Чужая душа, или Наискучнейшие «уроки счастья» - Нинель Лав

Чужая душа, или Наискучнейшие «уроки счастья»
Нинель Лав


За бесконечной чередой неотложных дел Валерия Леонтьева совсем забыла, как это радоваться жизни… Взвалив на свои плечи кроме работы еще и домашние дела, она десять лет с завидным упорством тянула этот семейный воз «проблем» пока ее силы, а главное, ее желание продолжать такое безрадостное существование, не иссякли. Пришло время что-то поменять в своей жизни, но так трудно выбраться из водоворота нескончаемых дел и так страшно рушить устоявшийся жизненный уклад. Поддержка пришла совсем неожиданно: одна из «подопечных» Леры, которым она возила продукты по договору с фирмой, прониклась к ней симпатией и, пожалев замученную бытом молодую женщину, предложила ей вместе разобраться в семейных неурядицах Леры и отыскать тропинку к ее счастью… К сожалению, «учительница» Леры умерла, но ее душа помогла Валерии вернуть любовь, найти близкую подругу и даже раскрыть убийство…





Нинель Лав

Чужая душа, или Наискучнейшие «уроки счастья»



О женщина, глядящая тоскливо,

Муж нехорош, дитя сопливо.

Часы на кухне тикают сонливо –

Неужто твое время истекло?..

Вероника Долина




1 Четверг


Высокая статная женщина (явно кавказской национальности) немного походила по дорого обставленному рабочему кабинету и, облюбовав для себя директорское кресло, с мстительной улыбкой медленно опустилась в него: когда-нибудь она обязательно станет полновластной хозяйкой этой фирмы, принадлежащей (пока принадлежащей!) мужу-скупердяю, и непременно займет эту «сладкую» должность – должность генерального директора процветающей фирмы. Кому, как ни ей – княжне – управлять собственной фирмой!

«Собственная фирма» – как завораживающе звучат эти два слова, как манят они своими неограниченными возможностями и большими деньгами! Как весомо и значимо слетают они с уст, показывая всем хозяйский статус и заставляя уважительно склонять голову, заискивать и искать расположение!

Да, она непременно отвоюет у мужа его преуспевающую фирму, занимающуюся строительством деревянных домов, ремонтом и продажей недвижимости, и станет ее полновластной хозяйкой – вот придумает, как это сделать и отвоюет! И не важно, что у нее нет высшего образования (пока нет!), и что в прошлом она была простой секретаршей, с трудом закончившей захудалые курсы секретарей, она уверена, что ее ума и деловой оборотливости хватит на большее.

Женщина закрыла черные, бархатные, как южная ночь, глаза и, покручивая на пальце подаренное мужем «за рождение сына» кольцо с большим желтым бриллиантом, представила себе, как скоро она все изменит в этом огромном скучном кабинете: пригласит лучшего дизайнера (обязательно женщину), а потом переманит из других фирм лучшего главного инженера, лучшего консультанта по производству и лучшего менеджера по продаже недвижимости, создаст новый стиль, не только в собственном кабинете, но и в управлении собственной фирмой…

Уловив за спиной легкое движение, женщина оторвалась от «сладких» мыслей о своем триумфальном восхождении на Олимп бизнеса и, не открывая глаз, недовольно с едва заметным кавказским акцентом произнесла:

– Ну, что еще? По-моему, мы с тобой все уже обсудили: еще раз кому-нибудь заикнешься о моем прошлом, вылетишь с работы без выходного пособия! И поверь мне, дорогая родственница, уж я постараюсь, придать твоей заднице завидное ускорение!

Ответа на столь грозное предупреждение не последовало, и молодящейся женщине пришлось повернуться в кожаном кресле и открыть глаза.

– Ты? – искренне удивилась почти хозяйка собственной фирмы такой бесцеремонности от почти собственного подчиненного, не ожидая увидеть перед собой этого человека. – Кто позволил тебе без разрешения зайти в директорский кабинет?

– Твое прошлое…– со значением прозвучал дерзкий ответ почти подчиненного и раздался тихий, злорадный смех – человек явно по достоинству оценил свой собственный юмор и наслаждался произведенным эффектом.

– Ты еще издеваешься надо мной?! – с ненавистью глядя на стоящего перед ней человека, в ярости закричала красивая женщина и, схватившись за ручки кресла, подалась вперед. – Вон отсюда! Ничего ты от меня не получишь!

Перевернутое внутрь камнем кольцо больно впилось в кожу пальцев, и черноволосая, черноглазая женщина, вскрикнув от внезапно пронзившей пальцы боли, отдернула руку от полированной ручки кресла. Поднесла руку к лицу и с недоумением посмотрела на каплю крови, появившуюся в крошечной ранке на пальце. Вытерев каплю крови, женщина перевернула кольцо бриллиантом вверх и вытянула вперед руку.

Желтый бриллиант вспыхнул в лучах заходящего солнца, вбирая в себя последние янтарные всполохи усталого за день светила, и на секунду затмил угасающее солнце своим холодным алмазным блеском, сверкнув тысячами звезд на пальце обыкновенной земной женщины.

Забыв о причиненной кольцом боли и о стоящем напротив нее человеке, красивая статная женщина залюбовалась искрящимся золотым светом бриллиантом, а когда, насладившись красотой камня, подняла глаза на непрошенного гостя, в ужасе отшатнулась от ослепительно сверкнувшего в воздухе стального лезвия…




2 Пятница 13


Лера сидела за столом, подперев голову руками, и с тихой ненавистью смотрела на мужнину чашку, оставленную им на столе после завтрака.

Сама по себе чашка не вызывала у Леры раздражения, даже наоборот: Лере нравилась эта темно-синяя чашка с золотой каймой по верхнему краю и ослепительно белым нутром (когда-то она сама купила ее в магазине, чтобы подарить мужу – подарить не к 23 Февраля или к какому-нибудь другому празднику, а подарить просто так, только потому что ей захотелось сделать ему приятное). Но именно сегодня, когда все с самого утра валилось у нее из рук, неубранная, грязная чашка мужа и хлебные крошки на столе особенно раздражали.

– Вот козел! – скрипнув зубами, выразительно произнесла Лера, с ненавистью глядя на злополучную чашку. – Неужели так трудно смахнуть со стола хлебные крошки, вымыть чашку, и убрать ее в шкафчик? – продолжала накручивать себя Лера, подспудно понимая, что ни к чему хорошему это «накручивание» ее уж точно не приведет. – Почему каждое утро мне приходится делать одно и то же? Я что, сижу дома или меньше его устаю на работе? Почему все домашние обязанности надо взваливать именно на меня?

Кап!

Обида и раздражение на мужа, давно уже поселившиеся в душе Леры, были серенькими и вяленькими, легко загонялись внутрь решительной хозяйской рукой и никогда не вырывались наружу. Ну, разве что разок другой, когда хозяйка падала с ног от усталости и плохо контролировала свои эмоции.

– Отстань! – тихо рычала Лера на сына, держащего в дрожащей руке дневник с очередным замечанием учительницы.

Кап!

И раздражение подленько хихикало в кулачок и раздувалось от собственной значимости.

– Пропади все пропадом! – уколов палец иглой, стонала полуодетая Лера, наскоро пришивая на рубашку мужа оторванную пуговицу. – Вчера ты не мог сказать мне, что у тебя пуговица оторвалась? – укоряющим тоном вопрошала она, наперед зная ответ мужа. – Обязательно надо подсовывать мне эту треклятую пуговицу, когда я опаздываю на работу! Сам бы пришил!

Кап!

И обида расправляла плечи, вставала на цыпочки и, плавно взмахивая прозрачным шарфиком, начинала медленно кружиться в «темпе вальса», мило улыбаясь расстроенной хозяйке беззубым ртом.

А в остальном Лерины обида и раздражение вели себя тихо и пристойно, сидели в самом темном уголке души, грелись внутри и набирались сил для «решительного броска».

Вот и сегодня, пытаясь усмирить и загнать поглубже внутрь раздражение и обиду на мужа, Лера сидела за столом в крошечной кухоньке в двухкомнатной малогабаритной квартире, и жгучие слезы бессилия подступали к уже накрашенным глазам.

– Я что ему бесплатная домработница?! – пафосно вопрошала Валерия, крепко сжимая кулаки в бессильной злобе. – Или мне это наказание за что-то?

Кап!

Вопросы, конечно, были риторическими, но Лере от этого легче не становилось: изо дня в день она задавала себе эти вопросы, по утрам заставая на столе оставленный мужем беспорядок, но, сколько она ни просила его, сколько ни ругалась с ним по этому поводу – все в их семье оставалась по-прежнему: она бегала по магазинам, готовила, убирала, стирала и гладила, муж мусорил и «лоботрясничал» в гараже, ссылаясь на «ремонт» машины.

Темно-синяя мужнина чашка, приняв хозяйское раздражение на свой счет, обиженно ощетинилась витой, серебряной ручкой чайной ложечки, доставшейся Лере в наследство от бабушки, как в прочим и квартира.

Слезы обиды и бессилия изменить что-то в этом осточертевшем быту были уже совсем близко, и Лера, предотвращая надвигающуюся беду (тушь в глаза – это ли не трагедия, когда опаздываешь на работу?!), резко встала с табуретки, подняла голову вверх и часто-часто захлопала накрашенными ресницами, пытаясь загнать непрошенные слезы обратно внутрь. От резкого движения полы простенького ситцевого халата распахнулись, открывая худые бледные ноги молодой женщины.

– Ну, нет! Такого удовольствия я позволить себе не могу, – не на шутку встревожилась Валерия, тут же позабыв о неубранных, хлебных крошках и грязной мужниной чашке на кухонном столе. – Слезы по утрам привилегия неработающих женщин!

Кап!

Аккуратно вытерев оставшиеся в уголках глаз слезы, Лера схватила со стола злополучную чашку и, не глядя, шагнула к раковине, но там ее поджидало еще одно непредвиденное злоключение: кухня была настолько мала, что места для движения и обуревавших Валерию эмоций практически не было – нога Леры тут же наткнулась на выстроенные в ряд у дверцы мойки пивные бутылки! С грохотом повалившись на пол, бутылки раскатились во все стороны по потемневшему от времени линолеуму (вчера вечером муж устроил себе маленький пивной расслабончик и, конечно же, утром, уходя на работу, не удосужился выбросить бутылки в мусоропровод – это же не его обязанность!).

Кап!

От неожиданного бутылочного грохота Лара вздрогнула, отшатнулась от раковины, обиженная темно-синяя мужнина чашка выскользнула из дрожащих хозяйских рук и, упав на пол, со звоном разбилась.

Кап!

Глядя на весь этот бутылочно-чашечный разгром, Лера почувствовала внутри себя зарождающийся клокочущий вулкан злости и попыталась привычно отвлечь свое внимание от «житейских проблем» и подумать о чем-нибудь приятном, например, о нарядных, симпатичненьких кухонных обоях…

Нежно-салатовые моющиеся обои с редкими яблоневыми белыми цветами и розовыми бутонами достались Лере совершенно случайно: два года назад, рыская по магазинам в поисках новогодних подарков, она увидела на стенде обои с расцветшими среди зимы яблоневыми ветками и тут же решила, что обязательно их купит и мысленно торопила кассиршу, сознательно отрезая себе путь к отступлению. Но на этом хорошие воспоминания, связанные с этими обоями, и закончились… Лера вспомнила, сколько выслушала от людей оскорблений в метро и автобусе, толкая их связанными рулонами; вспомнила, как целый вечер умоляла мужа поклеить новые обои к Новому Году, а он не соглашался, говоря, что нельзя клеить новые обои на старые – старые обязательно надо удалять, а это такая морока, что лучше всего этого и не начинать; вспомнила, как на следующий день – тридцать первого декабря, придя с работы пораньше, вошла в крохотную кухоньку и с остервенением стала вытаскивать посуду из шкафов, снимать полки и отдирать надоевшие выцветшие бумажные полотна. Вспомнила, что старые обои, как и предупреждал муж, отдирались с кусочками стены; вспомнила, приход Геннадия с работы и его выпученные от ужаса и злости глаза, когда он увидел разгром на кухне и его крик, и выразительные, нелицеприятные жесты у виска, и свои оправдания, и свой ответный, оскорбительный крик. Вспомнила, как муж объяснял ей, что нужно перед наклейкой обоев зашпаклевать образовавшиеся в стенах дыры, и как она побежала в магазин за шпатлевкой и шпателем, и, конечно же, купила не то, что требовалось, и побежала обратно менять купленное, и забыла про обойный клей, и побежала еще раз, но магазин уже закрылся – праздничный день все таки; вспомнила, как, глотая слезы, варила обойный клей дедовским способом из картофельного крахмала, но клей получался то слишком жидким, то слишком густым, то комкастым и ей приходилось осторожно счищать ножом комки крахмала с расстеленных на полу обоев…

Они все же успели поклеить новые обои к празднику, и муж, ворча и охая, лежал на диване перед телевизором, а она одной рукой засовывала на полки тарелки и банки с крупой, а другой готовила праздничный ужин, и новые понравившиеся обои уже не казались ей такими нарядными и весенними и, глядя на них, вспоминались ужасы ремонта и обоюдная, оскорбительная ругань, и хотелось плюнуть на наступающий Новый Год, накрыться с головой одеялом и завыть белугой от обиды и непонимания, но пришлось (ради сына) сидеть за праздничным столом, и улыбаться, и кричать «Ура!», и дарить друг другу подарки, и загадывать желание под бой курантов…

Кап! Кап! Кап!

От этих удручающих воспоминаний стало совсем невмоготу, и Лера, так и не позавтракав и не убрав с пола весь этот бутылочно-чашечный разгром, выбежала из кухни.

Валявшиеся на полу бутылки в ужасе метнулись в разные стороны из-под ног рассерженной женщины, боясь быть разбитыми так же, как ни в чем не повинная темно-синяя мужнина чашка.

Быстро одевшись и громыхнув напоследок входной дверью, Лера сбежала по лестнице с четвертого этажа, распахнула скрипучую, железную дверь и шагнула за порог пахнущего мочой и псиной подъезда. Шагнула и тут же двумя ногами угодила в вольготно раскинувшуюся у самой двери огромную лужу, денно и ночно подстерегающую зазевавшихся жильцов.

Лужа испуганно хлюпнула от неожиданного вторжения в себя и мстительно набросилась на нарушительницу своего спокойствия. Ледяная вода тут же просочилась сквозь смазанный детским кремом рант стареньких осенних сапог и жадно прильнула к теплым беззащитным стопам.

Кап!

Раздражение и обида в душе Леры, сменив медленный ритм вальса на зажигательный чарльстон, уже резвились от души, с каждой секундой приобретая все более красноватый оттенок. Но, видимо, хозяйка обиды и раздражения в прошлой жизни была закаленным спартанским воином, привыкшим стойко переносить лишения и неприятности, и на провокацию собственных эмоций не поддалась.

– А что ты хотела? – сама у себя спросила Лара, выбираясь из злорадно торжествующей лужи по прозвищу «Вечное Бедствие». – Сегодня тринадцатое число! К тому же, пятница – день Всемирной Катастрофы! Лучше тебе, дорогая моя, сразу приготовиться к худшему и не впадать в панику по пустякам!

Остановившись на сухом асфальте, Лера потопала промокшими ногами, пытаясь выгнать из сапог холодную воду, но вода и не думала покидать завоеванный плацдарм. Пришлось Лере шагать дальше – возвращаться домой из-за такого «пустяка», как промокшие ноги, не было никакого смысла: переобуваться все равно было не во что – зимние сапоги, героически продержавшиеся несколько сезонов, не выдержали беготни по лестницам и, окончательно развалившись, благополучно отправились на помойку.

Всю дорогу до офиса Лера старалась думать только о промокших ногах – это отвлекало ее от семейных неурядиц и даже радовало, что она, наконец-то, может справиться хоть с этой проблемой – в офисе ее ждали сухие кроссовки и теплые махровые носки.

Хотя кроссовки у Леры были поношенные, а не новые, как у Лии Токаевой, сидящей за соседним столом; махровые носки дешевые, а не из тонкой ангорской шерсти, как у Наташи Паниной, сидящей за столом напротив, но сейчас это не имело никакого значения: главное, что кроссовки были сухими, а носки теплыми. Однако, Валерия забыла, что сегодня было тринадцатое число, да к тому же еще и пятница – день Всемирной Катастрофы! А в этот роковой день, как известно, происходят ужасные вещи, предвидеть которые и подготовиться заранее к которым просто невозможно!!!




3


Открыв дверь кабинета, Лера сразу же увидела свои сброшенные кем-то с батареи махровые носки, сиротливо лежащие на кроссовках – от желаемого всю дорогу тепла не осталось и следа.

Кап!

«– Ну и пусть, – мстительно, совсем по-детски подумала Лера, входя в кабинет и кисло здороваясь с сидящими за столами сотрудницами. – Вот заболею гриппом и умру в самом расцвете лет! Кто тогда будет бегать по квартирам и разносить старушками и старичкам заказанные продукты? Лиичка в своих новеньких «адидасках»? Да они у нее через неделю развалятся! Или может Наташечка на своих километровых каблучищах? Да они у нее через неделю сотрутся по самую подошву».

Кап!

Едва сдерживая раздражение, Лера плюхнула сумку на свой рабочий стол, бросила на стул недавно купленную добротную теплую куртку и, подхватив с пола «остывшие» махровые носки и кроссовки, вознамерилась пойти в туалет переобуваться. Но ее появление не прошло незамеченным и тут же нарушило деловую атмосферу кабинета, работа сразу же отошла на второй план, уступив место более важным «жизненным» разговорам.

Молодая худенькая девушка с толстой русой косой до пояса и огромными васильковыми глазами, выглянув из-за своего компьютера, щелкнула «мышкой», сохраняя напечатанное, и, лихо отъехав от компьютерного стола на крутящемся стуле на колесиках, переместилась на свое рабочее место. Глаза девушки полыхнули восторженной провинциальной синевой и желанием блеснуть информированностью перед коллегами, но «провинциалочка» справилась с бурлящими внутри эмоциями и заговорила приглушенным голосом, изредка опасливо поглядывая на открытую дверь кабинета.

– Валерия! Что вчера было! В офис приезжала сама… – имея ввиду жену хозяина фирмы, Наташа выразительно подняла черные, изогнутые дугой брови, посмотрела вверх на потолок и для большей убедительности ткнула указательным пальчиком с длинным розовым ноготком все в тот же многозначительный потолок. – Поняла о ком речь?

Начальница отдела «Обеспечения сотрудников и подопечных фирмы» предупреждающе зашикала на обеих подчиненных.

– Старая! Толстая! – с презрением молодости продолжила рассказчица, не обращая внимания на шиканье и телодвижения дородной дамы, и состроила такую уморительную гримасу, что Лера не удержалась и прыснула в кулак. – Она появилась в офисе перед самым концом рабочего дня, когда Дашка перестала махать грязной тряпкой у нас в кабинете и перешла к юристам, расфуфыренная, с умопомрачительным «канареечным» бриллиантом на жирном коротком пальце…

Слушая молодую коллегу, Лера украдкой вздохнула, хотя на ее лице так и осталась сиять приклеенная улыбка – всем, кому было за тридцать (а Лере недавно исполнилось тридцать один) были для юной беззаботной Наташи «старыми коровами», а если эта «старая корова» носила больше сорок четвертого размера, то автоматически становилась еще и «толстой».

Хотя, по правде сказать, Каринэ Автандиловна Вахрадзе – вторая жена Юрия Владимировича Волкова (хозяина фирмы «ПСК Стройсервис») не была ни толстой, ни старой, а тем более не была «мирно жующей травку» коровой. Статная, красивая черноволосая и черноглазая Каринэ была кем угодно: стервой, хищницей, разлучницей, но только не безобидной, ленивой, медлительной коровой – это признавали все на фирме, даже те, кто искренне ненавидел вторую «первую леди» фирмы.

В душе, не соглашаясь с такой предвзятой оценкой внешности жены шефа, Лера промолчала.

Промолчала, во-первых, потому что, чувствовала себя обязанной юной рассказчице этим «доходным местом», превышающим ее прежнюю зарплату в два раза, и ощутимым «тайным приработком» (два раза в неделю в тайне от мужа Лера убирала огромную четырехкомнатную квартиру Натальи в Центре). На одну половину «приработка» Лера обновляла свой ветхий гардероб, вторую – тратила исключительно на сына: покупала ему холсты, кисти, белила, краски, книги и учебники по живописи – Костик занимался в художественной студии, занятия в которой теперь по силам было оплачивать Лере из своей «располневшей» зарплаты.

Второй причиной, по которой Лера не стала защищать жену хозяина фирмы от несправедливых описаний Наташи, было настороженное отношение Леры к женщинам, которые ради своих меркантильных интересов разрушают сложившиеся семьи, не смотря на существование в них малолетних детей. В этой ситуации все симпатии Леры, как замужней женщины, были на стороне «брошенной» первой «первой леди», оставшейся «у разбитого корыта» с двумя дочерями на руках, а отнюдь не на стороне «разлучницы-секретарши», после длительного романа выскочившей замуж за своего любвеобильного шефа только благодаря рождению долгожданного «наследника».

К тому же Каринэ, превратившаяся из секретарши в «первую леди», всеми силами старалась дистанцироваться от своего «рабочего» прошлого и подчеркнуть свое нынешнее завидное положение, относясь к своим бывшим сослуживцам свысока, чем снискала нелюбовь не только у «старых» сотрудников фирмы, являющихся свидетелями ее «служебного романа», но и новых сотрудников, не питавших уважение к заносчивой выскочке. Ко всему прочему «Кака Шамиль» была жадна и завистлива, но окружающие ее мужчины (в первую очередь муж) этого почему-то не замечали (над этим «почему» женская часть сотрудников фирмы провела в гадании не один час рабочего времени) – за яркой неординарной внешностью грузинской красавицы они не могли разглядеть повадки настоящей крокодилицы.

Между тем, воодушевленная всеобщим вниманием, Наташа встала из-за стола, небрежно перебросила толстую русую косу за спину и, виляя бедрами, продефилировала по кабинету, смешно копируя «сексуальную проходку» нынешней жены хозяина фирмы. Дойдя до двери, она выглянула в коридор и осторожно прикрыла дверь кабинета, что делать в рабочее время строго воспрещалось.

Такого неуважения к установленным правилам, начальница отдела «обеспечения» вынести не смогла. Она заохала, схватилась за сердце и, вставая из-за стола, попыталась навести порядок на вверенной ей территории. Но красивая молодая девушка не обратила на начальственные охи никакого внимания и, встав спиной к двери, уже громче продолжила сплетничать:

– Наша «Кака Шамиль» встретилась в коридоре с Нонной Игоревной и устроила мужу грандиозный скандал, по поводу его «тайных» встреч с бывшей женой и незапланированных денежных трат из семейного бюджета на дочерей от первого брака. Я слышала, как Каринка визжала в директорском кабинете… – на одном дыхании выпалив последнюю фразу, Наташа спохватилась, захлопнула рот, но было уже поздно – неосторожные слова уже слетели с ее языка, и никакими силами их нельзя было теперь вернуть назад.

Все присутствующие в кабинете моментально замерли, поняв оплошность молодой сотрудницы: директорский кабинет и «личные покои» были полностью изолированы от «внешнего мира» шумопоглощающими панелями (даже секретарша Стелла Шакерьян не могла слышать, что происходит за закрытыми дверями директорского кабинета, хотя прилагала к этому немалые усилия), а тут такая «странная» информированность о происходящем в директорском кабинете! У всех тут же возник резонный вопрос: «Откуда Наталья могла слышать «супружеский» скандал в директорском кабинете?»

Вывод напрашивался сам собой: она находилась в «личных покоях» хозяина фирмы и слышала разразившейся в кабинете скандал супругов – значит, у их немолодого, но любвеобильного шефа появилась новое увлечение!

Вот это новость!

– Проходя по коридору, через открытую дверь я слышала, как Юрий Владимирович и Каринэ Автандиловна ссорились в кабинете, – поняв свою ошибку, попыталась Наташа вывернуться из пикантной ситуации, но никто ей не поверил – дверь «личных покоев» шефа была всегда закрыта на ключ.

Слушательницы смотрели на проговорившуюся «провинциалочку» в соответствии с чувствами, возникшими у них после услышанной новости: кто с удивлением, кто со злорадным удовлетворением, кто с жалостью – новый скандал (уже по поводу присутствия в «личных покоях» молодой и красивой сотрудницы) не разразился в директорском кабинете только потому, что новая пассия успела выскользнуть из «личных покоев» в коридор через вторую дверь.

Вторая дверь «личных покоев» выходила в небольшой коридорчик перед директорским лифтом (высшее начальство всех фирм, снимающих офисы в многоэтажном здании, пользовалось специальным «директорским» лифтом). Коридорчик заканчивался узкой «пожарной» лестницей, которой никто из сотрудников не пользовался, боясь испортить «офисную» одежду зацепками о перила.

Лера стояла ближе всех к проговорившей Наташе и сразу же заметила испуг в глазах девушки и бледность, разлившуюся по ее миленькому личику, и непроизвольную задержку дыхания, и дрожание длинных тонких пальцев – Наталья будто заледенела от внутреннего ужаса, сковавшего ее изнутри.

«– Помертвела, – сочувствуя неразумной девчонке, констатировала Лера, зная, как жестоко расправляется вторая «первая леди» со своими соперницами, тут же выгоняя их с работы, но через секунду возразила сама себе. – Из-за простого увольнения Наташа вряд ли стала бы так переживать: папочка обеспечил ее деньгами на несколько жизней вперед, так что всякая работа для нее является лишь полезным времяпрепровождением после учебы в Университете, а не жизненной необходимостью, как для большинства людей. Тут что-то совсем другое… Неужели Наташа по-настоящему влюбилась в этого сорокалетнего хлыща, обремененного тремя детьми и двумя женами? – предположила Лера и ужаснулась своему предположению. – Бедная, богатая, избалованная девочка! Что-то вы, Эльза Константиновна, намудрили в своей теории счастья, утверждая, что любовь – это чудо и благо для человека! По всему выходит, что Наташка не больно то счастлива из-за своей «неправильной» любви…»

Считая себя должницей Наташи, Лера поспешила на помощь «бедной, богатой, избалованной девочке».

– Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не курила на «пожарной» лестнице, – как строгая нянька, стала выговаривать она, подходя к растерявшейся девушке. – Коридор около директорского лифта – это запретная территория! Вот застукает тебя там с сигаретой в зубах Юрий Владимирович и будет склонять на каждом собрании. А если шеф и его жена увидели бы тебя, подслушивающей под открытой дверью «личных покоев»?! Разразился бы новый скандал. Нет, Наташ, ты определенно добиваешься выговора!

Слова Леры «скандал» и «выговор» подействовали на начальницу отдела «обеспечения», словно красная тряпка на быка. Мария Семеновна Жмыхина, прижав к необъятной груди обе руки, тяжело засопела – вся ее поза выражала осуждение. Ей вспомнилось недавнее, скандальное увольнение с работы ее племянницы (Ирина вздумала флиртовать со стареющим Казановой на глазах у его личной секретарши, что было глупейшим поступком) – новость об увольнении быстро разнеслась по кабинетам, и многие коллеги тихо позлорадствовали, а теперь снова назревал скандал, только уже с другой сотрудницей. Отдел «обеспечения» опять будут склонять на собраниях, будут обсуждать и снова злорадствовать – такого неуважения к своему любимому отделу Мария Семеновна допустить не могла и тоже решила «спасти» зарвавшуюся девушку.

– Подслушивать на лестнице нехорошо, – укорила она болтливую сотрудницу, стараясь сгладить инцидент и настроить коллектив на работу. – Ваши постоянные перекуры, девочки, до добра не доводят! Работать надо, дорогие мои! Работать!

Пропустив поучения начальницы мимо ушей, Наташа благодарно взглянула на свою протеже.

– Вот такая я болтушка, – с покорным видом пожаловалась она на свой «длинный язык». – Говорю и говорю…

Но желание рассказать об услышанном скандале было настолько велико, что щеки девушки снова вспыхнули возбужденным румянцем. Наташа глубоко вздохнула и даже открыла рот, чтобы сообщить всем пикантные подробности супружеского скандала, но совершить еще одну ошибку Валерия ей не дала.

– У меня тоже новость – я развожусь с мужем! – брякнула она первое, что пришло ей на ум, и тут же пожалела о сказанном – говорят, мысли, высказанные в слух, обретают собственную жизнь и начинают материализоваться и исполняться.

– Как разводишься? – ахнула Наташа – эта новость была куда интереснее вчерашних сплетен. – А как же Костик?

– А что Костик? – Лере даже не пришлось что-то изображать: раздражение и обида на мужа тут же выбрались из темного уголка ее души и полезли наружу, раздуваясь с каждой секундой все больше и больше. – Костик отца то видит не больше десяти минут по выходным, когда тот вылезает из-под своей драгоценной машины и устраивается с пивом перед телевизором. А в простые дни Костик в девять часов уже спит, а Геннадий только ужинать садится. Что есть отец у моего сына, что его нет – ребенку все равно!

– Правильно! – поддержала Лия рассерженную коллегу. – Мужчины портят нам жизнь! – высказав свое мнение, Лия посмотрела на сидящего, вечно дремлющего на стуле водителя, «оживающего» только за рулем прикрепленной к отделу машины, и жестко добавила: – Все мужчины сволочи и гады!

На обидную фразу Артем Барышев никак не отреагировал, он повозился в кресле, приоткрыл глаза, надвинул пониже бейсболку, и снова закрыл, отказываясь принимать участие в разгорающемся споре.

– А вот в этом, ты Лия, ошибаешься! – решительно возразила Наталья – у восемнадцатилетней девушки на все имелось свое собственное мнение. – Не все мужчины одинаковые – есть среди них и заботливые отцы, и верные мужья.

– Ха-ха-ха! – похожая на голодного галчонка Лия отвернулась от единственного представителя мужского пола в кабинете и схватилась за «животик». – Хоть одного такого мужика нам покажи! Мы его, как редкий экземпляр, будем показывать во всех музеях мира за огромные деньги!

Не обращая внимания на обидный хохот, Наташа ободряюще улыбнулась Лере и приобняла ее за плечи.

– И как это тебя угораздило, дорогая моя, до такого додуматься? – искренне посочувствовала она старшей подруге и вздохнула. – Развод – это, так тяжело… особенно для детей.

Как это «тяжело особенно для детей» Наталья знала по собственному опыту…

– Пойдем, покурим, – предложила Лера и только тут заметила, что все еще не переобулась – так и держит кроссовки и носки в руке. – Ой! Только я сначала переобуюсь, а то простужусь с вашими разговорами – ноги промочила.

– Иди, только быстро, – прогоняя неприятные воспоминания о намечавшемся разводе родителей, разрешила Наташа и, усевшись на свой рабочий стол, заболтала длинными ногами, обтянутыми дорогими синими-пресиними джинсами с английским флагом от колен и ниже.

– Опять курить! – осуждающе покачала кудлатой головой начальница отдела. – Ох, молодежь, молодежь – не бережете вы свое здоровье!

Лера кивнула головой, соглашаясь с начальницей – действительно не бережем, и шагнула к закрытой двери кабинета…

Неожиданно дверь кабинета распахнулась, чуть не стукнув Леру по носу – она едва успела отскочить в сторону, и на пороге кабинета возник Юрий Владимирович Волков – высокий интересный сорокалетний мужчина с усталыми глазами и высокомерно-презрительным выражением на лице. Все присутствующие тут же почувствовали себя почти преступниками, крадущими у хозяина оплаченное рабочее время.

– Почему закрыта дверь? – строго поинтересовался хозяин и директор фирмы в одном лице, недовольно оглядывая притихших женщин и вскочившего с кресла водителя.

Виновница инцидента похлопала длинными, загнутыми ресницами, и, сложив губки бантиком, с наивностью ребенка сказала правду.

– Дверь мы закрыли специально, чтобы никто не мог подслушать наш разговор. Речь шла о вас!

Опешив от такой наглости (впрочем, опешил не только он), Юрий Владимирович судорожным движением поправил дорогой полосатый галстук – что было на фирме признаком надвигающейся бури, и нахмурил брови.

В кабинете повисла напряженная тишина.

Провинившиеся дамы старались не дышать, дабы не усугублять трагическую ситуацию – лучше молча умереть на рабочем месте (возможно, выплатят приличную компенсацию семье), чем из-за пустых разговоров потерять доходное место, а водитель бочком выскользнул из кабинета, предпочитая совсем скрыться с глаз разгневанного начальства.

Не растерялась одна Наташа.

– Думаю вам незачем знать, какой подарок мы готовим вам к вашему юбилею, – продолжила она, проследив взглядом за сбежавшим представителем сильного пола, и обворожительно улыбнулась нахмурившемуся начальнику.

Но начальник (в отличии многих мужчин) на обворожительную улыбку юной красавицы не поддался.

– Не относящиеся к работе вопросы можно обсудить и во время обеденного перерыва! – отчетливо произнес он и, поискав глазами «козла отпущения» (в данном конкретном случае козу, ибо в кабинете остались только особы женского пола) напоследок распорядился: – А вы, Валерия Сергеевна, зайдите ко мне в кабинет! Обсудим недавно поступившую на вас жалобу.

Развернувшись, Юрий Владимирович стремительно вышел из кабинета и зашагал по коридору в направлении своих «личных апартаментов», по пути заглядывая в другие кабинеты и распекая других нерадивых сотрудников.

– А вас, Штирлиц, я попрошу остаться… – передразнила Наташа директора фирмы, и «дамы» облегченно заулыбались.

Одна лишь Лера, озадаченная директорским приглашением «на ковер», осталась серьезной, подхватилась, выскочила из кабинета и бросилась в туалет переодеваться – промокшие ноги совсем заледенели.

На ее беду, все кабинки в туалетной комнате были заняты, и Лера помчалась на «пожарную» лестницу у директорского лифта, чтобы хоть там, скрывшись от всех, стащить с ног промокшие сапоги и колготки и, наконец-то, избавиться от леденящей сырости и пронизывающего холода.




4


С уходом Леры работа так и не возобновилась: Наташа снова уселась на свой стол в ожидании подруги, а Лия с завистью исподтишка любовалась переливами английского флага на джинсах «провинциалочки» и одновременно обдумывала услышанное – новость настолько поражала, что Лия не знала, как отнестись к неожиданно раскрывшейся связи Натальи и хозяина фирмы.

В подернутых поволокой темно-карих глазах Лии зажглось неподдельное любопытство, и работа была окончательно забыта – в данную минуту Лию больше тревожила изменившаяся ситуация на фирме: похоже, на сей раз, она просчиталась и недооценила молодую, длинноногую «провинциалку», оказавшуюся намного умнее и решительнее, чем казалось в начале их знакомства. Выбранный девушкой имидж «простушки из народа»: провинциальная коса до пояса, наивные синие глазки, нежный румянец на щечках и миленькие колечки русых волос вокруг лица, обманули и ее Лию Токаеву, хотя обмануть ее очень и очень трудно – она видит всех насквозь.

Вот, например, начальница – «бегемот в юбке»: прямолинейна и толстокожа, никто с ней не считается и ничего она не имеет, кроме зарплаты. А начальник должен схватывать все на лету, предугадывать распоряжения директора фирмы и держать подчиненных в «черном теле», получая соответствующие дивиденды (лучше в валюте). А Мария Семеновна накрасит волосенки хной, накрутит на бигуди, напялит на себя жилетку собственного производства и всем довольна. Вот ее племянница Ирка была другого поля ягода – готова всегда угодить, подыграть, но и своей выгоды не упустит! Хотя они просчитались: думали, что об их родстве никто на фирме не узнает, но разве начальница может притворяться… За эту информацию Каринка хорошо заплатила и быстро избавилась от «не своего» человека на фирме, рассчитывая пристроить на это место свою знакомую, но «провинциалочка» подсуетилась и уговорила шефа отдать ей освободившееся место «организатора праздников», на свое же место «закупщика-экспедитора» она тут же притащила соседку по площадке своей одинокой московской тетки. Лия тогда еще удивилась, как быстро удалось Наташке «уговорить» шефа и протащить на свое место постороннего человека. Каринка обозлилась на «провинциалочку», но сделать ничего не смогла: муж запретил ей вмешиваться в дела фирмы.

Про единственного мужчину в отделе Лия и говорить ничего не хотела – что-то среднее между мужиком и пацаном, вечно сонный и нахлобученный, ни с кем не дружит, не разговаривает, в спорах не участвует, да и вообще… какой-то этот Артем Барышев чужой, временный – словно зашел человек с улицы в отдел, постоял, посмотрел, да и ушел.

Новенькая Валерия Леонтьева Лии тоже не понравилась – домашняя курица какая-то! Вечно трясется над своим сынком-мазилой, бегает с полными сумками, растрепанная, запыхавшаяся, хотя последнее время немного приоделась – ей бы еще хвостик свой крысиный отрезать, да невыразительный русый цвет волос изменить – покрасить их, например, в медный.

У Лии была своя теория женской привлекательности: женщина должна быть кошкой – иногда беленькой и пушистой домашней киской, иногда гордой и независимой хищницей, но всегда ухоженной, красивой и грациозной. Жаль, что эта теория не подходила самой Лии – внешность подкачала: и рост маловат, и короткие черные волосы торчат врастопырку, и нос длинноват, и губы тонковаты, а уж о груди и говорить нечего.

«– Эх, мне бы такую внешность, как у «провинциалочки»! – закатывая глаза, мечтала Лия. – Уж я бы многого добилась, имея длинные стройные ножки, аппетитную попку и большую упругую грудь. На худой конец внешность Каринки – хоть и грудь маловата и ноги кривоваты, но у «провинциалочки» внешность куда лучше! К тому же молодость! И если наш старый козел вместо своей игуаны, только прикинувшейся козой, все же предпочтет настоящую молоденькую козочку, то будет сто раз прав! Но согласится ли Каринка с таким невыгодным для нее раскладом – деньги и фирму терять она не захочет, лучше наймет киллера для своего мужа – надоели Каринке его постоянные измены, да и выгода от его смерти Каринке огромная: фирму и все имущество получит – такой куш! Не многие решатся вырвать добычу из зубов безжалостной крокодилицы, коей по своей сути является Каринка, а эта Наташка, значит, решила побороться «за мужика» с законной женой – смелая, зараза! И противостоять Каринке в этой войне с молоденькой и соблазнительной «провинциалочкой» будет намного труднее, чем с любой другой искательницей больших денег: Наташка не просто очередная соискательница-лимитчица, а красивая, богатая папина дочка (причем единственная). Дочка главного поставщика древесных строительных материалов, сибирского магната-лесопромышленника Петра Ильича Панина! О как! Если ее увлечение «женатиком» серьезно, а не просто блажь богатенькой девчонки, то война между ними разгорится нешуточная и, если Каринка в ближайшем времени не исполнит своего обещания, то я (в обмен на свой интерес) предоставлю «провинциалочке» такие важные «бумаженции», что ее победа над Каринкой будет полной и сокрушительной!»

Лия вспомнила, с каким трудом ей удалось снять копию с «важной бумаженции» и разузнать все о прошлом «подруги», и в сотый раз пожалела, что все ее усилия не принесли результатов. Она придумала грандиозный план своего повышения и начала притворять его в жизнь – не ее вина, что произошла непредвиденная задержка, но она свое обязательно получит!

«– Ну, а пока военные действия между соперницами не начались в открытую, – в заключении подумала Лия, – услышанную новость я просто обязана сообщить Каринке – пусть знает с какой стороны надвигается опасность на ее благополучие и благосостояние – что-что, а денежки за информацию о «новостях» на фирме она всегда платит исправно!»

Поднявшись из-за стола, Лия вытянула за ремешок из сумки мобильный телефон и поспешила в курилку. Там она встретила личную секретаршу Волкова, с которой давно завела полезную дружбу, и любезно известила ту о прибытии шефа.

Стелла Шакирьян испуганно бросила в урну недокуренную сигарету и поспешила на свое рабочее место – она строго охраняла парадные двери директорского кабинета и отлучалась с «поста №1» лишь во время отсутствия начальства, предварительно закрыв директорскую приемную на ключ.

Страшненькая, горбоносенькая двадцатилетняя Стелла была дальней родственницей Каринэ Автандиловны, тайно влюбленной в начальственного родственника. В ее обязанности входило не только отвечать на звонки, подавать кофе и регистрировать поступающую почту, но и строго блюсти начальственное целомудрие, донося о «неделовых» визитах подчиненных женского пола и получая за верность поношенные платья «с барского плеча» родственницы, с гордостью потом демонстрируя на себе висящее мешком хозяйское расположение. «Разборки» с «нахалками» ей были только на руку (может когда-нибудь «солнцеподобный» оценит ее преданность), ну, а если нет – не беда: родственница ее «предупреждения» вознаграждала по-царски – посягательств на свое благосостояние тридцатипятилетняя Каринэ Автандиловна Вахрадзе не допускала. Она прекрасно знала все уловки охотниц за богатыми мужьями – сама не без греха: за пару лет удачно разрушила семью своего начальника и, не смотря на двух осиротевших детей, выстроила на обломках прежней семьи уютное трехэтажное гнездышко в ближнем Подмосковье. Сама же Каринэ до измен мужу не опускалась, хотя, проходя по знакомым коридорам фирмы, бросала на мужчин такие выразительные взгляды сытой пантеры, готовой поделиться остатками добычи, что многие (особенно молодые сотрудники) не прочь были попытаться завести роман с обворожительной и знойной женой шефа.

Оставшись в курилке одна, Лия набрала номер бывшей «подруги», но та не ответила. Лия недовольно нахмурилась, докурила сигарету, бросила окурок в урну и, присев на стул, позвонила «подруге» еще раз, а потом еще и еще…




5


Прислушиваясь к гулкой тишине «пожарной» лестницы, Лера осторожно прикрыла дверь маленького коридорчика, и, боязливо оглядевшись на площадке, быстро стащила с себя промокшие сапоги и «противнючие» (как выражался Костик) колготки. Надела на замерзшие ноги махровые носки и кроссовки и критически осмотрела получившийся «лестничный эксклюзив» – кроссовки и толстенные махровые носки с юбкой ниже колена смотрелись не очень, зато в них было тепло и сухо.

Махнув рукой на свой внешний непрезентабельный вид (хорошо, что под письменным столом не будет видно этакого безобразия), Лера сунула мокрые колготки в сапоги и, прикидывая в уме, как бы ей понезаметнее расположить то и другое на батарее в кабинете для просушки, вышла в коридорчик между «директорским» лифтом и «хозяйскими покоями».

Внезапно дверь «хозяйских покоев» распахнулась, и Лера опять нос к носу столкнулась с появившимся Юрием Владимировичем Волковым.

От неожиданности Лера ойкнула, попятилась и выронила из рук злополучные промокшие сапоги, а когда нагнулась за ними, то увидела такое, что замерла в такой неудобной позе и ошалело захлопала выпученными от ужаса глазами – перед ее лицом неожиданно появился длинный измазанный чем-то жутким и темным нож для разрезания бумаги…

После нескольких секунд замешательства, Лере, наконец, удалось сообразить, что перед ее носом находится не просто безобидный нож для разрезания бумаги, испачканный «чем-то жутким и темным», а орудие убийства, заляпанное настоящей кровью несчастной жертвы. Осознав это, Лера хотела закричать, но от страха у нее пропал голос, и единственное, что она смогла сделать в такой жуткий момент, это медленно распрямиться и попятиться от столь опасного, окровавленного предмета.

Но пятиться ей пришлось всего несколько шагов: уперевшись спиной в стену, Лера замерла, готовая при первом же намеке на опасность метнуть в злоумышленника свои старые промокшие сапоги и броситься на «пожарную» лестницу, стремглав пронестись по ступеням вниз до первого этажа к такой надежной и воинственной «мужской» охране офисного здания.

– Представляете, Валерия Сергеевна, Кариночку зарезали! – буднично без выражения вдруг сообщил Юрий Владимирович и беспомощно дернул опущенными плечами под дорогим темно-коричневым пиджаком. – Что мне теперь делать ума не приложу…

Лера сглотнула душный ком в горле, опять с ужасом посмотрела на угрожающе шевельнувшийся окровавленный нож в руке хозяина фирмы и шепотом спросила:

– А кто зарезал?

– Не знаю, – так же без выражения ответил Юрий Владимирович и, проследив взгляд испуганной Леры, пояснил: – Стеллы почему-то не было в приемной, и мне пришлось открывать дверь приемной и кабинета своими ключами.



Читать бесплатно другие книги:

Я лишь пыталась добить и без того умирающего демона. А что такого? Он бы всё равно умер, а так у меня была возможност...

Не ходи в древний лес, не заговаривай с феа, ничего им не обещай. Нарушишь – и гончие Темного Двора заберут тебя!

...

Новая книга известного блогера и кулинара Инны Метельской-Шереметьевой отличается от предыдущих тем, что в этой лирич...

Герой книги Андрей Трубников – основатель и владелец брендов Natura Siberica, Planeta Organica, Organic Shop, «Рецепт...

В наследии современного классика Джона Фаулза – возможно, величайшего британского писателя XX века – роман «Куколка» ...

Сколько всего удивительного происходит в детстве! Сколько смеха и шуток! Особенно в весёлом третьем «Б» – вот где точ...