Фейтфул-Плейс Френч Тана

– Дом пять неплохо подновили, – сказал я, давая ей возможность возразить.

Кевин уставился на меня как на ненормального.

– Выглядит как будто телепузики сблевали, – с полным ртом сказал он.

Мамины губы превратились в узкую полоску.

– Яппи, – припечатала она диагноз. – Оба работают айтишниками, что бы это ни значило. Не поверишь, помощницу взяли по хозяйству. Где это слыхано? Молодую какую-то, из России, что ли, – в общем, из этих. Имя – язык сломаешь. Сыночку всего год, храни его Господь, а маму с папой неделями не видит. Не знаю, зачем они вообще его завели.

Я потрясенно ахал в нужных местах:

– А Хэлли теперь где? И миссис Маллиган?

– Хэлли в Таллу перебрались, когда хозяин дом продал. Я вас пятерых в этой самой квартире на ноги поставила, и ничего, обошлась как-то без помощниц по хозяйству. А эта как пить дать с обезболиванием рожала. – Ма разбила в сковородку еще одно яйцо.

Па оторвался от сосисок.

– Какой, по-твоему, год на дворе? – спросил он. – Миссис Маллиган пятнадцать лет как померла. Ей восемьдесят девять было.

Это отвлекло маму от обезболенных яппи – смерти она обожает:

– А ну-ка, угадай, кто еще умер!

Кевин закатил глаза.

– Кто? – послушно спросил я.

– Мистер Нолан. Ни дня в жизни не болел, а шел после причастия да и свалился замертво прямо посреди обедни. Обширный инфаркт. Каково?

А вот и моя лазейка. Спасибо, мистер Нолан.

– Ужасно, – сказал я. – Земля пухом. Я же когда-то с Джули Нолан был накоротке. А с ней что?

– В Слайго перебралась, – произнесла ма с мрачным удовлетворением, будто Джули сослали в Сибирь, соскребла себе на тарелку мученическую порцию яичницы и присоединилась к нам за столом. Она уже изрядно шаркала – больное бедро давало о себе знать. – Когда фабрика переехала. На похороны-то отца прикатила, а у самой физиономия морщинистая, как слоновья задница, все от солярия. Куда ты теперь ходишь на мессу, Фрэнсис?

Па фыркнул.

– Когда как, – сказал я. – А Мэнди Каллен еще тут? Маленькая такая, темненькая, еще в Шая была влюблена…

– Да они все по нему сохли, – ухмыльнулся Кевин. – Я сам пацаном начинал с девчонок, которым Шай не по зубам пришелся.

– Срамники мелкие, вот вы кто! – с нескрываемым одобрением сказал па.

– Зато сейчас на него гляньте, – сказала ма. – Мэнди вышла за хорошего парня с Нью-стрит, теперь она Мэнди Брофи, двое детей и машина. На месте этого Брофи мог бы быть наш Шай, не будь он таким лоботрясом. А ты, юноша, – ма нацелилась вилкой в Кевина, – тем же кончишь, если в разум не войдешь.

Кевин сосредоточился на своей тарелке:

– У меня и так все путем.

– Рано или поздно придется остепениться. Не вечно же куролесить. Лет-то тебе сколько?

Меня безбрачием никто не попрекал, и я слегка забеспокоился – не от недостатка внимания, а потому что снова заподозрил, что у Джеки чересчур длинный язык.

– Так Мэнди еще тут живет? – спросил я. – Надо бы к ней зайти, пока я здесь.

– По-прежнему в доме девять, – с готовностью сказала ма. – Мистер и миссис Каллен – на нижнем этаже, а Мэнди с семьей – на остальных двух, за родителями приглядывает. Славная девочка эта Мэнди, каждую среду маму в клинику возит насчет костей, а по пятницам…

Сквозь ритмичный стук дождя пробились какие-то посторонние звуки. Я перестал слушать ма. Хлюпанье шагов приближалось – и не одна пара ног; голоса. Я отложил вилку с ножом и быстро подошел к окну (Фрэнсис Мэкки, скажи на милость, ты куда это собрался?). Столько лет прошло, а походка у Норы Дейли по-прежнему точь-в-точь как у сестры.

– Мне нужен мешок для мусора, – сказал я.

– Ему готовишь, а он еле клюет, – рявкнула ма, указав ножом на мою тарелку. – Сядь и доешь.

– Потом. Где у вас мусорные мешки?

Ма опустила все свои подбородки в предвкушении свары:

– Не знаю, как у тебя заведено, но в моем доме едой не разбрасываются. Вот доешь, потом будешь вопросы задавать.

– Ма, мне некогда. Дейли приехали. – Я выдвинул ящик, где раньше обретались мешки для мусора, но нашел только бережно сложенное кружевное черт-те что.

– Задвинь ящик! Хозяйничает, как у себя дома…

Умница Кевин предусмотрительно опустил голову.

– С чего ты взял, что Дейли хотят видеть твою страхолюдную рожу? – поинтересовался па. – Они наверняка винят во всем тебя.

– Ишь, важный какой!..

– Наверняка, – согласился я, рывком вытягивая один ящик за другим. – Но я все-таки покажу им чемодан и не хочу, чтобы он намок под дождем. Да где эти сраные… – Найти мне удалось только промышленные запасы мебельного полироля.

– А ну не выражайся! От маминой стряпни нос воротит…

– Погоди, вот обуюсь и с тобой пойду, – сказал па. – Полюбуюсь на физиономию Мэтта Дейли.

А Оливия еще хотела, чтобы я привел в этот дом Холли.

– Нет уж, спасибо, – сказал я.

– Тебя чем на завтрак дома кормят? Икрой?

– Фрэнк, – терпение Кевина лопнуло, – под мойкой.

Я открыл шкафчик и, слава Христу, обнаружил свой Грааль – рулон мусорных мешков. Оторвав один мешок, я направился в гостиную, по дороге спросив Кевина:

– Составишь компанию?

Па был прав, Дейли не самые горячие мои поклонники, но на Кевина вроде бы никто зуб не точил.

Брат отодвинул стул.

– Хвала яйцам, – сказал он.

В гостиной я как можно аккуратнее завернул чемодан в мусорный мешок.

– Господи, – сказал я. Ма продолжала бушевать (Кевин Винсент Мэкки! Сейчас же вернись и…). – Тут еще больший дурдом, чем я помнил.

Кевин пожал плечами и надел куртку:

– Они успокоятся, как мы уйдем.

– Кто разрешил вам встать из-за стола? Фрэнсис! Кевин! Вы слышите?

– Заткни фонтан, – отрезал па. – Я тут пожрать пытаюсь.

Отец говорил довольно спокойно, но от одного только звука его голоса я невольно стиснул зубы. Кевин на секунду зажмурился.

– Пошли отсюда, – сказал я. – Хочу догнать Нору, пока она не уехала.

Я спустился по лестнице, осторожно неся в вытянутых руках чемодан с уликами. Кевин придержал мне дверь. Улица была пуста, Дейли уже скрылись в доме три.

Мощный порыв ветра ударил меня в грудь, как гигантская ладонь, преграждающая дорогу.

* * *

Сколько себя помню, родители и Дейли на дух друг друга не переносили по множеству запутанных причин, разбираясь в которых человек посторонний только даром надорвется. Когда у нас с Рози все закрутилось, я попытался было навести справки, хотел понять, почему мистер Дейли на стенку лезет при одной мысли о нашем романе, но почти наверняка лишь хватил по верхам. Отчасти дело было в том, что мужчины Дейли работали на гиннессовской пивоварне и потому ставили себя выше всех остальных: солидная работа, хорошая зарплата и шанс выйти в люди. Отец Рози ходил на вечерние курсы, божился пробиться выше конвейера и сейчас, как я узнал от Джеки, стал каким-то начальником, так что они выкупили дом три у владельца. Мои родители недолюбливали “выскочек”, Дейли недолюбливали безработных алкоголиков и дармоедов. По мнению мамы, не обошлось и без зависти – она-то запросто нас пятерых родила, а Тереза Дейли только и сподобилась на двух девок, ни одного сына мужу не подарила, – но, если вовремя не перевести тему, ма принималась судачить о выкидышах миссис Дейли.

Ма и миссис Дейли, как правило, худо-бедно ладили: женщины предпочитают враждовать на близком расстоянии, а то как бы поводы для ненависти не истощились. Зато па с мистером Дейли на моей памяти и двух слов друг другу не сказали. Некое подобие общения – и я никогда не понимал, при чем тут вопросы трудоустройства и акушерской зависти, – завязывалось между ними пару раз в год, когда па нагружался сверх обычного и на неверных ногах плелся мимо нашего дома напрямик к дому три. По дороге он спотыкался, пинал перила и с ревом призывал Мэтта Дейли выйти и разобраться по-мужски. Выходили ма и Шай – или, если ма тем вечером убиралась в какой-нибудь конторе, Кармела, Шай и я – и уламывали его отправиться домой. Чувствовалось, что вся улица слушает, перешептывается и наслаждается, но Дейли никогда не открывали окно, никогда не включали свет. Сложнее всего было не уронить па на повороте лестницы.

– Как войдем, – сказал я Кевину, когда мы прорвались через дождь и брат постучал в дверь дома три, – говорить будешь ты.

Он оторопел:

– Я? Почему я?

– Сделай мне приятное. Расскажешь им, откуда взялась эта штука, а дальше уж я сам.

В восторг он не пришел, но наш Кев всегда отличался покладистостью, и, не успел он придумать, как помягче сказать мне, что свою грязную работу мне придется делать самому, как дверь открылась и в проем высунулась миссис Дейли.

– Здравствуй, Ке… – начала было она и осеклась, узнав меня. Глаза у нее изумленно округлились, из груди вырвался какой-то икающий всхлип.

– Миссис Дейли, простите за беспокойство, – невозмутимо сказал я. – Пустите нас на минутку?

Она приложила ладонь к груди. Насчет ногтей Кев правду сказал.

– Я не…

Каждый коп умеет пройти в дверь мимо человека, которого одолевают сомнения.

– Не промочить бы под дождем, – сказал я, пропихивая чемодан в прихожую. – Кажется, вам с мистером Дейли стоит на это взглянуть.

Кевин конфузливо проследовал за мной.

– Мэтт!.. – визгливо позвала миссис Дейли, не сводя с нас глаз.

– Мам! – Из гостиной вышла Нора, совсем взрослая, ее платье это только подчеркивало. – Кто… Господи! Фрэнсис?

– Собственной персоной. Привет, Нора.

– Боже святый, – сказала Нора. Затем взгляд ее скользнул мне через плечо – в сторону лестницы.

Я помнил мистера Дейли эдаким Шварценеггером в вязаной кофте, но он оказался поджарым осанистым мужчиной небольшого роста с очень короткой стрижкой и упрямым подбородком. Подбородок стал еще упрямее, пока он неторопливо разглядывал меня.

– Нам нечего тебе сказать, – наконец объявил он.

Я покосился на Кевина.

– Мистер Дейли, – незамедлительно вмешался тот, – нам надо кое-что вам показать.

– Ты можешь показывать нам что угодно. А брат твой пускай выметается из моего дома.

– Конечно, понимаю, он ни за что бы не пришел, но у нас нет выбора, ей-богу. Это важно. Честное слово. Можно мы… Пожалуйста!

Кевин переминался с ноги на ногу, откидывал с глаз непослушную челку, весь из себя смущенный, неуклюжий и взволнованный; выставить его из дома было бы все равно что пнуть большого пушистого пса. Неудивительно, что малыш избрал своим поприщем торговлю.

– Мы бы не стали вас беспокоить, – робко добавил он для верности, – но у нас нет другого выхода. Всего пять минут!

После паузы мистер Дейли сухо, неохотно кивнул. Дорого бы я дал за надувную куклу в виде Кевина, чтобы возить ее с собой в машине и вытаскивать при необходимости.

Нас провели в гостиную, более светлую и аскетично обставленную, чем родительская: однотонный бежевый ковер, кремовая краска вместо обоев, в рамках на стене – фотография Иоанна Павла Второго и старый профсоюзный плакат; ни тебе кружевных салфеточек, ни гипсовых уток. Даже в детстве, когда мы свободно носились по домам друг друга, в этой комнате я ни разу не бывал и долгое время мучительно, жгуче мечтал, чтобы меня сюда пригласили, – всегда хочется того, чего ты, как тебе втолковывают, не заслуживаешь. Не думал, что попаду сюда вот так. В мечтах я видел, что обнимаю Рози, на пальце у нее кольцо, на плечах дорогущая шуба, под сердцем малыш, а во все лицо – широкая улыбка.

Нора усадила нас за журнальный столик и чуть не предложила чаю с печеньем, но вовремя спохватилась. Я положил чемодан на столик, со значительным видом натянул перчатки – мистер Дейли, пожалуй, единственный в округе, кто скорее пустит в гостиную копа, чем одного из Мэкки, – и развернул мусорный мешок.

– Кто-нибудь из вас раньше это видел? – спросил я.

Секундное молчание. Вдруг миссис Дейли то ли ахнула, то ли застонала и потянулась к чемодану. Я успел предостерегающе выставить руку:

– Попрошу не прикасаться.

– Где… – резко начал мистер Дейли и со свистом втянул в себя воздух. – Где ты его взял?

– Узнаёте? – спросил я.

– Это мой, – сказала миссис Дейли, прижав ко рту кулак. – Я его в свадебное путешествие брала.

– Где ты его взял? – повысил голос мистер Дейли. По его лицу разлился нездоровый румянец.

Я со значением взглянул на Кевина, приподняв бровь. В целом обстоятельства он изложил вполне доходчиво – и про строителей рассказал, и про свидетельство о рождении, и про телефонные звонки. Я в нужные моменты доставал некоторые предметы для наглядности, как стюардесса показывает спасательный жилет, и наблюдал за Дейли.

Когда я уехал, Норе было лет тринадцать-четырнадцать – сутулая нескладная девчонка с буйными кудряшками, рано развившаяся и, похоже, не особо радовавшаяся этому. В результате все у нее сложилось как надо: та же сногсшибательная фигура, что у Рози, сейчас чуть раздавшаяся, но все еще шикарная; в наши дни, когда девицы морят себя голодом, стремясь к нулевому размеру, вечно издерганные, такую фигуру редко встретишь. Нора была на пару дюймов пониже сестры и не такая яркая – темные волосы, серые глаза, – и все-таки они были очень похожи, особенно если не в упор разглядывать, а мельком, краем глаза. Что-то неуловимое: разворот плеч, изгиб шеи, то, как она слушала – совершенно неподвижно, обхватив ладонью локоть другой руки, глядя прямо на Кевина. Немногие умеют тихо сидеть и слушать. Рози в этом не знала равных.

Миссис Дейли тоже изменилась, но не в лучшую сторону. Я помню, как она, запальчивая, курила на крыльце и, упершись бедром в перила, выдавала двусмысленности, от которых мы, мальчишки, заливались краской и припускали прочь под ее грудной смех. То ли исчезновение Рози, то ли просто двадцать два года жизни и мистер Дейли ее так потрепали, но спина у нее сгорбилась, лицо осунулось – в общем, молочный коктейль с антидепрессантами ей бы не помешал. Внезапно меня резануло то, чего я не видел, когда мы были подростками, а она для нас – древней старухой: невзирая на синие тени для век, начес и легкое помешательство, она поразительно напоминала Рози. Разглядев это сходство, я уже не мог его не замечать, оно вспыхивало и пропадало на периферии моего зрения, словно голограмма. От мысли, что с годами Рози могла превратиться в свою мать, мне стало не по себе.

Зато чем дольше я смотрел на мистера Дейли, тем ярче в нем проглядывал свойственный ему свободный дух. Пара перешитых пуговиц на несуразной вязаной безрукавке, аккуратно выстриженные волосы в ушах, свежевыбритый подбородок – должно быть, накануне он брал бритву с собой к Норе и побрился, перед тем как она повезла родителей домой. Миссис Дейли вздрагивала, поскуливала и кусала ладонь, пока я перебирал содержимое чемодана, а Нора пару раз глубоко вздыхала и откидывала голову назад, часто моргая. Мистер Дейли не менялся в лице, разве что становился все бледнее да щека дернулась, когда я показал свидетельство о рождении, – и все.

Кевин закончил и вопросительно взглянул на меня, пытаясь понять, все ли рассказал правильно. Я снова убрал огурцовую блузку Рози в чемодан и закрыл крышку. На секунду воцарилась полная тишина.

Наконец миссис Дейли чуть слышно спросила:

– Но как чемодан оказался в шестнадцатом доме? Рози с ним в Англию уехала.

От убежденности в ее голосе у меня упало сердце.

– Откуда вы знаете? – спросил я.

Она недоуменно посмотрела на меня:

– Чемодан пропал вместе с Рози.

– Почему вы так уверены, что она уехала в Англию?

– Так она записку оставила. Прощальную. Ее мальчики Шонесси и один из ребят Салли Хирн на следующий день принесли. Сказали, в шестнадцатом нашли. Там прямо было написано, что Рози уезжает в Англию. Мы сначала подумали, что вы оба… – Когда мистер Дейли пошевелился, вернее, слегка дернулся от гнева, миссис Дейли быстро заморгала и замолчала.

Я притворился, что не заметил, и согласился:

– Да, пожалуй, все так подумали. А когда вы узнали, что мы не вместе?

Никто не ответил, и тут подала голос Нора:

– Давным-давно. Лет пятнадцать назад, еще до моего замужества. Я как-то встретила Джеки в магазине, и она сказала, что вы снова общаетесь и что ты здесь, в Дублине. Сказала, что Рози уехала без тебя. – Нора переводила взгляд с меня на чемодан и обратно, глаза ее все больше округлялись. – Думаешь, она… Где она, как ты думаешь?

– Я пока ничего не думаю, – сказал я самым официальным своим голосом, будто речь шла о пропавшей незнакомке. – Нам пока известно слишком мало. Она хоть как-то с вами связывалась с тех пор, как уехала? Звонила, писала, передавала весточку через кого-то, кто случайно с ней столкнулся?

Миссис Дейли будто прорвало:

– Да у нас же телефона тогда не было, как бы она позвонила? А как телефон установили, я записала номер и пошла к твоей маме, пошла к Джеки и Кармеле и говорю, мол, если ваш Фрэнсис объявится, дайте ему этот номер, пусть передаст Рози, чтобы позвонила нам хоть на минутку, на Рождество или… Но конечно, когда я услышала, что она не с тобой, я поняла, что она не позвонит, номера-то у нее так и нет. Написать она, понятно, могла, да ведь Рози всегда поступала по собственному разумению. Но в феврале мне стукнет шестьдесят пять, и уж на юбилей-то она открытку отправит…

Она говорила все быстрее и пронзительней, в голосе появился трескучий надлом. Мистер Дейли протянул руку и на миг стиснул руку жены. Миссис Дейли закусила губу. Кевин сидел с таким видом, словно пытался стечь в щель между диванными подушками и исчезнуть.

– Нет. Ни словечка. Сначала мы просто думали… – тихо сказала Нора и быстро взглянула на отца: по ее мнению, Рози была уверена, что после побега со мной семья от нее отреклась. – Даже когда мы услышали, что ты не с ней, все равно думали, что она в Англии.

Миссис Дейли запрокинула голову и смахнула слезу.

Ну вот и все, не выйдет покончить с этой историей на раз-два, сделать семье ручкой, стереть из памяти вчерашний вечер и вернуться к относительно нормальной жизни; не выйдет напоить Нору и выпросить у нее номер телефона Рози.

– Надо позвонить в полицию, – ни на кого не глядя, с трудом выговорил мистер Дейли.

Мне почти удалось не выдать сомнений:

– Ну да. Вы можете позвонить. У моих это тоже было первым побуждением, но я подумал, вы должны сами решить, стоит ли.

Он с подозрением уставился на меня:

– А почему нет?

Я вздохнул и провел рукой по волосам.

– Видите ли, я бы и рад пообещать вам, что копы уделят этому должное внимание, но не могу. В идеале чемодан должны для начала проверить на отпечатки пальцев и кровь (миссис Дейли жалобно пискнула, закрыв лицо ладонями), но для этого делу должны присвоить номер и передать детективу, а детектив должен затребовать анализы. Могу сразу сказать, ничего этого не будет. Никто не станет транжирить ресурсы на то, что может оказаться вовсе не преступлением. Общий отдел, отдел по розыску пропавших и отдел висяков несколько месяцев поперебрасывают друг другу это дело, а потом устанут, сдадутся и упрячут папку в подвал. Будьте к этому готовы.

– Ну а ты? – спросила Нора. – Ты-то можешь анализы затребовать?

Я с сожалением покачал головой:

– Нет. Официально – нет. К моей группе такое за уши не притянешь. Как только дело попадет в систему, я уже ничего не смогу.

– Ну а если… – Нора выпрямилась, собралась и пристально смотрела на меня. – Положим, им займется не система… положим, только ты. Ты мог бы… Есть ли какой-то способ…

– Без огласки попросить криминалистов об услуге? – Я приподнял брови, взвесил такую возможность. – Можно, наверное… Но вы должны точно решить, что вы этого хотите.

– Я хочу, – без колебаний сказала Нора. Она принимала решения быстро, как Рози. – Ты уж постарайся для нас, Фрэнсис, если получится. Пожалуйста!

Миссис Дейли кивнула, выудила из рукава бумажный носовой платок и высморкалась.

– А может, она все-таки в Англии? – умоляющим тоном спросила она, и у меня кольнуло в сердце.

Кевин отвел взгляд.

– Вполне возможно, – мягко сказал я. – Если вы мне доверяете, попробую это проверить.

– Господи… – пробормотала миссис Дейли. – Господи…

– Мистер Дейли?

Долгое молчание. Мистер Дейли сидел, зажав ладони между колен, неотрывно смотрел на чемодан и словно меня не слышал.

– Не нравишься ты мне, – наконец сказал он. – И семья твоя тоже. Ни к чему притворяться.

– Да, я успел заметить, – сказал я. – Но тут я не как один из Мэкки, а как полицейский, который попытается помочь вам найти дочь.

– Без огласки, из-под полы, через черный ход. Люди не меняются.

– Видимо, нет, – вежливо улыбнулся я. – Но меняются обстоятельства. На этот раз мы заодно.

– Неужели?

– Вам остается на это надеяться, – сказал я, – потому что, кроме меня, у вас никого нет. Либо так, либо никак.

Он долго оценивающе смотрел мне в глаза. Я сидел прямо, стараясь сохранять авторитетный вид, который выработал для родительских собраний. В конце концов он резко кивнул и без намека на любезность сказал:

– Сделай. Все, что сможешь. Пожалуйста.

– Ладно. – Я достал блокнот: – Расскажите мне, как уехала Рози. Начните со дня накануне. И как можно подробнее, пожалуйста.

Они хранили в памяти все, как любая семья, потерявшая ребенка, – как-то раз одна мать показывала мне, из какого стакана пил ее сын утром того дня, когда умер от передозировки. Было воскресное утро, рождественский пост, мороз, серо-белое небо, пар от дыхания туманом повисал в воздухе. Накануне вечером Рози вернулась домой пораньше, поэтому утром отправилась на девятичасовую мессу с семьей, вместо того чтобы отоспаться и пойти на полуденную, как поступала, если в субботу задерживалась допоздна. Вернувшись домой, они позавтракали яичницей – в те времена поевшим перед причастием приходилось отмаливать грех. Рози гладила, ее мать стирала, и они сообща решали, когда купить окорок к рождественскому столу; у меня на секунду перехватило дыхание при мысли о том, что Рози преспокойно обсуждала угощение, которое не собиралась есть, мечтая провести Рождество со мной вдвоем. Незадолго до полудня девочки прогулялись до Нью-стрит, чтобы привести бабушку Дейли на воскресный обед, а потом все вместе смотрели телевизор, и это тоже ставило Дейли на ступеньку выше нас, простонародья, – у них был собственный телевизор. Обратный снобизм – забавная штука; я заново открывал для себя тонкие нюансы, о которых почти позабыл.

Остаток дня тоже был небогат на события. Девочки проводили бабушку домой, Нора ушла гулять с двумя подругами, Рози удалилась в спальню почитать, а может, собрать вещи, написать ту самую записку или посидеть на краю кровати и глубоко подышать. Ужин, снова домашние хлопоты, снова телевизор, помощь Норе с математикой – за весь день ни намека, что Рози что-то затевает.

– Ангел, – мрачно сказал мистер Дейли. – Всю неделю она вела себя как ангел. Как только я не догадался…

Нора пошла спать около половины одиннадцатого, остальные – чуть позже одиннадцати: назавтра Рози с папой рано вставать на работу. Девочки спали в одной спальне, родители – в другой; никаких раскладных диванов для Дейли, избавьте. Нора помнила, как Рози шуршала, переодеваясь в пижаму, как шепнула “спокойной ночи”, забираясь в постель, а больше ничего. Она не слышала ни как Рози снова встала, ни как она оделась, ни как выскользнула из комнаты и из квартиры.

– Я тогда спала как убитая, – сказала она в свою защиту, будто отбиваясь от града упреков. – Сам знаешь, все подростки одинаковые…

Утром, когда миссис Дейли пришла будить девочек, Рози не было.

Сначала они волновались не больше, чем моя семья в доме напротив, – насколько я понял, мистер Дейли немного проехался насчет обнаглевшей современной молодежи, но этим все и ограничилось. В Дублине восьмидесятых было спокойно, как дома, и все решили, что Рози улизнула с утра пораньше, чтобы встретиться с подругами или еще по каким загадочным девичьим делам. А потом, когда Рози не явилась и к завтраку, ребята Шонесси и Барри Хирн принесли записку.

Неизвестно, что забыла эта троица в доме шестнадцать спозаранку в понедельник, но, сдается мне, без травки или порнухи не обошлось, в то время по рукам ходила парочка заветных журналов, которые годом раньше привез из Англии чей-то кузен. Как бы то ни было, тут-то и поднялась свистопляска. Дейли расписывали дальнейшие события не в таких ярких красках, как Кевин, – пока они рассказывали, брат пару раз украдкой покосился на меня, – но в общих чертах картина совпадала.

Я кивнул на чемодан:

– Где он лежал?

– У девочек в спальне, – сказала миссис Дейли в кулак. – Рози хранила в нем одежду, старые игрушки и прочее, у нас тогда встроенных шкафов не было, да их ни у кого не было…

– Кто-нибудь из вас помнит, когда видел его последний раз?

Никто не помнил.

– Может, что и за несколько месяцев, – сказала Нора. – Она его под кроватью держала, я его видела, только когда она оттуда что-нибудь вытаскивала.

– А когда она последний раз пользовалась чем-то из того, что там хранила? Кассеты слушала, надевала что-нибудь из одежды?

Молчание.

Вдруг Нора резко выпрямилась и, чуть повысив голос, сказала:

– Плеер. Я его видела в четверг, за три дня до того, как она убежала. Я обычно доставала его из ее прикроватной тумбочки, когда возвращалась из школы, и слушала ее кассеты, пока она с работы не придет. Если бы Рози меня поймала, мне бы досталось по первое число, но оно того стоило, у нее всегда были лучшие записи…

– Почему ты так уверена, что видела плеер именно в четверг?

– Я его по четвергам брала. Рози с Имельдой Тирни – помнишь Имельду? – на швейной фабрике работали и по четвергам и пятницам вместе туда ходили, так что Рози плеер дома оставляла. А в остальные дни Имельда работала в другую смену, Рози шла одна, а по дороге слушала плеер.

– Значит, ты могла видеть его и в пятницу.

Нора покачала головой:

– По пятницам мы с девчонками после школы в кино ходили. И в ту пятницу пошли, я помню, потому что… – Она вспыхнула, осеклась и покосилась на отца.

– Нора помнит, потому что после побега Рози я еще не скоро пустил ее шляться где ни попадя, – без обиняков сказал мистер Дейли. – Одну дочь мы потеряли, потому что распустили, второй я рисковать не собирался.

– Справедливо, – кивнул я, будто ничего разумнее в жизни не слышал. – То есть после вечера четверга этих вещей никто из вас не видел?

Все покачали головами. Если Рози не собрала вещи до четверга, ей было непросто выкроить минутку и спрятать чемодан самой, учитывая звериное чутье папаши Дейли. Становилось все более вероятным, что чемодан спрятал кто-то другой.

– Не замечали, может, кто вокруг нее крутился, приставал к ней? Кто-то подозрительный? – спросил я.

В глазах мистера Дейли читалось: “Кто-то, кроме тебя?” – но он сдержался и спокойно сказал:

– Заметь я, что к ней кто-то пристает, я бы с ним быстро разобрался.

– А могла она с кем-то поссориться?

– Если и так, нам она ничего не говорила. Ты наверняка лучше нас знаешь. Много ли девчонки в таком возрасте родителям рассказывают?

– И последнее. – Я порылся в куртке, достал пачку конвертов, в каждом по фотографии, и раздал всем троим Дейли: – Кто-то из вас узнаёт эту женщину?

Как они ни напрягали память, никого не осенило, и ничего странного, потому что Дактилоскопическая Фифи – учительница алгебры из Небраски, чьи снимки я скачал из интернета. Фифи везде со мной. Вокруг ее фоток превосходная широкая белая рамка, так что их не приходится бережно держать за край, а поскольку Фифи – возможно, самое непримечательное существо на планете, приходится хорошенько приглядеться, держа снимок большими и указательными пальцами, прежде чем с уверенностью сказать, что ее не знаешь. Я обязан моей Фифи многими негласными опознаниями. Сегодня она должна была помочь мне выяснить, не осталось ли на чемодане отпечатков кого-то из Дейли.

Что заставило мои антенны завибрировать и потянуться в сторону их семейки, так это сводящий с ума, хоть и мизерный шанс, что Рози все-таки собиралась со мной встретиться. Если бы она придерживалась нашего плана и не хотела меня бросить, то пошла бы тем же путем, что и я: за дверь, вниз по лестнице, прямо на Фейтфул-Плейс. Но каждый дюйм улицы находился у меня перед глазами всю ночь напролет, и дверь Дейли ни разу не открывалась.

Они в ту пору жили в среднем этаже дома три. Верхний этаж занимали сестры Харрисон – три экзальтированные старые девы, угощавшие нас хлебом с сахаром, когда мы помогали им по мелочам, а в цоколе обреталась жалкая больная Вероника Кротти, утверждавшая, что муж у нее коммивояжер, с жалким больным малышом. Другими словами, если кто-то и помешал Рози явиться на наше рандеву, этот кто-то сейчас сидел за журнальным столиком напротив меня и Кевина.

Все трое Дейли выглядели искренне потрясенными и огорченными, но это могло значить что угодно. Нора тогда была крупной девчонкой в трудном возрасте, миссис Дейли балансировала на грани помешательства, мистер Дейли обладал мускулами и перворазрядной вспыльчивостью – и видел во мне перворазрядную проблему. Рози была далеко не худышкой, а папа ее, может, и не железный Арни, но больше ни у кого в доме недостало бы сил избавиться от ее тела.

– А кто это? – спросила миссис Дейли, тревожно вглядываясь в фотографию. – Никогда ее тут не видела. Думаешь, она могла напасть на нашу Рози? Уж больно щуплая с виду… Рози была сильной девочкой, она бы никогда…

– Скорее всего, эта женщина здесь ни при чем, – честно сказал я, забирая у них конверты со снимками и аккуратно пряча их назад в карман. – Я просто прорабатываю все возможности.

– Но, по-твоему, на Рози кто-то напал, – утвердительно сказала Нора.

– Не станем спешить с выводами, – сказал я. – Сделаю несколько запросов и буду держать вас в курсе. Пожалуй, для начала информации хватит. Спасибо, что уделили время.

Кевин вскочил с кресла, будто пружиной подброшенный.

Я снял перчатки и пожал всем троим руки на прощанье, но номера телефонов просить не стал – не стоило злоупотреблять гостеприимством – и не спросил, сохранили ли они записку. У меня челюсти сводило при одной мысли о том, что могу увидеть ее снова.

Мистер Дейли проводил нас до двери, а на пороге вдруг сказал:

– Она ни разу так и не написала, и мы думали, это ты ей запрещаешь.

Возможно, это было своего рода извинение, а может, он просто съязвил напоследок.

– Рози никто был не указ, – сказал я. – Я свяжусь с вами, как только получу хоть какую-то информацию.

Послышался женский плач, и мистер Дейли закрыл за нами дверь.

4

Дождь перешел в легкую влажную дымку, но облака сделались плотнее и темнее – ожидалось продолжение. Ма вжимала лицо в окно гостиной, испуская лучи любопытства, чуть не спалившие мне брови. Поймав мой взгляд, она схватила тряпку и принялась ожесточенно тереть стекло.

Страницы: «« 1234567 »»

Читать бесплатно другие книги:

Прохор десять лет назад развелся со своей первой женой Алисой. И вдруг она ему позвонила и попросила...
– Сейчас ты пойдешь с тем богатым придурком и сделаешь всё, что он захочет.– Ты отдаешь меня другому...
На первый взгляд – это очередная сказка. Сказка про девушку, которую бросил парень, на шее которой в...
Василий Каганов, участковый и черный колдун занимается поисками захваченной колдуном-врагом подруги ...
Этот текст – сокращенная версия книги Нассима Талеба «Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости». ...