Из варяг в небо Данильченко Олег

Рис.0 Из варяг в небо

Пролог

«Какая же она все-таки красивая!» – с нежностью подумал Лис. Вид пронзительно-голубой, до боли знакомой планеты, безмятежно летящей в пространстве по своей неизменной орбите, навевал смешанные чувства. Десять лет. Десять ОЧЕНЬ долгих лет он искал дорогу домой. Нашёл. А что дальше? В течение этих самых десяти лет задумываться над этим было просто некогда. Главное было – выжить. Всё, что он делал, всё, через что прошёл, было подчинено только одной цели. Теперь эта цель достигнута. А та мешанина чувств, которая бурлила внутри, по сути, являлась растерянностью. Вот он дом. Такой, казалось бы, родной, знакомый. Да только дом ли? Кому он нужен здесь? Кто он для тех людей, что живут на этой планете? Да никто! И никому конкретно он, Леонов Илья Сергеевич, тут не упёрся. Его никто не ждёт, да и в списках живых он уж точно давно не значится. Это невероятное и фантастичное для любого землянина путешествие, длиною в десять лет и несчетное количество световых, подошло к концу. И вот теперь Илья стоял на обзорной палубе своего корабля в одиночестве, мучаясь в сомнениях. Воспоминания наплывали одно за другим, как в калейдоскопе.

Глава 1

Родился Илья в семье военного. Только вот мама умерла, когда Илье было чуть больше полутора лет – острый перитонит и трагическая цепочка случайных событий. Прокол колеса городской кареты «скорой помощи» и задержка на КПП при въезде в жилгородок гарнизона сделали свое дело. Мамы не стало. Не довезли. Отец так больше ни с кем и не сошелся, хотя претендентки появлялись, мужик был видный. Обручальное кольцо он тоже так и не снял. Иногда отец не приходил ночевать домой, а когда Илюха подрос и стал понимать, что к чему, то стал догадываться – родитель был у женщины. Но после таких отлучек всегда замечал, как отец доставал фотографии мамы и подолгу сидел молча, гладя пальцами изображение белокурой женщины, а ещё он замечал, как дрожат при этом у него пальцы. Сам Илья помнить маму, естественно, не мог, однако помнил. На уровне ощущений или инстинктов, если угодно. Что-то такое тёплое, нежное, доброе, надёжное, умиротворяющее. Мало? Может быть. Но это всё, что осталось, и он очень дорожил этими воспоминаниями.

Само детство проходило в гарнизонах и постоянных переездах с места на место. Но ему это даже нравилось. Новые места, новые люди, всё было интересно. Да и жизнь в военном городке для пацана, на его взгляд, куда как веселей городской жизни. Большую часть свободного времени Илья проводил на работе у отца. Да и не только он так делал, мальчишкам всегда интересны игрушки взрослых, военных дядек. Вот и Илья мало чем отличался от среднестатистического мальчишки. Разве только тем, что, если где-нибудь что-то происходило, то естественно, заводилой и лидером всегда оказывался он, и за это часто огребал по самые помидоры. За хорошие поступки его не хвалили, отец считал, что человек обязан жить правильно, честно, порядочно, справедливо, хорошие дела – это нормально и естественно, а раз нормально, то и говорить нечего. А вот за плохие наказывал примерно. Чаще всего выдернув портупею и расписав задницу в синюю клеточку. Но Илюха не был в обиде. Тут ведь как: попался, значит, сам виноват. Заслужил – получил, чего уж там, всё верно. Главное, чтобы это было справедливо. Если справедливо, то и обижаться не на что. Из-за этой справедливости и в школе вечно были проблемы. Если кого-то обижали незаслуженно, то он вписывался не задумываясь. Как-то, будучи еще в первом классе, сидя на уроке, ему вдруг приспичило по малой нужде. С кем не бывает? Отпросился, а когда забежал в туалет, увидел, как девятиклассник выворачивает карманы у такого же, как сам Илья, первоклашки. А тот, размазывая кровавые сопли, обильно струящиеся из разбитого носа, беззвучно плачет. Дальнейшие события за давностью лет помнятся смутно. Холодное бешенство, металлический привкус своей и чужой крови во рту, плюс кусок откушенного уха того девятиклассника, как положительный результат. А что он ещё мог сделать? Вот и выбрал единственно доступное: прыгнул на спину дылде и вцепился зубами в оттопыренное ухо. Отрицательный результат – в виде сине-жёлтого фингала на оба глаза, дело десятое. Потом было всеобщее порицание на общешкольной внеплановой линейке, вызов отца в школу. Никому и в голову не пришло разбираться, дылда оказался сыном завуча, так что место на учёте в детской комнате милиции Илье нашлось быстро. А отец тогда и не ругал вовсе, в тот день он только коротко приказал: «Рассказывай!», а выслушав, молча кивнул, хлопнул по плечу и выдал: «Всё правильно сделал! Запомни, сын, всё и всегда должно быть справедливо, прав – бей. Не прав – терпи. А чтобы не терпеть, не делай говна людям!» На том всё и закончилось, дылда в школе получил кличку Драный, а Илюху стали звать психом. Та короткая беседа с отцом запомнилась намертво, так жил сам отец, так и Илья старался жить.

Спорт занимал большое место в их семейной жизни. Отец считал, что офицер должен всё уметь делать лучше рядового воина, иначе какой он нахрен офицер, ну и сына приучал небезуспешно. Бойцы отца уважали и между собой звали не иначе как Батя, а сам Илья у них числился кем-то вроде младшего братца. Если подразделение бежит марш-бросок, то и командир бежит с ним, нагруженный точно так же, как и любой солдат. За это и уважали, если к подчиненным командир строг, то и себя жалеть не должен, и это справедливо. Бывало, и Илюха тоже бегал с ними, налегке, конечно, но тем не менее на всю дистанцию. Кто-то скажет, что это издевательство над ребенком? Ничуть! Он сам, по своей доброй воле это делал, получая при этом даже удовольствие, когда чувствовал, как тело послушно отзывается на нагрузки. И вообще, отец для него был идеалом, на который хотелось быть похожим. У вас не так было? Ну что же, можно только посочувствовать. А такие знания, как устройство автомата Калашникова, пистолета Макарова или умения их почистить правильно, для него были вообще естественными. Жить в гарнизоне и не уметь? Да вы шутите.

Но если с подчиненными отец находил общий язык, то с вышестоящими командирами не очень получалось ладить. Ну не умел он лизать жопы, от того и по служебным званиям рос медленно. Прошедший Афган, он научился только воевать и учить воевать других, эту науку «духи» быстро преподают, а вот лизание в обучение обычно не входит.

Бабушек и дедушек, положенных иметь всем детям, Илья не имел, вернее, имел, конечно, только они уже давно находились в несколько ином агрегатном состоянии, отличном от ныне здравствующих людей. Родители отца ушли из жизни рано, а мать вообще была детдомовской. Вот такое было детство, но нельзя сказать, что оно было плохим. Нет, детство было обычным, весёлым. У Илюхи было всё, что мог бы захотеть нормальный мальчишка, отец ни в чём не отказывал. Единственным условием было: это надо заслужить. А что? Справедливо. Закончил четверть без троек, получи бонус. Профилонил, можешь забыть, короче, нормальное детство. Многие городские, просидевшие своё детство на лавке возле подъезда, позавидовали бы. В общем, рос Илья весёлым, смышлёным и физически развитым сорвиголовой, но была и слабость, он был мечтателем, буквально зачитывающимся научной фантастикой, глотая книги одну за другой. Представляя себя то в роли космического первопроходца, который бороздит, так сказать, просторы Вселенной (не путать с Большим театром), то открывая новые планеты или отбивая атаки инопланетных захватчиков. Он даже после школы в мореходку поступил только потому, что моряк это, по его мнению, тот же космонавт, только в космос не летает, но, в общем, похоже.

Поступить удалось легко, но ненадолго. Его отчислили ещё на первом курсе морской академии. Это случилось банально и просто. Как-то вечером решили молодые курсанты побаловать себя жареной картошкой. Вообще-то, внештатные нагревательные приборы были запрещены в кубриках, но, как говорится, если запрещено, но очень хочется, то втихаря можно. К этому кулинарному изыску Илья с детства питал особую слабость. Уж больно здорово картошечку жарил отец. С чесночком она получалась такая духовитая, да еще с хрустиком, мммммм – вкуснятина. Вот и зарулили на этот картофельный дух старшекурсники. Отмечали те чей-то день рождения, и вот незадача, спиртное ещё есть, но закусить уже нечем. А тут как манна с небес, запах жареной картошки. Открыли дверь с ноги, цапнули сковороду и на выход намылились, мол, фёстам (первокурсники), полагается есть мало и в последнюю очередь, а тут ещё и нарушение внутреннего распорядка налицо, так что продукты изымаются в качестве наказания. И хохочут, затейники. Нет, ну подошли бы по-человечески, так, мол, и так, пацаны, такая ситуация – поделитесь. Да кто бы был против? Ради такого дела уважали б, без вопросов, а так… Илья, естественно, был не согласен с такой постановкой вопроса. Слово за слово, мордой по столу, в общем, челюсть именинника немного сломалась в трех местах. Короче, опять повезло, новорожденный оказался чьим-то сынулей, а Илья, соответственно, оказался за воротами академии. Прямо проклятие какое-то, как дерьмо человек, так обязательно чей-нибудь родственник, мля. Ну что за засада, а?

Однажды по ящику довелось посмотреть занимательную передачу, где показывали дорожные курьезы, смешные аварии и тому подобное, так вот один сюжет запомнился особо. Суть была в том, что какой-то урод припарковал свой джип возле арочного проезда, перегородив дорогу, другой водитель, которому надо было проехать во двор своего дома, недолго думая, достал буксир, зацепил мешающий транспорт и оттащил в сторону. Так сказать, освободил проезд, на что ведущий передачи сказал что-то типа: «Справедливо, но незаконно!» Эти слова поразили до глубины души. С каких это пор понятие справедливости вдруг стало незаконным? Как же так? Что происходит с людьми, и куда мир катится? Если такие понятия переворачивают с ног на голову!

Но да ладно, дело прошлое. В общем, насчёт отчисления горевал Илюха недолго, ровно пять минут, после чего подал документы в мореходную школу, которую через год закончил и в должности моториста ушел в море. Работа нравилась. А что? Кормят, поят, одевают, вовремя меняют пеленки, возят по заграницам, да еще и деньги платят – красота! На самом деле, не всё так радужно, конечно, надо ещё и работать, без выходных, праздников, часто и после вахты, буде какой аврал образовался, но на такие мелочи Илья внимания не обращал. Целых два года охотился за впечатлениями. В одном из рейсов получил телеграмму, где его извещали о смерти отца. Но с парохода, как и с подводной лодки, деться некуда. Только через месяц удалось сойти на берег. Отца уже похоронили. Погиб он, спасая какого-то молодого бойца, когда тот на учениях не справился с боевой гранатой. Боец остался жив, а батя… Наследства не осталось, квартира ведомственная, вещей тоже особо не было, только медали отца и его сбережения, да и тех кот наплакал. Таким образом, Илья остался совсем один. Но жизнь на этом не закончилась. Отца не стало, но военкоматы никуда не исчезли. Короче, пока парень охотился за впечатлениями в морях, военкомат охотился на него, и вот эта охота увенчалась успехом. Илья не успел смыться в очередной рейс, как его подхватили под белы рученьки и, как говорится, забрили в солдаты. Дальше учебка, Чечня и плен.

Глава 2

Вся эта войнушка была бестолковой. Её, по мнению Ильи, можно было закончить очень быстро. Но, видимо, она кому-то была очень выгодной. Иначе объяснить не получается. Например, поступает приказ: уничтожить бандформирование, а когда это самое формирование окружено и остается только его уничтожить, вдруг поступает отмена приказа, и бандиты спокойно уходят в горы. И таких примеров масса. Не говоря уже о совершенно идиотских приказах, благодаря которым целые подразделения российских войск попадали в засады и вырезались подчистую. Как объяснить? Да никак. Какие уж тут объяснения. Дурак всё равно не поймёт, а умному и объяснять не надо. Вот в одну из таких засад Илья и угодил, как кур в ощип. Картинки тех событий мелькают в памяти, словно кадры кинохроники.

Вот Илья сидит на броне БТРа, колонна идет в Грозный, там отбиваются попавшие в засаду спецназовцы.

Вот взрывом подбрасывает кверху перед головной машины, Илью взрывной волной буквально сдувает с брони, а вслед за этим уже БТР, на котором ехал Илья, вспухает огненным шаром. Буквально за пять минут от боевой колонны остаются лишь жирно чадящие остовы.

Вот он с остатками подразделения, волоча на себе раненых, пробивается туда, где всё еще держатся спецы.

А вот уже бой в полуразрушенной пятиэтажке, Илья лупит короткими очередями. Очередь, и голова боевика, высунувшегося из-за бетонного блока, взрывается кровавыми брызгами. Вторая, и еще один нападающий, громко завывая, падает на груду битого кирпича, хватаясь за развороченное левое бедро. Третья… хрен там, сухой щелчок бойка возвестил о том, что стрелять больше нечем. Илья хлопает по карманам разгрузки, пусто.

– Пустой! – кричит он.

– Держи! – Откуда-то справа прилетает полный магазин, Илья его подхватывает, подсоединяет, затвор сыто лязгает, досылая смертельный подарок в патронник, и быстро оглядывается в ту сторону, откуда прилетел магазин. Ему подмигивает единственный глаз капитана, второй заплыл огромной гематомой, но тот, что еще лупает, блестит весёлой злостью.

– Не дрейфь, сержант, еще покочевряжимся, – слышится спокойный голос. А Илья и не дрейфит. В таких ситуациях страха нет, адреналин только что из ушей не хлещет. Страх, отходняк, откат, называйте как хотите, приходит потом, а пока просто не до этого. Нет времени осмысливать положение, в которое они угодили, надо стрелять, и Илья стреляет.

Вот в очередной раз выглянув в оконный проем для поиска цели, он замечает, как из-за угла дома напротив выскакивает человек с ручным гранатометом и резко падает на одно колено. Илья жмёт на спусковой крючок, гранатометчика отбрасывает назад изломанной куклой, но граната уже пошла.

– Граната, БОЙСЯ!!! – успевает крикнуть Илья и рыбкой бросается за укрытие, пытаясь уйти из зоны поражения. Почти успел, но… ПОЧТИ не считается. Горячая, тугая взрывная волна подхватывает Илью и смачно так припечатывает об угол стены, за которой он собирался укрыться. Свет меркнет.

Кадр меняется. Теперь четырнадцать выживших стоят на коленях, Илюха пятнадцатый. Связанные сзади руки не чувствуются, видать давно связаны. Илья только очнулся, вернее, правильнее будет сказать, его очнули, пинком сбросив с кузова «шишиги». Но не от пинка очнулся Илья, в сознание он пришел в момент соприкосновения его лица с каменистой почвой. Застонав, он попытался подняться, но ему не дали такого шанса. Чья-то сильная рука, схватив его за шиворот, резко дёргает вверх. А потом толчок в спину, и ещё не пришедший в себя Илья, ничего не соображая, снова летит, уже который раз за день. Ему таки удаётся извернуться в полёте, чтобы ещё раз не хряснуться мордой лица. Эту часть организма удалось сберечь, но камень, на который он упал боком, не дал насладиться маленькой победой. Противный хруст, дикая боль и два сломанных ребра, вот и весь результат этого акробатического дебюта. Ан нет, еще хохот, похоже, кому-то пришлись по душе его кульбиты.

Илью снова хватают за шкирку и волокут, трещат нитки, пуговицы шрапнелью разлетаются, и куртка бы слетела вслед за ними, да руки связаны, не снимется так. Снова хохот. Но его продолжают куда-то тащить, Илья опять пытается сохранить целостность организма, на этот раз в районе сломанных ребер. Удаётся не очень. Глаза начинают заплывать, все-таки знатно он законнектился с планетой. Почему-то вспоминается лицо того капитана, который поделился патронами, у него всего один глаз был подбит, а тут такое счастье, сразу два, блин, да ещё и нос, похоже, сломан.

Наконец путешествие методом грубого волочения достигает финиша. И Илью снова дёргают вверх. Он уже приготовился к следующему полёту, однако нет, снова побывать в шкуре пернатого ему не дали. Когда практически удалось принять вертикальное положение, удар под колени сзади, ноги подгибаются, и Илья падает на эти самые колени. Острые камни теперь пробуют на прочность их. Камни оказываются намного прочнее. Новая боль. Та же рука, что тащила его, теперь вцепляется в подбородок, задирая лицо вверх. Илья пробует открыть глаза, до этого не открывались, да и теперь мало что изменилось. Всё, чего удалось добиться, это две узенькие щёлочки. Но и это уже прогресс. Теперь хоть можно рассмотреть своего мучителя. А посмотреть было на что.

Здоровенный такой детина в американском камуфляже, по самые глаза заросший чёрной бородищей, хотя нет, походу, борода начинается сразу от бровей. А может, у него вообще нет промежутка между растительностью, которая на черепе, и той, что на лице. Поди разберись, ведь сверху бандана, лба не видно.

«А вот интересно, – подумал Илья, – это у него борода, или это такие густые ресницы?» – Подумал-то он не вслух, но улыбнулся непроизвольно. И хотя угадать в той гримасе разбитых губ улыбку было весьма сложно, но мордоворот таки угадал. Экстрасенс, мать его.

– Скалишься, падаль? – Участливо ощерилось гнилыми зубами это чудо природы.

«Надо же! Оно еще и разговаривает», – подумал Илья. БАМ, кулак этого громилы совершил короткое движение, которое закончилось в районе многострадальной верхней части организма Ильи. Занавес.

Боль, она везде. Каждый вздох, как нож под рёбра, голова, словно семенной огурец, который вот-вот взорвётся от давления изнутри, только в данном случае не семенами, а мозгами. Опухшие колени также напоминают хозяину, что острые камни это не очень подходящая опора. Руки не преминули поведать, что если их ещё раз свяжут, то они могут и отвалиться ненароком. Ну и ЖАЖДА до кучи. Пить хотелось так, что Илье казалось, будь у него такая возможность, выхлебал бы озеро Байкал в пару глотков, а вообще, наверно, и одного глотка хватит. Он попытался пошевелиться, ага, щазз. Организм был против. Болью стрельнуло так, что аж слезы вышибло. Илья застонал.

– Опа! Очнулся, герой! – Голос говорившего был отчего-то знаком.

Илья хочет сказать, что, да, мол, очнулся. Но вместо этого из горла вырывается только какой-то сиплый хрип.

– Да ты погодь, герой, не дёргайся. Досталось тебе. Рёбра я как смог перетянул, да только эффекту маловато. Тут хорошая тугая повязка нужна. Но где ж её взять-то? А из драного тельника бинт получается, как из дерьма пуля. Но ты уж прости, герой, сделал как смог. А пока на-ка хлебни, пить-то, поди, хочется, уж я-то знаю.

Сюжет следующий, короткий. Илья, прихрамывая, бежит по оврагу, ему удалось усыпить бдительность охранника и смыться незамеченным. Но незамеченным он был очень недолго. Догнали, били долго и сильно, странно, что не пристрелили, вернули обратно. Капитан Демьяненко, это тот, что делился патронами, он же ухаживал за избитым Ильей, да и вообще не давал с ума сойти, посетовал только, мол, кто так бегает, разве ж в одиночку это делают, да еще без подготовки? Да и своих бросать это нехорошо. Тут он прав, это Илья пиджака ввалил. Подготовка так подготовка, ладно, значит, будем готовиться. Конец сюжета.

Очередная картинка, вонючая. Илья вилами грузит навоз в тачку, жара, вонь стоит такая, что хоть стой, хоть падай. Мухи роем вьются, норовя залететь в рот. Приходится дышать носом, но и ноздри кажутся мухам очень даже привлекательными. Илья яростно отмахивается, помогает мало. Чернявая ребятня во дворе дома, глядя, как он размахивает руками, радостно гогочет. Потом им опять становится скучно и, чтобы развеять скуку, они принимаются кидать в него камнями. Да метко так швыряют, суки, один камень рассек бровь, Илюха от неожиданности теряет равновесие. Чтобы его восстановить, ему приходится воткнуть вилы в землю, дабы опереться на них, но уставшие руки соскальзывают с черенка, и он падает в кучу навоза, увлекая за собой и вилы. Зубья выворачиваются из земли, но один, с тихим хрустом обламывается и остается торчать. А тут и второй камень точно бьет по кумполу. Цирк, мля. Ржут уже всем двором. Кровища из рассечённой брови, что из твоего барана хлещет, да еще весь в говне, плюс здоровенный шишак на затылке. Смейтесь, смейтесь. Пока Илья барахтался в навозе, успел-таки вынуть из земли обломанный зуб от вил и спрятать его в рукав, на Илье столько говнища налипло, что обыскивать никто не решится.

Снова смена кадра. Поздняя осень, основная часть боевиков покинула деревню, похоже, планируют какую-то операцию, Илья не знает, какую, было бы странно, если б ему об этом сообщили, но это и не важно, важно то, что охраны осталось минимум. Из пленных в деревне лишь Илья и капитан Демьяненко, остальные – кого пристрелили, кто сам свёл счёты с жизнью, кого обменяли либо продали, рабовладельцы… хреновы. Надо дёргать отсюда, другого случая может не представиться. Подкоп в дальнем углу сарая давно готов, зуб от вил с рукоятью из намотанных тряпок тоже. Силёнок только маловато, постоянный голод и побои здоровья не добавляют, только деваться-то некуда, выбор невелик. Либо пробовать бежать, либо ждать, пока копыта отбросишь, ну или ластами щёлкнешь, как ни назови, а результат один.

Ночь, часовой у сарая мирно похрапывает. Из темноты возникают две тени, одна быстро зажимает рот спящему, вторая резко бьёт остро заточенным зубом от вил ему в сердце. Часовой взбрыкнул напоследок и затих. Собаки молчат, эти тени им знакомы. Ещё бы, рабовладельцам даже собственных собак кормить лень, свалили эту работу на пленных. Илья и кормил, а, как известно, собаки никогда не тронут того, кто их кормит, вот и молчат барбосики. Спасибо им, эти огромные, лохматые животные, способные в одиночку противостоять стае волков, оказались намного человечнее своих хозяев. Две тени подхватывают труп на руки и, пошатываясь, тащат его за сарай. Тяжеленный, падла, в отличие от Ильи с капитаном, он вволю спал, жрал от пуза, да и работой не утруждался.

Разоружив жертву, подбили итоги. Автомат – одна штука. Разгрузка с четырьмя полными магазинами, один подсоединен к автомату, итого пять. Нож, тоже одна штука. Штаны, куртка, ботинки. Всё. Нормально, скоро запасы ещё пополнятся. Капитан будет убирать охрану, он профи в этом, а Илья решил разобраться с домочадцами. Никто не должен уцелеть. Плевать, что там женщины и дети, они ничем не лучше боевиков, сколько издевательств Илья от них вытерпел, со счёту собьешься. Да и какие там дети, мальчишки четырнадцати и пятнадцати лет, это уже волчата, перевоспитывать поздно. Нет жалости, ну ни грамма нет, только ненависть и осталась. Это не люди, это звери, поэтому и руки не дрожат, и совесть не мучает. Зубец от вил выброшен, он своё дело сделал, вместо него парень взял острый кухонный нож, он больше подходит для последующей работы. Работа-то нехитрая, зажал рот рукой, полоснул по горлу, зажал, полоснул, зажал, полоснул. Главное, не шуметь.

Капитан, заметив приготовления напарника, молча положил ему руку на плечо.

– Негоже так, парень, – шепчет. – Мы воины, а не мясники. С женщинами и детьми не воюем.

– Они не заслуживают жизни, они утратили человеческий облик, поддавшись звериному. Нельзя, чтобы такие твари ходили по земле, – в ответ горячо шепчет Илюха в ухо Демьяненко, – им место в аду, вот эти места я и обеспечу. Самые лучшие места.

– Не суди парень, права такого не имеешь. Возьмёшь грех на душу, потом сам себя ненавидеть будешь. Просто поверь моим словам, а поймёшь потом. Лучше сидор собери, нам долго бегать придётся. Как закончишь, никуда не уходи, я быстро.

Скрипнули зубы, желваки вздулись на скулах парня, ярость и злость полыхали в душе, как лесной пожар, но он послушался. Обуздал свою ненависть. Хотя ему хотелось совсем другого, ой как хотелось!

Нет, вы не подумайте, Илья вовсе не испытывал ненависти ко ВСЕМ чеченцам поголовно, он не был националистом нинасколько. Людей он делил на две категории: хорошие и плохие. Национальность при этом для него роли не играла, только поступки. Вот за эти поступки он и хотел взять плату. Но не только слова старшего и более опытного товарища остановили Илью, в какой-то момент ему показалось, что он видит укоризненный взгляд отца. Тогда-то он и понял, что Демьяненко прав, отец тоже бы осудил такой поступок.

Капитан свое дело тоже знает, хоть и ослабевший, но опыт, как говорится, не пропьешь. Когда Илья закончил собирать котомку, тот уже поджидал его во дворе. Двадцать минут тихой резни, и дело кончено. Переодевшись, друзья вооружаются, с этим теперь проблем нет, трофеев в избытке, поэтому, быстро перекусив, друзья по несчастью тихо покидают деревню. А через два часа пошел снег, он сотрёт все следы, то, что доктор прописал. Похоже, Фортуна решила вместо своей упругой попки наконец-то продемонстрировать прелестную грудь… в том смысле, что наконец-таки лицом повернулась.

Часть последняя. Холодно, очень холодно. Илья ползёт по мокрому снегу. Оттепель, блин, в каком месте, что теплеет – непонятно, но в мокром снегу лежать гораздо холоднее. Хотя лучше на снегу вообще не лежать, дома в постели всяко приятней. Однако вариантов нет, мог бы стоять, стоял бы. Но разбитое колено не дает такой возможности. Так удачно свалили из плена, без особых затруднений, потом месяц осторожно выбирались к своим. Да только госпожа Фортуна снова решила, что мало им приключений, и подсунула группу боевиков, на которую беглецы и нарвались. Короткая перестрелка, несколько трупов среди «чехов», но удалось оторваться, однако боевики тоже не пальцем деланные, сообразили, что противник исчисляется всего в двух экземплярах, а значит, надо догнать и наказать за убитых братьев.

Илья с капитаном за счёт форы во времени вполне успевали выйти к своим, те пяток километров, что они выиграли, давали такую возможность, если поддерживать взятый темп. А куда деваться? Хочешь не хочешь, а беги через не могу, иначе амба. И осталось-то уже всего ничего, каких-то пару десятков Кэмэ, не больше, так нате вам растяжечку, чтобы жизнь мёдом не казалась, а то расслабились, понимаешь. Капитан успел среагировать, толкнул в сторону, сбивая своим телом, но осколками самого посекло сильно. Ну, хоть живой, правда, Илье тоже достался осколочек, чиркнул по колену, вроде и не сильно, да только ноги считай что и нет, вернее, она-то вроде вот, никуда не делась, но толку от неё ноль. А капитан вообще не ходячий, ноги и спину покрошило в фарш, как ещё не отдал богу душу, непонятно, бормочет что-то. Илья уже соображает плохо, сосредоточился только на движении. Толчок здоровой ногой, подтащить капитана, ещё толчок, снова подтащить. Отдышаться и по новой, толчок, подтащить, толчок, подтащить. Главное, не останавливаться.

Однако растяжка не только нанесла вред здоровью, она ещё и сигнал подала, засветила их по полной программе. Так что, хоть и старается Илья, но пушной северный зверёк, похоже, уже на подходе. Илюха прекрасно это понимает и ползёт не просто так, он ползёт к небольшой гряде валунов. Они будут неплохой позицией, здесь всё и закончится. После всего пережитого, он уже не боялся умереть, собирался только жизнь свою продать подороже.

Глава 3

Древняя машина всё ещё была жива, на многие века пережив своих создателей. В незапамятные времена она была одной из многих, что составляли сеть межгалактических транспортных коммуникаций. Канула в веках могучая цивилизация, которой под силу было зажигать и гасить звёзды, а машина всё ещё функционировала. Правда, реактор уже практически выработал свой ресурс, но в накопителях ещё было достаточно энергии, чтобы один раз выполнить ту работу, для которой она и была предназначена. За прошедшие века планета сильно изменилась. Одни материки ушли под воду, другие сдвинулись со своих мест, да и сама планета поменяла угол наклона оси. Бесчисленное количество катаклизмов разного рода прошлись по поверхности земли, кардинально меняя её облик, но машина выжила, корпус её был сильно помят, в некоторых местах имелись трещины, да и местоположение её изменилось, теперь она находилась на четырнадцать метров ниже уровня поверхности. Откуда было знать Илье, что свою позицию он облюбовал аккурат над модулем транспортера, и хоть краем, но попадает в зону захвата сферы отправки. Для активации переноса голосом нужно было произнести название конечной точки маршрута, и Илья его произнес, сам того не зная.

«Чехи» появились раньше, чем предполагал Илюха, он рассчитывал, что час-полтора у него есть, но преследователи появились раньше, буквально минут через двадцать. Видимо, истощение и слабость сказались на скорости беглецов.

«Ну что ж, тем лучше, раньше сядешь, раньше выйдешь», – подумал Илья и перевел флажок предохранителя в положение стрельбы короткими очередями. Преследователей было много, гораздо больше, чем вначале, похоже, прибыло подкрепление. Шли осторожно, понимают, что раз на месте взрыва нет трупов, значит, живые, крови много, значит, раненые и не могли уйти далеко. Да и следы волочения тела видны, хрен ошибёшься. Попросту говоря, не нужно быть математиком, чтобы сложить два и два.

Илья выбрал цель, походу, это главный, вон как ручонками машет, показывая, кому какие фланги держать. Вряд ли он успеет многих положить, двоих, может, троих получится на ноль помножить, ну ещё гранатка своё слово скажет. Вообще-то их две, гранатки в смысле, но последняя это уже для него с капитаном, живым этим тварям сдаваться Илья не собирался. Надо только поближе подпустить, чтобы наверняка.

– Ага, вот так, ещё чуть-чуть, в самый раз, ПОРА!

Та-дам, приклад автомата дружески толкнул в плечо, старшина боевиков опрокинулся назад, жопой проломив кусты. Илюха до этого такое оружие в руках ещё не держал, слышал о нём только. А попробовав, впечатлился, ещё бы, трофейный, с иголочки «Абакан», на средней дистанции две пули кладет в точку. В российских войсках это ещё редкость, а у бандосов – пожалуйста. Откуда у них такое оружие, догадаться не сложно.

– Минус один, – сам себе сообщил Илья.

«Чехи» растерялись на несколько секунд, видимо, не ожидали, что противник окажется так близко. По их расчетам он должен был быть где-то в лесу, край которого маячил в ста метрах за спиной Ильи. Эта заминка дала возможность сделать ещё два результативных попадания.

Тадам, тадам, ещё двое «двухсотых». А потом бандиты залегли, открыв ураганный огонь, не давая поднять головы. Он ещё исхитрился метнуть тяжелый корпус «эфки» туда, где последний раз видел особо плотную группку «чехов», и с удовольствием услышал испуганные крики и звуки взрыва, значит, попал. Но огонь продолжался, камни, за которыми сжался в комок Илюха, прижавшись к ним спиной, содрогались под градом пуль. Илья ждал, скоро его обойдут с двух сторон – и всё, останется только выдернуть кольцо и прижаться телом к капитану, чтобы одной гранатой сразу двоих, но сначала… в магазине ещё остались патроны, не пропадать же добру. А вот и они, красавцы. Краем зрения Илья заметил движение слева, передвинул флажок ниже, теперь отсечки не будет, нажал и поливай, пока не опустеет магазин.

– Ловите, Су-у-кииииииии!

Древняя машина пробудилась ото сна, хоть и находилась глубоко под землей, чуткие датчики уловили знакомую команду. Координаты планеты под названием Суук в памяти транспортного узла были, вот и началась штатная процедура отправки. Правда, груз был великоват для нынешнего состояния, но бездушная машина вопросов не задаёт, должна выполнять команды, она и выполнила.

Удивленные боевики увидели как над местом, где засел наглый русский, появился темный купол. Это был не купол, а верхушка силовой транспортной сферы, остальная часть скрывалась под землей. Не понимая, что происходит, они сорвались с места, пытаясь быстрей взять неверного, но в этот момент с громким хлопком, больше похожим на выстрел противотанкового орудия, транспортный модуль отдал команду на отправку сферы. Бабаааах!!! И несколько десятков тонн грунта, вместе с Ильей, лежащим сверху, как Мюнхгаузен на огромном пушечном ядре, исчезли. А потом рванули изрядно изношенные накопители. Тяжкий взрыв уничтожил и древнюю машину, и подбегающих боевиков. Только сам Илья этого уже не видел, он потерял сознание за несколько секунд до отправки сферы, сначала он почувствовал, что его словно бы что-то скручивает, на манер тряпки для мытья полов, когда её отжимают, а потом наступила темнота.

Глава 4

Древняя почта сработала безукоризненно. Посылка удачно дошла до адресата. Но этим удача не ограничивалась. Транспортный узел, который принял сферу, не подвергся таким же испытаниям, что и его земной собрат. Планету, которая когда-то называлась Суук, не ломали чудовищные катаклизмы. Вернее, то место, где была установлена машина, не коснулись очень уж сильные изменения ландшафта. В связи с этим, всего пять метров естественных отложений покрывали приемный модуль, да рос сверху вековой лес. Окажись машина глубже пятнадцати метров, получилась бы славная могила и заживо погребённый в ней Илья. Но и это ещё не всё. Законы физики никто не отменял, ну не могут два физических тела находиться в одной точке пространства одновременно, не могут и всё тут. Шар диаметром пятнадцать метров, состоящий из земных скальных обломков, смешанных пополам с глиной, попросту вытолкнул грунт вместе с росшими на нем деревьями в стороны. Илье повезло ещё и в том, что он не оказался насаженным на какое-либо из этих деревьев. А может, всё прошло удачно только благодаря силовой составляющей сферы. Как бы там ни было, но в результате образовалась воронка о-очень серьезных размеров, а в центре её огромная куча обломков, на которых и находился Илья вместе с капитаном.

Когда Илья очнулся, была ночь. Лёжа на спине, он тупо пялился на звезды, пытаясь привести мысли в порядок. Чем его так приложило? Где «чехи»? Почему он ещё жив? Ведь по ощущениям прошли какие-то секунды. Почему ночь? Почему тепло? Почему пахнет прелой древесиной, с примесью озона, как после грозы. И еще много всяких ПОЧЕМУ. То, что звёздное небо абсолютно не похоже на родное, как-то не коснулось его внимания.

– Ладно, – решил Илюха, – нет «чехов», и, слава богу. С остальными проблемами будем разбираться по мере их поступления. Для начала надо проверить, как там Демьяненко.

Капитан лежал на спине и был мёртв, причем давно, глаза его были открыты, казалось, он внимательно всматривается в звёзды. Пульс проверять не потребовалось, тело давно окоченело.

– Прости, братуха, – тихо произнес Илья, закрывая ему глаза, – не допёр я тебя. Так хоть похороню, как положено.

Колено сильно опухло и болело, время от времени простреливая болью так, что в глазах темнело. Но, несмотря на это, он как смог, похоронил друга в неглубокой могиле, которую отрыл прямо на месте. Пообещав себе, что вернётся сюда, если выживет и доберётся к своим. Далее взялся проверять своё вооружение. Негусто, два магазина из разгрузки капитана (ему теперь без надобности), свои Илья расстрелял по «чехам», так что маловато будет, но делать нечего. Еще штык-нож, одна граната ВОГ в подствольнике, в пылу боя про неё как-то забылось, одна «эфка» и фляга воды. Вот и всё имущество. Пока он разбирался со своим барахлом, наступило утро, взошло «солнце». Погруженный в свои мысли Илья не сразу обратил внимание на окружающий пейзаж. А когда обратил, то выронил флягу, из которой собирался утолить жажду, и застыл с открытым ртом. И было от чего.

То, что он увидел, напоминало кадры документального фильма с места падения Тунгусского метеорита. С той лишь разницей, что поваленные деревья были не похожи на тощие стволы из сюжета. Здесь лежали многовековые исполины по несколько метров в обхвате, ровненько так лежали, уложенные вокруг воронки, в центре которой он и восседал на огромной каменной куче. А еще дальше всей этой вакханалии стеной стоял густой лес. И даже отсюда было понятно, что он чужой. Илья никогда не бывал в джунглях, и хоть темнеющий неподалеку лес чем-то напоминал земные джунгли, даже ему, не специалисту в ботанике, было ясно как божий день – это что-то другое. Сюрреалистичная картинка получилась.

– Ни хрена себе, – воскликнул Илюха в голос, – это чего, а?!

И только теперь обратил своё внимание на светило, встававшее над лесом. Огромный багрово-красный диск не имел ничего общего с родным солнцем. Ну, уж очень он был огромен.

– Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд, – пробормотал Илья, чувствуя, как где-то внутри живота поднимается нехорошее ощущение паники.

– Это не то чтобы даже не Чечня, это даже и не Земля, похоже!!! Где я?! Куда я попал?

Последний вопрос всколыхнул целый пласт памяти о прочитанных в своё время книгах про всевозможных попаданцев. Про эльфов, гномов, магию и прочее подобное. А чего, при нынешних обстоятельствах, вполне себе объяснение. Так что, появись сейчас пара, тройка длинноухих красавцев с луками, Илюха, наверно бы, и не удивился.

Но испугаться толком не получилось, дальше события вновь понеслись вскачь. Он заметил движение на краю леса, там, где огромные деревья, приняв на себя упавших собратьев, выдержали. Сначала появилась одна человекообразная фигура, потом ещё и ещё. Двенадцать существ насчитал Илья. Инстинктивно подхватив автомат, он залёг за теми самыми валунами, среди которых вел последний бой на родной земле. Хотя технически он и сейчас был на родной земле, если за таковую считать эту кучу глины и щебня. Приближающиеся фигуры на фэнтезийных персонажей были не совсем похожи. Вернее, даже совсем не похожи. Они скорее смахивали на персонажей с красочных обложек фантастических книг. В боевых, бронированных скафандрах, с футуристическими пушками. Не один в один, конечно, просто вполне узнаваемо. Но то, что это люди, или хотя бы гуманоиды, однозначно. Две руки, две ноги, голова, всё, как и у него самого. Илья был в растерянности, он уже смирился с мыслью, что находится далеко от дома и, скорее всего, туда уже не вернётся, но что делать дальше, не знал.

«С одной стороны, это точно не “чехи”. Отсюда следует, что в принципе я им не враг. Тогда, может, стоит показаться? А с другой стороны, кто сказал, что они кинутся ко мне с распростёртыми объятиями? Может быть, это местный аналог наших бандосов. Тогда в лучшем случае просто грохнут, в худшем тоже грохнут, но уже не просто. Всё вроде бы предельно ясно, только делать-то что?»

Такие мысли роились в голове Илюхи, однако, сколько ни размышляй, но хоть так, хоть эдак, а делать что-то надо. Поэтому он просто высунулся из-за укрытия, обозначив свое присутствие, но сразу же пришлось нырять обратно. Потому что реакция на его появление была мгновенной и однозначной. Не было ни цветов, ни ковровой дорожки с духовым оркестром, вместо этого делегация встречающих быстро рассыпалась цепью и, вскинув оружие, открыла огонь. Правда, огонь – это слишком громко сказано. Привычного грохота, пламени и дыма от сгорающего пороха не было и в помине. Вместо этого совсем негромкий треск, а вот шквал смертоносных снарядов, обрушившийся на многострадальные камни, был, наоборот, очень даже впечатляющим.

Вот теперь Илье всё было предельно ясно, мира не будет. Организм щедро впрыснул адреналин в кровь.

– Ну что ж, будь по-вашему. Нна!!!

Тадам, тадам. Один из нападавших сел на задницу. Две очереди из «Абакана» в живот, это вам не хухры-мухры. Однако упавший, вместо того чтобы добросовестно скончаться, быстренько подскочил и ломанулся дальше, что тот сайгак по кукурузе.

– Еп… пическая сила! – А вот сейчас Илья действительно испугался. Как с ними воевать? Если его попадания для них что слону дробина.

Нападавшие тоже, видимо, это поняли. Это стало заметно по тому, что они перестали изменять ландшафт своими трещотками, а просто начали обходить Илюху, пытаясь взять в клещи.

– Ладно, черт с вами, а как вам такое?

Отсутствие «огня» дало возможность хорошо прицелиться и послать гранату точно под ноги противнику. ВОГ не подвела, в том смысле, что попала куда надо и примерно бабахнула, как и ожидалось. Проняло. Но опять ненадолго. Взрывной волной троих бронированных гавриков раскидало в разные стороны. Но появившаяся было ехидная улыбка сама собой сползла с Илюхиного лица, когда эти сволочи, наплевав на то, что должны быть убиты, бодренько так поднялись и как ни в чём ни бывало потрусили дальше.

Илья поправил отвалившуюся челюсть и горько усмехнулся:

– Пипец котенку, – пробормотал он, имея в виду себя, и потянулся за рубчатым корпусом «эфки». – Встречай, братуха!

Но сделать ничего не успел. Тело выгнуло дугой, а дальше наступила уже давно привычная темнота.

Глава 5

В сознание Илья пришел как-то рывком. Раз, и он осознал себя в небольшой квадратной комнате с низким потолком. Стены и потолок по виду металлические, но, поди разберись, может, это штукатурка такого цвета. Сидел на стуле, во всяком случае, на чём-то очень похожем на него, раздетый по пояс и зафиксированный по всем правилам. Запястья прижаты к подлокотникам металлическими хомутами, ноги тоже пристегнуты.

Перед собой он узрел очень колоритного персонажа. Тот стоял возле металлического же стола (тут всё было металлическим) и наблюдал за реакцией Илюхи. Невысокого роста мужичок, примерно метр семьдесят, не больше, одетый в обтягивающий комбинезон цвета индиго и лысый. Мужичок лысый, не комбинезон. Причем не просто лысый, а ЛЫСЫЙ. Абсолютно лысый. То есть даже брови с ресницами отсутствовали как класс.

«Однако!!! Какой контраст», – подумал Илья, усмехнувшись, вспоминая того, памятного чеченца. А потом с удивлением понял, что страха нет. Казалось бы, он просто обязан бояться, учитывая ситуацию, в которой оказался, но не боялся. Видимо, сознание просто устало от напряжения, связанного с последними событиями, и просто отключило эту функцию за ненадобностью. Мужичок между тем тоже усмехнулся в ответ и что-то сказал. А возможно, и спросил. Илья даже догадывался, что конкретно. Что тот ещё мог спрашивать? Кроме как кто такой да откуда. Но что ответить? Хотя что ответить тоже ясно. Но толку-то? В общем, Илюха ответил так, как это бы сделал любой на его месте: – Не понимаю я. – Илья не являлся полиглотом (с грехом пополам и словарём мог бы ещё изъясняться на английском), но на слух вполне мог, наверное, определить многие из земных языков. Да только в произнесённом лысым не было ничего похожего на земные диалекты. Это Илья чувствовал ещё и на интуитивном уровне.

Мужик нахмурился. Сложно хмуриться, когда нет бровей, но у него получилось. Повысил голос и снова повторил свой вопрос. Илья пожал плечами. А что ещё оставалось делать? И повторил свой ответ:

– Мужик, я тебя всё равно не понимаю.

Тот, походу, начинал злиться. Лицо порозовело, рот открылся и выдал длинную гневную речь. Тут и без переводчика было понятно, что мужик грозится очень серьёзными неприятностями, которые падут на голову Илюхе, если он сейчас же не прекратит валять дурака и не заговорит по-человечески, то есть на ихней мове. Так он и рад бы ответить, но хоть тресни, если и может это сделать, то только на великом, но, как водится, очень могучем. Однако молчать тоже не вариант. Илюха попытался придать голосу успокаивающие нотки:

– Слышь, дядя. Не рви связки. От того, что ты кричишь, знаний вашего языка у меня не прибавится. Ду ю спик инглишь? Шпрехен зи дойчь? Парле ву франсе? Понимаешь? Нет? Вот и я тебя не понимаю. Короче, ищи переводчика.

А лысый уже рассвирепел всерьёз. Лицо снова сменило цвет, теперь уже по колеру ближе к спелому помидору. Подскочив вплотную, он замахнулся и отвесил оглушительную пощечину. В голове загудело. Илья помотал ею, пытаясь избавиться от звона в ушах.

«Ну начинааается!» – подумал он, а вслух ответил, зло посмотрев на «собеседника»:

– Ну не понимаю я тебя, лысый дебил. Лучше пристрели, ей-богу, так проще будет и тебе и мне! – В другой ситуации Илья вряд ли стал бы грубить. Но чего уж теперь-то? Терять более нечего, окромя собственных цепей, в данном случае стальных хомутов.

Мужик ещё что-то угрожающе промычал, похоже, последний раз предлагая заговорить по-хорошему. На что получил в ответ вполне ожидаемое:

– Да пошел ты… дятел!

Лысый молчал, продолжая сверлить злобным взглядом Илюху, наверно, наконец-таки дошло, что дальше так общаться это дохлый номер. Поразмышляв с минуту, мужик закатил глаза, как будто под сводами собственного лысого черепа пытался найти ответ на интересующие его вопросы. А ещё через пару минут с тихим шелестом незаметная глазу дверь скользнула вбок, и в комнату вошёл другой персонаж, не менее колоритный, чем первый. Ростом весьма так поболее, этак на метр восемьдесят потянет, да и сложением серьёзно покрепче. Одет он был однотипно с первым и… не менее лысый. Разница заключалась в том, что, в отличие от первого, голова вошедшего (в том числе и лицо), шея, а может, и ниже (под комбезом не видно), были покрыты разноцветными татуировками. Плюс что-то вроде кейса в правой руке.

«Кажись, местный палач пожаловал», – отрешённо подумал Илья, но нет. Разноцветный открыл кейс и извлек оттуда какую-то приспособу, как оказалось, ручной инъектор. Инъектор ткнулся в плечо, коротко пшикнув. Через пару секунд Илюха почувствовал, что по телу разливается приятная истома. Колено перестало дёргать, боль практически прошла, стало как-то хорошо и радостно, захотелось говорить. При этом он всё прекрасно продолжал понимать, как такового одурманивания не было.

Цветной лысый кивнул просто лысому, мол, всё в порядке, можно начинать. И тот затараторил, обращаясь к Илье. В полной уверенности, что уж сейчас-то он точно должен выболтать все тайны мира. Илюха тоже был совсем не против, он и раньше не отказывался отвечать, а уж теперь, под местным аналогом сыворотки правды, и тем более. Знать бы ещё, как им ответить. Ситуация показалась ему комичной. Всё это, помноженное на состояние эйфории, дало вполне предсказуемый эффект, он заржал. А сладкая парочка смотрела на него квадратными от удивления глазами на лысых мордах.

– Эй, гуманоиды, вы чё такие тупые, а? Хрен ли мне ваша химия, если я не знаю языка?

Гуманоиды переглянулись и залопотали уже между собой, размахивая руками. Это может показаться странным, но и сейчас Илья в принципе догадывался, о чём трындят аборигены. Вкратце это представлялось ему так:

– Ты чего ему ввёл? – Это лысый цветному предъяву кидает.

– Как чего? – отмазыватся цветной. – Что ты сказал, то и ввёл.

– А почему тогда этот упырь, – тычок пальцем в Илью, – ржёт, как дикобраз?

– А мне почём знать? – мажется цветной. – Может, он и вправду не понимает? Одно могу сказать точно, химия работает нормально, все симптомы этого можно на его волосатой роже прочесть.

– Но откуда он такой вообще мог тут взяться? – Взмах рукой куда-то за спину, видимо намекая на Илюхину кучу камней. – И кто он такой вообще? На дикого не похож, экипирован слишком хорошо, – продолжает настаивать лысый. – Ты посмотри, – он достаёт из стола Илюхин «Абакан» и тычет в него пальцем, – это техногенная цацка. Повезло, что слабовата она против брони, да сам этот ранен, – тыкает в больное колено, – а воевал вполне грамотно. Ясно ведь, что солдат.

– Слушай! Чего ты от меня хочешь? – начинает заводиться цветной. – Что ты сказал, я сделал. Ещё чем-то могу помочь?

– Да чем тут поможешь? – Вздыхает лысый. – Если он не знает языка, то его хоть на куски режь, толку не будет. Вот только чего теперь с ним делать прикажешь?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю! – Ехидно ухмыляется цветной. – Ты тут начальник, – тыкает пальцем в грудь лысого, – ты и решай. – И, развернувшись, отбыл, не забыв прихватить с собой кейс.

Лысый задумчиво разглядывал Илью, а тот продолжал глупо улыбаться. Потом, видимо, что-то для себя решив, лысый ткнул себя пальцем в грудь и сказал:

– Дно Ген. – Затем изобразив вопросительную мину на лысом черепе, ткнул пальцем в грудь Илье.

Ну вот, могут же, когда хотят. Это больше похоже на конструктивный диалог.

– Леонов Илья Сергеевич, – ответил Илюха.

– Лео Нов. – Повторил лысый, как бы пробуя слово на вкус, не обратив никакого внимания на имя и отчество Ильи. – Лео Нов, Лео Нов, – повторил мужик еще пару раз, а потом сам себе кивнул, принимая окончательное решение, одновременно с этим опять закатывая глаза. Через секунду в комнате появились два здоровенных молодца (походу, караулили за дверью) в уже знакомых бронированных скафандрах, только на этот раз без гермошлемов. Быстренько отстегнули Илью от стула и, подхватив под руки, воздвигли его в вертикальное положение. Несмотря на обезболивающие свойства сыворотки правды, колено не вылечилось само собой, естественным образом напомнив о себе. Илюха охнул и опять вырубился.

Очередное пробуждение было вновь болезненным. Когда он пришел в себя, то увидел, как уже знакомая цветастая рожа бесцеремонно что-то делает с его коленом, пристраивая туда странный девайс. Было больно, но, в принципе, терпимо. Вряд ли цветной пытается ему навредить. Там уже вредить нечему. Илья прекрасно понимал, что с такой раной долго не живут без своевременной квалифицированной помощи. В рану столько грязи попало, что омертвение тканей и гангрена, в общем-то, уже не за горами. Так что наносить ещё больший вред было бы бессмысленно. Скорее всего, пытается помочь. Поэтому Илья не стал дёргаться. А ему бы и не дали. За спиной у цветастого стояла парочка дуболомов, держа в клешнях дубинки, весьма неприятные на вид. Может, это те, что давеча его со стула сдернули, а может, и другие. Хрен поймёшь, все одинаковые в этих скафандрах, как близнецы. Короче, понятно, что будут лечить, но не понятно, зачем им этот геморрой? Какие у них планы на здоровье Ильи. И спросить не получится, не поймут-с.

Цветной закончил, похоже, он был доволен проделанной работой, затем, глядя на Илью, изобразил ходьбу при помощи указательного и среднего пальцев. После чего уже одним указательным помахал в стороны. Илья кивнул, понял, мол, не дурак. Ходить не рекомендуется. Тот еще раз скептически оглядел получившуюся конструкцию и вышел, дуболомы тоже ретировались вслед за ним. Дверь скользнула на место.

Оставшись один, Илья огляделся. Это была камера, к бабке не ходи. Комната два на три метра, узкая шконка и санузел в углу. Наверное, все камеры, где бы они ни находились и кто бы их ни строил, выглядят одинаково. Каких-либо осветительных приборов видно не было, свет как бы исходил от потолка, но неявно. То есть, судя по тени, свет идёт сверху, но, если смотреть туда, то потолок как потолок. Проще сказать так, «светит, но не светится». Удивительно. В другой ситуации Илья обязательно бы заинтересовался подобным феноменом, но сейчас его больше волновало, что с ним будет дальше. Ответа на этот вопрос по-прежнему не было, а посему он продолжил изучение окружающего. Санузел обычный. Очень даже узнаваемый унитаз вакуумного действия. С подобными устройствами Илье уже приходилось встречаться, когда он до армии работал на пароходе финской постройки. Так что ничего удивительного. Это Илюха проверил, допрыгав до него на одной ноге, чтобы справить малую нужду. Да и особо далеко прыгать не пришлось, камера была маленькой. Рядом с унитазом малипусенький умывальник (буквально только два кулака можно засунуть) с носиком, из которого полилась тепловатая вода с привкусом железа, как только Илюха нажал на кнопку, расположенную рядом. Нажал, полилось, отпустил – не льётся. Носик можно повернуть вверх, и тогда можно без труда напиться. А чтобы умыться, одной рукой жми кнопку, а другой плескай в рожу. Этакий ватерминимализм. Но к чему это всё? В распоряжении целая планета, и вода на ней должна быть, судя по тому лесу, который довелось видеть собственными глазами. А тут жёсткая экономия. Вопросы, вопросы, вопросы, вопросы, их всё больше, а вот ответов пока всё ещё нет. Осмотрев помещение, Илюха занялся осмотром той хреновины, что сейчас висела у него на коленке. Вот это было уже куда как интереснее. По виду прибор был отдаленно похож на аппарат Илизарова. Штаны с Ильи сдёрнули, вон на шконке валяются, кстати, куртку с майкой вернули. Ногу от середины голени до середины бедра сначала обмотали неизвестным Илье материалом, который, затвердев, стал подобием гипса. Но прежде чем он зафиксировал ногу, срезали тот участок, который был непосредственно над местом коленного сустава, таким образом оголив рану. Потом выше и ниже колена на уже затвердевшей шине закрепили обручи или, скорее, манжеты даже, набранные из отдельных сегментов. Очень похоже на металлические браслеты наручных часов, где отдельные фрагменты браслета соединены штырьками-шарнирами для гибкости. Видимо, добавляя или убирая отдельные сегменты, можно менять величину охвата манжеты. Они держались плотно, но при этом были еще и очень лёгкими. На взгляд вроде металл, но может и полимер какой. Далее имелись две спицы, слева и справа от раны, каждая из которых одним своим концом крепилась к верхней манжете, а другим к нижней. На этом сходство с аппаратом Илизарова заканчивалось. К этим спицам крепился основной прибор, который время от времени передвигался по ним то выше, то ниже, тихо жужжа и попискивая, подмигивая в основном оранжевыми и красными огоньками. Надо полагать, трудится девайс.

Как только Илья закончил с осмотром, дверь отъехала, впустив в камеру очередного дуболома, который принес миску, вручил её в руки арестанту и отбыл восвояси. В миске оказалась зеленоватая масса, по виду и консистенции как гороховый суп-пюре. А на вкус… вы пробовали когда-нибудь чуть подсоленный жидкий пластилин? Вот и Илья не пробовал, но если бы такой существовал вообще в природе, то, может быть, имел бы именно такой вкус. Короче, мерзость, но есть надо, тем более что это, скорее всего, не отрава. Иначе тогда какой смысл лечить? Вот только есть этот бурдомес было нечем. Пришлось пить. Выпив и удержав это в себе, Илья поставил миску на стол, а сам завалился на шконку. Надо было всё обдумать и переварить. Переварить не только те зеленые сопли, что здесь считают пищей, но и своё положение.

«Во-первых, – размышлял Илюха, – судя по окружающим декорациям, я не дома, в смысле не на Земле. Там таких технологий вроде бы нет. Во-вторых, похоже, что из одного плена угодил в следующий. Как в песне матерной: “Ежик выпрыгнул в окно, мордой вляпался в говно”. Очень похоже. В-третьих, языковый барьер. Они что-то лопочут, а что – непонятно. В-четвертых, пока не грохнули и ещё лечат, значит, для чего-то я им нужен. Значит, пока ещё поживем. Ну и в-пятых, а собственно, где я, чёрт возьми? Если не на Земле, то где? А главное – как, каким, мля, образом я тут нарисовался?

Так, что я помню? Да, собственно, ни хрена и не помню. Помню, как тащил капитана, затем был короткий бой, а потом… как поленом по затылку и аут. Далее уже тут, ночь, темно, звёзды, нет луны… ёбин-бобин, вот оно. Сразу-то и не сообразил. Звёзды есть, а луны нет. Так не бывает, во всяком случае, на Земле она обязана быть. Тут нет, вот и ответ на один из вопросов. Хотя то, что я не на Земле, понятно было и так, но теперь уже есть уверенность. Знать бы ещё где. А станет ли от этого легче? Не уверен, но знать всё же лучше, чем не знать. Однако пока ответов нет, но рано или поздно они будут. Надо только ждать, а уж ждать-то я умею, “чехи” научили».

Глава 6

С этими мыслями он и уснул. Жёсткая камерная шконка после «кавказского гостеприимства» показалась ему пуховой периной, а главное – тепло и сухо. Поэтому сон его был спокоен, ведь в ближайшее время его жизни ничто не грозит, а значит, можно и поспать. Илья – солдат, а солдат может спать везде и в любых условиях, даже на ходу в карауле.

Проснулся он от голода. Понять, какое сейчас время суток, не представлялось возможным. Окон в камере не было, странный свет непонятного происхождения не выключался. Утро, вечер или ночь, разницы никакой. Но голод подсказывает, что прошло не так уж и мало времени. Илюха для себя решил, что пусть будет утро, потому как даже, если он и ошибается, то лично для него особой разницы нет. Зелёные сопли, съеденные накануне, походу, прекрасно усвоились организмом, который требовал добавки, да хоть тех же соплей, только желательно побольше. Илья с тоской посмотрел на миску, в которой ему принесли «вчера» этот кулинарный изыск, и очень удивился, миски на месте не оказалось. Вместо неё на столе лежала непонятная масса серого цвета, кашеобразной консистенции, источая неприятный запашок и мерзко так пузырясь в придачу. Пока он таращился на экс-миску, зажужжал сервопривод, открывая дверь, и в камеру зашёл очередной экземпляр в скафандре (а может, и тот же), неся в руках точную копию вчерашней трапезы, только миска пока имела нормальную форму. А за ним давешний цветной, который без лишних разговоров сразу приступил к осмотру раненой ноги. Илья, прислушавшись к своим ощущениям, с удивлением понял, что той резкой, стреляющей боли больше нет, вернее, не то чтобы совсем нет, она просто стала как бы фоновой, терпимой, в общем. А цветной эскулап меж тем что-то сделал с приблудой, что вчера прицепил Илье на ногу, и та, отцепившись, осталась у него в руках. Стало видно, что сей чудо-прибор потрудился на славу. Рана больше не выглядела плохо, синюшная опухоль сошла, сменившись вполне пристойными на вид розовыми припухлостями, какие бывают на месте хорошо заживающих ранений, а края разреза были аккуратно стянуты скобками. Цветной удовлетворенно хрюкнул и принялся обрабатывать колено какими-то препаратами. Закончив, наложил компресс и перетянул лентой, которая, затвердев, стала продолжением уже наложенного «гипса», дуболом же тупо таращился на вчерашнюю миску. Эскулап, проследив за его взглядом, нахмурился, затем указал пальцем на неприглядные остатки, а после себе в рот. Илью передернуло от омерзения, когда он понял, что ему предлагают это съесть.

– А вот хрен ты угадал! – буркнул он и решил прикинуться шлангом, типа тупой и не понял. Пожав плечами, Илюха кивнул и, указав в свою очередь на умершую миску, широким жестом разрешил скушать ЭТО цветному. Тот изобразил удивление на татуированном лице, а потом, видимо догадавшись, что арестант его не понимает, вздохнул и взял из рук железного тормоза принесенную тем новую миску с зеленым бурдомесом. Взял и протянул её Илье. Илюха подозрительно покосился на стол, где продолжала пузыриться странная субстанция, но миску взял и вопросительно посмотрел на цветного. Эскулап поощрительно кивнул, мол, давай, не стесняйся. Ну, и ему ничего не оставалось, кроме как сделать то, что от него хотят. Зелёная мерзость на вид ничем не отличалась от вчерашней, однако вспомнив, что та хрень хоть и была, мягко говоря, невкусной, но отравой не являлась, Илья не стал выпендриваться и выпил этот пластилиновый суп.

– Мда, чуда не произошло, вкус тоже не изменился, – продолжил он вслух свои наблюдения и уже хотел было поставить пустую посуду на стол рядом с бренными останками первой, но цветной не дал этого сделать. Он отобрал её и сложил пополам. Миска слегка хрустнула и превратилась в лепешку, от которой уже кто-то оторвал половину. После этой манипуляции цветной отломил кусочек и, сунув себе в рот, принялся жевать. Проглотив, протянул блин обратно. Илья оторопело взял его в руки и посмотрел на цветного. Тот знаками предлагал повторить его подвиг, то есть попробовать сжевать посудину. Пришлось повторять. А что делать? Когда рядом стоит бронированная образина с серьезным дубцом в клешнях. Миска оказалась подобием хлеба, только очень отдаленным, абсолютно безвкусным (если не считать остатка привкуса зелёной жижи) подобием. Но тем не менее, проглотив остатки, так сказать десерта, Илья почувствовал, что сыт. Цветной, убедившись, что подопечный стрескал всё до последней крошки, важно удалился, а за ним и железный дровосек подался на выход. Жужжание сервопривода, и вот он вновь остался один на один со своими мыслями.

Мысли штука хорошая, когда есть о чем думать, а если уже всё передумано, и не по одному разу, они только наводят тоску. Когда понимаешь, что ты бессилен что-либо предпринять. Поэтому Илья решил не заморачиваться по поводу своего положения и просто ждать. А раз надо ждать, то нет лучше способа убить время, чем сон. Этим и занялся. Тем более что надо пользоваться случаем, пока есть возможность. Мало ли что будет потом, может, больше и не придётся так всласть отоспаться.

Потянулись дни. Илья спал, ел, потом опять спал. Иногда появлялся цветной, осматривал колено, делал с ним одному ему понятные манипуляции, да дуболомы приносили зелёную баланду в съедобной посуде. По прошествии двух недель, а может, и трех, а может, меньше или больше, местный эскулап снял «гипс» и велел начинать нагружать ногу. Чему Илья очень обрадовался, так как лежать ему надоело ещё больше, чем поедать ежедневно зеленый бурдомес вприкуску с посудой.

Он стал ходить из угла в угол, сначала было слегка больно, но потом боль прошла, правда, колено не желало нормально гнуться. Либо повреждения были слишком велики, и оно больше сгибаться нормально не будет, либо таки расходится и начнёт нормально функционировать. Ну, или одно из двух. Ходить вскоре тоже надоело, тем более что и ходить-то особо негде, тогда Илюха придумал себе новое занятие. Начал восстанавливать мышечную форму. Для этого инвентаря хватало. Чтобы качать пресс, отжиматься от пола да махать руками, проделывая нехитрый комплекс по рукопашке, много не надо. Время шло медленно, но питание, отдых и упражнения делали своё дело. Илья почти восстановил форму, когда за ним пришли дуболомы.

Два железных дровосека вломились в камеру и тычками погнали узника на выход. Потом по коридорам. Шли приблизительно минут пять. Пока не оказались в уже знакомой допросной. Где его, весело бликуя голым черепом, встретил старый знакомый, лысый. Этот стильный оригинал радушным жестом пригласил присаживаться. Стул был всего один, прикрученный к полу. Именно на нём восседал Илья, когда очнулся здесь. И именно на него указывал лысый. За спиной маячили двое из ларца, поэтому хоть и не хотелось садиться на этот «трон», но всё же пришлось. Пристёгивать на этот раз не стали, однако и бронированные перцы из помещения не вышли. А вскоре появился новый, ранее не виденный Ильёй человек, менее экстравагантной наружности. В смысле, что волосы на голове присутствовали, но бровей с ресницами всё же не наблюдалось. Он демонстративно уставился на Илью, молча его разглядывая. Так продолжалось несколько минут, после чего он что-то сказал лысому, и тот знаками показал Илье, что надо встать и раздеться. Пришлось выполнять и это. Дуболомы явственно напряглись, готовые в любую секунду пресечь сопротивление. Илья стоял голый, а новый гаврик бесцеремонно его вертел и ощупывал.

«Мля, как коня покупает, сволочь. Интересно, в зубы заглянет?» – подумал он.

Осмотрел, заглянул и в зубы, и в уши, и не только в них. Далее, видимо удовлетворившись осмотром, опять что-то сказал лысому, а тот в свою очередь велел одеваться и занимать привычное место на стуле. Новый человек ещё минут десять поговорил с лысым и вышел, а Илью снова повели куда-то. Он думал, что обратно в камеру, но нет. Пошли в другую сторону. Через метров двадцать оказался лифт, на нём поднялись выше. Насколько выше, понять возможности не было, но как бы то ни было, выйдя из него, оказались в новом коридоре и двинулись дальше.

По нему шли минут пятнадцать-двадцать. Коридор был намного больше тех, что уже доводилось видеть ранее. Два КамАЗа легко разошлись бы в нём. Потом открыли дверь, очень большую, больше похожую на ворота, а, скорее всего, ими и являющуюся. И вот тут Илюху проняло по полной программе. Если он до этого момента и понимал, что находится не на Земле, то где-то в глубине души теплилась надежда, что всё это сон, вот сейчас он проснётся и весь этот кошмар, наконец, закончится. Но то, где он оказался и что увидел, гасило последние лучики надежды, окончательно и бесповоротно.

Это был ГРОМАДНЫЙ ангар, каких ещё не приходилось видеть в своей жизни, вырубленный прямо в скальной породе, а по центру его… стоял космический корабль. Ничем другим эта, на глаз тридцатиметровая громада, быть не могла. Илья смотрел на него раскрыв рот, поражённый до глубины души. Сбылась мечта идиота. Похоже, он таки полетит в космос, иначе за каким хреном его сюда привели? Но ведь не о таком способе он мечтал, ему совсем не хотелось лететь в качестве пленника. Пока Илюха пялился на всё это, вокруг корабля шла какая-то возня. Шустрые механизмы, которые, скорее всего, являлись роботами, стаскивали к опущенной внизу корабля аппарели всевозможные контейнеры разных форм и размеров. Потом шустренько полезли внутрь и принялись выносить оттуда другие контейнеры, видимо освобождая место под первые.

Те, что они выносили из трюма корабля, они сразу растаскивали по разным направлениям.

Так продолжалось с полчаса, а потом стали грузить то, что приготовили перед этим. В этот момент появился цветной с инъектором, которым он и воспользовался по назначению, впрыснув в плечо очередную гадость. Пока Илья пытался понять, что происходит и зачем цветной сделал инъекцию, окружающее начало расплываться, а потом и вовсе выключили свет.

Глава 7

Сознание возвращалось медленно. Голова болела, тело не чувствовалось вовсе, как если бы кроме головы больше ничего и не было. Потом он услышал просто звук, который шёл как будто сквозь толстый слой ваты. Глухой и непонятный, он отдавался приступами боли где-то в районе затылка. Затем стали различаться отдельные слова. Илья очень плохо соображал и никак не мог окончательно прийти в себя, находясь как бы в полудрёме. Он попытался открыть глаза. Яркий свет заставил зажмуриться. А звук продолжал долбиться в уши, пока постепенно не превратился в связную речь.

– Молодой человек! Вы меня слышите? Вы понимаете меня? Если понимаете, моргните.

Илья попытался моргнуть, похоже, что у него худо-бедно это получилось. Потому что голос удовлетворенно заявил:

– Замечательно, молодой человек. Я проверил ваше состояние, физические параметры в норме, заодно провёл гипнообучение нашему языку. Теперь вы сможете понимать, о чём с вами говорят. Если вы чувствуете приступы головной боли, то не пугайтесь, после гипнотического воздействия это нормально. Сейчас вы снова уснёте, а когда проснетесь, будете чувствовать себя очень хорошо, это я вам обещаю, отдыхайте.

Илья пытался спросить, где он и что происходит. Ведь впервые за то время, как он оказался… в общем, там, где оказался, у него появилась возможность задать вопросы и надежда получить ответы. Но не судьба. Сознание, так толком и не восстановившись, вновь стало проваливаться в темноту, и… Илюха проснулся. Проснулся свежим и бодрым. Так хорошо он себя уже давно не чувствовал. Осторожно, ради эксперимента, пошевелил пальцами рук. Пошевелились, как и положено послушным пальцам. Проделал то же пальцами ног, и эти пальцы послушно шевелились. Однако открывать глаза было отчего-то боязно. Вспомнилась народная мудрость, которая гласит: «Если ты утром проснулся, а у тебя ничего не болит, проверь, возможно, ты уже умер».

Русский человек не привычен жить хорошо. Нормально да, а если становится вдруг совсем хорошо, то жди какой-нибудь пакости обязательно. Вот и Илюхе было боязно. А вдруг откроешь глаза и всё, трындец, всё приятное кончится. Лежать было удивительно удобно. Своё состояние он оценивал банальной фразой: «заново родился». Поэтому хотелось растянуть его подольше. Но не вышло.

– Молодой человек, хватит притворяться, – раздался знакомый голос, теперь с нотками ехидства. – Я знаю, что вы уже не спите. Можете смело открывать глаза и приводить себя в вертикальное положение.

Илья открыл глаза. Первое, что он увидел, это улыбающееся лицо мужчины приблизительно лет сорока, обычной наружности. Брови, ресницы, волосы – всё присутствовало там, где должно. Мужчина терпеливо ждал с лёгкой улыбкой, а Илюха озирался по сторонам. Он лежал в… подобрать нужное слово было весьма затруднительно. Ну, представьте себе яйцо. Только очень большое, такое, что в него без труда может поместиться человек любого, пусть и самого большого роста. Это яйцо разрезано вдоль и пополам. Вот в одной половине такого яйца и лежал Илюха, вторая же половина была поднята. Приходилось когда-нибудь открывать коробочку с обручальным кольцом? Нет? А видеть, как это делается? Вот и этот агрегат был раскрыт точь-в-точь. Внутри поднятой половины ему было видно множество всяких приборов и оборудования. Какие-то трубочки, большие и маленькие манипуляторы, захваты, да ещё тьму разной другой машинерии, которую Илюха просто не мог идентифицировать, тем более понять назначение.

– Ну что? Нравится? – спросил мужчина, стоящий рядом.

– Чтобы это понять, мне для начала нужно знать, что это такое, – ответил Илья. – А также хотелось бы знать, где я, кто вы и что меня ждёт дальше. Вот когда я получу ответы, я скажу вам, нравится ли мне всё это, – он обвел глазами окружающее пространство. – И да, вот ещё что, почему я вас понимаю и могу говорить? Я ведь точно знаю, что раньше не владел этим языком.

– А вы молодец, молодой человек, не успели очнуться, как завалили меня вопросами. При этом особо не удивляетесь окружающей вас обстановке.

– А должен?

– Ну, как вам сказать? Судя по тому, что у вас нет нейросети и ни одного имплантата, вы дикий. – И видя, как у Ильи, забегали желваки, поспешил добавить: – Не обижайтесь, это обычное определение тех, чьи миры не состоят в Содружестве и находятся на более низкой ступени развития. Так вот, исходя из всего этого, вы действительно должны быть удивлены, но тем не менее по вам этого не скажешь.

– Знаете, доктор… вы же доктор, правильно?

– Именно так, молодой человек, именно так, хотя вернее будет сказать, что я и доктор в том числе. Но это не суть важно.

– Так вот, доктор, за последнее время со мной произошло столько необычного, что я просто устал удивляться.

К тому же всё, что я тут увидел, не выходит за рамки чего-то сверхъестественного. Да, согласен с вами, не всё, что я вижу сейчас, могу понять, но это не так уж и много. В основном я вполне могу подобрать для сравнения аналоги из моего мира.

– Да? Очень интересно. А скажите, вы сами догадались, что находитесь в другом мире, или кто-то подсказал?

– Сам. Для этого не нужно быть гением. Достаточно внимательно смотреть по сторонам.

– Понятно, вы очень наблюдательны. Видимо, ваш мир достаточно развит, чтобы несильно удивляться. Но ладно, этот разговор ещё нам предстоит. А пока поднимайтесь, одевайтесь и пойдём, поедим чего-нибудь. Вы же должны быть голодны, не так ли? А заодно и поговорим.

Илья действительно был голоден, как волк, поэтому он вылез из агрегата, в котором до сих пор находился, и начал оглядываться в поисках своей одежды.

– Что вы ищете?

– Как что? – удивился он. – Свою одежду, естественно.

Док засмеялся.

– Дело в том, молодой человек, что, когда мы вас обнаружили, на вас не было никакой одежды.

– Как это не было, и что значит – обнаружили? Меня что, на дороге голым нашли?

– Ну, в какой-то степени это именно так. Об этом мы тоже поговорим позже. А пока вот. – Док взял со стола блестящий, запаянный прямоугольный пакет. Хитрым образом что-то с ним сделал, и тот раскрылся. Внутри лежал комбинезон, абсолютно бесформенный и как минимум на шесть размеров больше, чем требовалось для Ильи.

– Ну и как мне его носить? – удивленно спросил он.

– О, наконец-то мне удалось вас удивить. – Радостно осклабился док. – Об этом можете не беспокоиться. Одежда сама подстроится под вас. Это ведь не просто одежда, а комбинезон для повседневного использования на военном флоте. Он нужен не только для прикрытия наготы, но и поможет в аварийных ситуациях. Об этом вы ещё узнаете.

Пока док произносил эту речь, Илья влез в это произведение технической мысли, и костюм действительно быстро подстроился, плотно обжав тело. Кроме того, откуда-то из воротника выскочил капюшон, который также охватил голову и лицо в том числе. После чего так же быстро спрятался обратно. А Илюха ошарашенно смотрел на довольную физиономию своего собеседника. А она так и светилась от удовольствия.

– Док! Прекратите надо мной издеваться. Что это было? – возмутился он.

– Извините меня, молодой человек. Но вы такой невозмутимый, что я не смог удержаться от маленькой безобидной шутки, не сказав вам заранее, каким образом произойдёт подгонка одежды. Я уже говорил, что это не просто комбинезон, а КИЗ-П-10 В. То есть, – тут он поднял палец вверх, – Комбинезон Индивидуальной Защиты, Повседневный, десятого поколения, военного образца. Если случится разгерметизация отсека, в котором вы находитесь, то этот образец военного производства обеспечит вам полную защиту в течение двадцати минут. Что даст вам возможность добраться до полноценного скафандра в условиях абсолютного вакуума и отрицательных температурах.

– Хм, серьезная одежда, – оценил характеристики костюма Илья. – Можете считать, что вам удалось меня удивить. Вот только то, что комбинезон меня обжал, как вторая кожа, мне не очень нравится. Понимаете, в таком ключе в моем мире любят одеваться женщины, чтобы подчеркнуть и показать достоинства фигуры. Разумеется, если есть что показывать. А вот мужчины, за редким нетрадиционным исключением, так не одеваются. С этим можно что-либо сделать?

– Естественно. Вы абсолютно правы, дело в том, что наши миры очень похожи в этом. Наши женщины так же грешат подобным поведением. А вашу проблему решить очень просто, вот смотрите, на манжете левого рукава есть три точки. Если нажать на одну, вот на эту, и удерживать, то одежда ослабит охват и будет ослаблять, пока вы не почувствуете себя комфортно и не уберёте от нее палец, а вот эта, наоборот, поможет сделать обжатие ещё плотнее. Третья же зафиксирует выбранные параметры навсегда. А изначальное обжатие требуется для того, чтобы запомнить вашу фигуру для аварийной ситуации. Для этой цели и капюшон активировался, больше он вас не потревожит, а сработает только при необходимости.

Илья быстро подогнал размер комбеза по своему вкусу и довольно осмотрел себя. Обувь оказалась столь же технологичной и удобной, обхватив голеностоп плотно, но при этом мягко. Как всю жизнь носил. Ощущения новой обуви не было, разнашивать не надо.

– Ну что, вы готовы идти? А то я уже и сам проголодался.

– Да, док, спасибо. Я готов.

Глава 8

Столовая представляла собой большое помещение. Столы располагались пятью ровными рядами, по десять столов овальной формы в каждом и шесть кресел вокруг каждого стола. За некоторыми из них сидели люди в таких же комбинезонах, какой был надет на самом Илье. Только других расцветок. Встречались чёрные, оранжевые, тёмно-синие, зелёные и белые цвета. Док подошел к ближайшему свободному столу:

– Присаживайтесь, молодой человек.

Илья сел на крайнее кресло, а доктор устроился напротив, продолжая поучительную лекцию.

– Вот, смотрите. Перед вами находится панель заказа. Вы можете набрать название блюда, которое хотите, а пищевой синтезатор выполнит заказ. Откроется вот эта панель, и вы сможете забрать готовую пищу.

– Хм, док, всё это, конечно, очень познавательно и крайне интересно, но дело в том, что я не знаю местной кухни, а ваша чудо-печка вряд ли разбирается в кухне моего мира. Не находите?

– А ведь и правда. Простите меня. Как-то не подумал об этом. Давайте поступим проще. Попробуйте объяснить общими словами, что вы желаете, а я постараюсь что-нибудь выбрать.

– Ну что ж, давайте попробуем, – согласился Илья. – Я бы хотел жареный кусок мяса, не сильно жирный, но и не сухой. С гарниром из каких-нибудь зерновых культур. У вас ведь должно быть что-то подобное?

– Тааак, дайте-ка подумать. – Доктор набрал на панели какую-то комбинацию. – Вот, думаю, это подойдёт.

Через минуту панель открылась, и Илья получил контейнер размером 30x20 сантиметров. Контейнер раскрылся как чемодан, в результате получилось некое подобие подноса, на котором в разных ячейках находилась пища, закрытая пока тонкими мембранами. Далее было уже несложно. С одного края мембраны был язычок, потянув за который, она легко отделялась.

– А что можно попить? Есть какой-нибудь фруктовый сок? Чтобы в меру и сладкий и кислый?

– Да запросто. – Док снова поколдовал с панелью, и через несколько секунд Илюха получил большой пластиковый стакан, предположительно сока, цвет которого был розовым.

Попробовав его, Илья удовлетворенно кивнул, соглашаясь с выбором собеседника.

– Итак, док, у меня накопилось много вопросов. Могу я их задать?

– Не спешите, молодой человек, всему свое время. Для начала давайте познакомимся. Меня зовут Грег Тори. Могу я узнать ваше настоящее имя?

– Что значит настоящее? Вы хотите сказать, что не настоящее уже знаете? – удивился Илья.

– Так, стоп. Давайте по-другому поступим. Я сейчас кратко расскажу, как вы оказались здесь, а потом мы продолжим знакомство с вами. Итак, вы находитесь на борту ЛК (линейный крейсер) «Непобедимый» ВКС (Военно-космических сил) империи Кадар. Крейсер выполняет задачу, которая состоит в патрулировании пограничных систем. В одной из таких систем был обнаружен не отвечающий на запрос фрегат. Капитан которого проигнорировал приказ о принятии на борт досмотровой группы и попытался скрыться. Естественно, что это вопиющее нарушение законов нашей империи. Этот фрегат был взят на абордаж, а капитан судна захвачен в плен. На борту оказались запрещенные к добыче без лицензии стратегические полезные ископаемые, вернее, даже уже их концентрат, а также криокамера. В которой вас и обнаружили. Естественно, без одежды. – Улыбнулся Грег. – На допросе капитан фрегата, который оказался подданным государства Мар, признался: его люди вели добычу без разрешения на планете Суук, в той же системе, где он и был задержан. А про вас поведал, что вас нашли там же при непонятных обстоятельствах. Сначала клялся, что хотел вас сдать властям нашей империи, на первой же станции. Врал, после небольшой обработки сознался, что вёз на продажу. Так что, молодой человек, считайте, что вам повезло, воткнули бы вам рабскую нейросеть, и сгинули бы вы навсегда, например, в гареме какого-нибудь богатого извращенца или, еще что похуже, вроде арены, где проводят бои без правил до смерти. Вот такая история вкратце, – закончил док и уставился на Илью, ожидая его реакции.

Теперь много становилось понятным.

– Ну, что могу сказать… Теперь я понимаю чуточку больше, – произнес Илюха в ответ. – Ну и давайте свои вопросы. Как смогу, отвечу. Надеюсь, и вы ответите на мои.

– Непременно, молодой человек, непременно. Но если вы забыли, я напомню, что как минимум один вопрос вам уже задан, и на него всё ещё нет ответа.

– А, да, простите. Меня зовут Илья Сергеевич Леонов.

– Как-то это длинно. Можете пояснить?

– В вашем языке я не нахожу аналогов, но попробую объяснить. Лично меня зовут Илья. Сергеевич это отчество. Отчество даёт понять окружающим, как звали моего отца. В моём случае его звали Сергей. А фамилия – это принадлежность к роду. К роду Леоновых. Вот и всё. Те люди, что хотели определить меня в рабство, – Илюха горько усмехнулся, – почему-то, когда я сказал, как меня зовут, взяли только фамилию и разбили на две части. Получилось Лео Нов. Вот как-то так.

Страницы: 123 »»

Читать бесплатно другие книги:

Тиффани Болен и не думала танцевать – но ноги сами понесли её в пляс! Холодной осенней ночью она ста...
Любовь к луковым кольцам и жареному мясу не помешала Джен Синсеро написать одну из самых гениальных ...
Третий день пьянки. Это много, очень много, и девок, и пойла, и потраченных денег. Но деньги пыль… в...
Писательница Энн Галлахер с детства зачарована Ирландией и гордится своими ирландскими корнями. Моло...
Леонид Николаевич Рабичев – известный художник, прозаик, поэт, во время войны служил офицером-связис...
В ночь Холлан-Тайда можно потеряться навсегда. Вечно бродить по волшебным тропам и никогда не выйти....