и ухмыльнётся по-козлиному, то есть почти по-человечески.

Уже на следующий день Тиффани нашла правильный подход. Главное – перехватить заднюю ногу Мэг в тот самый момент, когда коза поднимет её, чтобы опустить в ведро. Мэг от этого теряет равновесие и нервничает, и другие козы ухмыляются, рассудив, что Победила Тиффани.

Ещё были пчёлы. Тётушка Вровень держала несколько ульев на маленькой полянке, которая так и гудела. Прежде чем открыть улей, тётушка заставила Тиффани надеть защитную сетку и перчатки. Сама ведьма тоже надела защитную одежду.

– Конечно, – заметила она, – если ты осторожна и внимательна и к тому же являешься цельной и гармоничной личностью, пчёлы тебя не ужалят. Беда в том, что не все пчёлы знакомы с этой теорией. Доброе утро, Улей Номер Пять, это Тиффани, она какое-то время будет жить с нами…

Тиффани была готова услышать, как улей в ответ ужасно пронзительно прожужжит что-нибудь вроде: «Доброе утро, тётушка Вровень!» Не прожужжал.

– Зачем вы с ними разговариваете? – спросила она.

– О, с пчёлами обязательно нужно говорить, – заверила её тётушка. – Если не делать этого, можно навлечь несчастье. Я обычно прихожу поболтать с ними вечерком. Поделиться слухами и сплетнями, ну, сама понимаешь… Каждый пчеловод знает, как важны разговоры с пчёлами.

– А с кем говорят сами пчёлы? – спросила Тиффани.

Обе тётушкины половины ей улыбнулись:

– Наверное, с другими пчёлами.

– Тогда получается… если понимаешь язык пчёл, можно знать всё, что происходит вокруг? – не отставала Тиффани.

– Знаешь, забавно, что ты об этом заговорила… – откликнулась тётушка Вровень. – Ходят слухи, что… Но для этого надо научиться думать как пчелиный рой. Один разум на тысячу крохотных тел… Это слишком сложно, даже для меня. – Она многозначительно переглянулась сама с собой. – Однако я не утверждаю, что это невозможно.

Следом за пчёлами шли травы. Возле дома было много грядок с травами, хотя мало что из растущего там годилось, чтобы нашпиговать индейку. В это время года многие травы как раз надо было собирать и сушить, особенно те, в которых важны корешки. Тиффани нравилось возиться с травами. Тётушка Вровень знала в них толк.

Существует так называемая Теория Подобия. Суть её примерно такова: когда Творец Вселенной придумывал всякие полезные растения, он (или, по некоторым версиям, она) позаботился о том, чтобы их внешний вид подсказал людям, для чего то или иное растение применять. Растение, которое помогает от зубной боли, должно быть похоже на зуб, от боли в ушах – на ухо, то, которое полезно при насморке, сочится зелёной слизью, и так далее. Многие люди в это верят.

Чтобы следовать этой теории, нужно хорошее воображение (хотя в случае носопырки текучей особого воображения не требуется), а в мире Тиффани Творец подошёл к вопросу ещё более… творчески. На некоторых растениях там можно найти письменные пояснения, надо только знать, где искать. Правда, прочесть эти пометки не всегда легко – растения ведь орфографии не знают. Большинство людей об этом не подозревают и продолжают пользоваться освящённым веками методом, чтобы выяснить, ядовито растение или его можно есть: проверяют незнакомую травку на какой-нибудь ненужной престарелой родственнице. Но тётушка Вровень изобрела новый подход и надеялась, что он облегчит жизнь многим людям, а престарелым родственницам её ещё и продлит.

– Это ложная горечавка, – с довольным видом объясняла она Тиффани, когда они трудились в мастерской, пристроенной к дому сзади. – Все думают, что это просто ещё одно растение, облегчающее зубную боль. А теперь возьми-ка моё голубое увеличительное стекло и посмотри на её корень в выдержанном лунном свете…

Тиффани сделала, как было сказано, и прочла:

Ат ПрастуДЫ
Можт высывать сонливост
Заприсчается выпалненние работ свиазанных с рыском нищасных случаив.

– Куча ошибок, но для полевого цветочка совсем неплохо, – заметила тётушка Вровень.

– Вы хотите сказать, растения в самом деле говорят, как их лучше использовать? – не поверила Тиффани.

– Ну, не все, и к тому же надо знать, где смотреть, – сказала тётушка Вровень. – Вот, например. Это обычный грецкий орех. Взгляни на него через зелёное увеличительное стекло при свете свечки, сделанной из красного конго…

– «Может содержать орех». Но ведь это и так понятно! Если расколоть скорлупу, обычно получаешь орех. Гм… или нет?

– Не обязательно, – сказала тётушка Вровень. – Там может оказаться изящная миниатюрная гравюра на золоте или крошечная модель прекрасного храма из далёкой-далёкой страны, сделанная из драгоценных камней… Я хочу сказать, это возможно, – добавила она, заметив взгляд Тиффани. – Это не противоречит законам природы как таковым. Мир полон сюрпризов.

Этим вечером у Тиффани набралось куда больше мыслей, чтобы записать в дневнике. Дневник она вновь положила на комод и придавила сверху большим камнем. Освальд, похоже, намёк понял, зато принялся полировать камень.

А теперь назад и выше, и вот домик уже остался далеко внизу, и мы летим сквозь ночь…

Дальше, дальше, оставляя позади мили и мили, и нечто невидимое, жужжащее, как туча мух, медленно, но неуклонно катящееся над полями…

Летим дальше, дороги, городки и деревья мелькают со свистом, и вон внизу раскинулся большой город, а в городе почти в самом его центре – огромная старинная башня, а у подножия башни – древний магический университет, а в университете – библиотека, а в библиотеке – стеллажи, а среди стеллажей… наше путешествие только-только начинается.

Мимо проносятся книжные полки. Книги на них прикованы цепями. Некоторые тома так и норовят цапнуть.

Вот мы попадаем в отдел ещё более опасных книг – их приходится держать в клетках, или в кадках с ледяной водой, или просто зажатыми между свинцовыми пластинами. Но одна книга, полупрозрачная, испускающая загадочное сияние, хранится под стеклянным колпаком. Начинающим волшебникам, которым не терпится предпринять рискованные магические исследования, предлагают прийти сюда и почитать эту книгу.

На обложке значится: «Роитель: Научный трактат о невиданно хитроумном устройстве», автор – Обижулити Хлопстел, Д-р Маг. Фил., маг-р ОЧКВТР, Непревзойдённый Профессор Магических Наук. Большая часть книги посвящена тому, как собрать огромную и мощную волшебную машину, которая позволяет поймать роителя так, чтобы он не причинил вреда изыскателю. Однако на последней странице Обижулити Хлопстел пишет (точнее, писал):

Согласно древней рукописи Res Centum et Una Quas Magus Facere Potest[15], роители есть разновидность демонов. И в самом деле, профессор Полистрах именно к таковым относит их в «Моей первой книге про демонов», а Суслоу в LIBER IMMANIS MONSTRORUMS[16] посвятил им раздел в главе «Духи-скитальцы». Однако тексты, обнаруженные в Пещере Кувшинов злополучной Первой экспедицией в область Локо, дают совершенно иную картину, которая лишь подтверждает мои отнюдь не маловажные изыскания.

Роители появились в первые же секунды Творения. Они не относятся к живым существам, однако обладают, как выясняется, особой формой жизни. Они лишены собственного тела, мозга или мыслей, и роитель как таковой обычно представляет собой пассивное создание, безвольно скитающееся в бесконечной ночи между мирами. Согласно Полистраху, большинство из них заканчивают свои дни на океанском дне, в жерлах вулканов или в сердце звёзд, куда их заносят бесцельные странствия. Полистрах, в отличие от меня, не отличался глубиной мысли, однако в данном вопросе он прав.

И всё же роитель испытывает страх и тоску. Неизвестно, чего боятся роители, но, судя по всему, они стремятся найти убежище в телах живых существ, наделённых той или иной силой, будь то сила физическая, сила ума или же способность подчинять себе магию. В этом отношении они напоминают хорошо известного слона-отшельника из Очудноземья, Elephantus Solitarius, который пребывает в вечном поиске самой прочной глинобитной хижины, чтобы использовать её как свою раковину.

По моему глубокому убеждению, роители стали истинной причиной развития жизненных форм. Что заставило первую рыбу покинуть морские воды и выползти на сушу? Как людям пришло в голову приручить столь опасную стихию, как огонь? У меня нет сомнений, что к этому их подтолкнули роители. Именно они разожгли в сердце наиболее выдающихся представителей различных видов должное стремление к величайшим достижениям, заставив их тянуться к новым высотам! Что есть цель поисков роителя? К чему он стремится? Каковы его желания? Это мне и предстоит выяснить!

О, разумеется, менее одарённые волшебники предупреждают, что роитель воздействует на разум, в котором находит убежище, самым неприятным образом: мысли начитают путаться, мозговое вещество сворачивается, как скисшее молоко, и носитель рано или поздно умирает от воспаления мозга. Но я говорю: всё это чепуха! Люди всегда боятся того, чего не понимают.

Страницы: «« 1234

Читать бесплатно другие книги:

Загадочное исчезновение Хранителя порталов? Странное событие, но пока можно особо не тревожиться.Над...
Книга известного телеведущего Игоря Прокопенко даст вам возможность по-новому увидеть и, возможно, о...
Новые приключения легендарного «раба из нашего времени» Бориса Ивлаева и его друга Леонида Найденова...
Судьба Кортни Кордеро, которая пять лет назад покинула родной город, чтобы навсегда забыть о тяжелом...
Прошедшему многие войны боевому магу Сергару Семигу не повезло. Смерть пришла за ним, но Боги решили...
«Быль каменного века» рассказывает о приключениях двух подростков из племени Мудрого Бобра, которых ...