Ты – моя собственность Старр Матильда

1

Все темно-серое: стены, потолок, роскошное шелковое белье. Свечи. Их неровный трепещущий свет плавал в воздухе, переливался миллионом солнечных зайчиков, вспыхивал искрами в длинных рыжих прядях, ореолом рассыпавшихся вокруг головы, отчего казалось, что постель объята огненным пламенем. Картинка расплылась, потекла радужными кляксами…

Я что, плачу? Нет! Я ужасно зла. Я просто в ярости!

Лежу и не могу шелохнуться, скованная магическими путами. Руки вытянуты над головой, ноги раздвинуты. Подходи и пользуйся, блюдо подано. Проклятые темные со своей проклятой магией! Странно, что рубашку оставили. Тонкое кружево, нежное и невесомое, словно воздушный поцелуй из прошлого… От собственной унизительной беспомощности хотелось выть, как волчице на луну. А еще было страшно. Очень страшно. До одури. Этот страх змеей свивался в животе, плескался в горле, грозя прорваться истерикой. Нет. Я сильная, я выдержу. Пусть делает, что хочет, от меня ничего не дождется. Ни слезинки, ни крика. Пусть хоть на куски режет!

Король стоял у постели и пристально рассматривал меня. Я хотела отвернуться, чтобы не видеть его смазливую физиономию. Наверняка считает себя красавцем и сам ошалевает от своей неотразимости. Впрочем, темным не нужно быть красавцами, чтобы быть неотразимыми… У них для этого есть магия.

Отвернуться не получалось. И мне приходилось смотреть в лицо мучителя. Волнистые волосы, светлая кожа, точеные черты надменного лица. Что же он медлит? Блюдо не по вкусу? Ожидание словно изощренная пытка. Может, мне повезет, и он решит, что не голоден? Мне. Повезет. О боги… О везении даже думать смешно, после всего того, что случилось.

Наконец, король пошевелился. Похоже, увиденное ему понравилось. Он одобрительно хмыкнул, наклонился надо мной, и через секунду холодная сталь коснулась моей шеи. Что я там про «резать на куски» говорила? Я судорожно сглотнула и почувствовала укол.

– Не дергайся!

Острое лезвие молниеносно скользнуло вдоль тела, рассекая рубашку сверху донизу. Тонкое кружево разошлось, обнажая белую кожу без единой царапинки. Я выдохнула и с ненавистью уставилась в немигающие глаза короля. Тот с наслаждением втянул носом воздух, словно наслаждаясь моим унижением, страхом и яростью.

Вот как? Не доставлю ему такой радости! Я зажмурилась и крепко сжала зубы.

Теплая мужская рука нырнула под легкую ткань, медленно прошлась по телу, слегка задевая груди, которые тут же набухли, стали болезненно чувствительными. От горячего дыхания над ухом по коже побежали мурашки. Что он там делает? Повернув голову, я распахнула глаза и вздрогнула, наткнувшись на горящий взгляд. Мгновенно стало жарко, и в этом неправильном жаре таяла злость, сменяясь непонятной истомой.

Он неотрывно гладил мое тело, спускаясь все ниже. Это движение сводило с ума, отдаваясь томительным спазмом между ног.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как наливается тяжелым жаром низ живота. Боги, что со мной происходит?! Я до крови прикусила свою щеку, пытаясь прийти в себя, избавиться от неуместного и неправильного ощущения…

Я не должна! Нужно постараться отвлечься. Думать о другом. Например, о том, как я вообще оказалась здесь, в этой комнате и в этой роли.

2

Я убежала из дому.

Это даже звучит невероятно. Из таких мест не убегают, там живут и радуются жизни… Жизни в достатке и счастье. И это все я сменила на темную и сырую комнатушку таверны. И нисколько об этом не жалела.

Тусклая свеча почти догорела, и только поэтому я могла понять, что прошло уже два часа с небольшим. Два часа?! Гильом оставил меня здесь целых два часа назад? Сказал, что пойдет к трактирщику и попытается выбить комнату получше, где не будет так отчаянно дуть из окна. Как будто девушке может быть дело до сквозняка, если ей удалось оседлать ветер! Хотя тут действительно холодно. Чертов трактирщик мог бы получше замазать щели в стенах! Я повозилась на кровати, плотнее закутываясь в потертое одеяло. Грубая ткань неприятно и шершаво коснулась кожи там, где ее не прикрывала тонкая шелковая рубашка. Роскошная, соблазнительная рубашка, одно удовольствие трогать.

Я провела руками по нежному кружеву. Сколько раз я мечтала, томясь ночью в своей комнате, богатой и нарядно украшенной, как вот точно так же меня будут касаться руки Гильома… От этой мысли щеки вспыхнули, а сердце ухнуло куда-то вниз, взметнув стайку бабочек… Ну где же он? За два часа можно было перебрать все комнаты во всех трактирах этого мелкого городишки! А может, в замке обнаружили мое исчезновение? Может, слуги темного схватили Гильома и теперь пытают?!

Нет, чушь. Я все хорошо продумала. Меня не хватятся до утра. А утром…

Я представила себе до смерти перепуганное лицо сестры и укоризненный взгляд ее мужа, темного. Представила, как милая дорогая Сандра покачает головой: взяли оборванку в семью, поселили рядом с детьми, а она – нож в спину. И все они будут правы. Сбежала, опозорила их, да еще и прихватила драгоценности.

И пусть это были мои драгоценности: сестра с радостью дарила их мне, словно пытаясь восполнить то, чего в свое время недополучила сама. Все равно сейчас это виделось мне воровством.

Нет, не буду об этом думать сейчас… Как бы то ни было, пути назад нет. Я сделала это ради Гильома. Он небогат… А чтобы начать жить вместе, семьей, нужны деньги.

Я снова скользнула руками по гладкому шелку, словно чтобы успокоить себя. Робко потрогала пальцами вершинки грудей… Еще немного – и ласкать меня будут руки Гильома. Это того стоило. Это стоило чего угодно в мире. Следуй за своим сердцем – гласит древняя мудрость, а мое сердце – рядом с ним. Принадлежит ему.

Оно сладко замирает, стоит мне вспомнить моего возлюбленного. Высокий лоб, волосы цвета пшеницы, ложащиеся волнами, тонкий нос, чувственные капризные губы. Он считался одним из самых красивых парней в городе. О нем говорили, что он словно один из богов, спустившихся с высоких гор. Такой же прекрасный и такой же непостоянный. Я нахмурилась. О непостоянстве Гильома говорили многие. Он и был непостоянен – пока не встретил меня. А когда встретил, все изменилось.

Он сам мне сказал: кто станет искать взглядом звезды, когда на него смотрит сама луна?

Свеча зашипела, стрельнув искрами в последний раз, и погасла, словно напоминая о времени.

Три часа… Его нет уже три часа! Это слишком долго для разговора с трактирщиком, даже если тот болтлив, как сорока. Это слишком долго для любого разговора. Что-то случилось… Я рывком откинула одеяло, вскочила с кровати и зябко поежилась. Без свечи в комнате было темно, как в погребе. Нащупав пальто, я накинула его прямо на тончайшую рубашку. Ничего, если запахнуть поплотнее, никто и не поймет, что там выглядывает – кружево ночной сорочки или подол платья. В такой непроглядной тьме не особо нарядишься, да и некогда – вдруг Гильом в беде.

Настороженно прислушиваясь, я тихонько спустилась по ветхой деревянной лестнице прямо в полутемный зал, где теснились грубо сколоченные столы и противно пахло прогорклым жиром и дешевым пойлом. Несколько часов назад, когда мы только приехали и трактирщик вел нас в комнату, здесь было душно и людно. Сейчас же шумная толпа схлынула, лишь за одним из столов под тусклой лампой сидели трое. Я остановилась и выдохнула с облегчением.

Одним из троих был мой Гильом. Живой, слава богам, живой и невредимый! Свет от света, красавец, на которого даже взглянуть больно.

Напротив него развалились двое. Немолодые, явно лет за сорок. Одежда, по которой не понять, к какому сословию принадлежат. Шрамы на огромных руках и на загорелых лицах, но главное – взгляды. Алчные, хищные, недобрые. Да у этих подлецов на лбу написано: разбойники. Что делает мой Гильом, мой светлый мальчик, моя первая и единственная любовь, в компании таких типов?

Гулко брякнув, на стол упали игральные кости и покатились, притягивая взгляд… Я вздрогнула и потрясенно застыла, не в силах поверить своим глазам: на заляпанной грязной столешнице сверкали мои драгоценности. Броши, серьги, тончайшей работы браслеты и даже кулон – лик богини-хранительницы… Любимый кулон на цепочке, который я берегла как зеницу ока и не собиралась продавать ни при каких обстоятельствах.

Большая часть украшений, небрежно собранная в переливающуюся всеми цветами радуги горку, покоилась перед разбойниками, другая, совсем жалкая – браслет, пара сережек да колье, – перед Гильомом. Он нервно поглаживал их красивыми длинными пальцами.

Кости остановились. Громилы радостно заржали, а Гильом с досадой хлопнул по столу рукой. И в то же мгновение огромная кряжистая лапища схватила последние драгоценности и перетащила их через стол к остальным.

– Не везет в игре – повезет в чем-нибудь другом, – довольно хохотнул один из подозрительных типов.

Наверное, если бы я не растерялась так в ту минуту, мне бы хватило ума понять, что здесь происходит, и беды можно было бы избежать. Ловко спрятать волосы под пальто – моя огненная шевелюра видна издалека, – накинуть капюшон, тихой тенью выскользнуть за дверь и бежать… Бежать, не разбирая дороги, спрятаться где-нибудь в тихом и темном углу до рассвета, а с рассветом поймать извозчика и с позором вернуться домой. Впрочем, невелик позор. Я вернулась бы такой же девственной, как и уходила. А пропавшие драгоценности… Мой новый родственник сначала бы нахмурился, отчитал хорошенько, а потом бы велел ювелирам изготовить мне новые, лишь образок богини-хранительницы было бы жалко.

Но горечь обиды была так ядовита, что совершенно затуманила рассудок.

– Гильом… – тихо прошелестела я. – Ты проиграл мои украшения?

Совсем тихо, но меня услышали, и теперь взоры обратились ко мне.

– Риаса…

Я ожидала, что он придет в ужас от того, что натворил, упадет на колени, будет умолять меня простить, но я, конечно же, его не прощу, а велю вернуть меня домой сегодня же, сейчас же, иначе он крепко об этом пожалеет.

Но глаза его радостно вспыхнули, словно озаренные какой-то внезапно пришедшей в голову мыслью. И сказал он совсем другое:

– Ставлю ее. Против всего.

– Какая-то баба? И против всего? Да ты спятил, пацан! – фыркнул один из двоих.

– Не какая-то баба, а девственница… – тоном записного торгаша, нахваливающего лежалый товар, протянула моя любовь. – Она пока еще невинна.

3

Один из громил подошел ко мне. Я попятилась, поднимаясь на несколько ступеней выше, но он схватил меня за руку и стащил вниз.

– Точно целка? Уж больно одета не по-порядочному. И глаза шлюшьи… Порядочные девки так не смотрят, чистая кошка.

Щеки мои запылали, как только я поняла, что пальто распахнулось и полупрозрачное кружево сорочки мало что скрывает от жадных чужих взглядов. Я попыталась запахнуть полы, но он мне не дал. Грубо облапал и сокрушенно проговорил:

– Эх, говорила мне матушка: «Не умеешь ты вовремя остановиться, Таум». Так и быть, пацан, кое-что против нее поставлю!

Он вопросительно посмотрел на своего напарника. Тот пожал плечами – делай, мол, что хочешь.

Они переговаривались так, словно меня тут не было, словно бы я была вещью. Безмолвной, неживой.

– Вы не смеете! – выкрикнула я, но никто даже не обернулся на мой голос.

Громила Таум вернулся к столу, запустил лапищу в мои украшения и бросил на середину стола небольшую жменю.

– Большего не проси, – сказал и покосился на меня. – Больно уж худая. Подержаться не за что.

Ставки сделаны… Я сжалась.

– Гильом, ты же не можешь… – в ужасе прошептала я. – … пожалуйста.

Все это было похоже на страшный сон! Куда делся мой страстный и нежный поклонник. Тот, ближе кого у меня не было!

Он бросил на меня злобный взгляд.

– Заткнись! – рявкнул он.

Как удар, как пощечина. Ну уж нет!

– Я ухожу, и сейчас же, – сказала я и быстрым шагом направилась к выходу, только бы скорее оказать снаружи. Не станут же они меня ловить.

О, как я ошибалась! Гильом подскочил с лавки, метнулся мне наперерез и сгреб в охапку. Я на мгновение замерла – совсем другими помнила я эти объятия.

Этого времени разбойнику хватило, чтобы добраться до двери. Лязгнул засов, повернулся ключ.

– Можешь не стараться, рыжая, теперь дверь заперта. – Он звякнул связкой и кивнул Гильому. – Тащи ее к столу. Больно шустрая. Бегай за ней потом по всему трактиру.

Я забилась в руках Гильома, тот тряхнул меня так, что лязгнули зубы, проволок через зал и раздраженно толкнул в угол.

Я рухнула на загаженный пол, не удержавшись на ногах. В глазах вскипели злые слезы.

– Не рыпайся! – процедил мой возлюбленный и, сплюнув сквозь зубы, вернулся за стол. – Мне сейчас должно повезти, чую!

Он поцеловал игральную кость, приготовившись к броску. Вот где его настоящая любовь!

Я поднялась, потирая ушибленную коленку, и украдкой огляделась. Не сбежать. С двух сторон глухие стены без окон, сзади за спиной приоткрытая дверца, где в темноте угадывались сваленные в кучу дрова. А впереди стол, за которым сейчас решалась моя судьба.

Я в отчаянии зажмурилась. Это было невероятно, это не могло быть правдой. Со мной этого не может произойти никак. Тем не менее приходилось признать: все это суровая правда.

Кости брякнули по столу, покатились, снова брякнули и снова покатились. Я уже даже не смотрела в ту сторону. Зачем?

– Эх, рыжая, – радостно объявил Таум. – Готовься к жаркой ночи. Я слышал, если рыжую трахнуть, удача прибудет. А что, пацан, может, зря ты ее не оприходовал. Глядишь бы, и в игре повезло.

Разбойники захохотали, а Гильом зашипел что-то злобное, встал из-за стола и начал подниматься по лестнице. Он вел себя так, будто меня тут не было.

Таум, похотливо поблескивая глазами, подкрадывался ко мне с полной уверенностью, что я никуда не денусь. Кажется, он не сомневался, что взять меня будет просто. Что ему может противопоставить девчонка? Да еще такая худенькая и хрупкая…Таум кинулся на меня, ухватил за талию и попытался поцеловать. Я брезгливо отвернулась, и слюнявый рот оставил обжигающий след на моей щеке. Горячая потная лапа больно ущипнула грудь.

– Ну-ну, не трепыхайся! – рыкнул он в самое ухо, обдав мерзким запахом лука и дешевого пойла. – Тебе понравится…

4

Соображать нужно было быстро. Что у нас есть? Дверь заперта. Рвануть на лестницу, на второй этаж к комнатам и поднять крик? Почем знать, есть ли тут еще постояльцы… А если и есть? Придут они на помощь или предпочтут отсидеться за дверью? А может, и того хуже – захотят разделить с разбойниками их трофей.

Нет. Путь наверх закрыт.

Что же тогда? Маленькая комнатка с дровами у меня за спиной… Если удастся там закрыться, я досижу до утра… А утром, когда трактир наполнится людьми, они уже не посмеют… Пожалуй, это выход. Только бы вырваться из стальных объятий!

Все эти мысли за какую-то долю секунды лихорадочно промелькнули у меня в голове. Решение пришло быстро. На мне – аккуратные туфельки с бронзовыми нашлепками на каблуках, чтобы не стаптывались. А у разбойника обувка дешевая, парусиновая. Вот и славно! Я прикинула то место, где находится большой палец, приподняла ногу, замахиваясь (он этого даже не заметил под длинной сорочкой да в пылу возни), и изо всех сил саданула каблуком в ту самую точку.

Вой разбойника почти оглушил меня. Ничего, переживу. Пока громила орал и матерился, я ужом вывернулась из его лап и метнулась в приоткрытую дверцу. Захлопнув, изо всех сил навалилась на нее, лихорадочно шаря в поисках засова. И с ужасом поняла, что его нет… Чертова комната не запиралась изнутри.

В то же мгновение мощным ударом железного кулака Таум выбил дверь, я отлетела, больно стукнувшись о шершавую стену дров.

– Ах ты, курва!

Разбойник стоял на пороге, его громоздкая туша перекрывала тусклый свет, сочащийся из зала. Даже не видя выражение его лица, я понимала, что он торжествует, что мое сопротивление лишь разжигает его похоть.

Таум шагнул ко мне. Я покрепче вцепилась в первое попавшееся под руку полено и с бесшабашной яростью закрутила его над головой, представляя, с каким удовольствием стукну мерзкого насильника, но он мгновенно перехватил мое запястье и несколько раз с силой ударил им об стену, пока полено не выпало из разжавшихся поневоле пальцев. От дикой боли перехватило дыхание, в глазах заплескалась темнота.

Я почувствовала, как в спину впиваются неровные торцы поленьев, как всей массой на меня наваливается потное немытое тело, а в живот упирается мужская восставшая плоть. Чужая рука жадно мяла мои груди, давила и стискивала, мокрый рот скользил по шее, посасывал ухо, обдавая смрадным горячим дыханием.

– Не-ет! – вместо крика получился лишь жалобный писк.

Меня мутило, голова кружилась, а тело от удара стало как ватное. Только бы не потерять сознание! Такой радости я им не доставлю!

Не встречая сопротивления, Таум расслабился, отпустил мою руку, и я тут же с наслаждением вцепилась ногтями в наглую рожу, нависшую надо мной. Он мотнул головой, но четыре глубоких кровавых полосы прочертили его щеку.

Взвыв от боли, Таум залепил мне звонкую оплеуху. Я почувствовала соленый привкус крови от прикушенной губы и, словно взбесившаяся кошка, набросилась на громилу. От неожиданности тот отшатнулся, я вывернулась и кинулась к выходу, оставив в лапах разбойника свое пальто. Выскочив в зал, я застыла как вкопанная: второй громила развалился на стуле, взгромоздив ноги на стол, тем самым совершенно перекрыв мне путь. Он лениво поигрывал ножиком, насмешливо глядя на меня сквозь прищур.

Вот как?! Страх придал мне сил, и на глазах у совершенно ошарашенного громилы я буквально взлетела на стол, едва коснувшись ногой лавки, спрыгнула с другой стороны и метнулась к лестнице. Шансов на спасение мало, но хоть что-то…Там много комнат, спрячусь, затеряюсь, в конце концов, выпрыгну из окна…

Сзади раздался топот, и в двух шагах от спасительных ступенек преследователь схватил меня за волосы.

– Куда, гадина? – Одним резким движением он намотал их, как вожжи, на кулак.

От неожиданного рывка и дикой боли я остановилась, слезы брызнули из глаз, но я смахнула их и, изловчившись, ударила кулаком по нависающему надо мной подбородку.

Попала!

На секунду рука ослабла. Я рванулась, но громила, издав рык затравленного зверя, стальной лапой сгреб меня за талию и с силой швырнул на ближайший стол. От удара перед глазами поплыл красный туман, я лежала оглушенная, не в силах вздохнуть. Я словно сквозь вату слышала голоса:

– Отвали, Таум, я первым трахну эту бесноватую!

– Моя. Это я ее выиграл!

– Ну так и держал бы, раз выиграл. Отвали по-хорошему. Свяжи вон лучше.

Я почувствовала, как меня подтаскивают к краю стола и коленом раздвигают ноги.

Чувствовала, как петля захлестывает руки, рывком вытягивает их над головой.

Как один из насильников, тяжело дыша над ухом, больно тискает груди, а второй, пристроившись между раскинутых бедер, задирает сорочку, и холодный воздух облизывает бесстыдно обнаженную плоть.

Я вяло подумала, что победа им далась нелегко, оба получили от меня по морде, но эта мысль не доставила особой радости. Зато пришла ярость, разрывая в клочья красный туман, приводя в сознание.

Я извернулась и вонзила зубы в одну из рук, шарящих по моей груди, почти прокусив кожу.

Громила зарычал и выкрутил сосок с такой силой, что я взвизгнула от боли.

– А ну-ка, отойдите от нее, – раздался вдруг совершенно спокойный женский голос откуда-то из угла.

Это не был крик, но разбойники тут же замерли: столько уверенной властности было в этом голосе.

Это что же, все это время тут кто-то был? Эта женщина не могла сюда прийти после меня, а значит, с самого начала сидела здесь. Темная одежда, неподвижная поза, плохое освещение – видимо, этого было достаточно, чтобы ее не заметили до тех пор, пока она и сама не захотела быть замеченной…

Она медленно встала со своего места и подошла к нам, шелестя юбками простого черного платья. Строгое бледное лицо, зачесанные назад волосы, скрученные в незамысловатый пучок. Ничего особенного, если бы не глаза. Холодные, цепкие, черные, как самая непроглядная ночь, а что за ними, небо или бездна, – неизвестно.

Женщина приблизилась и задала лишь один вопрос:

– Этот слизняк, твой кавалер, не соврал и ты девственна?

Она смотрела на меня выжидательно. И под этим взглядом я напряглась.

Я могла вгрызаться в горло разбойнику и ломать ногти о его физиономию, но послать к дьяволу эту женщину я бы не решилась. А вместо этого послушно ответила.

– Да.

– Я куплю ее у вас, – сказала женщина так, как будто бы факт сделки уже не обсуждается.

– Самим нужна, – буркнул Таум, впрочем, тут же принялся распутывать веревки, оплетавшие мои запястья.

– Так уж нужна? – усмехнулась женщина. – То-то вдвоем справиться не можете. Смотри, откусит тебе самое дорогое, что делать будешь?

Она бросила на стол перед разбойниками несколько серебряных монет.

– Возьмете себе хороших шлюх, которые скрасят вечер. А девчонка пойдет со мной.

Она не торговалась, не уговаривала, просто ставила в известность. И разбойник, только что самоуверенный и грозный, почему-то быстро согласился, сгреб монеты, сунул в карман.

– Иди, Таум, разбуди трактирщика. Выпить хочется. И сопляка тоже разбуди. Будем играть.

– У него же нет ничего…

– А вот ты ему и одолжишь. Иди, я сказал!

Я с трудом поднялась со стола, пытаясь привести в порядок одежду.

– Пойдем уже, потом прихорашиваться будешь, – холодно сказала женщина.

И я поспешила за ней.

5

Я поспешила за женщиной, пока никто не передумал: ни она – забрать меня у разбойников, ни разбойники – отдать меня ей.

Поднявшись по лестнице, она в темноте безошибочно нашла нужную дверь, открыла ее, и мы оказались в комнате. Я невольно ахнула, не ожидая в захудалом трактире увидеть что-то подобное. Нет, конечно, там не было роскоши, как в покоях нашего замка. Это была просто теплая и чистая комната с большой ванной, отгороженной ширмой, с широкой кроватью под темным балдахином, чтобы можно было выспаться даже днем, с картинами на стенах и мягким ковром на полу.

– Нравится? – с едва уловимой насмешкой спросила женщина и легонько подтолкнула меня в спину. – Ляжешь на полу, здесь тепло.

Она затворила дверь и, задумчиво посмотрев на меня, заперла ее на ключ, который тут же достала и спрятала в складках юбки. Напрасно. Я что, похожа на ненормальную, чтобы после всего случившегося покинуть спасительное убежище и гулять по темным коридорам? Видимо, похожа…

– Как я могу вас называть, добрая женщина? – смиренно спросила я.

– Зачем тебе мое имя? – Она надменно подняла бровь.

Теперь вряд ли кому-то пришло бы в голову называть ее доброй. И все-таки она спасла меня. Почему-то…

– Я очень благодарна, если бы не вы… – Что было бы, если бы не она, я даже думать не хотела. – И деньги, не переживайте за это… Мои родственники все вернут. Все, что вы потратили, и даже больше. Мне нужно только до них добраться.

– Родственники? – нахмурилась она. – Как же они допустили, что ты оказалась здесь?

– Это не они… – Я покраснела так, что даже ушам стало жарко. – Они тут ни при чем. Это все моя вина.

– Ладно. После поговорим. – Женщина равнодушно отвернулась к комоду и зазвенела какими-то склянками, но отчего-то мне показалось, что в ее голосе мелькнуло беспокойство… – Ступай за ширму, вымойся. Вода холодная, да ничего, потерпишь. И вот еще…

Она протянула мне баночку с зеленоватой мазью. Искусно сделанную, с темными камнями и золотым тиснением. Не знаю ничего про мазь, но одна только баночка стоила целого состояния. И это было ничуть не менее странно, чем то, что в такой дыре оказалась такая комната с такой хозяйкой.

Кто она, эта женщина? Она богата? Но что тогда она делает здесь, почему не в своем родовом замке? А если путешествует, то почему не сняла приличный домик с обслугой, а делит кров с отребьем? Или она тоже, как и я, прячется?

– Ну что рот открыла? Как вымоешься, смажь все ссадины и царапины, все синяки этой мазью – не хватало еще, чтобы остались шрамы. А потом выпьешь вина и мы поговорим.

Вода действительно была прохладной. И все-таки я с наслаждением умылась и тщательно обтерла тело, внимательно разглядывая себя в большое тусклое зеркало. Ужас. Синяки, кровоподтеки и царапины. Мое тело выглядело так, словно эти двое получили свое, и не раз, терзая меня ночь напролет.

Я осторожно взяла пальчиком мазь и нанесла капельку на подпухшее багровое пятно на скуле. От души ударил, гад… Я ожидала боли или жжения, но ощущение было скорее приятным. А потом я с удивлением обнаружила, что кожа в том месте, где ее коснулась мазь, мгновенно посветлела.

Вот это да! Такого я не ожидала.

Осмелев, я стала мазать остальные ушибы, царапины и порезы, восхищенно наблюдая, как они затягиваются, как светлой и ровной становится кожа.

Ничего себе! Эта вещь явно магическая. Но женщина, которая выкупила меня у разбойников, не темная. Она просто человек, хоть и странная. Откуда же у нее такое чудо? У наших лекарей ничего похожего нет.

Ну да ладно, мне до того нет никакого дела. Пусть ее секреты остаются ее секретами. Главное, чтобы она вернула меня родным, получила свои деньги и я забыла об этой истории, как забывают страшный сон.

Когда я вышла из-за ширмы, на полу уже лежало тонкое одеяло. Женщина протянула мне шаль, легкую, почти прозрачную, но большую и теплую – я могла бы завернуться в нее полностью, – и пододвинула кружку с вином.

– Пей, тебе надо. И расскажи, о каких родственниках идет речь?

– Господин Лаорр… Он темный.

Когда я назвала это имя, женщина вздрогнула.

– Лаорр? – Она недоуменно изогнула бровь. – А каким образом…

– Отдайте меня ему, – умоляюще перебила я, – И он щедро вознаградит вас!

– Ах вот оно что… – холодно протянула она. – Очень сомневаюсь. Боюсь, у него нет необходимости в человеческих девушках.

– Нет-нет, вы не поняли. Я – сестра его жены.

– Сестра жены? – переспросила она, и глаза ее странно блеснули. – Его жена…

– Она полукровка, – торопливо пояснила я.

Решит еще, что я все выдумываю. Человеческая девушка никак не может быть женой темного. Их связь убьет ее, рано или поздно. Скорее рано. Любовь темных губительна для нас.

– Да-да, припоминаю эту историю… – Она смотрела на меня так, словно бы прямо сейчас, в эту минуту, решалось что-то важное. – Кажется, король был очень недоволен этим браком.

Я промолчала. Я точно не собиралась обсуждать с ней семейные дела.

– А этот твой слизняк, он знает, кто ты?

– Конечно, знает. – Я стиснула пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. – О-о-о, он еще пожалеет о том, что так со мной поступил. Когда Лаорр его найдет, а он его обязательно найдет, этот негодяй пожалеет, что на свет родился!

Мой голос зазвенел и сорвался, на глаза навернулись слезы.

– Ну-ну, не надо плакать. От слез тускнеют глаза и появляются морщины. А нам ведь это не нужно? – Женщина улыбнулась какой-то очень непонятной улыбкой.

Ну, или мне не надо больше пить. Это вино слишком терпкое и пьяное. Я поставила кружку на стол и заглянула внутрь. Ничего себе. Выдула добрую половину.

– Нет-нет, так не годится, допивай все, – скомандовала женщина. – Тебе нужно хорошенько отдохнуть и выспаться.

Какая же она добрая! Я послушно сделала то, что она велела, – допила до дна, улеглась на одеяло и накрылась шалью. Было тепло и уютно, от вина кружилась голова. Наваливалась дрема…

– Ты спишь? – очень тихо спросила женщина, наклоняясь надо мной.

Я зачем-то притворилась спящей и, едва она отошла, с любопытством посмотрела сквозь сомкнутые ресницы.

Женщина достала из шкатулки тряпичных куколок, почти таких, с какими я играла в детстве. Мирая сама делала мне их, когда мы жили вдвоем в нашем бедном квартале. Только вот мои куклы были яркие, разрисованные, а эти – холщовые и бесцветные. Безликие. Ровно три.

Она положила их на стол, перемешала, зачем-то сбрызнула остатками вина из кружки, а потом взяла большую иглу и по очереди проткнула все три. От этой ее игры мне стало как-то не по себе. То ли свечи отбрасывали такие зловещие тени, то ли само ее лицо было недобрым, но сейчас она внушала ужас.

Я бы наверняка испугалась еще больше, но голова стала тяжелой, веки опустились, и я быстро соскользнула в сон, тяжелый, густой и без сновидений.

6

– Леди! Леди! – прорвался сквозь сон встревоженный мужской голос.

Голос был смутно знаком, но я никак не могла сообразить, кому из слуг он принадлежит. О боги, кто там голосит под дверями моей комнаты? И где Сандра? Почему она не сама пришла будить меня на завтрак, а прислала кого-то настолько громкого, что в ушах звенит?

Я лениво потянулась и чуть приоткрыла глаза. Комната была не моя, совсем не моя. Более того, в нашем замке вообще не было таких вот комнат. Где я? Что происходит?! Я удивленно моргнула и… Вспомнила… И свой побег с Гильомом, и этот захудалый трактир, и кости, и свои драгоценности на грязном столе, и женщину, что спасла мою честь, а скорее всего, и жизнь…

Ох…

Я застыла под шалью, не подавая виду, что проснулась, и сквозь сомкнутые ресницы наблюдая за происходящим.

– У нас тут такое… Беда! – торопливо бормотал трактирщик и облизал губы. Да, именно его голос так безжалостно ворвался в мой сон, вот только обращался он не ко мне, а к той самой загадочной женщине. – Постояльцы играли в кости, пили, а потом, видать, что-то не поделили… В общем, драка была…

Женщина молча всматривалась в него, и под этим пристальным взглядом трактирщик нервно переступал с ноги на ногу, чувствуя себя не в своей тарелке. Мне показалось, что она напряженно ждала продолжения и, когда его не последовало, надменно приподняла бровь и спросила сама:

– Надеюсь, все живы?

– Увы, нет… Три мертвяка там. Таум с братом да пацанчик… Ну тот, с которым девица-то ваша… – он ткнул пальцем в мою сторону, – … прибыла.

– Вот как, – равнодушно обронила женщина. – Мы, пожалуй, отсюда уедем. Ты еще не звал гвардейцев?

– Нет, как можно, – замахал руками тот. – Я же помню ваш наказ: если что случится – сначала к вам, а потом уже…

Она холодно кивнула, протягивая ему серебряную монету, которая, как по волшебству, мгновенно исчезла в широкой лапе с обкусанными ногтями.

– Ступай, принеси вещи девчонки.

– Сию же минуту! – радостно воскликнул он и быстро попятился к дверям, подобострастно кланяясь.

– Не вздумай припрятать ни тряпки, чтоб подарить потом своей девке!

– Да я и не хотел… – запротестовал трактирщик, но по забегавшим глазкам было видно: хотел, и еще как. – Так я это… за вещами, туда и обратно…

– А ну, погоди, – остановила она его. – Ты ведь уже почистил карманы покойничков?

– Я?! – Он состряпал обиженную рожу. – Да что вы! Разве посмел бы я что-то трогать!

– Значит, уже почистил. – Женщина достала еще несколько монет. – Принеси мне ее побрякушки, что там были. Все до единой.

Он с сомнением покосился на деньги и поскреб подбородок.

– Добавить бы. Хорошие украшения-то! Дорогие, благородные.

– Никак носить их собрался? – насмешливо спросила женщина. – Учти, начнешь их продавать, в такую историю вляпаешься, что сам на каторгу запросишься. Ступай уже.

Трактирщик сгреб монеты и, ворча, убрался.

– А ты вставай. Давно не спишь. Принесет вещи – проверишь, всё ли есть, – велела женщина. – Ничего тут не оставляй. Соберешься, и сразу пойдём.

Ее голос долетал до меня словно сквозь вату. Гильом мёртв? Невероятно. Я злилась на него, ненавидела его, но все-таки – он мертв? Нет, я его не жалела, скорее недоумевала: с чего разбойникам было его убивать? Сам-то в драку он вряд ли бы полез – я видела, как трусливо он убегал, оставив меня с ними наедине.

Трактирщик обернулся быстро. Он действительно принес мою одежду, драгоценности и даже пальто, утерянное в каморке с дровами, когда я отбивалась от этих негодяев.

Страницы: 123 »»

Читать бесплатно другие книги:

– Привет, Ромашка…– Привет, Дар… Я думала…– Не думала, мы это уже выяснили, – перебил он. – Ты обеща...
…Ярость бывает двух видов. Горячая, мутящая разум. И холодная, спокойная. Когда разум человека остаё...
Не было бы ничего удивительного в просьбе девочки-подростка отвезти ее на день рождения в Геную посм...
Продажи ради продаж давно не работают. Нужно уметь заражать идеей: себя, сотрудников, клиентов. Это ...
В Итрее воцарился хаос. Мия Корвере убила кардинала Дуомо, а слухи о гибели консула Скаевы разлетают...
Если ты некрасавица, сложно встретить свою любовь.И еще сложнее ее не потерять. Особенно когда принц...