Соблазни меня вновь - Крюс Кейтлин

Но ее ошеломила ширина его плеч и непринужденная спортивная грация. Он поджимал губы, его глубоко посаженные глаза метали молнии. Его волосы были густыми и темными и слегка взъерошенными, словно он то и дело теребил их пальцами. Хотя, вероятно, пальцы в его волосы запускала женщина.

И несмотря на ясное небо, Кендра внезапно почувствовала, будто скоро начнется буря.

А ведь незнакомец всего лишь поднял бровь – высокомерно и жестоко.

– По-моему, я не просил замену, – сказал он.

Происходящее казалось бессмысленным.

Позже она скажет себе, что ее сбил с толку его взгляд. Он смотрел на нее так, словно создал ее. Она никогда не видела ничего подобного.

Подняв два пальца, он поманил ее.

Ей и в голову не пришло ослушаться. Кендра подошла ближе, осознавая каждую клеточку своего тела. Ее грудь отяжелела под лифом платья, а внизу живота разлилось тепло.

Этот завораживающий мужчина пристально смотрел на нее, и она не могла не подойти к нему.

– Ты такая нетерпеливая, – пробормотал он, когда она приблизилась к нему.

Кендра не понимала, что это значит. В его словах не было никакого смысла. Она трепетала и чувствовала себя такой крохотной, что этот незнакомец мог удержать ее на ладони.

Он обнял ее рукой за шею и притянул к себе. Она уперлась ладонями ему в грудь, и у нее задрожали колени.

– Очень хорошо, – сказал он. – Тебе понравится.

Затем он прижался губами к ее шее.

И Кендра решила, что умерла.

Другого объяснения случившемуся с ней не было. Его губы касались ее кожи, пробовали ее на вкус. Она широко открыла рот, словно в беззвучном крике, запрокинула голову и сдалась.

Рука, сжимавшая ее шею, обвила, как стальная лента, ее бедра, еще крепче прижимая Кендру к мужскому телу.

Это было за гранью. Она слышала далекий шум вечеринки, смех и звон бокалов, но ее тело было в огне.

А потом она почувствовала, как его рука скользнула под подол ее платья.

Ей не хотелось ничего из этого вспоминать. Прошло три года, но ей казалось, что это произошло только что. Она ощущала все это, как если бы это происходило именно сейчас – высоко над Манхэттеном.

Падение из окна небоскреба казалось пустяком по сравнению со встречей с Бальтазаром Скаласом в затемненной беседке летней ночью.

Кендра снова открыла рот, чтобы остановить безумие. По крайней мере она любила говорить себе об этом сейчас. Он продолжал целовать ее ключицу и нежно посасывать пульсирующую жилку у основания шеи.

А тем временем его рука, огромная и решительная, коснулась края ее трусиков. Прежде чем Кендра смогла подобрать слова, чтобы возразить, а точнее, подбодрить его, он запустил пальцы у нее между ног.

Всю свою жизнь Кендра считала себя очень благоразумной. Это было следствием того, что она, будучи намного младше своего брата, выросла как единственный ребенок среди взрослых. От нее всегда ждали, что она будет вести себя как взрослый человек. Ее друзья из школы-интерната и университета были ветреными, правда, Кендра никогда не совершала сомнительных поступков.

Но в ту ночь все это не имело значения.

Потому что Бальтазар прикоснулся к ней, и Кендра потеряла голову.

Она чувствовала только касание его рук и губ. Он что-то пробормотал по-гречески у ее шеи. Она громко всхлипнула от удовольствия, а он что-то прорычал в ответ.

Когда Кендра наконец перестала дрожать, она поняла, что Бальтазар сурово смотрит на нее сверху вниз.

– Ты удивительная, – произнес он резко и тихо. – Обычно меня трудно удивить. Ты пойдешь со мной?

Он вытащил руку из ее трусиков и усмехнулся, потому что Кендра с трудом удержалась на ногах.

– Куда мне идти? – спросила она.

– Ты больше похожа на горячее блюдо, чем на закуску, – ответил он, страстно глядя на нее. – А я предпочитаю смаковать свою еду. У меня дом недалеко отсюда.

Кендре стало тошно, как только на нее обрушилась реальность. Что, черт побери, она сделала?

На этот вопрос она по-прежнему не может ответить три года спустя.

Ее затылок вдруг стало покалывать. Вдохнув, она повернулась и замерла.

Казалось, Бальтазар прочел ее мысли и теперь стоит в дверях, о существовании которых она не подозревала. Дверь наверняка открылась беззвучно, потому что Кендра понятия не имела, как давно он наблюдает за ней.

Он был таким, каким она его запомнила. Бальтазар Скалас походил на дьявола. Его глубоко посаженные глаза смотрели на нее насмешливо, он резко поджимал губы.

И она сразу поняла, что он ее вспомнил.

– Кендра Коннолли, – произнес он, словно пробуя ее имя на вкус. Его карие глаза сверкнули. – Твоя наглость меня поражает. Ты наконец пришла, чтобы завершить начатое?




Глава 2


Бальтазар Скалас ненавидел семью Коннолли. Он давно презирал Томаса Коннолли, который считал себя гораздо харизматичнее, чем он был на самом деле, и вел себя так, будто эта предполагаемая харизма наделяла его властью, с которой следовало считаться. Однако это делало его еще более заклятым врагом Бальтазара и его брата. Его сын всегда был в лучшем случае бесполезным, а в худшем – просто смешным.

Бальтазар годами ждал момента, чтобы расквитаться со стариком Коннолли. Он мог бы простить глупость молодому Коннолли или по крайней мере проигнорировать его, если бы глупый Томми Коннолли не уверовал, что он может безнаказанно обокрасть Бальтазара.

По большому счету, утечка финансов со счетов «Скалас и сыновья» мало значила для Бальтазара. Он обиделся из принципа. Отвратительный Томми Коннолли твердо верил, что сможет обмануть Бальтазара.

Тем не менее следовало признать, что отправка к нему дочери Коннолли, которой предстояло замолить грехи ее семьи, была вполне уместной. Бальтазар отказался встречаться с ее отцом и братом.

– Я был уверен, что мои секретарши ошиблись, когда сказали, что ты мне названиваешь. – Он внимательно следил за ней, пока она стояла у окна на фоне сияющего города. – Ты просила о встрече. Когда я в прошлый раз виделся с тобой, тебе не терпелось сбежать.

Тогда Кендра обманула его, а он не привык к тому, чтобы его обманывали. И в глубине души он знал: ненависть к ее семье обусловлена не только кражей Томми.

Бальтазар не привык желать того, чего не может иметь.

– Я здесь от имени моей семьи, – холодно сказала Кендра Коннолли. Она вела себя деловито, но ее щеки раскраснелись, а глаза сверкали.

Итак, она лжет. Бальтазару не стоит удивляться.

– Они считают тебя самым подходящим оружием? – тихо спросил он. – По-моему, твоя семья неправильно понимает ситуацию.

Она моргнула, но не упала в обморок. И не поежилась. Такое поведение он обычно наблюдал у надменных руководителей-мужчин, которые стояли перед ним и провоцировали его недовольство.

В отличие от них, Кендра волновала его. Бальтазар слишком хорошо помнил прикосновения к ней, хотя по-прежнему не понимал, почему она так на него повлияла. Он не запоминал своих любовниц – для него они были расплывчатым воспоминанием из ощущений и удовольствия. Однако Кендру он запомнил.

Сказать, что Бальтазар возмущался по этому поводу, – значит не сказать ничего.

– Спасибо, что принял меня, – чопорно сказала Кендра, сложив перед собой руки так, чтобы он не увидел, с какой силой она сжимает свои пальцы. – Я здесь не для того, чтобы оправдывать действия своего брата.

– Я надеюсь, что нет. Он меня обокрал. И более того, он считает, что ему это сойдет с рук. – Он едва заметно улыбнулся. – Его самоуверенность непростительна.

Однажды Бальтазар целовал пульсирующую жилку на ее шее. Возможно, именно поэтому он не может сейчас отвести от нее взгляд.

– Я не жду, что ты его простишь. Или будешь хорошо к нему относиться. Зачем это тебе?

– Зачем это мне, в самом деле?

– Я надеюсь, мы с тобой договоримся. Если есть способ убедить тебя не заявлять в полицию, я с радостью его найду.

Бальтазар невесело рассмеялся, оттолкнулся от дверного проема и прошел в свой просторный кабинет, где все кричало о его богатстве и власти. С обеих сторон были стеклянные стены, и Кендре казалось, будто они оба плывут над Манхэттеном. Повсюду была сталь и гранит, сверкающие как тихой угрозой, так и роскошью.

Обойдя стол, он не удивился тому, что Кендра плавно вошла за ним следом и теперь неуверенно стоит у двери.

– С какой стати ты решила, что я на это соглашусь? – спросил он, искренне заинтересованный ее ответом. – Какая наглость! Ты явно очень высокого мнения о себе, если думаешь, что можешь убедить меня в чем угодно.

Она развела руки в стороны в знак капитуляции.

– Я не собираюсь притворяться, что мой брат Томми – паинька, – сказала она.

– Но ты все равно здесь. Ты пришла защищать его. Как ты можешь оправдывать такое безрассудное и деструктивное существо, как он?

Томми нет оправдания.

Бальтазар удивлялся, хотя гордился тем, что никакая махинация в бизнесе его не удивит. Он стоял за своим столом, постукивая пальцем по его гранитной поверхности. Он нервничал, чего никогда не позволял себе на людях.

– Ты пришла не для того, чтобы замаливать его грехи?

– Разве их замолишь? – тихо спросила Кендра. – Я знаю слабости своего брата лучше, чем ты, уверяю тебя. Хотя я не понимаю, зачем он подделывает бухгалтерские отчеты, когда у него уже более чем достаточно собственных денег. Даже моему отцу, который постоянно оправдывал Томми, нечего сказать. Сам Томми не дал никаких объяснений.

– Конечно нет. Он просто жаден. Он хотел большего, и он это взял.

– Я не буду притворяться, что понимаю здесь все детали бухгалтерского учета. – Она вздернула подбородок, не сводя глаз с Бальтазара. – Однако я понимаю, что такое воровство. Я готова отплатить тебе с процентами. Сегодня.

– Ты снова неверно меня поняла. – Он улыбнулся и заметил, как она вздрогнула, а потом попыталась это скрыть. – Мне не нужны твои деньги. Я хочу уничтожить вашу семейку.

Кендра побледнела.

– Насколько я понимаю, в сумме получилось два с половиной миллиона, плюс-минус. Отец готов перевести деньги со своего лицевого счета. Или расплатиться наличными при необходимости. Нет причин для финансового краха или позора.

– Ты ошибаешься, – тихо и отчетливо сказал он. – Я говорю не о деньгах. Я хочу видеть вашу семью опозоренной, Кендра. В частности, твоего отца с его высокомерием. Мы с тобой прекрасно знаем, что репутация твоей семьи будет навсегда запятнана, если я подам в суд на твоего брата. Заметь, никто не удивится, что твой Томми попался на давно известной махинации. И я считаю, остальные члены вашей семьи будут менее желанными в тех кругах, в которых вы сейчас вращаетесь.

Он считал это достойным началом.

Впервые с тех пор, как Кендра появилась в его приемной, она выглядела расстроенной, однако Бальтазар не почувствовал ожидаемого триумфа.

– Наверное, есть способ переубедить тебя, – сказала она.

Бальтазар внимательно посмотрел на нее:

– Что у тебя есть такого, что нужно мне?

Он почувствовал ярость, когда Кендра сглотнула и решительно пошла к нему.

Разместив вывеску с рекламой своих товаров на углу улицы, она выглядела бы менее откровенной.

Но он ожидал этого, не так ли? Это подтвердило то, о чем он уже подозревал. Три года назад ее отправили в ту беседку, чтобы выяснить, чего она сможет от него добиться.

Все это запланировал Томас Коннолли. И, черт побери, его план почти сработал.

Бальтазар скорее умрет на месте, чем признает, насколько преуспел в этом Томас Коннолли.

Потому что сначала он не знал, кто она такая. Он простоял в беседке дольше, чем следовало, после того как Кендра ушла, и пытался понять, что произошло. Он не помнил, когда в последний раз от него сбегала женщина. Потому что такого никогда не было.

Женщины бежали к нему, а не от него.

Он сердился из-за своей любовницы Изабеллы, с которой он расстался всего за несколько мгновений до того, как Кендра нашла его в беседке. И не потому, что Изабелла оскорбляла и обвиняла его.

Его никогда не волновали ее эмоциональные всплески. Он редко обращал на них внимание те полгода, что продолжались их отношения.

Но ему нравился регулярный и частный секс. Зная об этом, Изабелла намеренно затягивала их разговор той ночью, прекрасно понимая, что Бальтазар на грани.

Изабелла расплакалась, когда рванула прочь из беседки, но он понимал, что она плачет из-за потери доступа к его кошельку. Он знал: как только она выйдет на свет вечеринки, ее слезы чудесным образом высохнут и она пойдет искать нового благодетеля.

Он отправил своей секретарше сообщение с приказом не переводить больше деньги Изабелле, и тут в беседке появилась Кендра.

Он не знал, кто она такая, и поэтому Кендра показалась ему глотком свежего воздуха после душной, назойливой Изабеллы.

Нежные розовые щеки. Едва заметные веснушки на носу, хотя Бальтазар мог поклясться, что в священной внешности так называемой американской элиты не бывает изъянов. Ее волосы были зачесаны ото лба и уложены в элегантную прическу, а прядки обрамляли лицо.

Она остановилась перед ним, как испуганный олененок, ее блестящие глаза расширились, а чувственные губы приоткрылись.

Бальтазар не верил в невинность. И все же той ночью у него возникло искушение поверить, что эта женщина – исключение из правил.

Она быстро доказала, что он ошибался.

Невинная девушка не могла так таять и выгибаться от желания и страсти. Ни одна девственница не отдавалась бы ему так охотно. Ему хотелось сорвать с нее платье, уложить на широкую кровать в комнате за закрытой дверью и насладиться ею.

Но она отвернулась и убежала.

А когда он наконец вернулся на утомительную вечеринку, изумленный тем, что с ним случилось, все обрело для него отвратительный смысл.

Томас Коннолли – этот напыщенный мерзавец – произносил речь, а за его спиной выстроилась семья. Ухмыляющийся Томми – злобный наследник, который думал, что деньги защитят его от грехов. Жена Томаса, которая явно принимала успокоительные лекарства и выглядела пустой и отстраненной.

И Кендра – дочь Бальтазара. Она оказалась такой же избалованной, как и все остальные, несмотря на то что стояла рядом со своей матерью и притворялась невинной.

Восемнадцать месяцев спустя, когда появились первые расхождения в бухгалтерских расчетах «Скалас и сыновья» с судоходной компанией семьи Коннолли, Бальтазар решил действовать. Но он вспомнил ту ночь в беседке, страстность Кендры, а потом стал выжидать.

Он не просто позволил Томми заглотнуть наживку. Он сам нарочно провоцировал его на махинации.

Бальтазар сказал себе, что ему следует торжествовать, а не разочаровываться, когда Кендра подошла к нему и остановилась по другую сторону его стола.

Потому что он должен был знать в ту ночь три года назад, что она точно такая же, как и вся ее родня.

О невиновности не может быть и речи. Не в его мире и уж тем более не в ее подлой семье. Со своей стороны Бальтазар Скалас привык к тому, что каждый охотится за его деньгами.



Читать бесплатно другие книги:

Андрей Андреевич Пионтковский, – писатель, журналист и общественный деятель, автор более двадцати книг и несколько со...

Где спрятан враг народа? Мнений много, и не всегда можно для себя нарисовать цельную, бескомпромиссную картину. Всегд...

Короткие страшилки, написанные по вашим заявкам для вас. Страшное, мистическое, то, что может случиться с каждым и на...

Учебник дает целостное представление об онтопсихологии как современном научном направлении психологии, продолжающем э...

В новой книге Романа Сенчина две повести – «У моря» и «Русская зима». Обе почти неприкрыто автобиографичны. Герой Сен...

«Истребитель» – роман о советских летчиках, «соколах Сталина». Они пересекали Северный полюс, торили воздушные тропы ...