Слово авторитета Сухов Евгений

Уважаемые читатели!

Я получаю от вас много писем и стараюсь отвечать на них. Жаль, что откликнуться на все не получается. Меня радует, что герои моих книг вам полюбились. Для писателя высшая награда, когда читатели сопереживают его героям и следят за их судьбами. Спасибо вам.

Многие из вас интересуются, почему я перешел в другое издательство. Действительно, я сделал это и постараюсь объяснить почему. Дело в том, что жизнь в книгах, пусть даже самая суровая, овеяна романтикой, а реальность порой оказывается гораздо циничнее. Никто из нас, к сожалению, не застрахован от неприятных ситуаций и непорядочного отношения. Решение перейти в другое издательство для меня было тяжелым и непростым делом. Для подобного шага у меня имелись серьезные и глубокие причины.

Короче. Издательство «АСТ-ПРЕСС» выпустило книгу «СХОДНЯК», где было написано: «Под псевдонимом Евгений Сухов над серией „Я – ВОР В ЗАКОНЕ“ работает коллектив авторов». Подобное заявление – не что иное, как месть моего издателя за серьезные разногласия в наших взаимоотношениях. Признаться, ничего подобного я не ожидал, тем неприятнее мне было увидеть это.

Хочу внести ясность. Я долго надеялся, что мой прежний издатель публично извинится за незаслуженное, если не сказать жестче, покушение на мое писательское имя. Но извинений я так и не дождался.

Без лишних разговоров я утверждаю: никакого коллектива авторов, никакого псевдонима, никакого другого ЕВГЕНИЯ СУХОВА в природе не существует. Надеюсь, это стало ясно после выхода в свет книги «КАЗНАЧЕЙ ОБЩАКА».

Еще вас интересует, будет ли продолжена серия «Я – ВОР В ЗАКОНЕ». Право на эту серию принадлежит автору, значит, она будет продолжена, пока вы, дорогие читатели, интересуетесь ею.

Пользуясь случаем, хочу признаться моим читателям в любви, и пусть бог нас не оставит.

Ваш ЕВГЕНИЙ СУХОВ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

СХОДНЯК В БИТЦЕВСКОМ ЛЕСУ

Глава 1

ВСТРЕЧА С ВАРЯГОМ

Мягко заработала автоматика, и ворота закрылись, оставив Варяга на улице. В шортах, в рубашке с короткими рукавами, он напоминал преуспевающего бизнесмена, чьи виллы разбросаны по самым престижным побережьям земного шара. А на юго-запад Франции он приехал для того, чтобы немного отдохнуть от дел. Действительность же была иной – особняк, в котором он расположился, и огромные прилегающие к нему территории являлись составной частью «общака». Он был всего лишь хранитель – нищенствующий бродяга при богатейшем ордене.

Узкая асфальтовая дорога круто уводила вниз, с правой стороны зияла пропасть. Однако подобное неудобство не мешало аборигенам носиться на своих железных «мустангах» на максимальной скорости, и немногочисленным прохожим оставалось только вжиматься в скальную поверхность, чтобы не быть протараненными хромированными «кенгурятниками».

Метрах в ста пятидесяти от виллы раскинулось небольшое плато, поросшее темно-фиолетовой ежевикой. На нем – крохотная, потемневшая от времени деревянная скамейка с жестяным навесом. Человек, установивший эту скамью, прекрасно понимал, что лучшего места для обозрения морского простора не найти во всех Пиренеях, а потому уступ частенько оказывался занятым и непритязательные эстеты подолгу всматривались в серо-голубую полосу горизонта.

На пожухлой траве сидел плотный мужчина лет сорока пяти в легком светлом костюме. Сомкнув пальцы на согнутых коленях в замок, он с интересом наблюдал за длинным сухогрузом, мягко скользившим вдоль берега. Судно двигалось в сторону Испании. Занятие настолько захватило мужчину, что он даже не услышал подошедшего Варяга, который удобно устроился на скамейке рядом.

– Вы бы, Юрий Николаевич, побереглись. С земли-то холодком потягивает, так ведь и простудиться можно.

Мужчина резко обернулся и, узнав неожиданного соседа, побледнел:

– Вы?

– Неужели я так сильно изменился? – В голосе Владислава мелькнула нескрываемая обида. – Я, конечно, понимаю, что люди меняются, но, помилуйте, ведь не так быстро. Сколько мы с вами не виделись?

– Полгода, – сдавленно сказал мужчина.

– Ну вот, видите! – почти обрадованно воскликнул Варяг. – Надеюсь, что я такой же. Разве что загорел немного. Вы присаживайтесь, мне даже как-то и неловко с вами так разговаривать. Вы на земле, я на скамейке, такое впечатление, будто бы я давлю на вас.

Юрий Николаевич нехотя поднялся и присел рядом с Варягом. Локти их соприкоснулись.

– Как вы меня нашли?

Слегка откинув голову, Владислав расхохотался. Смех его был искренним и заразительным.

– Вас действительно это интересует? – посмотрел Варяг на собеседника. – Поверьте мне, это чисто технические детали. И корить вам себя не стоит. Вы не такой уж маленький человек, чтобы вот так бесследно раствориться. Мы сделали запросы в швейцарские банки, установили номера ваших счетов. Вот и все… А потом, вы очень наивный человек – хапнули у нас три миллиона долларов и решили, что мы не будем вас искать? Ну, право, это некрасиво, Юрий Николаевич, такой поступок характеризует вас далеко не с лучшей стороны. Вы же интеллигентный человек. А потом, у нас с вами были совместные проекты, и мы могли бы вспомнить немало хорошего из нашего сотрудничества. А вы одним махом решили перечеркнуть все то доброе, что мы вместе наработали.

Юрий Николаевич сдавленно сглотнул:

– Деньги я вам отдам.

– Ну, разумеется, – миролюбиво согласился Варяг. – Куда ж вы денетесь-то? Они ведь вам не принадлежат. Только хочу сказать, что за полгода ситуация немного изменилась. Своим нежданным исчезновением вы обидели многих уважаемых людей, и у нас накопились к вам некоторые претензии. А следовательно, сумма будет немного больше.

– Сколько?!

– Да что же это такое с вами? – участливо поинтересовался Варяг. – На вас просто лица нет! Не пугайтесь вы так, бога ради! Я же не бандит какой-нибудь с большой дороги. Гляньте сюда, – приподнял Варяг футболку, – у меня за поясом даже топора никакого нет. Надо следить за здоровьем, вы так раньше времени себя загубите. Советую вам заняться обливанием, знаете, очень бодрит…

– Сколько вы с меня хотите взять? – пошевелил помертвелыми губами Юрий Николаевич.

Сухогруз медленно удалялся. Еще минуты три – и он скроется за выступающим утесом. Словно прощаясь, прозвучал продолжительный гудок, который тотчас затерялся в морских просторах.

– Завтра я должен получить чек на сумму в три миллиона долларов. Скажем, в это же время…. А потом, у вас, кажется, здесь есть вилла?

– Да, – произнес Юрий Николаевич в пустоту.

– Сегодня к вам подойдет человек, вы должны оформить виллу на его имя. Думаю, этого будет вполне достаточно.

– У меня больше ничего не останется.

– Разве? – удивленно поднял брови Варяг. – Вы, очевидно, позабыли еще про те полтора миллиона, что находятся на счету в венском банке. Конечно, это не такие большие деньги, чтобы бездумно швыряться ими направо и налево, но на них можно жить вполне достойно.

Три года назад Юрий Николаевич работал в аппарате президента. Имел безукоризненный послужной список и репутацию делового и очень ответственного человека. Был вполне благополучен, и единственное, чего ему не хватало для ощущения полного счастья, так это материального достатка. Нельзя было сказать, что Юрий Николаевич бедствовал. Денег вполне хватало на то, чтобы раз в год, а то и два, отдохнуть на каком-нибудь европейском курорте, сходить в выходной день в ресторан и сделать небольшой презент супруге. Но хотелось большего: хотелось иметь достойную недвижимость где-нибудь на берегу теплого моря и, без боязни за завтрашний день, тратить капиталы в собственное удовольствие.

При распределении тендеров его голос звучал как определяющий. Он терпеливо дожидался дня, когда можно будет извлечь выгоду из своего положения. Случай представился два года назад, когда намечалась реконструкция одного из исторических мест Москвы. Тендер выиграл дальний родственник жены, за что Юрий Николаевич получил очень хорошие комиссионные. Но кто бы мог подумать, что за спиной юноши с румяными щеками стоит вор в законе с погонялом Варяг…

– Припоминаете? – жизнерадостно спросил Владислав. – Ну, слава тебе, господи! А то с вашими капиталами, разбросанными по всей Европе, это немудрено.

– На детей собирал, – угрюмо выдавил из себя Юрий Николаевич, – им выучиться надо.

Варяг поднялся:

– Разумеется, я, конечно, все это понимаю. У меня к вам есть еще одна маленькая просьба, надеюсь, вы не откажете мне, во имя нашей дружбы… Напишите мне, пожалуйста, список тех, кто заинтересован в пересмотре результатов приватизации подконтрольных нам объектов. Это первое… И второе – список тех, кого должны рекомендовать вместо наших назначенцев. Сделаете?

– Да, – негромко сказал Юрий Николаевич.

– Вот и отлично. Я знал, что мы поладим. Да не расстраивайтесь вы так. А то на вас прямо лица нет. Отдыхайте, развлекайтесь. Знаете, жизнь прекрасная вещь. – Варяг глубоко вздохнул. – А какой здесь необыкновенный воздух! Ну, да ладно, не буду вам мешать. А то заболтал вас своими разговорами, а вам помечтать хочется, посидеть в одиночестве. – Он сделал пару шагов в сторону дороги. – Ах, да, совсем забыл. Я определил вам свою охрану, а то в горах, знаете ли, всякое может произойти, народ здесь гуляет разный. Да и вам будет спокойнее.

Спустившись с плато, Варяг вытащил из кармана мобильный телефон. Быстро набрал номер.

– Антиквариат?.. Да, это я. Как в Москве погода? Дождь… Сочувствую, а у нас солнечно. Загораю. Завтра я перешлю тебе один список… Да. Тот самый. Займись этими людьми поплотнее, мне кажется, у них не все в порядке со здоровьем… Да, вот именно, надо полечить. До встречи.

Отключив телефон, Варяг сунул его в карман и бодро зашагал к вилле, возвышавшейся над окрестностями.

* * *

Пансионат для престарелых находился в Битцевском лесопарке. Причем в таком глухом месте, что всякому, кто попадал в эти места, казалось, будто он угодил на самый краешек земли. Трудно было поверить, что всего лишь в нескольких километрах отсюда проходит оживленный Балаклавский проспект, а по другую сторону громоздятся жилые массивы Чертанова. Старый парк, где спрятался пансионат, уверенно охранял покой его обитателей и безжалостно рассеивал звуки клаксонов, раздававшихся с многошумной автострады.

Добраться в это заведение было довольно сложно – Битцевский лесопарк, густо изрезанный оврагами и балками, к себе так просто не подпускал, и приходилось ехать по узенькой накатанной дорожке, едва не обдирая кузов машины корявыми ветками.

А тут еще овраги, которых было не счесть! В непогоду они наполнялись водой и разливались так широко, как будто бы претендовали на судоходность. Бурные потоки воды сметали мостки, вплотную подбирались к тропинкам и создавали массу неприятностей для тех, кто оказывался в лесу. Разыгравшаяся непогода старалась делать все возможное, чтобы постояльцы пансионата почувствовали себя напрочь оторванными от мегаполиса.

Битцевский лес – место для схода почти идеальное. Даже самый изобретательный милицейский мозг не сумел бы предположить, что здесь, в заповедной тиши, соберется полдюжины воров, чтобы в лесной прохладе, за кружкой крепкого пива, обсудить поднакопившиеся дела.

Битцевский лес обладал еще одним преимуществом. В случае необходимости в его чаще мог укрыться целый полк, и поэтому несколько человек законных будут себя чувствовать тут в полнейшей безопасности. На непредвиденный случай, если руоповцам все-таки захочется испортить настроение честным людям, было вырыто несколько землянок, где, без боязни быть захваченным, можно будет переждать милицейский гнев. Причем землянки, выложенные толстым дерном, совершенно не были заметны снаружи, и отыскать их мог только человек, лично участвовавший в их оборудовании.

Но это была крайняя мера.

От пансионата в Битцевский лес убегало несколько дорог. И в случае опасности законные могли воспользоваться любой из них. Кроме того, под видом грибников и сборщиков ягод по лесу рассредоточились надежные люди, организовав два кольца оцепления, проскочить которые, не обнаружив себя, было практически невозможно. Быки тщательно следили за малейшими передвижениями внутри леса и по мобильной связи мгновенно сообщали в пансионат о возникающих странностях.

Пансионат обязаны были освободить к двум часам дня. Время близилось, а в помещениях оставался еще кое-кто из персонала, а в махоньких комнатах продолжали ютиться с десяток стариков.

Это раздражало. Причем сильно. Ровно в семнадцать ноль-ноль должны были подъехать гости. Они вряд ли отнесутся с пониманием к посторонним; в том мире, где вращался Лось, за каждое слово спрашивали очень строго. Тем более если дело касалось безопасности.

Вместе со всеми на территории пансионата толкался и главный врач – худенький сморщенный дядька, очень напоминающий полевого грызуна. Когда он смотрел на собеседника, то его глаза плутовато щурились, верхняя губа слегка приподнималась, а из-под нее некрасиво торчали два длинных потемневших зуба. У каждого, кто сталкивался с доктором впервые, возникало ощущение, что он намеревается цапнуть собеседника острыми резцами за ладонь. Но после двух минут разговора собеседник вынужден был признать, что перед ним вполне мирный дядька и самое худшее, на что он способен, так это прикрикнуть на замешкавшуюся санитарку.

– Послушай, что ты здесь суетишься, я же тебе сказал, чтобы через час никого не было! – не выдержав, рявкнул Лось.

– Но позвольте… – захлопал глазами грызун.

– Ты еще пасть разеваешь! – Возмущение Лося выглядело искренним. – На те деньги, что ты от меня получил, можно на целый месяц целиком снять «Славянский базар». Если через час я тебя здесь увижу, мне это может очень сильно не понравиться. Ты это хорошо усвоил?

Грызун понимающе закачал головой:

– Разумеется. Я все осознаю.

– Чтобы здесь не было даже сторожа. Тебе понятно?

– Да… Я уже сказал своим сотрудникам, они уходят. Появятся в пансионате только через пять дней. Объяснил, что здесь планируется выездная сессия нашего ведомства.

– Отлично, – похлопал Лось по плечу главного врача, – вижу, что ты прочувствовал. А то я уже начал сомневаться в своем выборе.

Грызун неловко топтался на месте. Он явно чего-то недоговаривал.

– Тут есть еще одно обстоятельство.

– Какое еще обстоятельство? – раздраженно поинтересовался Лось.

– Позавчера к нам в пансионат привезли старика. Он не может ходить. Я помнил о ваших предупреждениях больше никого не брать, но это произошло в мое отсутствие. А теперь я не могу связаться с родственниками, чтобы его забрали.

– Ты, видно, решил испытать мое терпение на прочность?

Внутри Лося все клокотало. Он уже не однажды пожалел о том, что взялся за организацию сходняка. Дело это, как выяснилось, непростое и весьма хлопотное. Нужно было организовать безопасность участникам сходняка. Поместить их в апартаменты, соответствующие их статусу. А отсюда дополнительные траты – следовало немедленно привести пансионат в божеский вид и сделать хотя бы косметический ремонт. И все это из-за нескольких дней приятного общения. Можно было бы, конечно, подобрать другое здание – в приличном состоянии и поближе к центру, – но, кроме безопасности, хотелось подивить воров и заповедной экзотикой.

Обязательно нужно было проверить помещения на наличие разного рода подслушивающих устройств, что также подразумевает увеличение расходов. Разумеется, трудно дать гарантию, что кто-нибудь из приглашенных для этого специалистов все-таки не проболтается (но не убивать же их всех, в конце-то концов!).

Но самое хлопотное, как оказалось, это выселить из пансионата стариков.

Пенсионеры упорно не хотели покидать привычное заведение даже на пару дней, и поэтому пришлось немало потрудиться, чтобы отыскать веские причины для того, чтобы все-таки отправить постояльцев на недельку по родственникам.

Возможно, Лось и не стал бы связываться с организацией схода, если бы не одно обстоятельство – он хотел стать вором. И не липовым, каковых в последнее время насчитывается немереное количество, купивших титул за большие денежки, а самым что ни на есть настоящим, с рекомендациями от уважаемых законных. Что в дальнейшем позволит ему выбиться в тесный круг избранных. А предстоящее мероприятие (разумеется, если оно будет проведено успешно) дает ему изрядный шанс подняться еще выше.

Важно только крепко ухватить фортуну и распорядиться счастливым обстоятельством должным образом.

Для кого-то статус положенца – высшая цель, так сказать, потолок, но в свои двадцать восемь лет Лось чувствовал, что достоин значительно большего. Положенец – все равно что князь без удела, нет у него собственного двора, и важно заполучить корону, чтобы разговаривать с законными на равных.

Собственное будущее зависит от каждой мелочи, нужно, чтобы воры остались довольны организацией, и тогда при случае его не забудут. На организацию схода была выделена сумма в сто пятьдесят тысяч долларов. Причем было оговорено, что оставшимися деньгами Лось может распоряжаться по собственному усмотрению. Если вдуматься, то деньги немалые. Поначалу Лось даже рассчитывал, что кое-какие копейки прилипнут и к его ладоням. Но уже через неделю понял, что на подобное рассчитывать не приходится, если деньги и останутся, то их едва хватит на то, чтобы пообедать с барышней в ресторане.

– Что вы?! О чем вы говорите?! – всерьез перепугался грызун, отступая. – Я действительно никак не мог связаться с ними!

– Тогда заберешь его к себе!

Грызун показал свои желтоватые зубы и произнес:

– Но дело в том, что я сегодня уезжаю. – Он часто заморгал глазами. – Меня просто не будет дома.

– Тогда этот старый хрыч останется с твоей бабой. Ты меня понял?

– Но у меня нет жены. – В глазах врача заплескался самый настоящий испуг. Наверняка в эту минуту он пожалел, что до сих пор не обзавелся благоверной. – Я холостой… И уезжаю на юг со своей девушкой. У меня уже и билеты в кармане.

– Сколько же тебе лет? – Лицо Лося неожиданно приняло благодушное выражение.

– Сорок пять, – чуть смутившись, произнес грызун.

– Тебе уже внуков надо нянчить, а ты все по бабам шаришь. И не стыдно тебе? – Лося распирал смех при одном взгляде на виноватую физиономию главного врача. Все-таки в нем было что-то от юродивого. А божьего человека, как известно, обижать грех. – Кто хоть она?

– Медсестра, – скромно произнес грызун, оскалив свои хищные зубки.

Поведение главного врача развеселило Лося. Наверняка у него ничего не было с сотрудницей, и самое большее, на что тот отваживался, так это коснуться ее ладошки где-нибудь в полутемном коридоре.

– Значит, служебный роман, – одобрительно закивал Лось. – Где ты ее дрючишь-то, поделись секретом: у себя, в тиши кабинета, или, может быть, где-нибудь в лесопосадке?.. Ладно, ладно, не обижайся. Пошутил я, вижу, что святое. – Лось готов был поклясться, что медсестра очень похожа на своего возлюбленного. Блаженные отличаются одной особенностью – тянутся друг к другу, как разноименные полюса. – Ты меня извини, не мое, конечно, дело, но я хотел спросить. Что ты будешь делать с деньгами, которые я тебе дал? Бабки-то немалые. Ты на них года два можешь жить безбедно да баб трахать.

Неожиданно грызун широко улыбнулся, показав розовые десны.

– Я жениться собрался.

– Ну, ты молоток! Я тебя поздравляю! Ладно, показывай своего деда, посмотрю я на него.

– Уверяю вас, он не доставит вам никакого беспокойства, – скороговоркой заговорил грызун. Щеки его при этом мелко задрожали, как будто были набиты зерном. – Он в комнате, на первом этаже. Пойдемте за мной.

Действительно, в одной из комнат на первом этаже обнаружился старик, сидящий в инвалидном кресле. На вид ему было лет восемьдесят. Ничем не примечательный старец, каких в Москве можно встретить в каждой булочной. Высохший, угловатый, кожа на лице от времени потемнела и покрылась пигментными пятнами. Череп абсолютно лишен волос и напоминал бильярдный шар. Только на подбородке серебрилась негустая седая щетина.

– Вот он! – радостно объявил грызун, показывая на старика.

– Вижу, не слепой, – грубовато оборвал Лось.

Старик не замечал вошедших и сосредоточенно смотрел прямо перед собой.

– Он что, не в себе? – сдержанно спросил Лось, заглянув в бледно-голубые глаза старика.

Грызун лишь дернул плечом и объявил:

– Старческое. Так сказать, разжижение мозгов. Впадает в маразм.

Более безобидного создания, чем этот старик, Лось не встречал за всю свою жизнь.

– Ладно, – махнул он рукой, – хрен с ним, пускай покайфует. Только перетащишь этого хрыча на второй этаж, чтобы своим унылым видом настроения людям не портил, – и направился к выходу. – Да, кстати, он ведь не ходит?

– Парализован, – пояснил главный врач.

– Запрешь его где-нибудь в комнате, а то он за эти два дня весь дом дерьмом пропитает, – глянул Лось на старика.

Лицо деда не изменилось, вот только в глазах его вспыхнул какой-то недобрый, бунтовской огонек. Странно… Может быть, показалось? Блатной задержал настороженный взгляд на неподвижной фигуре, но дед оставался недвижим, словно памятник. Какой тут, к дьяволу, бунт, ну и привидится же такое!

– Как скажете! – обрадованно крикнул вслед грызун.

Лось вышел на крыльцо, поманил к себе пальцем бригадира – длиннющего парня с вытянутым лицом и жестко поинтересовался:

– Все в порядке?

– Все в ажуре, Лось. Бля буду!..

– Чтобы проколов не было. Голову оторву.

– Ну че, я не понимаю, что ли, в натуре, – искренне обиделся верзила, по-ребячьи поджав губы.

– Значит, грибы собирают?

– А то! – Губы длинного разошлись в понимающей улыбке. Шутку он оценил по достоинству.

Еще неделю назад трудно было представить толстолобых парней в качестве собирателей грибов и ягод. Их накачанные фигуры свидетельствовали о большем потенциале: отвернуть кому-нибудь шею? Пожалуйста. Наехать на коммерсанта? Нет проблем! Но сейчас, вооружившись суковатыми палками, с плетеными корзинками в руках, они показывали пример истинного энтузиазма. Парни шныряли по кустам в поисках грибов с задором изголодавшихся старух, не забывая при этом посматривать по сторонам и громко хвастаться очередной находкой по рации.

– Ладно, чего-то особенного гостям не обещаю, но грибами накормлю до отвала.

Глава 2

ПРИБЫТИЕ ГОСТЕЙ

Первый гость прибыл в половине пятого. Охрана, заранее осведомленная о номерах машин, беспрепятственно пропустила бронированный джип «Мерседес». И внедорожник, не сбавляя скорости, промчался через оба кордона, словно кабан сквозь дремучую чащу, и остановился прямехонько у крыльца пансионата.

Лось, предупрежденный о визите, не оплошал, вышел из здания в тот самый момент, когда автомобиль с шумом выскочил из леса, длинно просигналив в знак приветствия.

Распахнулась передняя дверца со стороны пассажира, и из салона в мягкую траву выпрыгнул коротко стриженный парень лет двадцати пяти. Бегло зыркнув по сторонам, он открыл заднюю дверь, и из машины по-барски вышел видный крепкий мужчина лет сорока. Он мгновенно притянул взгляды всех присутствующих, с нескрываемым интересом на гостя взирали даже быки, занявшие дальние подступы к зданию.

Слышать о Корне приходилось всем, зато видеть его довелось очень немногим. Жил он в Подмосковье, в собственном особняке, отгородившись от мира четырехметровым забором, и, по мнению многих, был счастлив в своем отшельничестве. Выбирался Корень в город нечасто и больше специализировался на том, что выполнял роль третейского судьи: «разводил», когда братва нуждалась в его авторитете. И очень редко принимал участие во всякого рода разборках. Но уж если подобное случалось, то прецедент всегда соответствовал его воровскому статусу.

Из-за своих размеров передвигался он с трудом, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Глядя на его габариты и далеко выпирающий живот, каждый невольно сравнивал его с воздушным шаром. Создавалась иллюзия, что притронешься к нему пальцем – и он разлетится на множество лоскутов, заляпав брызгами окружающее пространство.

Постояв с минуту, он несколько раз тяжело присел, разминая затекшие ноги, и косолапо затопал в сторону пансионата.

Лось встретил Корня достойно. Не метнулся суетливо в его сторону, выказывая величайшее почтение, а лишь сошел с крыльца, чтобы оказать гостю вполне понятное уважение.

Руку пожал сдержанно, но тепло, чтобы не заподозрили в холуйской усердности, и, чуть раздвинув губы, произнес:

– Добро пожаловать, Жора.

– Ну и дыра, я тебе скажу, – уныло посмотрел Корень на облупленное здание, – и какой-то плесенью потягивает.

Обижаться не стоило. Это была обыкновенная манера Жоры Крюкова общаться. Правда, лишнего он никогда себе не позволял и не перешагивал ту черту, за которой начинается обида.

Лось отреагировал мгновенно:

– Зато внутри все по высшему разряду, как в пятизвездочном отеле.

– Ладно, не это главное… По делу собрались, – махнул гость рукой. – Куда ты меня определишь? – и, не дожидаясь ответа, стал взбираться по лестнице. Получалось это у него очень забавно, в этот момент он напоминал мячик, задорно прыгающий по ступеням.

– Тебе покажут, – крикнул вслед Лось.

– А банька-то будет? Чтобы с крепким паром да с хорошими телками. Люблю оттянуться после трудового дня. Да чтобы еще спинку потерли да березовым веничком постучали.

Рядом, не отставая от шефа, следовал бычара, не забывая постоянно озираться, как будто бы Жоре и в самом деле грозила нешуточная опасность. Последние несколько лет Корень разыгрывал из себя патриция, пресыщенного удовольствиями, и, надо признать, играть подобную роль ему удавалось весьма неплохо: он понимал толк не только в еде, но и в женщинах, которые необъяснимо почему висели на его толстенной шее целыми гроздьями. И что самое удивительное, среди них почти не встречалось дурнушек. Такое впечатление, что Корень предварительно устраивал среди своих поклонниц нечто вроде конкурса красоты.

– Можешь не сомневаться, – улыбнулся вдогонку Лось, – все будет.

Вторым, на изумрудном «Гранд Чероки», приехал Еж – шестидесятилетний вор небольшого росточка с седой, коротко стриженной шевелюрой. Абсолютно ничем не примечательная, неприметная внешность. В одежде ничего такого, что могло бы выделить его в толпе, – обыкновенные потертые джинсы и рубашонка с короткими рукавами, из которой тонкими палками торчали высохшие руки.

Еж очень напоминал своих ровесников, с утра толкающихся у пивных точек, – такой же сухопарый и сгорбленный. Единственное, что отличало его от остальных, так это взгляд – пронзительный и очень недоверчивый. И каждый, кто сталкивался с его взглядом, испытывал на себе его неприятное воздействие. Нечто похожее ощутил и Лось: ему стоило немалого труда выдержать буравящий взгляд темно-коричневых глаз и не вильнуть глазами в сторону.

Еж приехал один, без пышного сопровождения в виде бритоголовой толпы телохранителей, вооруженных «кипарисами» и обвешанных гранатами, словно дешевыми медальонами. Хотя, надо отдать должное, он имел право на подобную роскошь – все-таки смотрящий Измайлова. А это кое-что да значит.

Рукопожатие получилось сухое. На большее Еж был не способен. Он вообще относился к тем людям, которые могут неожиданно уколоть. Лось знал это и к сближению не спешил.

– Кто еще подъехал? – негромко спросил Еж, глядя в сторону, при этом зная, что его непременно услышат.

– Пока только Жора Корень. Сейчас он раскидывает по углам свои баулы, – улыбнулся Лось.

– Он что, сюда жить приехал? – без удивления, все тем же ровным голосом спросил Еж.

– В этих баулах у него пиво.

– Хм… Ладно, что не презервативы. Так в какую хату ты меня поселишь, Глеб? Надеюсь, без соседей, а то эта скученность мне еще на чалке надоела.

– У каждого свой номер люкс. Телевизор. Телефон. Холодильник… Затарен под завязку. Ешь не хочу!

– Добро, – так же равнодушно произнес Еж. И, посмотрев по сторонам, спросил: – Охрана как… надежная? Менты не нагрянут? А то ведь я не успел сухарей насушить.

– Пехота проверенная, – успокоил Лось, – с некоторыми чалился, других по жизни знаю, не подведут. А потом, если легавые надумают нагрянуть, так я тут приготовил кое-какой сюрприз. – Лось сдержанно улыбнулся.

Кроме двух цепей охраны, в самых глухих местах Лось приказал устроить растяжки – в создавшихся условиях совсем не лишняя подстраховка. Если собровцы надумают проскочить к зданию незамеченными, то наверняка наткнутся на неприятности в виде осколочных ранений. А грохот от разорвавшейся гранаты будет слышен даже в кварталах Чертанова.

– Ладно, – сухо вымолвил Еж. – Если говоришь, значит, так оно и есть.

Один из быков Лося вызвался проводить Ежа до хаты, не холуйски, предупредительно заглядывая в хмурые очи, а по-свойски, как может быть только между своими. Причем укороченный «АКМ» он держал под мышкой так запросто, как будто это было не грозное оружие, а французская булка.

Еще двое гостей, последние, прибыли почти одновременно, с разницей в две минуты. Даже машины у них были одинаковые. Джип «Лендкрузер». Цвета, правда, разные. Сева Вологодский приехал на темно-зеленом, а Миша Хвост предпочел синий.

Сева Вологодский фигура в Москве известная и погоняло свое приобрел не потому, что родом был из далекой северной глубинки и своими немалыми талантами хотел обогатить Первопрестольную, а оттого, что половину своей жизни просидел в вологодских лагерях, где и был смотрящим.

Сходняк проходил на территории Севы Вологодского, а следовательно, каждый из присутствующих находился как бы у него в гостях, под его покровительством. Несмотря на разменянный полтинник, вор выглядел на удивление молодо и запросто сошел бы за тридцатипятилетнего. Единственное, что его старило, так это руки. Казалось, они принадлежат ветхому старцу, а не мужчине, едва ступившему в свой золотой век.

Сева был москвич. Причем не из тех, что оккупировали город по лимиту, прочно обосновавшись в районах новостроек, а из настоящих, из коренных. Его предки прожили в столице не одно поколение и всегда считали, что за пределами Садового кольца уже лежит глубокая провинция.

О себе он рассказывал немного: мать – кухарка, отец – инвалид. Это было правдой только отчасти: маманя была кухаркой не в городском общепите, тяжким трудом зарабатывающей на кусок хлеба, а в собственном доме, где под тяжестью разносолов ломился стол. Отец и вправду был инвалид, но в звании генерал-полковника, и только одной его пенсии хватило бы на то, чтобы прокормить целую дюжину голодных хлопцев. Но Сева был один, а потому излишек в этой семье водился всегда.

Совсем другим человеком был Миша Хвост. Фамилия так подходила к его облику, что ее запросто принимали за погоняло. Длинные, слегка вьющиеся волосы он собирал в пучок на затылке, задорно колыхавшийся при каждом его движении. Подобный авангард в уголовной среде был крайне непопулярен из-за консервативности блатной моды. Куда более доступными для понимания выглядели стриженые макушки и золотые перстни на пальцах. Возможно, по поводу внешности Хвоста и отпускались шуточки, но никто не посмел бы насмехаться над ним в глаза. Подобное безрассудство могло закончиться для смельчака очень печально – где-нибудь на илистом дне Чертановки.

И еще одна особенность отличала его от присутствующих воров – Миша Хвост ни дня не провел в чалкиной деревне. А громкий титул выкупил по случаю, заплатив за него миллион «зелеными». Возможно, он обошелся бы без подобных трат, но корона светила немалыми перспективами, и главная из них – сиживать с ворами за одним столом и знать, что его негромкий голос будет услышан во всех закоулках Первопрестольной.

Поговаривали, что даже должность смотрящего Восточного округа он приобрел не без помощи презренного металла. Но скорее всего то были наговоры недругов. Репутацию путевого он заслужил задолго до своей коронации. Начинал он еще на заре дикого капитализма, когда коммерческие киоски были в диковинку. Их воспринимали едва ли не как главный показатель экономических свобод, и на этакое чудо приходили смотреть со всей округи, уважительно цокали языками, разглядывая товары с пестрыми этикетками. Хвост был одним из первых, кто понял истину: курочка по зернышку клюет – и обложил капиталистические нововведения посильной данью. Позже его заинтересовали частные предприятия с многомиллионными оборотами, которые он обкладывал так же легко, как табачные киоски. Но его стартовый капитал был заложен именно при диком капитализме.

Он считал себя вором. Возможно, и был таковым. Во всяком случае, каждый, кто посмел бы высказать ему упрек, будто бы он ни дня не провел за решеткой, рисковал подавиться сырой землей.

Во всем остальном Миша Хвост был обыкновенным человеком: в меру шутил, в меру спорил и не считал для себя зазорным выслушать чужое мнение.

Два вора поздоровались радушно, старательно демонстрируя улыбки. Если не знать, что они встречались вчера вечером в казино «Космос», то запросто можно было подумать, что их разделяет полувековая разлука. И лишь после того, как вдоволь потрепали друг друга по плечам, они неторопливым шагом двинулись к Лосю.

Положенец сделал несколько шагов в сторону гостей, сдерживая в себе желание поддать прыти.

Неожиданно Сева Вологодский махнул рукой в знак приветствия. Подобного дружелюбия за ним прежде не наблюдалось. Да и с Глебом он был не в таких отношениях, чтобы приветствовать его таким образом. Положенцу не следует забывать, что он находится с вором на разных ступенях криминальной лестницы, и без чинопочитания никак не обойтись! А потом, кто он здесь, на сходняке? Всего-то сторожевой пес. А Сева Вологодский – фигура. Хозяин.

Обескураженный Лось хотел было тоже взметнуть руку во встречном приветствии, но тут заметил, что Вологодский смотрит куда-то поверх его головы. Глеб оглянулся на окна второго этажа и увидел старика-паралитика, приникшего к стеклу. Очевидно, тот добрался на своей каталке до окна и теперь осматривает окрестности.

Что ж, обознался Сева Вологодский, с кем не бывает.

– Вижу, Еж с Корнем уже подъехали, – пожимая руку Лосю, небрежно обронил Сева Вологодский.

– Все путем, ждем вас.

Улыбка на лице получилась казенной, но Сева Вологодский не слыл отменным физиономистом; потеряв к Лосю интерес, он направился в пансионат, сопровождаемый пехотинцем.

Рукопожатие с Мишей Хвостом получилось более сердечным. Он задержал ладонь Лося в своей руке, как бы показывая свое расположение, и широко улыбнулся, обнажив безупречные зубы. Миша Хвост чем-то напоминал американского гангстера – нахальный, благополучный, всегда в дорогих костюмах, он любил женщин, а над его зубами колдовала целая бригада швейцарских дантистов.

Секрет дружеского расположения Миши Хвоста был прост. Он не мог не видеть в Лосе крепкого положенца, который если не сегодня, так завтра непременно усилит свои позиции, чей голос будет звучать на сходах так же громко, как и его собственный. Была еще одна причина, по которой Миша Хвост уважал Лося: Глеб до мозга костей был блатной со всеми вытекающими отсюда последствиями и тюремные понятия возводил едва ли не в десять божеских заповедей. Так рассуждать, цепляясь за каждое слово, сказанное собеседником, мог только человек, отсидевший половину жизни в тюрьме. И, конечно, он никогда бы не простил ни одного заносчивого взгляда, брошенного в свою сторону.

– Как ты? – спросил Миша Хвост, отпуская руку Лося.

– Стою тут, как кукушка, жду гостей, – сверкнул положенец золотой фиксой. – Ты последний, так что закрываю ворота.

– Мы гости тихие, хлопот не принесем.

Из изумрудного «Лендкрузера» выпрыгнули двое – пристяжь. Раскованно подошли к стоящим быкам, поздоровались. В синем джипе сидели три пассажира, как будто чего-то дожидались.

Лось демонстративно отвернулся – ладно, это их дело, без обеда не останутся, – и заторопился следом за Мишей в пансионат.

Глава 3

БЕЗ КИЛЛЕРА ЗДЕСЬ НЕ ОБОЙТИСЬ

Кабинет главного врача был подходящим местом для предстоящего разговора. Сравнительно небольшой, с современным интерьером. Вдоль стен низкие мягкие кресла, у двери миниатюрный диван, слегка примятый. Очевидно, именно здесь главный врач пансионата читал лекции младшему медицинскому персоналу. За вытянутым овальным столом восседал Сева Вологодский.

Место председателя он занял по праву хозяина.

У противоположной стены, откинувшись на мягкую спинку, сидел Корень. Даже широкое кресло для его габаритов выглядело тесноватым, и он без конца двигался, пытаясь отыскать наиболее удобное положение. Мешал живот, который выпирал из кресла огромной глыбой.

Еж с Мишей Хвостом расположились у окон, удобно утонув в креслах. Еж держал в правой руке бутылку пива и потягивал из горлышка маленькими глотками. В левой руке – сигарета. Вид у него был как никогда благодушный и очень располагающий.

Миша Хвост был без пиджака – аккуратно сложенный, он лежал на соседнем кресле. Галстук слегка сбит на сторону. Но в подобные мелочи он не вникал, в конце концов, находился среди своих и мог хотя бы ненадолго расслабиться.

Где-то за окошком залаял пес, рассерженно, басовито. И мгновенно умолк, услышав чей-то строгий предупреждающий окрик.

– Я бы не хотел вас пугать, – негромко, но очень четко, выделяя каждое слово, заговорил Сева Вологодский, – но дела наши, прямо-таки скажу, хреновые. Такое впечатление, что нас хотят вытеснить сразу по всем фронтам. Если мы ничего не предпримем, то всю оставшуюся жизнь нам придется сидеть на подсосе.

– Сева, ты бы не наводил тень на плетень, – благодушно отозвался со своего места Жора Крюков, – говорил бы как есть.

При каждом произнесенном слове его живот мелко подрагивал, и порой казалось, что бездонное брюхо существует само по себе.

– Хм… Хорошо. Какой процент акций принадлежит тебе на алюминиевом заводе?

– О чем базар, кореш, ты же знаешь, что у каждого из нас по десять процентов.

– Верно. Столько же имеешь на никелевом, чуть больше на екатеринбургском металлургическом. Мы с вами все в паях. Так вот… Мы здесь с вами сидим, бузу трем, а тоненький ручеек в виде стойкой валюты ежеминутно пополняет наши счета. Нехило, да? Короче, я получил информацию от нашего человека в Совмине, что грядут большие перемены. И первая из них, пожалуй, самая неприятная: что его будто бы собираются с почетом спровадить на пенсию. И произойдет это в ближайшие несколько недель. Следовательно, все аппетитные договора пройдут мимо нашего рта. Второе: найти нужного человека в правительстве за такое короткое время довольно сложно. Можно даже сказать, почти невозможно, а значит, на какое-то время мы останемся без прикрытия и будем очень уязвимы. Затем, как мне стало известно, будет рассматриваться вопрос о пересмотре результатов приватизации. В этом случае мы можем потерять все! – полоснул Сева Вологодский жестким взглядом по лицам собравшихся.

– Информация точная? – подал голос Еж, скривившись.

– Абсолютно. Этот человек меня никогда не подводил. Оно и понятно, за такие бабки он раком перед нами должен стоять, – сдержанно и жестко заметил Сева Вологодский. – Но дело не в этом, мне бы не хотелось выступать в роли терпилы. Надо что-то придумать. Уж очень не люблю, когда меня кидают. Может быть, у вас есть какие-то предложения?

– У солнцевских есть свой человек в верхах. Можно связаться с ними. За посредничество они возьмут немного, только комиссионные, – предложил Миша Хвост.

Председательствующий отрицательно покачал головой:

– Не годится. Я знаю, кого ты имеешь в виду. Во-первых, он не занимается этими вопросами, и было бы очень странно, если бы он принялся хлопотать. Это может вызвать, по крайней мере, недоумение. Каждый должен заниматься своим делом. Во-вторых, я знаю, что на него имеется немалый компромат. Не исключаю того, что через день-другой его голая задница засветится на экранах телевизоров, так что он будет сидеть не высовываясь, как серая мышь.

– А может быть, все не так уж и плохо складывается, как ты трешь, – улыбнулся Жора Крюков. – На всех этих комбинатах имеются наши клоуны, и через них мы можем толкать любую ситуацию. А уж протащить того человека, кого хотим… раз плюнуть!

Сева вновь не согласился.

Страницы: 1234567 »»

Читать бесплатно другие книги:

«В эпоху межпланетных перелетов роботы превратятся в такую же важную и привычную деталь нашей жизни,...
«Поскольку в толпе почти не было взрослых, а рост полковника Биффа Хаутона превышал шесть футов, он ...
«– Осторожнее со шлюпкой, идиоты, – прошипел адмирал. – Второй у нас нет....
«– Что такое космос? Как на самом деле выглядят звезды? На это нелегко ответить. – Капитан Джонатан ...
«– Дедушка, расскажи, пожалуйста, как наступил конец света, – попросил мальчик, глядя на морщинистое...