Последний вампир - Зайцев Михаил

Последний вампир
Михаил Георгиевич Зайцев


Игнат Сергач #4
Он – авантюрист. Он ловок, хитер, удачлив и владеет редким стилем вьетнамского карате. Ему противостоят: олигархи и отморозки, спецслужбы и сатанисты, бойцы кунг-фу и бандитские киллеры, оборотни в погонах и даже без. Но у него есть надежные друзья, верная любимая и огромный талант к выживанию. Знакомьтесь – его зовут Игнат Сергач, человек-приключение, человек, победивший страх.

«… Сегодня ему повезло – не замолчал еще потусторонний голос, предупреждающий об автоматике дверей, а он уже учуял сладость редкого лакомства.

Сладость источала молодая женщина, что сидела под схемой линий метро. Пробиваясь сквозь толчею к жертве, он, как это случалось и ранее, досадовал, что не с кем разделить охотничью удачу.

Ничем не примечательную на вид самочку под схемой разноцветных линий подземки минувшей ночью оплодотворил, по ощущениям охотника, зрелый и здоровый самец. Причем самец с самкой боялись верить, а охотник знал совершенно точно – физической близости сопутствовало и духовное единение, то есть полное слияние пары, абсолютная гармония, аномальная по нынешним временам. О, да! К величайшей скорби охотника, подобная аномалия встречалась ему все реже и реже, год от года…

Наконец-то удалось встать, нависнув над жертвой. Потребовалась определенная сноровка, чтоб изловчиться и развернуть газету. С тех пор, как метро стало привычным местом его охоты, он приноровился прятать лицо за газетным лоскутом. …»





Михаил Зайцев

Последний вампир


Если в мире когда-нибудь существовала основательная, доказанная история, так это о вампирах. Всего в избытке: официальных сообщений, свидетельских показаний людей с хорошей репутацией, хирургов, священников, судей. Законное свидетельство всеобъемлющее.

    Жан-Жак Руссо




Пролог


Он оставил «Мерседес» на платной парковке. Жаль, их немного, надежно охраняемых частных парковок на окраинах. Он неторопливо шел к метро, стараясь не замечать отвратительную безликость типовых застроек, брезгливо перешагивая через шрамы асфальтовых трещин, щурясь в первых лучах восходящего светила. Он шел на охоту, он был голоден.

Чем ближе к жерлу метрополитена, тем больше народу вокруг. Самые ранние пассажиры общественного транспорта привычно исчезают под землей, городские артерии с удовольствием поглощают прилив человеческих ресурсов, кровь мегаполиса.

Как всегда, прежде чем спуститься в подземелье, он купил газету. Как всегда, слегка пьянея от обилия тел вокруг, влился в плотный поток у сита турникетов, стесненный толпой, сошел вниз, на платформу, втиснулся в вагон метропоезда.

Сегодня ему повезло – не замолчал еще потусторонний голос, предупреждающий об автоматике дверей, а он уже учуял сладость редкого лакомства.

Сладость источала молодая женщина, что сидела под схемой линий метро. Пробиваясь сквозь толчею к жертве, он, как это случалось и ранее, досадовал, что не с кем разделить охотничью удачу.

Ничем не примечательную на вид самочку под схемой разноцветных линий подземки минувшей ночью оплодотворил, по ощущениям охотника, зрелый и здоровый самец. Причем самец с самкой боялись верить, а охотник знал совершенно точно – физической близости сопутствовало и духовное единение, то есть полное слияние пары, абсолютная гармония, аномальная по нынешним временам. О, да! К величайшей скорби охотника, подобная аномалия встречалась ему все реже и реже, год от года…

Наконец-то удалось встать, нависнув над жертвой. Потребовалась определенная сноровка, чтоб изловчиться и развернуть газету. С тех пор, как метро стало привычным местом его охоты, он приноровился прятать лицо за газетным лоскутом.



Перед глазами плясали буквы. Острые крючки кириллицы напрасно исходили мимолетными для вечности сенсациями. Он настраивался на жертву, а со стороны казалось, что он читает. Лицо его сосредоточенно, глаза бегают, что же касается капелек пота на лбу, так тоже ничего удивительного, в вагоне душно. Слегка трясутся руки? Подумаешь, с кем не бывает, перебрал вчера, экие пустяки.

Он изучал жертву, искал, как бы к ней подступиться, и никто этого не замечал, не чувствовал. В том числе и сама жертва.

Он искал брешь в природных защитных системах и нашел ее. Нащупал мелкую трещинку пустяковых переживаний. Осторожно просочился в прореху, в червоточинку негативных эмоций, и бережно, нежно прильнул к черному, как ночь, родничку в океане оранжевого, как солнце на восходе, счастья. И вздрогнул, содрогнулся конвульсивно от приторной сладости «сока жизни».

Вся жизнь – страдания, прав был самый древний из Учителей! Он пил ее страдания, а вместе с ними и ее жизнь. Он наполнял себя животворящим соком, стремился насытиться, пока жертве не станет плохо. Пока самка вспоминает оплодотворившего ее самца с любовью, а не с проклятиями. Пока у нее не начались рвотные спазмы, пока ее лоно не начало кровоточить, и сердце бьется ровно, без перебоев. Поглощая ее страдания, он их множил. Последним, переполнившим его до краев глотком он выпил ее оранжевое счастье, прошлое, настоящее и будущее…

– Женщина, с вами все в порядке?

– Ой, доченька, ой, боже ж мой, что с тобой, милая?

– Помогите кто-нибудь!

– Помогите вынести женщину из вагона!

– Врача! Врача позовите! На станции должен быть врач!

За спиной галдели пассажиры, словно воронье над падалью. Он ступил на платформу одним из первых, комкая газету, утирая пот со лба. Он позволил себе улыбнуться, лишь когда пересел на поезд, идущий в обратную сторону. Ему было хорошо. Очень хорошо. Очень-очень хорошо. Вам не дано даже представить себе, как ему было хорошо!..




1. До взрыва пять часов тридцать одна минута


Жара. Лето в Москве опять испепеляющее. Плавятся мозги и асфальт. И ночью нет отдыха от духоты – молекулы кислорода целый день жарятся на солнечной сковородке, ужариваются в ноль. Лишь к утру выдается полчаса-час относительного комфорта для перемещения в пространстве утомленного солнцем мегаполиса.

Заветный час Игнат проспал. Хотя и собирался, и жене обещал сбегать на утренней зорьке в магазин, пополнить продовольственные запасы. Инна, наверное, пыталась его разбудить, но сон оказался сильнее любимой женщины. По природе своей «сова», к лету Инна превратилась в «жаворонка», просыпалась чуть свет и, пока градусник не зашкалит за тридцать, убегала в редакцию, в служебный оазис живительной прохлады, к фыркающим от натуги кондиционерам. А Игнат оставался дома. У нее дома, у жены.

Игната разбудил телефон. Мобильник на полу, у передней правой диванной ножки, фиг знает сколько голосил, покуда голое тело Игната Кирилловича не соизволило перевернуться на живот. Вялая ладонь наскребла настырную мобилу.

– Алло, – отозвался Игнат как можно более бодрым голосом.

– Господин Сергач? Я вас разбудила?

– Нет, – соврал Игнат, протирая глаза свободной от трубки рукой. – Ирина Николавна? Я не ошибся?

– Нисколько. Удивлены моим звонком, Игнат Кириллович?

– Да, если честно. – Игнат тряхнул головой, прогоняя сонливость, сел, опустил ноги на пол. – Откуда вы узнали новый телефонный номер вашего покорного слуги? В смысле, бывшего слуги покорного. Кто вам…

– Ах, какие пустяки! – перебила Ирина Николавна. – Обеспеченная и предприимчивая женщина, вроде меня, способна все узнать и все достать. Не будем заостряться на пустяках, поговорим о главном. Игнат Кириллович, это правда?

– Да, правда. Я более не прорицатель, уважаемая и предприимчивая Ирина Николавна. Я более не оказываю магических услуг. С оккультным бизнесом покончено раз и навсегда. Начинаю новую жизнь.

– Я о другом спрашивала. Игнат Кириллович, это правда, что вы женились?

– Истинная правда, Ирина Николавна.

– Ваша супруга – Инесса Александровна Кривошеева, главная редакторша газеты «Московские тайны», правда?

– Нет. Инна всего лишь замглавного, и то с недавних пор.

– Брак с вами у нее второй?

– И у меня с ней тоже.

– Скажу вам по своему опыту, второй брак – это прелесть. Третий и последующие – уже не то, уже проза. Надеюсь, вы будете счастливы. Хотя бы какое-то время.

– И я надеюсь. – Игнат криво улыбнулся: какая же все-таки стерва эта богатая мымра Ирина Николавна!

– Игнат Кириллович, если не секрет, чем вы теперь намерены заниматься? Столько лет практиковать в сфере оккультных услуг, поиметь имя, репутацию, собственную фирму, постоянную клиентуру и в одночасье все бросить – бесспорно, поступок, но не опрометчивый ли?

– Возможно, и опрометчивый, однако я уже продал дело, аксессуары, отказался от аренды офиса. Сжег, образно выражаясь, мосты в потусторонний мир и занялся… – Игнат прикусил язык. – Извините, Ирина Николавна, род моих нынешних занятий пока секрет. Коммерческая тайна.

– Ах, вы меня интригуете! Хотя бы намекните, противный мальчишка.

– Тысяча извинений, но нет. Никаких намеков, секрет.

– Напрасно секретничаете, Игнат Кириллович. Я женщина со связями в самых разных сферах, я могла бы вам помочь, если попросите. Мы с вами столько лет знакомы, рассчитывайте на меня, договорились?

– Спасибо, Ирина Николавна. Всенепременно.

– Ах, Игнат, дорогой, у меня к вам просьба! Я так привыкла периодически бывать в вашем уютном офисе на «Белорусской», так привыкла, что вы мне гадаете, помогаете советом. Вы были для меня чем-то вроде психоаналитика, и я не представляю, как буду жить без наших редких встреч, без ваших советов, без прорицателя Сергача, единственного и неповторимого! Игнат Кириллович, милый…

– Ясно, Ирина Николавна, – мягко пресек льстивые речи бывший профессиональный оракул. – Сейчас вы попросите о встрече, попросите, чтобы я метнул рунный жребий, у вас снова сложности на личном фронте, да?

– Да! Проблемы за линией семейного фронта! С Иннокентием Карловичем мы практически помирились, но в моей жизни возник человек, молодой человек, на пятнадцать лет моложе…

– Простите, снова вас перебиваю. Ирина Николавна! Уважаемая! Я больше не прорицатель! Я больше не гадаю на любовь, не торгую амулетами. Все, баста! Вы не поверите, но я продал даже свои знаменитые руны из бивня мамонта. Я завязал с мистикой окончательно и бесповоротно. Извините, я… Ой! – Игнат ойкнул весьма натурально, будто и правда от неожиданности. – Ой, пардон, звонок в дверь! – Игнат врал по системе Станиславского, живо воображая трель звонка в прихожей. – Миллион извинений, принесла кого-то нелегкая. Ирина Николавна, я с вами вскоре свяжусь, еще поговорим, обещаю!

– Когда, Игнат Кириллович?

– Как-нибудь, в смысле – скоро. Клянусь, перезвоню. Прощайте… то есть до свидания.

– Что ж, буду ждать. Целую!

– Спасибо. – Игнат отключил телефон, брезгливо швырнул мобильник на мятые простыни.



Читать бесплатно другие книги:

Артист Леонид Филатов. Какими разнородными талантами он одарен! Яркий кинорежиссер. Блистательный пародист. Сказочник. И...
«Сквозь сон я услышал, как снижается флаер. Тонкое, угасающее пение плазменных моторов, шорох ветра, путающегося в плоск...
Двенадцать глав «Наших» создавались Довлатовым в начале 1980-х годов как самостоятельные рассказы. Герои – реальные люди...
«Свой первый червонец Антон Антонович Дроздов получил, как он сам выражался по этому поводу, за пререкания с партией....
Сергей Довлатов – один из наиболее популярных и читаемых русских писателей конца XX – начала XXI века. Его повести, расс...