Шепот в темноте Звездная Елена

© Звездная Е., 2017

© Оформление. ООО «Издательство „Э“», 2017

Шепот в темноте

В моем мире живут оборотни. Об этом мало кто знает, но мне, к сожалению, данный факт известен. И не только известен – я нахожусь в пути, конечная точка которого – дом главы клана Волка. Увы, это не экскурсия и не путешествие. Скорее финал моей короткой жизни…

Стоя на пыльной платформе и ожидая монорельс, я с чувством грустной отрешенности осматривала пассажиров, также ожидающих транспорт, что помчится по Великой степи – исконной земле оборотней.

Оглянулась – Меченный Дик, Бешеный Стэн и Внимательный Грейк как и всегда находились позади меня. Дик ближе всего, он быстрее реагировал на опасность, поэтому и всегда был рядом. На пять шагов дальше от него лениво курил Бешеный Стэн, хотя, казалось бы, оборотни не должны курить. Но сизый дым в его сигарете давал вовсе не табак, а без этих сигарет Стэн, и так отличающийся паршивым нравом, и вовсе терял контроль над своей яростью. Так что он курил почти постоянно и одним этим сбивал любых ищеек с пути – никто не мог поверить, что на свете может существовать курящий оборотень. Грейк находился дальше всех, на расстоянии шагов в сорок, и я могла отыскать его лишь по взгляду, который словно чувствовала. В остальном Грейк был совершенно непримечателен – серо-пепельные волосы, невыразительное лицо, серая с коричневым одежда, опущенные плечи типичного неудачника. По Грейку скользили взглядом, не замечая его, и именно это часто становилось фатальной ошибкой для рискнувших напасть.

А такие имелись.

Эти матерые волки охраняли и берегли меня уже больше пяти лет. Я привыкла отыскивать их взглядом в толпе, привыкла, что, стоит мне споткнуться, Дик, являясь бесшумно, словно призрак, всегда поддержит, Стэн защитит, Грейк прикроет. Возможно, это было хорошо, но, увы, в такой опеке гораздо больше минусов, чем плюсов. Я никогда не остаюсь одна. Никогда и нигде.

Поправив рюкзак, медленно прошлась вдоль террасы, затем, подойдя к столику, села. Рюкзак – единственное, что мне разрешили взять из дома, поэтому он был вместительным, здоровым и совершенно неуместным в VIP-классе, где на девицу в потертых джинсах, кедах и выцветшей майке поглядывали с явным неодобрением дамы модельных параметров и их крайне накаченные, поджарые, в основном темноволосые спутники. Раньше, глядя на них, я бы решила, что это какой-то сбор разбогатевших культуристов, теперь точно знаю – оборотни. Читалось это и в чересчур внимательных взглядах, и в едва заметно подрагивающих крыльях носа, когда они сканировали обстановку, незаметно вдыхая воздух. Забавно, но среди их спутниц женщин оборотней не было.

Стоило мне сесть, подошел официант. Ничего не предлагая, он принес заказ, сделанный не мной, – коктейль, в котором не имелось ни капли алкоголя. Еще одно ограничение в моей жизни – никакого спиртного. К этому можно добавить никакого табака, наркотиков, антидепрессантов, ничего. И да, никаких парней, близких подруг, да просто друзей… В общем и целом мое существование можно было охарактеризовать как тщательно охраняемое одиночество.

– Давай без выкрутасов. – Дик, нарушая собственное правило не вступать в разговор, подошел и сел напротив меня.

Мы не здоровались, хотя поначалу я пыталась… года три пыталась быть вежливой, но потом как-то примирилась с бестактностью своих сторожей.

– С чего ты решил, что будут какие-то выкрутасы? – игнорируя коктейль и доставая из рюкзака начатую бутылку с теплой уже водой, спросила я.

Дик был бы достаточно красивым мужчиной испанской внешности, если бы не вечно презрительная гримаса, которая делала нос еще острее, а губы практически незаметными.

– Я знаю это твое выражение лица, – прямо сказал он.

Не отвечая, сделала пару глотков воды, закрутила крышку, засунула бутылку обратно в рюкзак и сделала вид, что мы с этим, сидящим напротив меня оборотнем совершенно незнакомы.

Откровенно говоря, я предпочла бы действительно никогда не знакомиться с Диком. И вообще его не знать и не видеть. Как и остальных. Но так уж вышло, что и мой отец не желал видеть оборотней. Не желал настолько сильно, что в возрасте четырнадцати лет сбежал из Великой степи без документов, денег и вообще непонятно каким образом, потому что оборотни своих полукровок никогда в мир людей не выпускают. Они их держат за существ второго сорта, но не выпускают. А отец как-то умудрился сбежать, сам он потом рассказал, что ему неимоверно повезло… Повезло. Папа сумел сбежать, попасть в приют, быть усыновленным, закончить школу, колледж, стать менеджером в крупной автомобилестроительной компании, жениться и практически вырастить детей. Я росла в замечательной семье с сестрами и братьями до четырнадцати лет.

В день, когда мой мир перестал быть прежним, я вернулась домой очень поздно, задержавшись у подруги. Родители не возражали – Мэгги жила по нашей же улице через два дома от нас, и все равно ее отец всегда провожал меня до дверей, стоял на улице и ждал, пока я забегу, только после этого уходил. Его, как и всех наших знакомых, заразило паранойей моего отца, который всегда чрезмерно заботился о своих детях. В тот жуткий день мне было суждено узнать о причинах папиной паранойи.

Отец сидел во главе накрытого стола, и я в первый момент сильно удивилась тому, что они еще не закончили ужинать, ведь точно знала, что меня не ждут – я всегда у Мэгги ужинала, если не вернулась домой к восьми. А тогда на часах было десять… И я замерла на пороге столовой, удивленно глядя на вздрогнувшего отца и начав подмечать странности – рассыпанный из перевернутой тарелки салат, бутылку с легким вином, горлышко которой оказалось отбито, нож… воткнутый в ладонь отца и пригвоздивший ее к столешнице…

И если сначала мне показалось, что, кроме папы, в комнате больше никого нет, то внезапно вдруг заметила, что в доме посторонние. Странные посторонние. Злые. Опасные. С горящими, как у хищников, глазами и угрожающим обманчиво-ласковым:

– Качина.

Я вздрогнула и переспросила:

– Что?

Мне тогда показалось, что я попала в кошмар, просто какой-то невообразимый кошмар, потому что реальностью эти вторгнувшиеся в наш дом просто не могли быть.

– Качина, – повторил низким голосом сидящий в кресле перед неработающим телевизором мужчина, – переводится – красивая, как куколка.

И он улыбнулся, в полумраке сверкнули неестественно белые острые зубы. Внезапно отец, до этого молчавший, хрипло закричал:

– Мадди, немедленно беги наверх к мате…

Он не успел договорить, как выступивший из темноты мужчина нанес удар. Раздался хрип, хруст, страшный чавкающий звук, и, распоров ладонь, которая была пригвождена к столу ножом, отец повалился на пол.

Я не знаю, почему даже не закричала. Парализованная ужасом, я проследила за его падением, за тем, как воткнутое в столешницу лезвие ножа рассекает папину руку… Но вместо того, чтобы испугаться, я вдруг отчетливо поняла: папа не сможет нас защитить. Никто не сможет. Осталась только я, и мне нужно что-то делать. Единственное, что я в принципе могла, – добраться до оружия. Мы все знали, где оно хранится, и я отлично помнила, что там, возле телевизора, в одном из ящиков лежит папин пистолет. Другой был под столом, еще несколько наверху… Папа очень любил оружие, имел разрешение на хранение и ношение, обучил всех нас, кроме мамы, как с оружием обращаться, и на стрельбища возил нас регулярно. Мама всегда говорила, что это бессмысленно… но именно в тот момент я поняла, что смысл в отцовских уроках был.

– Подойди, качина, – приказал сидящий в кресле мужчина, не отрывая от меня взгляда светящихся глаз.

Это было хорошей идеей – встав перед креслом, я окажусь рядом с нужным мне ящиком. И я совершенно спокойно направилась к бандиту. Миновала стол, перешагнула через кровоточащую ладонь отца.

– Какое хладнокровие, – издевательски восхитился тот, кто явно был здесь главным.

И я тогда сразу подумала, что, если наставлю пистолет на него, остальные подчинятся. И я спасу папу, а они уйдут и больше никогда не вернутся, чтобы снова превратить обычный вечер в удушающий кошмар. Я подошла к телевизору очень спокойно, развернулась к сидящему в кресле мужчине.

– Даже не дрожишь, – заметил главарь.

На самом деле у меня внутри все тряслось от ужаса. Но я очень надеялась, что меня никто не остановит. Так и вышло, и, когда я наклонилась к ящику в тумбочке под телевизором, он лишь спросил:

– Что там, качина?

Desert Eagle, заряженный патронами «Магнум» сорок четвертого калибра, – огромный тяжелый пистолет с семью разрывными пулями, насквозь пробивающими даже металл. Пистолет, фактически не оставляющий шанса на спасение и тяжеленный настолько, что я с трудом могла достать его одной рукой.

– Ну?! – требовательный вопрос.

Я сжала рукоять, стремительно развернулась, ухватила и второй рукой и, удерживая револьвер, нацелила его на сидящего в кресле бандита. В этот момент почему-то очень огорчило то, что, если выстрелю, в мебели останется огромная дыра, и любимое папино кресло придется выкинуть… Не знаю, с чего подумала об этом, какие-то глупые мысли крутились в голове, а еще я почему-то очень тяжело дышала, и часто.

В столовой же повисла напряженная тишина. Я понятия не имею, как все они разглядели пистолет в моих руках, было достаточно темно, но они видели. И тот, что сидел в кресле, тоже все понял. Но почему-то совершенно не испугался.

Он помолчал некоторое время, затем задумчиво протянул:

– А выглядишь как цветочек.

– Я умею обращаться с оружием! – выкрикнула дрожащим голосом.

– Я вижу, – все так же спокойно произнес этот странный тип со светящимися глазами. – Но нас здесь пятеро, еще один наверху, сумеешь справиться со всеми?

– У меня семь патронов, – и я почему-то перестала дрожать, – стреляю очень метко. И не промахиваюсь. Отец научил.

В ответ на выпаленную фразу бандит насмешливо протянул:

– Хор-р-роший отец.

– Да, – я не сводила с этого мужчины взгляда, но заметила, как шевельнулся другой, тот, что стоял у стены над лежащим папой. – Прикажите вашим людям не двигаться!

Бандит тихо рассмеялся и издевательски как-то приказал:

– Не двигайтесь, не нервируйте суровую маленькую леди.

Мне было очень страшно, но я понимала, что нужно договориться, правильно обрисовать сложившуюся ситуацию, заставить их уйти.

И, сжимая рукоять пистолета, я сказала:

– Мне кажется, вы недооцениваете угрозу. Давайте я вам сейчас все объясню.

– Давайте, – дозволил бандит.

Судорожно облизнув пересохшие губы, я, стараясь говорить отчетливо и так, чтобы мой голос не дрожал, начала:

– Вы вломились в наш дом. Ранили папу. Угрожали ему и… Вы вломились в наш дом, если я вас застрелю, меня в суде оправдают, потому что вы…

– Вломились в ваш дом, – насмешливо произнес мужчина со светящимися глазами, перебив меня.

И вдруг, и правда как в кошмаре, он подался вперед, оказавшись неожиданно очень близко, так что дуло моего огромного пистолета уперлось в его черную рубашку, и прошептал:

– Ты неглупая девочка, более того – отчаянно смелая, я ценю это и уважаю таких противников, но, Манзи…

– Я Мадди! – возмутилась неожиданно.

– Манзи, – все так же шепотом повторил бандит. – Тебе больше подходит Манзи – цветок. Я буду называть тебя именно так. Так вот, Манзи, если ты сейчас выстрелишь, мои люди растерзают тебя, разберут по косточкам, разрежут твой живот так, что из него все вывалится на пол. Это будет грязная и отнюдь не героическая смерть. Очень не советую тебе стрелять, качина.

Я молча передернула затвор.

Глаза бандита засветились сильнее, а затем он неожиданно вновь вернулся в кресло. Но меня такой поворот событий не устраивал вовсе. Мне было важно, чтобы они ушли. Взяли и ушли и оставили нас в покое.

Подумав, я сказала:

– Вы сейчас прикажете всем вашим людям убираться вон. А потом, когда они уйдут, я выпущу вас. Вот так мы и поступим, и все останутся живы.

Ответом мне была мрачная тишина. Никто не двигался, но я расслышала глухой папин стон.

– Какая отважная куколка, – проговорил низким хриплым голосом главный бандит.

Остальные молчали. Никто даже не пошевелился.

И я сорвалась, угрожающе качнула пистолетом и закричала:

– Ну! Приказывайте им! Или вам жить уже надоело, мистер?!

Он вдруг тихо рассмеялся.

Этот смех так странно прозвучал в погруженном в напряженное безмолвие доме. Странно и неестественно. И оборвался так же неожиданно.

Затем прозвучали тихие слова, изменившие всю мою жизнь:

– Ты так любишь папу, Манзи?

– Я – Мадди. Да, люблю. И маму. И сестер и братьев. Убирайтесь из нашего дома!

Но вместо этого странный бандит со светящимися глазами слегка подался вперед и спросил:

– А ты готова отдать жизнь за своего… отца, девочка?

Не задумываясь ответила:

– Да.

Но даже если бы подумала, ответ остался бы прежним.

Бандит вновь тихо рассмеялся и продолжил:

– Уверена?

– Да!

И снова раздался тихий смех, а затем он произнес:

– Есть решения, за которые нужно нести ответственность, Мадди, ты только что приняла такое решение. Я уважаю отвагу и смелость, я ценю готовность бросить вызов, поэтому твой… отец останется жив. В обмен на твою жизнь.

И он поднялся, а стоящий у стены бандит издал тихий вой, последствием которого стал сбежавший по ступеням со второго этажа шестой бандит. И они все ушли, не оглядываясь, а я все так же стояла, нацеливая на них пистолет, только руки дрожали все сильнее.

Главный же, когда его подельники вышли, остановился в дверях и повернулся ко мне. Его светящиеся глаза, казалось, прожигали меня насквозь.

Он произнес:

– Я принесу тебе подарок. В твой день рождения. Не приглашай гостей, Манзи.

– Я – Мадди! – снова сорвалась на крик.

Вихо – я позже узнала его имя – рассмеялся и вышел.

А после того, как они ушли, после вызванной мной «Скорой помощи» и того, как мама с папой вернулись из больницы, после ухода полиции, отец собрал нас всех в гостиной, мы как-то не могли больше даже входить в столовую, и рассказал обо всем. О месте, где родился, об оборотнях, о полукровках и отношении к ним, о том, как бежал, и о том, что ворвавшиеся к нам в дом не были людьми, и папа не знает, как они его нашли. В это все было сложно поверить, почти невозможно. Но на следующий день в моей жизни появились они – Меченный Дик, Бешеный Стэн и Внимательный Грейк. Нет, сначала я не знала их имен, да и присутствия не заметила, просто, когда у меня сломался велик, Дик не дал мне упасть, молча придержав. А потом исчез, затерявшись в толпе. Когда несколько месяцев спустя в магазин, где я покупала чипсы, вбежал грабитель с оружием в руках, двое неприметных мужчин, возникших словно ниоткуда, внезапно эти самые руки ему оторвали и скрылись так же быстро, как появились…

* * *

Громкий гудок сообщил о прибытии поезда. Пассажиры засуетились, потянулись к перрону, какие-то мальчишки устроили перепалку в схватке за чужие чемоданы, возможности их поднести и заработать пару долларов. И только здесь, на террасе для ВИП-персон, все так же царило спокойствие и умиротворение – сильные мира сего точно знали, что без них никто никуда не уедет. Я к богатым и властным не относилась, поэтому по привычке поднялась, чтобы пройти на перрон.

– Рано еще, – остановил меня Дик.

Не став садиться обратно, подошла к ограждению – отсюда, с высоты, весь перрон был виден как на ладони. Я привычно отыскала в толпе Грейка, как и всегда определив его по взгляду, а затем, повинуясь странному чувству, резко повернула голову и наткнулась на внимательный, какой-то слишком внимательный взгляд молодого мужчины с медными волосами, которые последний частично скрывал под кепкой. Это был крайне неприметный мужчина, которого я бы точно не заметила бы, не посмотри он на меня. Но теперь настала моя очередь его рассматривать. Мужчина был широкоплеч, хотя такой же жилистый, как, к примеру, Дик, и он… он вдруг быстро посмотрел влево, и, невольно проследив за его взглядом, я заметила еще одного рыжего, на этот раз в явно дорогом костюме и с волосами, собранными в хвост. Мужчина неторопливо двигался по направлению к перрону. Повинуясь какому-то странному чувству, я внимательнее оглядела террасу – еще один медноволосый тип с ярко-синими глазами делал вид, что увлеченно читает газету. Он был невысок, но плечи внушительным разворотом могли сделать честь любому бодибилдеру.

И мне стало до крайности интересно, что же здесь происходит.

Внезапно ко мне подошел Дик и ненавязчиво встал справа, почти так же словно совершенно случайно слева оказался Бешеный Стэн. Глубоко затянувшись, он выпустил дым и произнес:

– Что-то здесь слишком много койотов.

– Я заметил, – ответил ему Дик.

– Как бы не случилось чего. – Стэн снова затянулся.

– Не посмеют, с Вихо не связываются.

Перевод этого слова «вихо» я уже знала – главный. И мне также было известно, что с ним действительно никогда не связываются, а я в принципе оказалась единственной, кто когда-либо наставлял на него оружие.

– Это кайоты, – с нажимом произнес Стэн, – им Вихо не указ.

– Независимое положение еще не повод, да и мы с ними дел не имеем, как и они с нами. – Дик все же нервничал.

– То есть эти рыжие – койоты? – спросила я.

Мрачно глянув, оба оборотня не ответили. Дик, как главный в группе, достал телефон и, набрав сообщение, отправил. И как-то успокоился. Постоял, глядя на поезд, потом перевел взгляд на горизонт. Я с нескрываемым любопытством наблюдала за ним.

Плимкнуло входящее сообщение.

Дик поднял телефон, прочел и… Мне не доводилось ранее видеть даже частичной трансформации у оборотней, сейчас же я отчетливо разглядела, как ногти на мужских пальцах удлиняются, Стэн оскалился и зарычал. В этот момент через ограждение на террасе одним махом перескочил Внимательный Грейк, который вообще подошел ко мне впервые, я его раньше только издали видела. Он приблизился вплотную, как-то неодобрительно глянул на мой рюкзак, словно тот был в чем-то виноват, и проговорил:

– Койоты. Четверо.

Дик выдохнул, словно успокоился, спросил:

– Наших сколько?

«Наших» было трое, насколько я знала, ну, я четвертая.

Но ответ Грейка удивил:

– Двенадцать, не считая нас, Вихо позаботился о безопасности.

– Вихо не предупредил нас. – Стэн, казалось, пришел в бешенство. – Ты узнал новости?

Грейк повторил уже сказанное Диком:

– Они нападут. Кровная месть. Вихо не ожидал, что решатся. Никто не ожидал. Это открытое объявление войны.

– Ребят, что происходит? – От всех этих шпионских игр почему-то разбирал смех.

Но эти типы снова полностью проигнорировали меня. Я же посмотрела на того медноволосого, что сидел на террасе для богатых, и оказалось, что мужчина со спокойной усмешкой смотрит на меня. Наши взгляды встретились. Койот неожиданно подмигнул. Я улыбнулась в ответ. Он заметно удивился, улыбнулся тоже. Надо же, мне и улыбнулись, за все дни путешествия сюда первая улыбка, да еще и какая-то теплая, словно мужик хотел сказать, что, мол, не волнуйся, все будет круто.

– Здесь есть частный аэропорт, – проговорил Стэн.

– Вихо приказал держать приезд Манзи в тайне, – как-то не очень уверенно произнес Дик.

– Вихо допустил утечку! – прорычал Стэн.

– Я Мадди, ребята, – без особого энтузиазма напомнила. – Для вас всех Маделин.

Полный игнор как и всегда. Снова глянула на койота. Тот пристально следил за каждым моим движением.

На телефон Дика пришло второе сообщение. Тот прочел, тихо выругался и хрипло произнес:

– Им нужна Манзи.

Серьезно? Снова глянула на койота. Тот мне безмятежно улыбался.

Дик же продолжил:

– Вихо прислал свой самолет и личную охрану.

Честно говоря, я уже даже не интересовалась, откуда у бандита столько денег, как-то привыкла, что у главного оборотня их много, настолько много, что моим подарком на шестнадцатилетие был дорогой автомобиль, стоивший дороже дома моих родителей.

– Уходим. – Стэн выкинул окурок и не стал зажигать другую сигару.

Дик молча расстегнул куртку, открывая кобуру с пистолетом, Грейк плавно двинулся вперед.

Тогда-то все и началось!

В единый миг на станцию налетел сухой обжигающе-горячий, полный раскаленного песка ветер, превратив существующий порядок в полный криков и испуга хаос! И все смешалось! Меня отшвырнули на пол, и последнее, что я увидела перед падением, как к нам прыгнул, опрокинув столик, тот самый подмигнувший мне медноволосый, а его отбросил одним ударом внезапно ставший неестественно сутулым Стэн.

Послышались женские крики, я, вынужденная жмуриться из-за песка, чуть приоткрыла ресницы и увидела то, от чего мгновенно появилось желание закрыть глаза снова и вообще никогда не видеть этого кошмара! На террасе сражались оборотни! Реальные оборотни! В частичной трансформации! Оскаленные волчьи морды, мускулистые человеческие торсы, покрытые густой шерстью, ветер, китайским драконом вьющийся среди бойцов, семеро серых волков и трое красно-кирпичных койотов, которые прорывались к лежащей на полу и прижимающей к груди свой объемный рюкзак мне. В первый миг я не поняла, откуда взялись другие волки, потом осознала – те богатые культуристы, что изображали из себя обычных пассажиров, тоже оказались людьми Вихо. И я уже хотела вновь зажмуриться, как на террасу запрыгнул молодой мужчина в джинсах, кроссовках и обтянувшей его спортивный торс майке. Он не трансформировался, не принимал никаких боевых стоек, но походя, словно не обращая на сражающихся никакого внимания, раскидал всех на пути ко мне, подошел, наклонился, схватил за шиворот и попытался поднять, попутно отбирая единственное, что осталось моего.

– Рюкзак не отдам! – почему-то закричала я.

Мужчина вопросительно вскинул бровь. Ладонью отмахнулся от пули, выпущенной все же добравшимся до пистолета Диком, схватил меня и швырнул на руки тому, кто еще всего несколько секунд назад ободряюще мне улыбался. И вот уже этот оборотень, перекинув меня через плечо, через другое перекинул мой рюкзак и понесся прочь, на ходу обращая трансформацию вспять. То есть перекинули меня через волосатое, с шерстью в палец длиной, плечо, а уже через минуту оно оказалось совершенно обычным, просто принадлежало очень мускулистому человеку, который как раз перепрыгивал через забор, ограждающий станцию.

– Осторожнее! – подскочив и ударившись животом о его плечо в процессе прыжка, воскликнула я.

– Извини, малышка, уже почти добежали! – крикнул он.

А мне вдруг стало неожиданно приятно – подручные Вихо не считали нужным мне отвечать в принципе. Поэтому я и ответила вполне дружелюбно:

– Ничего, я потерплю.

Оборотень резко остановился. Перекинул меня наперед, подержал перед собой на вытянутых руках, с нескрываемым удивлением вглядываясь в мое лицо, и вдруг спросил:

– И не боишься?

– Почему-то нет. – Кто бы мне сказал, почему я еще и улыбалась вовсю.

И тут к нам, стоявшим на пустыре, подъехал огромный черный джип. Дверь распахнулась, и оттуда раздалось раздраженное:

– В машину.

Оборотень, извиняясь, улыбнулся и аккуратно усадил меня на заднее сиденье. На колени бережно уложил мой рюкзак, после запрыгнул сам. И еще до того, как захлопнул дверцу, на город налетел жуткий песчаный вихрь, который, как ни странно, совершенно не помешал моим похитителям сорваться с места и помчаться неизвестно куда, потому как я лично через лобовое стекло ничего не видела, кроме, собственно, песка. Поэтому я начала разглядывать похитивших меня оборотней – их оказалось всего четверо, двое сидели впереди, двое сзади, ну, и я между ними. Тесно не было, машина оказалась довольно просторная, вот только ехала очень быстро, и меня подбрасывало на каждом ухабе, что свидетельствовало о нашем движении вовсе не по дороге, но ремней безопасности тут не оказалось, пристегнуться было нечем. Похитители мои зализывали раны, не в буквальном смысле, а просто вытирали кровь салфетками, сидящий впереди и вовсе бинтовал себе руку, и только водитель, который и прыгнул на террасу последним, и раскидал всех, выглядел совершенно невредимым.

Он же первый и заговорил со мной:

– Не кричать. Не истерить. Не сопротивляться. Будешь вести себя хорошо – тебя никто не тронет.

Странно, но у меня лично создалось впечатление, что он тут единственный, кто враждебно ко мне отнесся, остальные просто заинтересованно поглядывали и даже ободряюще улыбались. И потому я как-то неожиданно даже для себя спросила:

– А если не буду вести себя хорошо, тогда что?

В мчавшейся машине повисло молчание. Напряженное молчание. Мне же действительно было очень интересно узнать, чем эти оборотни угрожать будут. Вот, к примеру, Вихо угрожать умел так, что после этого я была согласна на все, абсолютно на все, вены сама себе готова была вскрыть, смотреть на то, как капает кровь, и очень этому радоваться, а тут что? Оказалось, что ничего. То есть оборотни как-то все начали отводить глаза, а водитель, скрипнув зубами, глянул на меня в зеркало заднего вида и прорычал:

– Пожалеешь!

Тут я уже просто не могла не спросить:

– Простите, как именно пожалею?

Водитель ударил по тормозам. Я решила, что это он от злости, но нет – как оказалось, это мы сбили какого-то оборотня, а вот добивать его койот не стал, крутанув руль, ушел вправо, после чего газанул, помчавшись втрое быстрее, да так, что меня вдавило в сиденье.

И тут сидящий рядом со мной оборотень, который и нес меня до машины, вдруг спросил:

– Пить будешь?

Я с сомнением поглядела на него, так как пить в быстро едущей машине несколько затруднительно вообще-то.

– Ты за полдня на жаре выпила едва ли половину бутылки, к тому же она у тебя явно отвратительно теплая. Пить будешь? Есть яблочный сок, апельсиновый, кола, вода. Я – Кел.

– М-м-мадди, – представилась, вцепившись в рюкзак на очередном подкинувшем вверх ухабе. – Апельсиновый сок, если можно.

Поймала на себе еще один неприязненный взгляд водителя машины, потом проследила за тем, как Кел наклонился вперед, открыл холодильный ящик, покопавшись в запотевших от холода бутылках, достал апельсиновый сок. Я с радостью ухватилась обеими ладонями за холодненькое, день и правда был жарким.

– Давай рюкзак в багажник закину? – предложил Кел. – Нам еще долго ехать.

Я подумала и нехотя согласилась – рюкзак полетел назад, возглавив кучу каких-то свертков и сумок. Сок оказался сладким, Кел дал мне трубочку, так что и в мчащейся машине можно было пить спокойно – я выдула все до дна, пустую банку отдала Келу.

А потом зазвонил неожиданно мой телефон. Музыка из фильма «Реквием по мечте» неестественно жутко прозвучала в несущейся на полной скорости машине. Оборотни разом посмотрели на меня, а водитель приказал:

– Включи громкую связь.

Как будто он уже знал, кто звонил. Я достала телефон из кармана, ответила на вызов и включила динамик. В машине раздался пробирающий до дрожи низкий хриплый голос:

– Манзи, куколка моя нежная, передай трубку Роутегу.

Водитель бросил взгляд на меня, кивнул Келу, тот взяв трубку у меня, поднес ее ближе, тот, чье имя, как выяснилось, Роутег, произнес:

– Я слушаю.

Это он приуменьшил, и сильно – слушали тут все. Мне особенно было интересно, о чем пойдет разговор. И он пошел. Он так пошел, что дурно стало!

– Роу, ты думаешь, что сумел мне отомстить? Или решил, что у меня настолько мало девок, что я буду сожалеть об очередной подстилке?

Я вздрогнула от омерзения, накатившей обреченности и ощущения, что меня макнули в грязь. Так противно стало. Нет, я ничего хорошего не ждала от Вихо, но чтобы так… Глянула в зеркало заднего вида и увидела, как широко и откровенно издевательски усмехнулся Роутег. Усмехнулся и промолчал. Это молчание являлось словно еще одним вызовом Вихо, и тот был вынужден оскорбление проглотить.

Не просто проглотить, но и сменить тон, произнеся значительно мягче:

– Она всего лишь девчонка, Роутег. Испуганная маленькая девочка, которую ты втягиваешь в мужские разборки. Верни ее, и давай поговорим.

То есть теперь мы начали давить на иное.

Но Роутег, продолжая вести машину, лишь улыбнулся. И промолчал. И это уже стало пощечиной тому, кто не привык к подобному отношению вовсе.

– Ты хочешь войны, огонь? Ты ее получишь в полном объеме! Все знают, что бывает с теми, кто бросает мне вызов!

Еще одна усмешка водителя мчащегося автомобиля. Причем он усмехнулся, а мне от тона Вихо стало вовсе не по себе. И да – Роутег промолчал. Снова издевательски промолчал. А вот Вихо не выдержал и, уже не сдерживаясь, проорал:

– Если с ее головы упадет хоть один волос… Если ты ее тронешь хоть пальцем… Если… Я вырежу весь ваш клан, истэка, я выпущу кишки новорожденным детям, я оставлю тела ваших женщин ветру и птицам, я…

Роутег молча взял и выключил телефон. После чего опустил стекло, выбросил айфон, поднял стекло и продолжил путь.

Пораженная, я осталась сидеть, молча глядя вперед, где ничего, кроме песка, видно не было. Подумала, говорить или не стоит, решила все же сказать:

– Я бы прислушалась к словам Вихо.

Ответом мне было молчание и очередной неприязненный взгляд явно невзлюбившего меня водителя. Но он же через минуту холодно спросил:

– Что ты знаешь о клане степных койотов, Манзи?

– Маделин! – резко поправила я.

Насмешливый взгляд вместо ответа.

Кел, успокаивающе похлопав меня по коленке, задумчиво сказал:

– Представляю, как бесится сейчас Вихо.

И больше никто ничего не произнес.

Мы ехали, ехали, ехали… Сначала через песчаную бурю, затем по дороге между буйно растущей зеленью, потом прямо по степи, после по песку, какими-то замысловатыми зигзагами, в итоге я заснула.

Не знаю, сколько спала, проснулась от того, что машина снова подпрыгнула на каком-то ухабе. Открыв глаза, обнаружила, что во сне прилегла на колени Роутега, которого сменил за рулем второй сидящий на заднем сиденье оборотень, сам Роутег не отстранялся, но взглянул так брезгливо, что я мгновенно поднялась, посидела еще немного, почувствовала, как вновь смыкаются веки, и привалилась к плечу Кела.

– Спи-спи. – Он погладил по волосам.

Я же обнаружила, что меня даже укрыли, и вот ни секунды не сомневаюсь в том, кто позаботился.

– Спасибо, Кел, – прошептала, вновь засыпая.

Понятия не имею, сколько еще времени мы ехали, перед тем как машина, наконец, остановилась. И я уже хотела подняться, как мужчины заговорили между собой на непонятном мне языке, и из всего сказанного я уловила лишь «Вихо».

После меня попытались взять на руки.

– Не надо, я уже проснулась.

Села, потерла глаза, поправила волосы. Все сидели молча и ждали, пока я окончательно приду в себя.

– Все, норм, – заверила их.

Страницы: 1234 »»

Читать бесплатно другие книги:

Книга третья и предпоследняя. Интриги завязываются. Узел скручивается. Сказка сказывается, а дело де...
Петербург. Загадочный и мрачный, временами безжалостный и надменный, взирающий на суету мира живых с...
Главная литературная сенсация нового века, «магнум-опус прославленного мастера» и «обязательное чтен...
Широко известная повесть о Герое Советского Союза летчике Алексее Маресьеве.Для старшего школьного в...
Весь цикл в одной книге от создателя «Мира Санкт-Эринбурга» Евгения Гаглоева! Долгожданная встреча с...
Бизнес – это не нефть, не программное обеспечение и не укладка в салоне красоты. Бизнес – это люди, ...