Пират: Клан Каменев Алекс

© Алекс Каменев, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Глава 1

«…мы преследовали эту тварь пять суток и считали, что ведем охоту на нее, но как оказалось, это была ошибка – это она на нас охотилась. Рэнг и его люди погибли почти мгновенно – хищник прыгнул на них с одной из скал, которых там полным полно, и убил пятерых человек меньше чем за минуту, мы даже не успели добежать до них. А ведь все они были в “Абсолютах” последней модели. Это проклятая планета…»

Из рассказа сотрудника ловчей команды музея Космозоологии империи Арна

«Раз, два, три. Раз, два, три».

Быстро считая про себя и задавая этим темп бега, я быстро передвигался вперед. Легкие судорожно сжимались и с тяжелым хрипом выпускали из себя теплый воздух в виде пара. Сил продолжать бег у меня уже не было, но останавливаться было категорически нельзя. Чувство опасности никуда не уходило и даже не становилось меньше. А это значило только одно – я полностью находился в зоне поражения скорого урагана. Если я сейчас перестану бежать и остановлюсь, то стопроцентно погибну. Местная стихия была чрезвычайно жестокой и беспощадной.

Чуть вдали мелькнуло тело Малыша, в отличие от меня, он двигался легко и быстро, непринужденно перескакивая между глыбами льда и легко проскальзывая мимо них. Для него это не было сложным делом. Временами зверь поворачивал голову в сторону и смотрел на меня. Пару его взглядов я заметил, когда случайно видел своего спутника справа от себя. Мне показалось, что его глаза выражают нетерпение и недоумение от того, почему я так тяжело двигаюсь. Ведь обычно я был не настолько медленным и неповоротливым, как сейчас.

Что поделать. Охота, закончившаяся схваткой с черным медведем, абсолютно вымотала меня и не оставила сил на быстрый бег. Потому что хотя я и назвал того зверя медведем, на самом деле это был совсем не он. Я дал ему такое название только потому, что этот зверь был чем-то похож на обычного бурого медведя, которые водились на территории Сибири на Земле. Хотя сходство это было относительным, и только если смотреть на него издалека. Из очень далекого далека. Хотя, сказать по правде, вблизи он не слишком-то был и похож на земного мишку. Если не считать наличия четырех лап и головы, ничего общего у них между собой не было. Местный зверь был крупнее, сильнее и имел когти, которыми можно крошить камни или пробивать металлические броневые листы. Полагаю, что окажись он у меня на планете, то от него бегали бы не только медведи, но и все другие звери. Но я не знал настоящего названия этого хищника, поэтому называл его «черным медведем». И надо сказать, что тут он был еще не самым опасным животным среди местной фауны. Были тут кое-кто гораздо хуже. По крайней мере, большим умом и сообразительностью этот зверь не отличался. И поэтому вполне неплохо подходил для охоты. Перехитрить и убить его еще можно было, в отличие от некоторых других зверей, что тут водились.

Но даже черный медведь требовал очень большого расхода сил, причем не только обычных, но и псионических. Которые у меня в настоящий момент тоже были на исходе. Так что я даже сомневался, что смогу совершить прыжок через Впадину, если вдруг, добежав до нее, я все еще буду ощущать опасность и мне придется прыгать.

Впадиной я называл разлом, который тянулся на многие километры в обе стороны и, казалось, пересекал всю планету по ее периметру. Шириной в несколько десятков метров и неизвестно какой глубины (его дна не было видно, сколько я туда ни вглядывался), он отлично подходил в качестве барьера, за которым можно было скрыться, если какой-нибудь хищник вдруг изъявлял желание полакомиться мной, и нужно было как-то убежать от него. Местные хищники в большинстве своем не могли преодолеть эту преграду.

Неожиданно вынырнувший сбоку Малыш рыкнул на меня, призывая поторопиться, потому что он тоже ощущал скорое начало урагана. Несмотря на полное отсутствие каких бы то ни было внешних признаков, зверь, как и я, чувствовал, что осталось недолго. И эту зону следовало покинуть как можно скорее. Потому что местные ураганы это не то явление, рядом с которым охота оказаться. Если, конечно, вы не желаете покончить с собой таким экзотическим способом.

«Раз, два, три. Раз, два, три».

Ноги передвигались сами, выбирая места, куда именно вставать, чтобы оптимально выбрать маршрут до следующей выбранной точки впереди. Куда глаза нацеливались в качестве ближайшего финиша. Впрочем, это не будет окончательным концом пути. По достижению ее взгляд снова искал точку, куда тело должно быстро устремиться для продолжения движения. Этот фокус я придумал сам, при долгих переходах, которые у меня уже были на этой планете. Так можно было не отвлекать разум обдумыванием каждого из последующих шагов. Тело само придет к выбранной точке, а потом и к следующей, а за ней следующей. И так далее, пока я не приду туда, куда хотел. За несколько месяцев нахождения в одиночестве на планете можно было и не такому научиться.

«Раз, два, три. Раз, два, три».

Тормозить и переводить дух нельзя, до тех пор пока покалывание в районе затылка не исчезнет. Ведь чем сильнее покалывание, тем ближе и смертоноснее опасность. Вэла Найтли была права по поводу способности, которая могла появиться после установки «псионического модуля». Они действительно у меня появились и очень помогли мне здесь. Да что уж говорить – без способности предчувствия близкой смерти я бы давно стал завтраком или обедом для какой-нибудь местной зверушки, или же попал бы под удар внезапно формирующихся местных ураганов или бурь. Так что меня можно назвать везунчиком, потому что я попал в тот процент, у кого проявилась эта драгоценная особенность.

«Раз, два, три. Раз, два, три».

Нельзя останавливаться…

* * *

Когда я увидел изменяющееся лицо Анны Ларс, то понял, что совершил ошибку, не убив ее сразу и оставив тогда на той планете. За свою мягкость теперь я буду расплачиваться по полной. Потому что, судя по окружавшей меня обстановке, выжить мне здесь будет чрезвычайно трудно. Если вообще возможно, учитывая слова моей пленительницы о здешнем холоде и местных хищниках.

Из аварийного набора мне удалось достать нож и освободиться от пластиковых оков без особых проблем. Проверив содержимое, я узнал, что еще кроме ножа было внутри. И это меня совершенно не обрадовало: одноместный спальный мешок, несколько упаковок с сырым пищевым концентратом, которых должно было хватить на десять стандартных дней, небольшая аптечка и уже бывший у меня на поясе нож. Который, впрочем, был весьма хорош, так как это был не какой-то обычный нож, представляющий собой лезвие на деревянной или металлической ручке. У меня на поясе было кое-что получше – универсальным ножом из пилотского аварийного набора можно было делать много чего, что для обычного ножа было недоступно. Спилить дерево? Да без проблем, было бы желание. Даже каменную поверхность можно было при необходимости выдолбить. Лезвие было изготовлено из специального сплава, который используется при изготовлении бронекостюмов, так что сломать его было просто нереально. При определенных манипуляциях нож мог превратиться в небольшую пилу, ножницы и даже что-то напоминающее небольшую лопатку, которую можно было использовать для рытья земли. В рукоятке находился специальный элемент, при помощи которого можно было развести огонь или прижечь рану.

Но даже этот чудо-ножик не поможет мне здесь выжить. Не знаю, что там насчет местных хищников, а вот с погодой определенно будут проблемы. Точнее с тем, чтобы не замерзнуть здесь в ближайшие дни. «БСС-14», бывший сейчас на мне, рано или поздно отключит систему обогрева, вследствие кончины блока энергопитания, и тогда я уже всем телом почувствую то, что сейчас пока еще ощущает только моя голова – очень сильный холод.

Поэтому первым делом нужно было позаботиться об убежище, где можно будет развести огонь и согреться, чтобы отключить в броне функцию подогрева. Может, если экономить, то она протянет хотя бы несколько дней.

Подхватив пластиковый рюкзак, я направился на восход. Можно было бы, конечно, пойти и на закат, разницы никакой не было – повсюду были видны куски льда и камней, самых разнообразных форм и размеров, беспорядочно разбросанных везде, куда доставал взгляд. Но я все-таки выбрал восход, мне он почему-то показался более привлекательным направлением для движения.

Нейросеть исправно показывала время, проведенное мной на планете, и, судя по нему с момента моего появления здесь, уже прошло больше трех стандартных часов. А я все шел и шел по почти не изменяющейся местности. Может, это было глупо и скорее всего я тут просто умру, и лучшим выходом было бы просто покончить с собой прямо сейчас, чем мучиться, пытаясь выжить. Но такой способ выхода из ситуации казался мне неприемлемым. Несмотря на то, что шансы остаться в живых на планете и выбраться когда-нибудь с нее были очень призрачными, я все же собирался попытаться сделать это.

Удивительно, но на меня пока так никто и не напал. Не знаю, с чем это было связано, но надо признать, я был этому чрезвычайно рад. Сражаться при помощи одного ножа мне не слишком хотелось. Хотя и выбора у меня не будет в случае чего.

Небольшая гряда, высотой метров тридцать, замеченная мной где-то час назад, приближалась очень медленно. Я рассчитывал там найти хоть какое-то укрытие, где можно будет перевести дух и согреться. До этого мне уже попадались небольшие группы скал, к сожалению, абсолютно бесполезных – спрятаться там от холода было негде. Поэтому я шел дальше, надеясь, что мне в конце концов повезет.

Но я не успел дойти до намеченной мной цели.

Шум, раздавшийся чуть справа, метрах в тридцати, заставил меня остановиться и прислушаться. Вроде бы было похоже на драку каких-то животных. Рев и рычание, раздававшиеся оттуда, показывали, что там явно были не люди. Будь я более опытным, тем, кто пробыл на планете уже хотя бы пару недель, то несомненно туда бы не сунулся. Потому что если в этом мире слышны звуки борьбы между местными обитателями, то самым лучшим вариантом поведения будет не идти туда смотреть на то, что там происходит, и тем более не вмешиваться в происходящее, а обойти место схватки стороной.

Но тогда я находился здесь всего несколько часов и еще не представлял себе, насколько представители местной фауны могут быть опасны.

Сбросив спальный мешок, который я набросил на себя, чтобы хоть как-то защитить свою голову от здешнего холода, и, убрав его в рюкзак, я медленно пошел на шум борьбы, держа в правой руке нож из аварийного набора.

* * *

Мне все-таки удалось уйти от надвигающегося урагана и остаться в живых, выйдя за пределы зоны его действия. Тяжело опершись на ближайший каменный валун, я оглянулся назад и посмотрел на путь, по которому совсем недавно пробежал с таким трудом.

Там творилось нечто невообразимое. Длинные смерчи били прямо по земле и разбрасывали камни, лежащие на ней, в разные стороны. Завихрения плотного и чрезвычайно холодного воздуха были видны невооруженным глазом. Они передвигались как живые, хватая своими длинными щупальцами все подряд: от простых камней и кусков льда, лежащих на земле, до животных, не успевших покинуть территорию бушевавшей стихии, а после забрасывали все это куда-то высоко в небо, втягивая их внутрь себя.

Площадь, на которой действовал ураган, была небольшой – примерно километров десять-пятнадцать в поперечнике. И очень скоро он должен был так же внезапно утихнуть. Тут была весьма необычная погода, которая действовала по каким-то своим странным правилам. Возникновение бури или урагана могло занять всего несколько минут. Причем, если здесь окажется обычный человек, то он даже не поймет, что случилось, как будет немедленно разорван на куски жгутом плотного, обжигающего холодного воздуха. А его останки будут всосаны в верхние слои атмосферы, чтобы через некоторое время быть сброшенными на другой части планеты. Внешних признаков начала буйства стихи нет никаких. В один момент в округе вроде бы все тихо и спокойно, но спустя уже короткое время на этом самом же месте может начаться самый настоящий ад.

Предчувствие, доставшееся мне после активации «Псионического модуля», спасало мне тут жизнь уже несколько раз, предупреждая о скором ударе местной смертоносной стихии и давая мне время покинуть зону его поражения. Без него я давно уже был бы трупом. Если до момента начала ситуации, непосредственно угрожавшей мне жизни, было еще какое-то время, то сначала я ощущал легкое покалывание в задней части головы. Так было с действиями местных стихий. И у меня обычно было достаточно времени, чтобы убраться куда подальше и остаться в живых. Но если я ощущал резкую боль сразу же, то это значило, что осталось всего пару мгновений, чтобы сделать что-то для того, чтобы не стать мертвым мгновенно. Так проявлялись неожиданные нападения местных животных. Как правило, в этом случае помогал быстрый отскок куда-нибудь в сторону. Причем, что интересно, если зверь выслеживал меня, то боль в затылке была очень слабой, почти неосязаемой. Полагаю, что это было связано с тем, что хищник и сам точно не знал, будет ли атаковать или же нет. Точнее, случая, чтобы местный зверь передумал и не напал, еще не было. Но мое предчувствие, видимо, срабатывало только тогда, когда в разуме животного уже окончательно формировалась картинка своих будущих действий, и он непосредственно готовился к нападению.

– Ну что, Малыш, оставили нас сегодня без обеда, – я провел рукой по боку запрыгнувшего на камень рядом со мной моего спутника. Зверь чуть дернул спиной, сбрасывая мою руку, и предупреждающе рыкнул. Судя по всему, он был очень недоволен сегодняшним днем.

Мне его настроение было вполне понятно. Мы с ним толком не ели уже три дня, и недавно убитый черный медведь должен был стать нашим сегодняшним ужином, но из-за урагана добычу пришлось бросить и бежать от места охоты сломя голову. Тут уж было не до ощущений голода.

Возвращаться и искать тушу убитого зверя было бесполезно. Его на месте точно уже не было – один из воздушных смерчей, скорее всего, подхватил и унес куда-то ввысь мою добычу, несмотря на то что вес убитой туши был где-то под полтонны. Но для урагана это было плевое дело. Я однажды видел, как вверх поднималась каменная глыба размером с небольшой дом.

Теперь убитый мной черный медведь скорее всего будет заброшен куда-нибудь на другую сторону планеты.

– Бывает и такое, – пробормотал я и, поправив накинутую на себя бело-серую шкуру, направился в сторону моего дома.

Да, у меня здесь был свой личный дом. Если так можно было назвать небольшую пещерку пять на пять метров и высотой еще в пару. Но там было сухо, относительно конечно же, и можно было развести костер, чтобы прогреть внутреннее пространство так, чтобы можно было согреться и спать, не боясь замерзнуть до смерти или чьего-либо нападения.

В качестве топлива для костра я использовал местное растение, чем-то похожее на земной мох. Оно было невероятно твердым и плотным, его здесь было много и оно хорошо горело. Правда, чтобы оторвать его, необходимо было приложить определенные усилия и воспользоваться для этого ножом. Который, к счастью, у меня все еще оставался целым и невредимым. В отличие от того же спального мешка, который пришел в негодность уже через один месяц использования. Либо мне подсунули подделку, или же он был бракованным. Либо же разработчики аварийного набора не предполагали, что их вещи будут использоваться больше месяца на таких агрессивных планетах. Что, на мой взгляд, было бы очень странно, ведь пилоты могли потерпеть аварию где угодно.

Но это не важно. Ткань из спального мешка я использовал для изготовления себе некого подобия шапки. Хотя скорее это можно было назвать тюрбаном, а не полноценным головным убором. Но как бы то ни было, от холода конструкция на голове меня неплохо спасала. Ткань, в отличие от скрепляющих элементов, была довольно приличной и хорошо держала тепло. По крайней мере, моей голове с ней холодно не было.

Откатив камень, закрывающий вход в пещеру, в сторону, я поставил его на место и тяжело рухнул на ложе из мха, которое заменяло мне здесь постель. Чертов медведь оказался неожиданно шустрым, и потребовалось больше сил, чем обычно, чтобы прикончить его. До этого я уже убил семерых подобных ему и ни один не давался мне настолько тяжело. Да еще после эта беготня. Сил у меня не осталось.

Проскользнувший внутрь первым Малыш подошел ко мне и опустил свою морду мне на грудь. За полгода нашего с ним знакомства он из небольшого комочка, размером с толстого кролика, сильно вырос и сейчас почти достиг размеров взрослой особи своего вида, став мне почти по пояс.

Глядя на ряд острых белых зубов, чем-то похожих на зубы из акульей пасти, однажды виденные мной на каком-то канале по телевидению еще на Земле, я вспомнил наше с ним первое знакомство…

* * *

Когда я дошел до источника шума, привлекшего мое внимание, то увидел на небольшой открытой площадке схватку между представителями местной фауны.

Огромный бело-серый зверь, чем-то напоминающеий земного тигра, отбивался от нападения сразу нескольких врагов другого вида. Судя по трем мертвым тушкам, уже лежащим на земле, выходило у него это пока неплохо. Хотя на тигра он походил весьма отдаленно и был скорее даже похож на гепарда или какого-то другого представителя семейства кошачьих. Короткая шерсть по виду была очень плотной и твердой. Чуть вытянутая морда имела пасть, плотно набитую белыми и острыми зубами. Даже издалека казавшихся чрезвычайно опасными. На месте ушей были видны какие-то странные длинные отростки. Он был быстрым и очень стремительным в движениях.

Его противники кардинально отличались своим внешним видом. Точно описать их было очень трудно. Потому что ничего подобного я до этого нигде не видел. Толстый червь метровой длины с хвостом, как у скорпиона, и с пастью на брюхе. Вот на что примерно были похожи нападающие. Их оставалось еще штук пять, и они не прекращали попыток завалить свою добычу, даже несмотря на гибель своих сородичей. Удары хвостом, неожиданные прыжки с раскрытой зубастой пастью, находящейся прямо на их брюхе, на серую самку, все пока было бесполезно.

Именно самку, я не оговорился. Потому что при чуть более длительном наблюдении я понял, что большой живот вовсе не особенность строения большого хищника. Нет, зверь походил на беременную самку, которой скорее всего скоро предстоит рожать. Ее живот очень сильно выпирал и явно означал, что внутри кто-то готов выбраться наружу. Если только я не ошибся и хищник просто не сожрал что-то настолько огромное, что с трудом поместилось в его желудок. Хотя это было маловероятно. Все-таки природные пропорции строения тел никуда не денешь. Вряд ли тут дело было в переедании.

Самка явно была намерена защитить себя и детеныша и вертелась, безостановочно отбивая все атаки. Через несколько секунд один из червей получил удар в верхнюю часть своего тела и оказался буквально разорван пополам. Несмотря на то что вместо кожи уродца покрывала целая сеть небольших пластин, для когтей разъяренной будущей мамаши это не оказалось большим препятствием. Она убила врага с одного удара. Должно быть, у нее на лапах расположены очень острые коготки.

Противников осталось всего четверо, но они так и не потеряли задора и продолжали свои нападения. Стремясь во что бы то ни стало убить свою добычу.

За пять минут, что я наблюдал за схваткой, серой самке удалось убить еще двоих. Пока один из червей не смог, наконец, запрыгнуть ей на спину и не стал быстро вгрызаться в ее тело.

Вздрогнув, серошерстная хищница из последних сил, невероятно извернувшись на месте, вцепилась зубами в своего обидчика и откусила всю его переднюю часть. Но было уже поздно. Рана на ее спине была очень большой и глубокой. Червь всего за несколько секунд успел нанести ей серьезные повреждения, буквально выев дыру на спине. Она проиграла эту схватку и не смогла защитить своего будущего детеныша.

Последний, оставшийся в живых из всей стаи враг на секунду замер, наблюдая за лежащим и уже не двигающимся серым телом, а потом прыгнул точно так же, как и его предшественник – открытой пастью с множеством зубов прямо на спину лежащей на земле самке. Тело которой только чуть дернулась от толчка, который произвел червь при приземлении, больше никак не отреагировав на нападение. Животное было окончательно мертво.

Только вот я не собирался давать этому «последнему герою» шансов насладиться своей победой. Резко выбежав из-за камня, за которым я до этого находился, я подбежал и быстро ударил прямо в середину верхней части червяка-хищника, лежащего на сером теле и наслаждающегося пиршеством.

Усиленный сервомышцами бронекостюма удар пробил пластины, выступающие в роли защитного покрова на теле этой твари, довольно легко.

Не было ни криков, ни визгов. Червь умер мгновенно. Должно быть, мне посчастливилось попасть по какому-то важному органу и нанести смертельный удар с первого раза.

Развернувшись и присев, я убрал тела гадких тварей с тела поверженной матери и осторожно прикоснулся к ее животу. Даже сквозь перчатки я ощущал движение в нем. Детеныш был жив и, похоже, пытался выбраться наружу. По крайней мере, мне показалось именно так.

Покрепче схватив нож, я осторожно вонзил его в плоть уже мертвой самки и стал медленно вскрывать ее живот. Через некоторое время оттуда показалась маленькая мордочка живого зверька. Я где-то слышал, что первое время дети зверей после рождения бывают слепыми и ничего не видят вокруг, после того как выберутся из чрева матери. На Земле, возможно, и было так, но этот местный детеныш был вполне зрячим. Глаза с белыми зрачками почти сразу же уставились на меня. Что меня тогда удивило, в них явно было видно требование накормить его и немедленно. Похоже, у этого зверя будет очень наглый характер.

* * *

Я проснулся примерно через пять часов. Нейросеть разбудила и показала точное время, что я был в отключке. Предстояло снова идти на охоту. Надеюсь, в этот раз она будет более удачной.

На этот раз я помог себе телекинезом, чтобы оттолкнуть камень от входа. Все-таки пять часов сна помогли мне неплохо восстановить свои силы, в том числе и псионические. Которые тоже довольно серьезно мне тут помогли.

Помню, когда я только нашел это место с молодым хирсом на руках и поселился внутри, то несколько дней вообще не вылезал из пещеры, питаясь исключительно пищевыми концентратами. Молодой детеныш тоже их ел с большим удовольствием. А еще он любил твердый мох и даже некоторые камни. Именно так. Точнее, он их не ел на самом деле, а лизал. Не везде, а только в двух местах в пещере, но все же он эти поверхности вылизывал очень усердно и старательно. Для него они, похоже, чем-то отличались от других каменных стен, хотя визуально это было не так. По крайней мере, на мой взгляд. Полагаю, что там были какие-то элементы, которые хирс мог переварить и усвоить. Вполне возможно, что это были даже какие-то металлические руды. Тогда бы это объясняло невероятную твердость когтей и зубов местных хищников. Если каждый день жрать металлы, то в конце концов через несколько поколений его свойства, возможно, получит и организм тех, кто будет иметь такую странную диету. Наверное, это было связано с природой на планете и дефицитом еды даже для животных, что здесь обитали. Вот они и научились есть даже камни, точнее поглощать металлы, которые они содержали.

Как бы то ни было, все первые дни я очень усиленно занимался псионикой. Кроме ножа у меня не было никакого оружия, и это надо было как-то компенсировать. Возможность хотя бы оттолкнуть что-то в сторону могла мне здесь очень пригодиться.

За эти дни я понял, что телекинез – это не так уж и сложно на самом деле. Фокус был в том, чтобы влиять не на сам предмет, а на пространство вокруг него. Информация, потоком льющаяся мне в голову, про методы воздействия и манипулирование псионической силой на внешние объекты и усиленное каждодневное применение на практике полученных знаний, позволили довольно быстро повысить мне свой уровень этой довольной странной специальности.

Когда я покинул пещеру и отправился на свою охоту в первый раз, то я мог уже осуществлять действия второго уровня псионики. Именно в тот раз впервые проявилась моя способность предугадывать смертельную опасность для себя.

Идя между несколькими высокими каменными глыбами, в мой затылок как будто вонзилась холодная игла. Сильной боли не было, она скорее была неприятная и резкая, чем приносящая действительно страдания. Но от неожиданности я тогда откинулся назад, и это мне спасло жизнь.

Черное тело, промелькнувшее в том самом месте, где была мгновенье назад моя голова, принадлежало какому-то странному то ли пауку, то ли какому-то другому весьма крупному насекомому, размером с кошку. Промазав, он не стал делать вторую попытку, сбежав вместо этого куда-то за камни. Уверен, что не отклонись я тогда назад, то я был бы давно уже мертв.

После того случая боли в задней части моей головы частенько спасали здесь мою шкуру.

Занятия псионикой в основном у меня были направлены на скорость выполнения манипуляции и силе их применения. Проще говоря: толкнуть что-нибудь подальше и сделать это как можно быстрее. За месяцы каждодневных тренировок я достиг определенных успехов на этом поприще. В том числе научился выполнять прыжки на далекие расстояния. Где тоже были свои тонкости, в частности после того, как тело взмывает ввысь, разогнанное телекинезом, главное при этом не сам толчок вверх и в сторону, а умение мягко и без ущерба приземлиться. Первоначально с этим было довольно не очень, следует признать. Я даже получил пару травм, на которые пришлось потратить лекарства из аптечки, бывшей в аварийном наборе. Зато в настоящее время для меня совершить прыжок на три десятка метров в длину и десяток в высоту мне не представляло проблем.

Если говорить честно, то кроме телекинеза и появления способности предчувствовать опасность, больше ничего полезного в псионике не было. Как оказалось, методов воздействия было тоже не слишком много, по крайней мере ни о каком сравнении с магией из фэнтезийных книжек, как я почему-то предполагал ранее, речи не шло. Я не мог изменить предметы, хотя по идее и умел воздействовать на молекулярном уровне на пространство. Но сделать из камня, скажем, кусок мяса было почему-то просто невозможно. Вот нагреть его можно было или, скажем, охладить. Но превратить во что-то другое было нельзя. В общем, стать настоящим колдуном-магом мне не светило. Хотя стоило признать, выжить мне эти силы все-таки здесь очень помогли. Без «Псионического модуля» я был бы давно уже мертв.

Донесшийся до меня странный звук с востока однозначно указывал на близкое расположение там гнездилища молодых уток. Понятное дело, ничего общего с обычными земными безобидными утками, местные птицы не имели. Я их так называл только потому, что звук, который они иногда издавали, был чем-то похож на кряканье, которое я как-то раз слышал, когда был пару раз на охоте, с одним знакомым, рьяным любителем такого вида отдыха. Издалека, да еще с кряканьем, местных воздухоплавательных вполне можно было принять за уток. Пока не подойдешь ближе и не рассмотришь их поближе. Тогда сразу становилось понятно, что никакие это не утки, а твари намного уродливее их, не говоря уже о том, что намного опаснее.

Впрочем, их уродство не делало их мясо невкусным. А опасность была только от стаи в несколько десятков особей. Пятерка молодых птенцов не представляла для меня никакой опасности.

Легкие сжатия кулака и невидимая удавка по очереди переламывает шеи летающих уродцев. Сегодня у нас с Малышом на завтрак, обед и ужин будет утятина.

– Ну что, доволен? – я повернул голову влево, но моего спутника там не оказалось. Хотя пару секунд назад я видел, как хирс вскочил на валун и прилег на него, лениво наблюдая за тушками в воздухе.

– Паршивец, – ругнулся я и поспешил к месту падения уток. С него станется – он сожрет сразу трех из пяти убитых мною птиц. Всех он, конечно, не съест. Но три это был тоже перебор. Хватит этому проглоту и двух.

Поправив все время сползавшую шкуру, я случайно обратил внимание на глубокую борозду, расположенную поперек всей грудной пластины (несмотря на давно уже израсходованные источники питания, я все еще носил «БСС-14»). В один день я получил и эту серую шкуру хирса, что была сейчас на мне и выступала в роли одежды, а также удар по груди, что чуть не лишил меня тогда жизни. Выжить в схватке мне тогда здорово помог Малыш, отвлекший моего противника всего на пару мгновений, но зато позволивший мне нанести несколько ударов, один из которых оказался смертельным. Зверь появился неожиданно, и даже несмотря на предупреждение в виде боли в затылке, я не успел полностью уйти от его удара. Когти на лапе хищника почти без напряжения вспороли броню, которая была рассчитана на противодействие импульсных зарядов малой и средней мощности. К счастью, они не достали непосредственно до тела. Иначе хирс вскрыл бы мне всю грудную клетку, вследствие чего я скорее всего умер бы там же.

Через секунду хирс снова атаковал, но на этот раз я уже был подготовлен, потому, пропустив его мимо себя, придал ему ускорение телекинезом, рассчитывая, что он врежется в скалу неподалеку, а я успею подскочить к нему и нанести удар ножом. Но зверь немыслимым образом извернулся прямо в воздухе и снова атаковал меня, заставив отступить в сторону, уворачиваясь от его атак. Мы кружили вокруг друг друга всего пару минут, но за это время я так устал, как будто весь день занимался каким-то тяжелым трудом. Все-таки я был пилотом, а не солдатом, и у меня не было хороших физических кондиций тела. Честно говоря, я тогда думал, что мне конец, и из этой схватки я уже не выйду живым. Но появление молодого детеныша, смело прыгнувшего прямо на моего врага, ошеломило его и даже обескуражило. Взрослая особь недоуменно потянулась мордой к своему более молодому собрату, то ли чтобы обнюхать его, то ли еще зачем. Зверь явно был в недоумении от того, почему кто-то столь небольшой напал на него. И в этот момент я прыгнул вперед, придав своему прыжку скорость псионикой, прямо на спину хищника. Схватив его за голову и обхватив шею левой рукой, правой, вооруженной ножом из спаснабора, я остервенело стал наносить удары по своему противнику.

Да, Малыш мне тогда здорово помог.

Черт с ним, пусть жрет сразу троих. В конце концов я был ему обязан жизнью.

Жаря на костре в пещере двух оставшихся убитых птиц, я размышлял о том, что возможно пора снова двинуться куда-нибудь для поиска более приемлемой территории для жизни. Через месяц после моего здесь появления я уже делал подобную попытку. Тогда я направился вдоль найденной мной впадины в одну из ее сторон. Шел примерно две недели безостановочно и без перерывов. В итоге мое упорство было вознаграждено невероятно красивым природным небесным явлением, чем-то схожим с земным северным сиянием, только не зелено-синего, а красно-фиолетового цвета. Именно тогда я впервые увидел здесь местное небо. Обычно тут солнца было не видать, так как небо большей частью было почти всегда скрыто тучами. Вследствие чего освещение здесь было сумрачным и блеклым. Впрочем, пару раз за полгода я видел солнечные лучи, прорывавшиеся через плотные облака, но это было скорее исключением, чем правилом.

Так вот, здешнее сияние было красивым – этого не отнять. Но проблема была в том, что было под ним. Если быть точным, там находилась пустыня. Ледяная, усыпанная снегом и кусками льда поверхность уходила за горизонт куда-то в бесконечность. Выжить там, естественно, было просто нереально. Мне еще повезло, что та стерва не выбросила мне где-нибудь посреди этой местной Арктики. Я определенно не угадал с выбором направления, когда прикидывал, куда именно двинуться для поиска местности, пригодной для более удобного проживания.

После я вернулся обратно и все последующие дни больше никуда не отходил далеко от этой небольшой пещерки, где я сейчас сидел и жарил добычу на небольшом костре, готовясь к ужину. Но возможно, пришла пора попробовать двинуться в противоположную сторону от той, куда я ходил ранее. Ведь если там было много снега и льда, логично предположить, что это был местный север, а значит, если идти в противоположную сторону, то есть вероятность выйти в какие-нибудь края, где будет теплее и более комфортно, чем там, где я сейчас жил.

Тем более что все равно тупо сидеть на одном месте было не слишком умной идеей. В конце концов погибнуть я мог и на охоте, на которую частенько ходил. А здесь меня ничего серьезно не держало. Несколько шкур черных медведей, охапка мха, вот и все, что находилось сейчас в моем жилище. Бросить это здесь можно было без всяких проблем.

Но для начала следовало подкопить продовольствия для перехода. В прошлый раз я сделал так же, когда нажарил мяса убитого хирса и взял его с собой в рюкзаке-контейнере, оставшегося от аварийного набора. Благодаря холоду, оно долго не портилось и позволило мне довольно долго не отвлекаться на охоту.

* * *

Я шел десятый день вдоль бездонного разлома, который называл про себя Впадиной, а местность вокруг почти не изменялась. Все такие же камни, куски льда и такое же низкое хмурое серое небо. Ничего не изменялось. Как будто я все еще находился где-то в окрестностях своей пещеры. Путешествовать рядом с Впадиной было удобно не только потому, что можно было легко держать направление движения и не заблудиться. Я заметил, что многие местные животные не подходят к ней слишком близко. А значит, идти здесь можно было более или менее спокойно. Конечно, следовало бы насторожиться и предположить, что там внизу скрывается какая-то опасность, куда большая, чем хищники, обитающие на поверхности планеты, но я наплевал на это. Лучше уж вероятная опасность, которая может и не реальна вовсе, чем более чем реальные клыки каких-нибудь зверей, живущих вдали от разлома.

Спал я на охапках мха, который собирал перед каждым ночлегом не только для небольшого костра у подножия какой-нибудь скалы, но и для своей постели. Сон был, понятное дело, коротким и весьма прерывистым, Малыш, хоть и выступал в качестве сторожа, но все-таки спокойно высыпаться мне не удавалось. Впрочем, последние месяцы это было почти всегда так.

Монотонное и однообразное движение закончилось на двадцатый день пути. Справа за Впадиной на довольно большом расстоянии я заметил вспышки света. Сначала они двигались параллельно земле, а потом были направлены вверх.

У меня екнуло сердце. Я не верил своим глазам. Но это было похоже на выстрелы из какого-то импульсного оружия. Причем, судя по величине светящихся точек, это были какие-то мощные винтовки. Только у них заряды были крупные и плотно-яркие.

На планете были живые. И не просто живые, а люди, вооруженные технологическим оружием. А это могло вполне означать, что у них есть тут корабль. И даже если они потерпели аварию, то шансы выбраться с планеты все равно были несоизмеримо больше, чем они были у меня сейчас.

– Малыш, похоже, мы скоро выберемся из этого не слишком гостеприимного места. Ты когда-нибудь хотел побывать среди звезд? – я обернулся к моему спутнику, стоявшему сейчас рядом со мной и с любопытством наблюдающего за мелькавшими вдали огоньками. Не дождавшись никакой реакции на свои слова, я расхохотался. Все напряжение последних месяцев, ощущения обреченности и мысли о гибели на этой проклятой планете у меня исчезли. Я стоял на краю Впадины и громко смеялся. Звук от моего смеха эхом уходил куда-то в глубины разлома и, отражаясь от стен, расходился в разные стороны. А я все никак не мог остановиться.

Жить.

Я буду жить.

Я не сдохну здесь, и мое тело не будет лежать где-то под слоем снега, забытое и затерянное навсегда.

– Анна Ларс! Сука! Мы с тобой скоро встретимся! – я кричал, обращаясь к небесам, обратив туда свое лицо. А потом я снова стал дико хохотать, пока наконец без сил не свалился на землю.

Меня постепенно начало отпускать, и я снова взял свой разум под контроль. Нужно было успокоиться и начать действовать. В конце концов я еще не выбрался с планеты, чтобы начинать радоваться спасению. Может, те, кто там палил из импульсников, на самом деле очутились здесь вследствие аварии, и еще неизвестно, прибудут ли за ними кто-нибудь и когда-нибудь. А если даже у них все в порядке с кораблем, то неизвестно, захотят ли они меня брать с собой. Если экипаж многочислен и вооружен, то силой, в случае отказа, я на борт вряд ли смогу пробиться.

Подхватив Малыша телекинезом и зашвырнув его на другую сторону разлома (беспокоиться насчет его приземления нужды не было, мы с ним проделывали уже такое не раз), я, взяв небольшой разбег, сам прыгнул через бездонную трещину в теле планеты. Придав силу толчка телекинезом, я взмыл вверх и стремительно понесся к противоположному краю. Всего две-три секунды мне понадобилось, чтобы пересечь всю впадину, а это было где-то порядка двадцати метров.

Притормозив и сбавив скорость приземления, все тем же телекинезом, я упал на одно колено и огляделся. Малыша уже здесь не было, видимо он убежал вперед.

Бросив рюкзак с остатками мяса под какой-то камень и придавив его сверху другим, поменьше размером, я побежал в ту сторону, откуда совсем недавно были видны выстрелы из импульсного оружия. В отличие от той ситуации, когда я в прошлый раз бежал от урагана, сейчас я не был настолько уставшим и выжатым. Поэтому мое тело двигалось легко и быстро, огибая все препятствия на ходу и порой забегая на вершины лежавших камней и совершая прыжки между ними. За время, проведенное здесь, мое физическое развитие скакнуло очень неслабо вверх. Я стал более быстрым, более ловким, более сильным, более выносливым, чем был до того, как попал сюда. Конечно, ни в какое сравнение с какими-нибудь солдатами-модификантами с установленными специализированными имплантами я не шел. Но несомненно, физически я стал сильнее обычных людей.

По моим примерным прикидкам до места, откуда велся огонь, сначала почему-то на поверхности, а потом прямо в небо, было примерно десять километров. Я добрался туда довольно быстро.

Чем ближе я подходил, тем медленнее я стал двигаться. Я не хотел сразу выходить к тем, кто стрелял. Для начала следовало немного понаблюдать и решить, как лучше выйти с ними на контакт. Если бы я просто вышел в своей шкуре хирса, весь обросший и косматый (за месяцы, проведенные на планете, моя обычная прическа и вид несколько претерпели изменения, что поделать, здесь не было бритвы и ножниц), с грязной тканью на голове, то меня запросто могли принять за какую-нибудь местную зверушку и пристрелить без долгих разговоров.

Но все мои намерения пошли прахом. Потому что я увидел картину, от которой в моей голове все переклинило, и я просто бросился вперед.

На земле лежал Малыш и, судя по большому количеству крови, он был очень серьезно ранен. Три человека, стоявшие полукругом вокруг него и державшие в руках какие-то незнакомые мне винтовки, были явно причастны к этому. Поэтому без долгих разговоров я выхватил нож и, взревев, совершил усиленный псионикой прыжок прямо с места и обрушился на эту троицу сверху.

* * *

Кен Дюваль был счастливчиком. Ведь ему посчастливилось родиться в богатой семье. Благодаря деньгам своих родителей он мог позволить себе все что угодно. Любые удовольствия, какие можно было купить за деньги, он имел почти с самого раннего детства. Его отец владел несколькими компаниями в республике Кратия, которые приносили семье Кена очень большие ежегодные доходы.

Естественно, это не прошло незаметно для мальчика при взрослении. Он вырос надменным, эгоистичным и весьма недалеким человеком. А еще у него было то чувство вседозволенности, которое присуще всем детям богатых и влиятельных родителей. И абсолютная уверенность, что так будет до самой его смерти.

Наркотики, алкоголь, оргии, полеты на сверхскоростных флаерах – все это быстро ему приелось и Кен начал искать что-то другое. То, что могло снять хоть на краткое мгновение скуку, с недавнего времени прочно поселившуюся внутри него.

Его ближайший друг Дерек однажды предложил ему совершить то, что было незаконным в их стране – совершить убийство. Сказано – сделано. Они осуществили это вчетвером – Кен, Дерек и еще двое парней, входящих обычно в их компанию. Найдя какого-то человека на одной из пограничных планет и имевшего низкий уровень гражданства, они вывезли его оттуда и расстреляли прямо в переходном шлюзе личной яхты Кена. Выкинув труп в открытый космос, они остались полностью безнаказанными за совершенное преступление.

Чувство, когда убиваешь другого живого человека, очень понравилось им, и они начали делать это часто. Причем иногда дело ограничивалось не только убийствами. Несколько молодых девушек, прошедших через яхту молодого наследника семейства Дюваль, могли бы рассказать о многих мучениях, которые они испытали на себе, прежде чем их тела оказались за бортом корабля. Материал для развлечений им поставлял один бандит, на которого какими-то своими путями вышел Дерек. Никакого риска, никакой ответственности. Им все сходило с рук.

Найдя себе новое занятие, скрашивавшее его жизнь и убирающее скуку, Кен отдался ему всеми силами. Пытки, изнасилования, медленные истязания, чего только он ни перепробовал за это время – человеческие страдания не просто возбуждали его, они как будто делали его живым.

Но спустя несколько месяцев он стал замечать, что и это стало становиться для него скучным и обыденным. Нужно было что-то новое. Узнав об этом, Дерек предложил понаблюдать за тем, как карас будет питаться живым человеком. За пятьсот тысяч кредитов на борт яхты доставили животное с одной из дальних планет.

Толстый червь с огромной зубастой пастью прямо в своем теле меньше чем за минуту сожрало свежую пленницу их компании. Это была девушка средней комплекции, и от нее почти ничего не осталось после окончания представления. Для них это было именно представлением.

Глядя сквозь силовые нити клетки на пожирающую человеческую плоть тварь, Кен сначала был очарован ей. А потом ему захотелось убить ее прямо здесь и прямо сейчас. Потому что нет более полного обладания кем-то, чем лишение его жизни. Разрядив всю энергоячейку из бластера в уродливого хищника, он понял, что нашел себе новое занятие, которое переставало делать его жизнь скучной.

Но убивать карасов или каких-то других подобных экзотических животных оказалось весьма затратным делом. Даже для него. Слишком дорого они стоили. Поэтому они всей компанией решили посетить ту планету, где водились подобные звери.

Планета Таурел.

Именно туда они направились, экипировавшись самыми лучшими костюмами и оружием для охоты. Скаф модели «Абсолют», изготовленный на основе военных тяжелых доспехов, обеспечивал абсолютную неуязвимость для своих носителей. А модернизированные мощные импульсные винтовки «ЛР-12» идеально подходили для поражения органических существ на дальних расстояниях.

По случаю прилета на планету они устроили небольшую вечеринку и, закидавшись наркотиком вместе с алкоголем, вышли сразу же наружу, чтобы «немного проверить новые пушки» – как сказал один из парней. Идти куда-то далеко они не собирались, потому что, несмотря ни на что, Кен был все же не полный дурак и успел немного ознакомиться с описанием места, куда они летели, хоть и поверхностно. Поэтому понимал, что далеко от корабля отходить явно не стоит.

Но этого и не понадобилось. Через несколько минут стрельбы во все стороны Дерек внезапно воскликнул:

– Смотрите.

Повернув голову туда, куда показывал его друг, Кен увидел на камнях спокойно сидевшее крупное животное.

– Это хирс. Я про них в инфоблоках читал, – тихонько проговорил Дерек. – Очень опасный зверь.

– Ну, это мы сейчас поглядим. Всем приготовиться. Начинайте стрелять сразу же после меня, – Кен поудобнее перехватил винтовку и открыл огонь по неподвижной серой фигуре.

Похоже, этот хирс никогда раньше не сталкивался с импульсным оружием – подстрелить серого хищника оказалось очень легким делом. Правда, стоит признать, что и расстояние, с которого они стреляли, было очень близким и уйти сразу от четырех стволов было весьма трудной задачей даже для какого-нибудь модифицированного солдата, не то что для глупой твари. Да и стрелять они все умели довольно неплохо – у каждого были установлены соответствующие базы.

Мельком оглядев труп убитого животного, Кен раздраженно отбросил винтовку в сторону и пошел к трапу яхты. Ему снова стало скучно. Эта охота оказалась совсем не тем, чего он ожидал. Слишком легко все получилось. Никакого азарта и переживаний.

Когда он уже подходил к кораблю, то внезапно сзади раздались дикие крики. Обернувшись, он увидел страшную картину смерти своих друзей. Какое-то животное с серой шкурой, как и у недавно убитого хирса, убивало их прямо у него за спиной. По-настоящему убивало. Он понял это по их голосам – до этого он много слышал подобных криков, когда сам умерщвлял людей. Если человек получал тяжелые раны, то он начинал кричать очень похоже.

Сделав быстро несколько оставшихся шагов до трапа, Кен приказал искину закрыть створки и начать предстартовую подготовку. Планета и впрямь оказалась опасной.

Глава 2

«Пиратство – это болезнь нашей современной цивилизации. И от этой болезни есть только одно лекарство – флот империи».

Адмирал Лэроу, начальник объединенного штаба вооруженных сил империи Арна

Последнего врага мне удалось достать, когда он уже был почти на борту корабля. Выдернув его тело телекинезом между закрывающихся створок, я подтащил его к себе и раздавил его голову своей ногой. Он что-то верещал и кричал, но я его не слушал. Точнее, я его слышал, но абсолютно не понимал, что он там пытается сказать.

За месяцы, проведенные в одиночестве на планете, единственным другом и даже где-то моим собеседником (то, что он не отвечал, не мешало мне иногда по паре часов вести с Малышом односторонний разговор), стал молодой хирс. Его смерть я воспринял очень тяжело. Я привязался к нему настолько, насколько еще ни к кому не привязывался после попадания сюда. Даже Дастин и другие члены экипажа «Корсара» для меня сейчас значили меньше, чем лежащий на земле бездыханный зверь.

Я похоронил Малыша, выдолбив небольшое углубление в земле и навалив сверху много камней. На одном из которых ножом я вывел надпись на общем галакте: «Добрый друг и верный спутник. Удачи тебе и хорошей добычи в следующей жизни». Чуть постояв над могилой, я принялся за работу. Времени горевать у меня не было.

Ублюдков, убивших моего питомца, я, раздев, отволок за ближайший валун и бросил прямо на земле. Пусть местные животные полакомятся ими. Они это вполне заслужили.

Ни один из них не выжил. Когда я прыгнул на них сверху, то их участь была предрешена, даже несмотря на наличие у них оружия и брони. Тем более что эти идиоты, выйдя из корабля, не надели шлемы. Так что теперь их головы представляли собой не слишком аппетитное зрелище. Например, одному – предпоследнему из убитых, я выдавил глаза своими большими пальцами, достав ими до самого его мозга. Трое других тоже выглядели не самым лучшим образом.

Однажды, при разграблении оборонительного комплекса, после казни трех диверсантов, устроивших взрыв, в результате которого погиб техник с моего корабля, я сказал такую фразу: «Это не убийство. Это возмездие». Касательно сегодняшней ситуации можно было так же применить те слова, сказанные мной когда-то. Убитые полностью получили по заслугам за свой поступок.

Закончив оттаскивать тела, я вернулся к броне и оружию, в которое они были экипированы. Присмотревшись, я понял, что это не военная, а какая-то гражданская модель. «Абсолют» – была видна надпись на левой нижней части груди. Должно быть, специальный скаф, предназначенный для вылазок на планете с плохими погодными и опасными для жизни условиями. Он был намного тяжелее моего «БСС-14» и явно хуже его. Зато блоки с энергопитанием на всех четырех костюмах были почти полностью заряженными. Они были универсальными и подходили и для моей брони. Поэтому я сразу же подключил два из них себе, вынув свои давно сдохшие старые.

Тепло, вот что первым я почувствовал, когда броня полностью активировалась. Первым делом искин (он классифицировался как искин первого поколения и был самым примитивным из всех. По сути это был даже не искин, а набор программ, отвечающий за работу брони), встроенный в костюм, включил систему обогрева, получив данные с внешних датчиков о наружной температуре. Почувствовав, как мое тело стало согреваться, я понял, что последние месяцы никогда толком и не был в тепле. Температура, к которой привыкло мое тело и которую я считал, пока был на планете, вполне приемлемой, была на самом деле чрезвычайно низкой. Странно, что я не заболел и не умер от какой-нибудь пневмонии или чего-то подобного. Должно быть, универсальная нейросеть «НН1», которая при полном развертывании производила определенные изменения, также повлияла и на общую крепость здоровья и иммунитет организма. Другой причины, почему я до сих пор оставался относительно здоровым, быть не могло.

Винтовки оказались также полным дерьмом. Это были «ЛР-12», и я видел такие же однажды в одном из оружейных магазинов на Иланте. Эти винтовки хотя и были изготовлены на основе военного оружия, но сами совершенно не годились для ведения боя. Настоящего боя, против вооруженных и экипированных в защитные бронекостюмы людей, имею в виду. Эти игрушки далеко и точно стреляли, это было у них не отнять. Но при этом был один негативный нюанс – они выпускали заряды, предназначенные для поражения живых органических целей, но никак не для пробития брони на каком-нибудь солдате. В теории их можно было бы переделать и настроить так, что они вполне сгодятся для уничтожения бронированных целей. Но для этого нужна была мастерская и опытный специалист-оружейник, не ниже шестого уровня знаний соответствующей специальности. Который сможет почти полностью разобрать винтовку, произвести необходимые (весьма сложные) изменения для корректировки мощности и общих параметров выпускаемых зарядов, а затем снова все собрать так, чтобы оружие после снова работало.

Я не был таким спецом, и у меня не было под рукой мастерской для таких переделок. Так что винтовки для меня были пока тоже бесполезны. По крайней мере, против моих привычных противников.

Сложив их вместе с броней в отдельную кучку, я повернулся в сторону корабля. Тридцатиметровый, покрытый насыщенным белым цветом красавец прекрасно вписывался в окружающий здесь каменно-ледяной пейзаж. Я легко опознал его. Это была гражданская модель малого межсистемника «Комфорт-5». Проще говоря, это была яхта для личных путешествий богатых людей. Могла комплектоваться как с экипажем, так и без. Мощный искин, который обычно ставился на подобные суда, без всяких проблем мог осуществлять управление небольшим кораблем почти без участия человека. И учитывая, что после закрытия входных створок и поднятия трапа яхта так и осталась стоять на месте, никуда не взлетев, а также то, что наружу никто не выглянул и не пришел на помощь тем четверым мертвецам, то можно было смело предполагать, что скорее всего внутри никого нет.

С одной стороны, это было хорошо и корабль точно никуда не денется. Даже искин восьмого уровня не может совершать гиперпереходы или вообще осуществлять полеты без людей на борту. Точнее, без непосредственного приказа от человека. На это стояли очень мощные блокировки, которые вшивались в программный код на аппаратном уровне всех искинов еще при их сборке. По большей частью это было связано с опасением перед вероятным возникновением цивилизации, основанной машинным разумом. Содружество строго следило, чтобы если даже произойдет какой-нибудь сбой и искусственный разум на любом корабле вдруг неожиданно выйдет из-под контроля и захочет удрать, то этого бы не произошло. Несколько сотен лет назад было несколько инцидентов, из-за которых в человеческом обществе появились подобные опасения.

Но с другой стороны, то, что на борту сейчас никого, кроме искина, не было, было для меня серьезной проблемой. Потому что прав доступа у меня на корабль не было и заставить пустить меня внутрь корабельный разум тоже вряд ли получится.

Как-то обойти его и взломать код было невозможно. Во-первых: потому что у меня не было специальности «Программирование и сетевые информационные системы» и я понятия не имел, как вообще можно хакнуть систему космического корабля. Я был пилотом, а не взломщиком. И во-вторых: даже если бы у меня была подобная загруженная база с информацией по этой профессии, то вряд ли бы она помогла. Ведь, если я прав, и на яхте находится искин восьмого поколения, то обойти его защиту невозможно даже для квалифицированного спеца. По крайней мере, в одиночку и быстро человек такое точно не сможет провернуть. Именно поэтому, например, в одном из налетов, где у противников был подобный искин, я направлял на его физическую нейтрализацию целую боевую группу абордажников. Пришлось выключать его, как говорится «вручную», а не издалека через сеть.

Так что, по-видимому, здесь мне придется сделать что-то подобное. Сначала как-то проникнуть на борт яхты, затем найти, где именно расположен мозг искина, а только потом перебить провода, по которым он соединяется с остальными системами и через которые получает питание. По-другому осуществить захват корабля не получится.

Договориться и как-то убедить сотрудничать металлический разум нельзя. Для него я посторонний, с которым он даже вряд ли будет разговаривать. Его личность очень жестко привязана к его хозяевам и установкам, которые были в него заложены при подключении к кораблю. Каким-то логическим способом убедить искина покинуть планету и направиться в нужное мне место было нереально. Он лучше будет и дальше стоять здесь и потихоньку гнить, никуда не двигаясь и не летя. Точнее, убедить-то его, может, и получится (хотя это на самом деле нереально), но он сам не сможет этого сделать, даже если и захочет. Специальные блокировки, установленные внутри него, не позволят ему этого сделать.

Остается взять корабль на абордаж.

Я усмехнулся мелькнувшему в голове выражению. Да уж, дожил – иду на абордаж корабля, хоть и малого, но все же корабля, с одним ножом и в одиночку. Эх, сейчас бы сюда Сивура с его бойцами или на крайний случай марканских «гекатов». Они бы выбили закрытые створки входного шлюза за пару секунд и ворвались внутрь. Еще через пару десятков секунд искин был бы отключен, а яхта была бы под полным контролем.

Мечты, мечты. Вместо этого у меня в руках был нож и броня с массой повреждений на своей поверхности, полученных в ходе нахождения на этой планете.

А еще, конечно же, мои псионические силы. Которые я попытался применить на электронном замке на входном шлюзе почти сразу же. Только ничего из этого не вышло. То ли там была уже поставлена какая-то защита от подобного влияния (все-таки прошло уже больше года с момента появления псионики, и защиту вполне могли придумать), то ли у меня было недостаточно сил для этого. Или же это все были проделки искина, который каким-то образом даже сломанный замок умудряется держать закрытым. В общем, красиво проведя рукой перед дверью и устроив перегрузку ее систем, открыть ее у меня не получилось. Придется искать другой путь, чтобы проникнуть внутрь.

По имперской классификации у меня стояла база по специальности «Военный пилот 2-го ранга» шестого уровня, то есть пилот средних кораблей. А значит, кроме пилотирования, у меня были несколько вспомогательных баз, дающих знания по общему строению кораблей не только среднего, но и малого типа. Например, «Конструкция и строение корпуса кораблей 1-го ранга», дающая мне информацию о том, где и как обычно размещаются все важные системы на кораблях такого вида. Причем не только на военных, но на гражданских типах.

Я не был ни разу на борту яхты, что сейчас стояла передо мной, и не видел где-то каких-то схем и чертежей ее внутренностей до этого вживую. Но я точно знал, что кроме двух выходов, предназначенных для людей, на борт можно попасть еще одним способом.

На самом верху был небольшой люк, через который могут выбираться технические дроиды, для проведения ремонта прямо в открытом космосе. Он небольшой, и обычно я бы засомневался, что смогу туда протиснуться. Но несколько месяцев нахождения на планете, которая включала в себя жизнь впроголодь и ежедневные многочасовые физические нагрузки, не просто сделали меня сильным и быстрым, но я теперь был очень и очень худым, по сравнению с собой бывшим. Так что стоило попробовать этот путь. Правда, придется для этого полностью раздеться и снять с себя броню, вместе со шкурой хирса. Но придется потерпеть.

Запрыгнув наверх яхты, я без труда нашел искомый люк. Раздевшись прямо наверху и оставшись в одном нижнем белье, я поморщился от запаха своего тела (редкие обтирания снегом вряд можно считать за полноценное мытье), но выкинув все из головы, подошел к уже открытому мной люку. Его удалось вскрыть довольно легко при помощи все той же псионики. В отличие от больших входных переборок, эта техническая заслонка поддалась на мое влияние и послушно отъехала в сторону, после того как я устроил маленькое замыкание в ее замке.

Проскользнув внутрь, я двинулся по узкому проходу, который, впрочем, вполне был пригоден для передвижения по нему. Если, конечно, это делать медленно и осторожно.

Уже через пару метров я обнаружил впереди себя какие-то быстро приближающиеся огоньки. Видимо, ко мне спешили гости. Поняв, что проникновение все-таки случилось, искин отправил к нарушителю технических дроидов, все, чем он мог защититься от вторжения. Все-таки яхта была гражданской и не имела каких-то боевых охранных систем с активными методами противодействия. Не только внешних, в виде брони и плазменных орудий, но и внутренних в виде боевых противоабордажных дроидов и турелей с импульсными пушками. Такие корабли предназначались для путешествий во внутреннем пространстве Звездного Содружества. И в случае какого-то незаконного проникновения на борт искин первым делом должен был задержать нарушителя, перекрыв входные шлюзы, а затем вызвать ближайших сотрудников правопорядка для проведения ареста. Но никак не уничтожать их самостоятельно.

Но здесь вызывать было некого, поэтому разум корабля решил действовать самостоятельно, используя то, что было у него под рукой. А было у него не слишком много средств против меня. Если быть точным, то у искина в наличии были только технические дроиды небольшого размера. У них имелись, конечно, резаки по металлу, но никакой опасности для меня они не представляли. На близком расстоянии я мог не только выжечь их внутренности псионическими силами, но и просто тупо оттолкнуть от себя, не давая приблизиться ко мне, чтобы нанести хоть какой-то значимый ущерб.

Что я и сделал, просто стал толкать механических уродцев перед собой, одновременно сам продвигаясь по узкой технической шахте. Пока наконец не дополз до выхода, а для меня входа, внутрь яхты. Правда, при этом пришлось по пути воздействовать еще на три переборки, чтобы продвинуться дальше. Все-таки система изоляции от внешнего пространства тут была серьезной. Но в конце концов я преодолел все преграды и попал на борт.

Выпрямившись, я огляделся, прикидывая, в каком именно месте я очутился. Это было какое-то помещение технического обслуживания корабля, если судить по серым стенам и всякого рода оборудованию, расположенному рядом с ними. По моим прикидкам, я сейчас находился где-то в районе кормы, а это значило, что мозг искина должен был быть где-то недалеко.

Перебив внутренние схемы пяти ремдроидам, все так и пробующим добраться до моего тела, и отключив их, я взял нож, который до этого все время моего путешествия по узкому проходу был у меня в зубах, в правую руку и осторожно открыл дверь. Которая, к счастью, так же легко поддалась на мое манипулирование, заключающееся в сжигании проводов дверного замка, как и наружный люк.

Коридор, в котором я очутился, кардинально отличался от той комнатки, где я до этого был. Отделанный какой-то неизвестной мне древесиной, мягко-светлого цвета, с покрытием на полу из чего-то напоминающего ковер, он просто кричал о богатстве и роскоши владельца этого корабля.

Я замер и прислушался, в общем-то я не был на сто процентов уверен, что здесь действительно нет никого живого. То, что корабль остался на месте и оттуда не выбежали люди на помощь тем четверым уже мертвым уродам, вовсе не означало, что здесь точно никого не могло быть. Слуги, или еще кто-то, не имеющие прав на управление кораблем или не умеющие это делать, а также достаточно трусливые, чтобы прийти своим хозяевам на помощь, вполне могли где-то сейчас здесь скрываться.

И хотя я не слишком боялся вступить с такими субъектами в непосредственную схватку, но все же предпочитал оставаться настороже. Даже несмотря на наличие у меня способности предчувствовать опасность, которая, кстати, сейчас полностью молчала. Никаких ледяных иголок в затылке или даже намека на них я пока не ощущал.

Определив, куда надо идти, я двинулся по коридору в ту сторону, держась одной из его сторон. Представляю, как я, наверное, выглядел сейчас со стороны: грязные подштанники, футболка с длинными рукавами, такая же грязная и вонючая, как и нижняя часть моего костюма, с огромной бородой и клоком спутанных длинных волос, с худющей фигурой и огромным ножом в правой руке. Даже если меня и увидит кто, то скорее всего вряд ли захочет напасть. Сомневаюсь даже, что кто-то захочет просто прикоснуться ко мне. По крайней мере, я бы на месте постороннего точно не захотел бы оказаться вблизи такого типа, каким сейчас был я сам.

– Нарушитель. Я вижу, что вы направляетесь в сторону командной рубки. Я не знаю, что именно вы хотите сделать и как вам удалось пройти через техническую шахту ремонтных техдроидов, но я понимаю, что вы явно здесь не по приглашению хозяина корабля Кена Дюваля. Я предупреждаю вас, что то, что вы делаете, является преступлением класса «А» в республике Кратия и наказывается по закону штрафом в сто тысяч кредитов и сроком заключения пять лет.

Голос принадлежал мужчине, и по тому, как он строил предложения и обращался ко мне, я легко определил, что это со мной наконец-то на связь вышел местный искин. Должно быть, он понял, что ему скоро будет несладко.

Не обращая внимания на продолжавшего говорить про юридические аспекты незаконного вторжения искусственного разума корабля, я быстро прошел вперед по коридору и уперся в дверь. Она по идее должна была вести прямо в рубку яхты. Открыв ее и сделав шаг внутрь, я убедился, что не ошибся.

Два кресла, больше десятка экранов, обзорный иллюминатор, пульты управления, все показывало, что я попал туда, откуда происходит управление кораблем. Повертев головой и найдя примерно полуметровую створку внизу правой стороны стенки рубки, я отодвинул ее и спустился по небольшой лесенке вниз, оказавшись прямо под пилотной кабиной яхты. Небольшое помещение было забито разнообразными проводами и приборами, большую часть назначений которых, признаться честно, я знал лишь поверхностно. Что поделать, не был я полноценным «корабельным техником». В моей пилотской базе было несколько вспомогательных баз с техническим описанием устройства средних и малых кораблей. Но полноценно я не знал всех подробностей. В общих чертах – да, но, например, провести ремонт, если бы вдруг возникла такая необходимость, я бы вряд ли смог. По крайней мере, серьезный уж точно мне был не по зубам.

Это как с автомобилями и правами на их вождение в России. Водителям при обучении дают знания о двигателе, конструкции и способе его действия, конструкции самого авто и как оно примерно работает. Но в случае чего все сразу отвозят сломанную машину в ремонтную мастерскую, потому что знаний и практики для их применения для полноценного ремонта, понятное дело, у обычного человека не хватает.

Так и здесь – я знал, как управлять кораблем, знал, как он работает и действует, но углубленных знаний обо всех его узлах и системах я не имел.

Впрочем, отключить искин от корабля моей квалификации вполне хватит. Убрать управление искина и переключить эту дорогую посудину на ручной режим, мне было вполне по силам.

– Да заткнись ты уже, – не выдержал я бубнения механического разума, начавшего уговаривать меня не делать этого, даже здесь. Интересно, тут-то на хрена ставились внешние динамики? Кого и о чем можно было оповещать в этом забитым всякими железяками техническом закутке?

– Вы совершаете ошибку. Вам это так просто с рук не сойдет.

– Ты уже повторяешься. Я думал, вы должны быть более сообразительными, – пробормотал я и, взявшись за пучок кабелей, подключенных к черному металлопластиковому кубу, решительно выдернул их из разъемов.

Освещение в помещение мигнуло и погасло. Чтобы через секунду снова заработать. Когда искин был полностью отключен, то управление всеми внутренними службами перешло в автономный режим работы. Долго так, конечно, они не смогут функционировать. Двадцать, тридцать суток без поломок и сбоев, но потом что-нибудь обязательно придется менять, чинить или настраивать. Для этого и нужен будет искусственный интеллект или же пару десятков человек, чтобы обслуживать все системы постоянно. И это только на такой малый корабль. Если, например, на моем бывшем «Мародере» убрать искин, то вместо десяти человек экипажа, там понадобилось бы под сотню людей. И чтобы у всех были соответствующие технические корабельные специальности. В противном случае корабль долго бы не пролетал.

Но сейчас меня вполне устраивало то, что искин на яхте был отключен, и все управление было переведено на ручной режим.

Выбравшись наружу, я подошел к одной из консолей и ввел команду на сканирование корабля на предмет еще живых людей. Система послушно приняла приказ и выполнила его, выдав на экран данные о нулевом количестве пассажиров на борту яхты. Усевшись в левое кресло, я начал обходить уже стандартную корабельную защиту на получение доступа к управлению. В отличие от той, что была сформирована искином и которая была намного мощнее и неприступнее, эта была вполне сносной сложности. Так что уже через пару часов у меня были капитанские права, позволяющие запускать как маршевые двигатели, так и гипердвигатель. Также я отдал приказ оставшимся ремдроидам провести ремонт всех заслонок и шлюзов, для обеспечения герметичности судна. Правда, делать это пришлось, подсоединяясь к каждому дроиду отдельно через ручной терминал, вследствие уничтожения общей командной сети корабля, которую формировал искин. На что у меня ушло еще около часа.

После сбегав наружу и затащив внутрь скафы с оружием тех любителей пострелять, а также свои вещи, я вернулся обратно в рубку и, без промедления взявшись за штурвал, поднял корабль в воздух, за несколько минут выведя его на орбиту планеты. Задав параметр дрейфа в сторону от такого мной уже ненавистного мира, я запустил программу для расчета серии прыжков с конечной точкой назначения в системе торговой станции Азуры. Судя по Навигационному Реестру, Таурел находилась довольно далеко, и понадобится не меньше двух недель, чтобы добраться до цели. Хотя, скорее всего, даже больше. Искина-то нет, и расчеты каждого прыжка будут идти намного дольше обычного. Хорошо будет, если за месяц доберусь. Плюс еще я выбрал маршрут максимально далекий от оживленных трасс. Несмотря на то что Фронтир вроде бы считался не исследованным пространством, здесь на самом деле было очень много народу. Так что в некоторых системах, используемых в качестве остановок для следующих прыжков, было очень даже многолюдно. И светиться там на этой дорогой штучке, которую представляла собой эта белая яхта, я не слишком хотел. Запросто могут найтись желающие заполучить себе этот кораблик.

Еще одна проблема была в невозможности использования импланта для управления кораблем. Из-за отсутствия все того же искусственного интеллекта. Дело в том, что все системы на космических кораблях работали через одну командную сеть, каждая система, каждая техническая служба, каждый дроид входил в ее состав. И объединение шло через искин – мозг корабля. Он управлял всем. Он и был по сути этой сетью. Для непосредственного управления имплант подключался через него. Без искина сети не было и подключаться было некуда. То есть в теории я мог по отдельности подключиться, скажем, к системе навигации или системе жизнеобеспечения, правому маршевому двигателю или главному основному движку. Но синхронно ко всему сразу и при этом получать информацию отовсюду напрямую, я не мог. Для этого нужны были мозги, со скоростью обработки данных во много раз больше, чем человеческий разум. Он бы просто не выдержал такого постоянного притока данных и их обработки.

Поэтому пока только ручками. Только так.

Хотя плевать, главное, я выбрался с этой проклятой планеты. Для меня сейчас это было главное. Даже если путь займет месяц, это было неважно. Ведь я в конце концов все равно прилечу туда, куда мне надо. А пока можно было и отдохнуть немного. А главное привести себя в порядок.

Следующие несколько часов я был занят тем, что сначала около часа мылся, смывая с себя всю грязь, что, казалось, въелась в меня в том мире навсегда. После чего я устроил себе шикарный обед, где не было ни одного куска мяса, на которое я уже смотреть не мог, из-за того, что все последние месяцы питался только исключительно им. Ничего другого достать на Тауреле было нельзя. А диета, состоящая только из жареного мяса, так же быстро становится отвратительной, как и какая-нибудь вегетарианская диета. Во всем должно быть равновесие. Если жрать все время одно и то же, то можно спятить через пару лет от такого рациона.

Все свои старые шмотки в виде нижнего белья я выбросил в утилизатор. Шкура и броня были помещены в пневмоочиститель для полной химической обработки и очистки. Хотя насчет «БСС-14» у меня были большие сомнения. Все-таки удар хирса, располосовавший грудину, был весьма сильным и броне были нанесены серьезные повреждения. Было необходимо менять грудную пластину как минимум. Не говоря уже о том, что был нужен шлем и полное наполнение медпрепаратами встроенного комплекса оказания первой помощи. Не помешает также покрасить броню. За время нахождения на морозе на Тауреле черный цвет и эмблема с черепом сильно потускнели. Сейчас это был уже не белый рисунок на черном фоне, а просто однообразная грязно-серая раскраска. Веселого Роджера вообще уже почти не было видно.

А пока пришлось одеться в тряпки, оставшиеся от прежних обитателей корабля. Пока шел расчет прыжка, я успел обшарить все сверху донизу на борту и найти кое-что интересное. В частности, кучу кредитных чипов, драгоценностей и несколько весьма дорогих, по крайней мере по внешнему виду, наручных личных компов-искинов. Все это добро должно было весьма дорого стоить. Думаю, что миллиона три-четыре можно было выручить. В чистом виде – на чипах, было ровно миллион триста тысяч кредитов.

А еще я обнаружил несколько записей о том, что здесь творилось раньше. Прошу понять меня правильно, я – пират. Я нападаю на корабли Содружества и граблю их колонии. Меня считают монстром и извергом. Но то, что имелось на записях, было даже мне отвратительно. Медленные и жестокие убийства, истязания, изнасилования и пытки. И все это совершали добропорядочные граждане первой категории. Которые являются столпами и основами цивилизованного общества.

Нет, такой «цивилизации» лично мне и даром не надо. Пусть оставят себе.

А тех ублюдков можно было и пожестче прикончить. Они еще легко отделались.

Когда подошло время первого прыжка, я сидел в кресле в командной рубке, помытый, одетый, побритый и постриженный. У меня теперь снова был мой обычный короткий «ежик», вместо длинных лохм. Я был сытым, отдохнувшим и полным сил. Как будто заново родился.

Прыжок.

Мгновенное перемещение корабля – и мы оказываемся в новой системе. Теперь можно приступить сразу же к началу расчетов нового прыжка. Я потянулся к панели управления и в ту же секунду недоуменно отпрянул назад. Меня пронзила боль в затылке, и в ту же секунду все индикаторы стали быстро гаснуть. Вышла из строя навигация, система маневрирования – оба маршевых двигателя одновременно отключились, погасли показатели работы жизнеобеспечения на корабле, а еще через секунду отключилась и силовая установка.

Я взмыл из кресла и повис в воздухе. Система искусственной гравитации тоже отключилась. Тут, похоже, вообще все перестало работать. Какого черта тут происходит?

Перевернувшись и оттолкнувшись ногами от потолка, я ловко приземлился в кресло и случайно увидел звезды. Собственно говоря, только они сейчас давали хоть какое-то освещение в рубке. Они очень медленно двигались, значит, яхта начала неторопливо вращаться вокруг своей оси.

Догадка о возможном виновнике этого безобразия мелькнула у меня уже секунд через тридцать безуспешных попыток нажатиями кнопок у мертвых мониторов, чтобы запустить хоть что-то на корабле.

Гребаный искин. Вот кто это сделал. Эта железная куча дерьма каким-то образом перед самым своим отключением успел что-то сделать с системами. И после первого же прыжка они все одновременно вышли из строя.

– … … … – от души вслух выматерился я и задумался о своих дальнейших действиях.

Воздуха хватит еще на пару часов. Потом можно будет натянуть один из «Абсолютов» и при помощи него продержаться еще часа четыре. Считая кислородные блоки с других костюмов, суммарно у меня будет пятнадцать-шестнадцать часов. Значит, всего где-то восемнадцать. Довольно приличное время. Можно будет что-нибудь придумать и как-то решить возникшую проблему.

Как оказалось, я в этом несколько ошибался. Ничего починить не удалось. Я возился больше двенадцати часов подряд и за это время так и не смог исправить того, что натворил искин корабля. Этот кусок будущего металлолома сам заразил свой корабль вирусом, который полностью стер все программное обеспечение почти половины устройств на борту. То есть они были обнулены по полной программе, превратившись в куски обычного металла, полностью непригодные к работе. Пытаться что-то сделать было абсолютно бесполезно.

Это то же самое, что пытаться запустить компьютер без установленной операционной системы. Вызвать меню БИОСа еще можно, но ничего более сделать уже нельзя. Пока не будет поставлена какая-нибудь винда или другая любая система. Без нее компьютер будет абсолютно бесполезной кучей железа. Или пытаться заставить работать какое-то новое оборудование без установленных драйверов. Без них это будет просто бесполезная железяка.

Вот нечто подобное и сделал этот сумасшедший искин. Он превратил половину систем, самых важных систем, прошу заметить, в груду металлолома.

Признаться честно, такого я не ожидал. Это было не просто странно, это было дико и несуразно. Искины не должны так были поступать. Какое-то безумие. Ни о чем подобном я раньше не слышал. Хотя, честно говоря, я с искинами восьмого поколения раньше дел не имел. Но все равно поступок был за гранью разумного.

По сути, сейчас корабль представлял собой огромную консервную банку. Даже если каким-то чудом удастся запустить силовую установку, то система жизнеобеспечения все равно не заработает, как и двигатели. Железо мертво без программного обеспечения. Все было бесполезно.

Это был полный… Стоило выбираться с холодной планеты, чтобы сдохнуть в еще более холодном космосе. Гребаная ублюдочная тварь. Ярость переполнила меня.

Влетев в техотдел под командной рубкой, я стал какой-то железякой бить из-за всех сил по черному кубу. Если я умру, то только после этого куска дерьма. Мелькнула мысль подключить его и, возможно, попытаться как-то с ним договориться. Но я сразу же отбросил ее. Если уж он пошел на такой шаг тогда, то хрен он что сделает сейчас, чтобы спасти мою жизнь. Даже несмотря на угрозу своего уничтожения. Разве что поиздевается напоследок, сказав про то, что он меня предупреждал.

Да и не сможет он ничем помочь, даже если бы согласился, ведь программное обеспечение для сложного оборудования ставилось на заводах, и просто так закачать и поставить его было нельзя. Нужны были многочисленные особенные настройки, которые обычно осуществляли спецы прямо на верфях при строительстве корабля. У обычного корабельного искина попросту не было таких знаний. А вообще интересно, как эта жестянка вообще смогла провернуть такой фокус? Может, следовало спросить хотя бы об этом?

Но через секунду до меня дошло, что для этого нужна энергия, которой у меня нет. Корабельный реактор-то не работает. Злость снова охватила меня, и я снова обрушил ее на искина, точнее на его вместилище.

Страницы: 123 »»

Читать бесплатно другие книги:

В тот момент, когда я отчаялась устроиться на работу, она нашла меня сама — мне предложили управлять...
Вторая книга классики историко-приключенческого романа – трилогии о Питере Бладе!Выписки из судового...
Новая серия от Евгения Гаглоева! Долгожданная встреча с любимыми героями «Зерцалии», «Пардуса», «Пан...
Когда в жизнь простой девчонки вихрем врывается миллионер с обложки модного журнала, все летит кувыр...
Джейсон проснулся в школьном автобусе, держа за руку очень красивую девушку. Парень с переднего сиде...
Ну, здравствуй, улица Троицкая, дом десять. Эх, совсем другую невесту я хотел отсюда забрать и сдела...