Новая Зона. Друзья друзей Недоруб Сергей

– Молодцы, мужики, – вымолвил он, не скрывая улыбки. – Помогайте, давайте. Расскажите людям о Зоне. А у меня дела…

Убавив громкость, Марк спрятал приемник в нагрудный карман и возобновил путь.

5

Киев, Шевченковский район

28 июня 2003 г.

17:02

– Привет! Вот я тебя и нашла.

Погруженный в мрачные мысли Марк вздрогнул от прикосновения к плечу. Полина села рядом с ним, глядя на его обеспокоенное лицо.

– Что случилось? – спросила она. – Я видела тебя на вручении, махала из зала, а ты не подошел.

– Извини, – проговорил Марк, вертя в руках аттестат об окончании школы, словно тот действительно был пропуском в светлое будущее. – Слишком много всего случилось… Я хотел побыть один.

– Понимаю, – кивнула девушка. – Когда мои мама с папой развелись, я месяц в подушку ревела. Тяжело сразу привыкнуть.

– У тебя долго к этому шло. А у меня все случилось неожиданно. Слишком быстро. Я ничего не смог предугадать. Не ожидал совсем, честно.

– Ты зол на них?

– Не на них. На себя. Я должен был догадаться.

– Как о таком можно догадаться? – спросила Полина. – Когда родители разводятся, ты в это не веришь, даже если они тебе прямо говорят об этом.

– Да, я понимаю. Семья – не формула, чтобы по ней людей строить.

Полина отвернулась.

– Ты всегда все анализируешь, – произнесла она. – Люди – не калькуляторы. Мы не созданы, чтобы вычислять. Если нам плохо, то нам плохо, и в этом нет ничего такого.

– Ты права. Я просто пытаюсь понять, что мне делать дальше.

– Где ты будешь жить?

– Там же, где сейчас. Квартиру они оставляют мне. И еще дачу с участком, гараж, мебель, посуду и книжки со счетами. Мне скоро восемнадцать, как раз будет время прийти в себя.

– Понятно… А сами они где жить будут?

– Со своими новыми семьями.

– Они все равно твои родители. Никогда про это не забывай.

Марк ничего не ответил.

– Ты не хочешь жить один? – спросила девушка.

– Не хочу.

– Скоро будешь совсем взрослым, – сказала она неуверенно. – Жениться сможешь.

– Да, построить семью на оставшемся в наследство фундаменте – предел моих мечтаний. Показатель мужчины прямо-таки. Работы не имею, база нулевая, и все, что я умею, – выстраивать причинно-следственные связи. Еще могу отличить Каркасом от Карулли.

– А что ты хочешь? Работать топ-менеджером после школы? Так не бывает, Марк. Все приходит со временем. Надо только уметь ждать.

– Ждать… Может, лучше что-то делать, а не ждать?

– Да что ты меня спрашиваешь?! Делай что хочешь! Ныть только не надо.

Коротко кивнув, Марк спрятал аттестат.

– Извини, – вымолвила Полина. – Я не хотела тебя обидеть.

– Ты меня не обидела.

– Точно?

– Ты переедешь ко мне?

– Я… Что? Что ты сказал?

Марк посмотрел ей в глаза.

– Переезжай ко мне, – предложил он.

У меня теперь большая квартира.

– Зачем? – спросила Полина, хлопая ресницами. – Зачем мне жить у тебя?

– А почему нет? Мы видимся каждый день и проводим вместе большую часть времени. Я предлагаю упростить нам жизнь.

Девушка закашлялась, затем взяла себя в руки, глядя чуть виновато, словно слова Марка показались ей смешными. Но он знал, что рассмешить такое предложение ее не могло.

– Это было внезапно, – призналась она.

– С моей стороны – не было. Я все обдумал.

– Ты же только что сказал, что не готов к тому, чтобы строить семейную жизнь. Чего-то там тебе не хватает…

– Да. А ты ответила, что все в порядке. И я с тобой согласился. В одиночестве я постоянно буду считать, что мне чего-то не хватает. Буду все откладывать на завтра, а если успею сделать сегодня, то останусь этим недоволен. В твоей компании я забываю про всю эту чушь. Становлюсь… самим собой. Могу смиряться с ходом своей жизни.

– Марк, это все равно странно слышать. Как ты представляешь нашу жизнь? В каком качестве ты хочешь видеть меня у себя дома?

– В естественном, – ответил Марк. – Мы с тобой два года знакомы, никого из себя друг перед другом не строили. Не морочили головы вопросами «друзья или встречаемся». Просто жили и стали одним целым. Я не говорю, что тебе надо будет лечь ко мне в постель. Клянусь, что для меня это не главное, хотя ты знаешь, что я этого хочу. Я очень люблю тебя. Но в первую очередь – уважаю. Потому и предлагаю съехаться. И уже затем решать, чему следует случиться, а чему – нет.

Полина смотрела на дорогу, словно пыталась прочесть там объяснение происходящему. Марк понимал ее чувства. В книгах, которые она читала, песнях, которые слушала, фильмах, которые смотрела, ничего не говорилось о подобных предложениях. Не мог ей о таком рассказать и отец. Возможно, когда-то говорила мама, но в давно забытом и устаревшем смысле.

– Я знаю, что твой папа пытается устроить свою личную жизнь, – сказал Марк. – Два года сильно его изменили. Он постоянно ждет, когда ты станешь совершеннолетней и выскочишь замуж. Пусть тебе до совершеннолетия еще далеко – я все равно надеюсь, что ты правильно меня поняла.

– Тебя – да, правильно, – вымолвила Полина. – И я верю тебе. Верю, что ты говоришь честно. Просто это какой-то дурацкий и нелепый мир.

– Ты о чем?

– О том, что за мной ухлестывали четыре раза только в этом месяце. Два мальчика из моего класса, один из параллельного и еще какой-то из другого подъезда. Кто-то из них звал сходить с ним в клуб. Другой предложил выпить чего-то там. А двое тупо сказали, что хотят секса, и спрашивали моего согласия.

– И что ты им ответила? – спросил Марк, улыбаясь.

– Что ты найдешь их и зароешь, если будут дальше приставать к маленьким.

– Да ну? Так и сказала?

– Если бы мы с тобой жили вместе, я дала бы им именно такой ответ.

Марк внимательно обдумал ее слова.

– Мне это льстит, – признался он.

– Так вот, я сейчас сижу и чувствую себя полной дурой. Сказать почему? Потому что те четыре предложения переспать с незнакомыми и неинтересными мне парнями я, конечно, отвергла, но посчитала чем-то нормальным, естественным. Такое случается, ничего странного в этом нет. Они подкатили, я отшила. Все хорошо, прекрасная маркиза. А вот когда самый близкий мне друг, которому я безмерно доверяю, предлагает мне жить у него и при этом говорит, что постель не обязательна, я теряюсь. Вот почему так?

– Я обожаю тебя, Полинка, – сказал Марк.

– Я тебя тоже. Но принять твое предложение не могу, извини. Не потому, что отвергаю его. Мне просто нужно время, чтобы поверить, что такие предложения бывают.

Полина обняла его и поцеловала в щеку.

– Пусть все останется как есть, – попросила она. – Пожалуйста. Пусть пройдет время.

– Хорошо, – согласился Марк. – Все останется как есть. Договорились.

– Знаешь, а папа мой давно верит, что мы трахаемся, как кролики.

– Вот оно что.

– Ага. Интересно, он будет против того, чтобы мы съехались?

– Думаю, он скажет, что давно пора. Давай его спросим?

– Не спеши. – Полина положила голову ему на плечо. – Не надо… Я хочу просто сидеть вот так и любить жизнь.

6

Московская Зона, первый день

16 марта 2014 г.

14:36

Здание клиники Марк узнал безошибочно, хотя никогда его прежде не видел. Он не был склонен искать во всем символы, но сейчас ассоциативные связи его не обманывали. Некогда пристойное лечебное заведение было покрыто копотью и множественными трещинами. Колонны, украшавшие фасад, наполовину осыпались, демонстрируя отвратного вида армированные стержни, словно давая понять, что всегда были не более чем декорациями, призванными скрыть топорную, скороспелую работу. Но самым примечательным моментом, без сомнения, было сборище вооруженных преимущественно подручными средствами людей, собравшихся у входных дверей «Альстромеры» и пытавшихся проникнуть внутрь.

Сначала Марк не понял, почему это им до сих пор не удалось. Хотя клиника почти принадлежала Центру Аномальных Явлений, она вряд ли являлась крепостью. Приглядевшись, Марк разглядел решетки на окнах первого этажа – прочные, надежные, не в пример лучше фасада. Их явно вставили недавно и на совесть. Может, бывший директор ЦАЯ, старина Мирослав, ожидал массового поступления VIP-пациентов и решил принять меры на этот счет?

Левую сторону здания больницы уродовала широкая дыра, охватывавшая перекрытие между первым и вторым этажами. Приглядевшись, Марк заметил колыхание воздуха напротив нее. Аномалии добрались и сюда, и одна из них выжрала солидный кусок стены, обустроив готовое приглашение для мародеров. Сейчас где-то напротив нее парило облако из бетонной крошки. По странному случаю никто пока что не сделал попыток проникнуть в больницу через эту дыру. Обычно всех в таких случаях останавливали истерзанные трупы. Первые сталкеры распознавали аномалии именно по признакам такого рода. А болты и детекторы пришли уже позже. У Москвы все было еще впереди.

Рассматривая клинику, Марк заметил краем глаза характерный блеск на крыше здания и тут же отвернулся. Туман еще не добрался до этих мест, и при таком освещении и ракурсе подобный отсвет мог дать только оптический прицел. Не было возможности отпрыгнуть за укрытие, так что Марк сделал единственное, что мог, – притворился, что не заметил никакого блеска, и решил вести себя естественно.

Хотя что может быть тут естественным? Ему так или иначе требовалось заговорить с группой собравшихся тут оборванцев, если он хотел найти способ пробраться в клинику без потерь. Не пытаться же всех их перестрелять, в самом деле…

– Салют, братва, – сказал он, постепенно приближаясь и держа руки на виду. На него не обратили особого внимания. Пара человек едва удостоили его взглядом и вернулись к жаркому обсуждению. Пользуясь тем, что его никто не гонит, Марк решил пока постоять рядом и послушать.

– …Никто там не станет держать «дурь», – уверял хрипло дышащий дядька в каске строителя. – У них там правила.

– Какие правила? – мотнул головой другой, в красной кепке. – Всем сейчас положить на правила! Если там охранять нечего, то на хера заперлись?

– Так, давайте не ругаться, – попробовал всех урезонить третий, в самодельной, но хорошо изготовленной черной балаклаве с прорезями для рта и глаз. – Раз закрылись, значит, были причины.

– Чего не открыть-то? – не успокаивался Строитель. – Все равно ведь знают, что вскроем их как банку ножом. Чего время тянуть?

Красная Кепка лишь сплюнул.

– Спокойно, – проговорил Балаклава. – Они, может, нас сейчас слушают. Ни к чему пугать людей…

Марку все было ясно. Здесь не одна вооруженная группа, а две. Вряд ли больше, поскольку тут всего человек одиннадцать. Кепка и Строитель – члены какой-нибудь рабочей бригады, возможно, гастарбайтеры, воспользовавшиеся случаем наворовать наркоты из ближайшей больницы. Возможно, они работали на том самом здании по соседству, которое сейчас гордо реяло в горизонтальном положении метрах в пятнадцати над землей. Вероятно, мощная гравитационная аномалия вырвала недостроенный дом с фундаментом, не давая упасть. Марк мог только догадываться, как это зрелище влияло на неподготовленные умы простых людей.

Что касалось Балаклавы, то тут все было намного хуже. Хотя он имел немалый лишний вес и не походил на воина, за его поясом висел старый пистолет, а позади стояли человека три, нервно озиравшиеся по сторонам. Качество маски говорило о том, что это не первая маска в его жизни, сшитая собственноручно. Это явно были представители одной из многих московских сил, временами приравнивавших себя к политическим. Спокойные как удавы, пока не вступят в агрессивный митинг, перерастающий в погромы, после чего удавы превращаются в гиен. Зачем им понадобились наркотики – вопрос уже другой. Вероятно, для задабривания толпы в одном из городских восстаний, в наступлении которых Марк не сомневался. Разумеется, из столицы сейчас эвакуировались только те, кто этого хотел. Те, что остались, были из совсем другой социальной категории.

– Давайте просто решетку вынесем, – предложил Строитель. – Болгаркой возьмем.

– Можно, – кивнул Балаклава. – Но не нужно. Только людей внутри напугаете.

– Чё ты так ссышь, что они там в штаны наложат? – спросил Кепка. – Тебе не по фиг?

Марк знал ответ. Балаклаве не было по фиг. Он действительно не хотел, чтобы персонал больницы нервничал раньше времени. Наверняка он вообще не планировал выпускать никого из больницы, равно как и оставлять живых свидетелей. Дилетант в маске обычно считает себя неуловимым анонимом, и его поступки полны сбоев, ошибок и непредусмотренных последствий. Опытный же убийца не доверяет никакому правилу, кроме молчания мертвых. Если люди внутри больницы успокоятся, то у Балаклавы оставался шанс, что они откроют двери добровольно и тем самым упростят ему задачу. Но и мараться Балаклаве не хотелось, когда была возможность предоставить всю грязную работу случайно подвернувшимся мужикам. Плохо. Очень плохо.

Единственным выходом для Марка было столкнуть обе группы между собой, но… он не был уверен, что Кепка и Строитель действительно намерены сделать что-то злое с обитателями «Альстромеры». Потому и подставлять их ему не хотелось.

– Мужики, может, я предложу другой вариант, – сказал Марк. – Я видел, там сзади в стене дыра. С того холма можно до нее допрыгнуть. Если тут есть кто-то гибкий…

– А тебе какой интерес? – спросил Балаклава.

– Вода, – ответил Марк первое, что пришло в голову, и тут же стал развивать мысль. – Я сейчас в городе никакой воде не доверяю. А без нее не выжить. В больницах вода надежная.

Он честно посмотрел Балаклаве в глаза, стараясь выглядеть максимально убедительным. Пусть его принимают за психа, лишь бы не подумали, что ему в больнице нужен конкретный человек.

– Да, мы видели дыру, – сказал Балаклава неожиданно мягким голосом. Для него Марк являлся лишним параметром в уравнении, которого следовало исключить как можно скорее и тише. – Только туда лучше не лезть.

– Почему? – спросил Марк. – Там же никого нет. Возьмем доски, сделаем мост и…

– Аномалия там, – ответил Балаклава. – Не слышал такого слова? Короче, не лезь туда. Но если хочешь, то можешь попробовать. Я не пролезу, мне трудно будет. Может, ты и прав.

Марк сжал губы. Такого поворота он не ожидал.

Балаклава распознал аномалию без приборов. Он отлично знал, как вести себя с радиоактивным мясом вроде случайных людей, которых нужно мотивировать пролезть впереди себя в опасное место.

Балаклава был сталкером.

Очень плохо.

7

Киев, Шулявское кладбище

11 июля 2006 г.

15:46

Ступая на территорию кладбища, Марк чувствовал себя так, словно заходит в некую тестовую камеру, в которой цель испытания нужно найти самому. Очень странно быть в месте, где зарыт пустой гроб с именем твоей любимой, когда ты не знаешь, жива она или нет.

Возле могильного камня стоял Геннадий Тучка. Горе, усилившееся со вчерашнего дня, скрутило его, ссутулило, удвоило морщины, не дав взамен ничего. Но он по-прежнему выглядел как взрывоопасный заряд, пусть и с вырванным фитилем, не знающий, куда направить взрывной импульс.

– Добрый день, – сказал Марк, держась на почтительном расстоянии.

Геннадий кивнул.

– Я вижу, что кто-то был здесь, кроме меня, – произнес он. – Птицы склевали крошки, но что-то осталось.

– Да.

– Это ты здесь был утром?

– Да, я.

– Зачем ты пришел снова?

– Я не уходил, – ответил Марк. – Я бродил рядом.

Отец Полины махнул ему рукой, приглашая подойти. Жест выглядел почти царственным, не будь за ним столько боли. Это было словно запоздалое принятие в семью. Марк подошел, и Геннадий, не касаясь его, опустил руку, сжимая дрожащие пальцы в кулак.

– Мне приходилось видеть пустые гробы, – сказал он. – В местах, где я… не важно. Там, где я был, если ты хоронишь человека, не видя его мертвым, то ты примиряешься с тем, что его больше нет. На войне не верят в пропавших без вести. Есть только жизнь и смерть – и ничего между ними. А сейчас разве война?

Марк не знал, что ответить. Даже если бы знал, то ничего не сказал бы. Геннадий хотел возвращения дочери, и Марк ничем не мог заполнить его пустоту.

– Вчера приехали родственники, – сказал Геннадий. – Половину я знать не знаю… Кто-то нянчил Полину, когда была совсем маленькой, еще кто-то там ее крестил, а я даже этого не знаю. Но то было вчера, а сейчас… Марк, ты представляешь? Они сидят в нашей квартире прямо сейчас и просто пьют. Никто со мной утром не поздоровался. Все глаза прячут. Винят, что ли?

– Нет, – поспешно сказал Марк. – Вашей вины тут нет никакой.

– Я позволил ей поехать на эту экскурсию… Что там взорвалось, нам не скажут никогда.

– Вы ничего не знали. Никто не знал.

– Марк…

– Что?

– Ты хороший человек.

– Вы тоже.

Геннадий заплакал. Марк смотрел на могильный камень, не шевелясь.

– Нужно мне было больше приветствовать вашу любовь, – говорил Геннадий, утирая слезы. – Я знаю, ты отговаривал ее от поездки. Нужно было, чтобы она тебя послушала. А она не захотела… потому что я советовал ей спорить с тобой. Отстаивать свое мнение. Я думал, ей надо больше независимости. Но она лишь ребенок… А ты… ты мог бы…

Несмотря на всю неоднозначность ситуации, Марку стало обидно. Он хотел было сказать несостоявшемуся тестю, что не было никакой запретной страсти, что он не влезал к Полине на балкон под покровом ночи. И что у них за все годы не было даже нормального поцелуя. С Полиной он уже испытывал все, без чего жить не мог, и этого ему было достаточно, чтобы не рисковать, пытаясь перевести их отношения на новый уровень.

– Я не смирюсь, – сказал Марк. – Если бы я точно знал, что ее больше нет, то попробовал бы. Но не зная ничего…

– Марк, не надо. Успокойся уже.

– Нет, – покачал головой Марк. – Я не был на войне, и мне нужно что-то большее, чтобы поверить в смерть, которую я не видел. Вы не переубедите меня. Но кое-что вы можете.

– Что?

Марку очень хотелось ответить честно. Высказаться целиком, как при первой встрече с Геннадием. Научите меня рукопашному и огнестрельному бою, потому что я не верю в смерть вашей дочери, и я переверну мир, чтобы найти ее, живую или мертвую. Потому что я начинаю тараторить как диктор на разминке при вашем присутствии, так как сильные и быстрые мужики с опытом военных действий воспринимаются мною как потенциальные противники, обостряют мои чувства и импульсы, увеличивают скорость реакции, пробуждают во мне воина. Потому что все сложнейшие перипетии реальной жизни, которые в обычное время давят на меня, при наличии загадки и опасности превращаются в шахматную комбинацию, которую мне вполне по силам расколоть. И помочь мне можете только вы, поскольку между нами есть тесная связь – мы любили одну и ту же девушку, для которой были всем ее миром. Мне понадобится вся ваша поддержка, весь ваш опыт, чтобы пойти в Зону и найти там ответы. Без вашей дочери и без вашей помощи я проживу свой век аморфной массой, сидя в квартире, доставшейся после развода родителей, просиживая штаны в офисе, поедая чипсы перед компьютером и играя в «Варкрафт». И непонятный черный кристалл, найденный мною у границы Зоны, никогда не раскроет передо мною своих секретов.

– Вы можете пойти домой, разогнать всех, кто пытается нажиться на вашем горе, и просто поспать, – произнес Марк. – Завтра вы сами поймете, что делать и как дальше жить. Звоните мне каждый раз, когда захотите поговорить о ней.

Повернувшись, Марк пошел прочь, чувствуя, что все сделал правильно. Со временем он добьется своего. А пока что надо оставить отца подруги наедине с собой.

8

Московская Зона, первый день

16 марта 2014 г.

14:47

– Не пойдешь? – спрашивал Балаклава.

– Нет, – мотнул головой Марк. – Лучше подожду, пока вы двери откроете.

– Да чё тут болтать?! – заорал Кепка. – Время теряем!

Схватив с земли до этого не замеченную Марком кувалду, он размахнулся и ударил по металлическим дверям. Те издали оглушительный звон, но не поддались. На месте удара появилась свежая вмятина. Рядом с ней виднелись еще следы ударов.

Послышался рев двигателя на низкой передаче. Все обернулись. К ним подъезжал старый эвакуатор с пробитым задним колесом.

– О, Саня едет, – обрадовался Кепка. – Сейчас вырвем эту хреновину, и все.

Он еще раз ударил кувалдой по дверям, уже скорее для задора.

– Что за Саня? – спросил Балаклава. – Почему не сообщили?

– Зачем тебе что-то сообщать? – удивился Строитель. – Ты нам не начальствуй тут. Иди маской своей гопников пугай.

Марк отошел в сторону, не мешая эвакуатору подобраться ближе. Мужики начали проворно наматывать крюк эвакуатора на широкие дверные скобы. Балаклава смотрел на все это, не говоря ни слова. Его рука легла на рукоять пистолета.

– Разве сталкеры так поступают? – спросил Марк.

– Что? – Балаклава моргнул и отступил. – Ты кто такой?

– Убери руку с пистолета, – пригрозил Марк.

При реве мотора остальные мужики его не слышали. Балаклава смотрел на него, не решаясь сделать следующий шаг. Марк знал, какие сценарии разворачивались у него в голове.

В Зоне конфликты вооруженных сторон обычно заканчивались стрельбой. Но только если сторон было две. Если их три – все предпочитали разойтись миром. С другой стороны, Зона представляла собой замкнутое пространство со своими пищевыми цепочками. В Москве же, при сложившихся обстоятельствах, сойти с рук могло практически любое убийство. До этого момента Балаклава верил, что только он один об этом знает. Теперь же он понимал, что не контролирует ситуацию. Если сталкерство в его душе не окончательно умерло, он сообразит, что при таком количестве внезапных факторов лучше просто повернуться и уйти. Марк решил, что не помешает ему помочь принять решение. Какое угодно, лишь бы не затягивать момент.

– Знаешь, чем хороши маски на лицах? – произнес он. – Вас проще убивать. Когда не видишь лица, спустить курок не составляет труда. Единственное, что показывает личность в человеке с маской, – это глаза. Но после Зоны они у всех нас одинаковые.

Рука Балаклавы снова дернулась к пистолету. Его подельники наконец поняли, что что-то не так, и напряглись. Марк быстро расстегнул молнию на груди и вытащил автомат – в тот самый момент, как эвакуатор за его спиной выдернул дверные ручки из креплений. После этого и мужики заметили оружие.

– Все к стенке, – проревел Марк, держа всех под дулом автомата. – Буду валить наглухо!

– Не будешь! – крикнул Балаклава. – Патронов на всех не…

Он выхватил пистолет, и Марк нажал на спуск.

Балаклава совершил катастрофическую для себя ошибку.

Нельзя оставаться сталкером наполовину. Эта мысль охватила сознание Марка, пока он смотрел, как массивная туша Балаклавы падает навзничь, пораженная пулями. Ты либо сталкер, либо нет. Ты либо осторожен, не провоцируешь людей на конфликты, не плодишь врагов, не сомневаешься в смертоносности маленького укороченного автомата в руках неизвестного, просчитываешь ситуацию на много ходов вперед – либо смотришь на мир глазами гражданского, который имеет право на ошибку и, зная о своем ограничении, не ищет опасностей. Но нельзя, черт побери, пытаться совмещать вызовы первых с наивностью вторых. Балаклава, возможно, не был глуп. Может быть, он когда-то был чертовски хорош. Однако он попытался смешать два несовместимых мира. Вышел на передовую с оружием, но в последний момент повел себя как напуганный зритель из толпы, считающий, что картонный барьер его спасет. Прежде чем тело Балаклавы упало на землю, Марк успел трижды поблагодарить небеса за то, что его не постигла та же судьба. Любой сталкер после Зоны ходил по лезвию.

И все же это был еще не конец. Мужики со стройки быстро разбежались, но соратники Балаклавы оказались более отмороженными, чем их шеф. Они синхронно выхватили пистолеты, бросившись на землю и стреляя куда попало, рассчитывая напугать противника, дезориентировать его. Марк на это не купился. Он уже по их поведению понял, что парни не были в Зоне и вряд ли слышали о ней прежде. Обычные городские идиоты. Но – идиоты с оружием.

К тому времени, как раздались их выстрелы, Марк уже находился за эвакуатором. Он просунул автомат под днищем грузовика и выпустил несколько пуль. Ни одна не попала в цель. Это было бы слишком хорошо.

В этот момент с крыши «Альстромеры» послышались громкие хлопки. Марк, до этого державший в памяти виденный ранее блеск оптического прицела, направил дуло наверх. Источником хлопков был глушитель на штурмовой винтовке, похоже. Кто бы ни стрелял, он не был врагом – в противном случае он проявил бы себя намного раньше, еще до активности Марка. Вероятно, охранник клиники – учитывая ее связь с ЦАЯ, Марк не удивился наличию у охраны оружия с тактическими модулями вроде глушителя.

Прошла целая минута без новых звуков, прежде чем Марк понял, что остался один на поле боя. Он обогнул эвакуатор с другой стороны.

Тела мертвых соратников Балаклавы лежали здесь же. В голове каждого было по пуле.

Повернувшись, Марк посмотрел на крышу клиники. Никого не было видно. Стрелок сделал свое дело и скрылся.

В следующий момент послышался звук отодвигаемой мебели. Одна из дверей «Альстромеры» открылась, со скрежетом провернувшись на петлях. Марк опустил автомат, ожидая увидеть стрелка. На его душе немного потеплело. В него не выпустили пулю, ему открыли дверь. Значит, его приняли за своего.

Наружу вышла Полина, и Марк застыл на месте.

– Привет, – вымолвила девушка, держась за стену. – Я в порядке. Я не ранена.

Подойдя к ней, Марк заключил ее в объятия, и она разрыдалась у него на плече.

– Все хорошо, – проговорил Марк, стараясь держать ее так, чтобы она не видела мертвые тела. – Все закончилось, я с тобой.

– Марк, нам нужно уходить, – сказала Полина, шмыгнув носом. – Я все расскажу, но нам надо идти… прямо сейчас.

– Да, конечно. – Марк убрал слезинку с ее щеки. – Что с людьми, которые внутри?

– Ничего, они все ушли. Я одна тут.

– Ушли? Как это ушли? Куда?

Девушка протянула ему непонятные предметы, которые до этого прятала в ладони. Марк взял их и уставился на два жетона.

– Нам нужно взять машину и ехать в Арханово, на север, – проговорила Полина. – Там нас встретят и помогут выбраться.

– Что? – не понял Марк. Он с опаской посмотрел Полине за спину, но в больнице, похоже, и впрямь никого не осталось. – Мне надо поговорить со стрелком. Мне тут кто-то помог, и…

– Марк…

– Что?

– Это был Борланд.

Марк открыл рот, но ничего не сказал.

– Не ищи его, он уже далеко, – сказала девушка. – Передал жетоны и сказал, что нам надо послезавтра быть на какой-то базе, где нас будет ждать самолет…

Обогнув ее, Марк вбежал в холл больницы, озираясь по сторонам.

– Марк? – позвала его Полина. – Мне больно стоять… Уведи меня, пожалуйста!

– Да, конечно. – Марк вернулся к ней. – Извини, просто это было неожиданно. Борланд был здесь? Почему он не поговорил со мной? Что тут случилось?

Глаза Полины снова увлажнились, и она вытерла их рукавом.

– Какая разница? – произнесла она. – Зачем тебе вечно надо все знать? Почему ты не можешь просто быть… счастлив?

Вопрос прозвучал настолько неуместно, странно и нелепо, что наделил Марка знакомым состоянием загадочного покоя, переходящим в целительное безразличие ко всему, кроме Полины. Глядя на девушку, он понимал, что каждый миг, когда ее не было рядом, он безумно скучал именно по таким простым вопросам, которые сами по себе рушили все математические схемы, что много лет мешали ему жить и любить без анализа. Мир был слишком сложен и непредсказуем, чтобы пытаться победить его, и Полина не могла помочь ему выиграть все войны – однако могла дать достаточное умиротворение, чтобы он от этих войн отказался.

– Тогда давай найдем теплую, мягкую машинку и уедем отсюда, – сказал Марк. – А ты мне все расскажешь по дороге. Хорошо?

9

Старая Зона, место засекречено

4 марта 2011 г.

Страницы: «« 1234 »»

Читать бесплатно другие книги:

Среди всех изменений, которым мы подвергаемся в эпоху цифровых технологий, есть одно, которое вряд л...
«Воспитывай наблюдая» – уникальный метод взаимодействия родителей с маленькими детьми. Дебора Соломо...
Книга «Ну здравствуй, Питер! И прощай…» Ирины Лакиной – трогательная и честная история любви, подтве...
Продуманная стратегия и ее четкое исполнение всегда были ключевыми факторами успеха в бизнесе. Но Ри...
Эта книга родилась в результате многолетних личных размышлений, материалов консультаций, общения с к...
В монографии исследуются механизмы и условия формирования традиции негативного правосознания в нашем...