Я с тобой развожусь - Амелия Борн

Я с тобой развожусь
Амелия Борн


Я с тобой развожусь.

Услышав эти слова из уст любимой жены, я готов сделать все возможное, чтобы не допустить расставания. Даже пойти на участие в проекте, который до этого считал полной ерундой. Сейчас же ставки слишком высоки.

Особенно теперь, когда я обнаружил в ванной положительный тест на беременность, и гадаю, почему жена вместо признания в моем скором отцовстве заявила о желании разойтись. Или она беременна не от меня?

Впрочем, в любом случае эту женщину я не отпущу…

Содержит нецензурную брань.





Амелия Борн

Я с тобой развожусь



– Сделать кондей поменьше? – задаю вопрос жене, глядя прямо перед собой на дорогу.

Пальцы чуть сильнее сжимают руль, как будто получить ответ на ничего не значащий вопрос – очень важно.

– Мне все равно.

Ей все равно. Это я уже понял. И именно поэтому мы направляемся туда, где, возможно, удастся спасти наш брак.

Сука, я даже не думал, что когда-нибудь докатимся до подобного.

Все же убавляю поток прохладного воздуха. Скашиваю взгляд на жену. Глаза, помимо воли, опускаются на ее совершенно плоский живот.

О том, что я в курсе беременности Маргариты, она сама не знает. И пока не узнает. Так нужно.

Тест с двумя полосками я обнаружил в нашей ванной с неделю назад, и когда уже собрался задать вполне закономерные вопросы, жена обезоружила меня фразой из четырех треклятых слов.

Я с тобой развожусь.

Именно это Марго и заявила мне, когда я сидел в гостиной в компании бокала виски и смотрел ничего не видящим взглядом на экран огромной «плазмы».

Размышлял в этот момент о том, в какой именно момент наша жизнь полетела к херам собачьим. Когда мы стали настолько далекими друг для друга, что даже за сраным завтраком у нас не находилось хоть пары слов о предстоящем дне?

Я запал на нее, едва увидел. Маленькая, хрупкая, но с огромными глазами, которые восторженно смотрели на мир вокруг. А эти веснушки на носу? Она их пыталась тщательно скрывать, я же – как последний идиот кайфовал от вида каждой из них.

Между нами были страсть, жажда друг по другу и разница в возрасте. В то время, как я готовился отмечать сорокалетие, Рита едва-едва переступила двадцатипятилетний юбилей.

Но и мне, и ей было плевать на все. На все нюансы, на то, что вылезало раз за разом в заголовках масс-медиа. Так было до недавнего времени. До дня, когда жена пришла ко мне и рассказала вместо новостей о беременности, что желает со мной развестись.

– Марго… мы сейчас поедем в одно место, – осторожно говорю, убрав руку с руля и потянувшись к пачке сигарет.

Я ненавижу это ее имя. Марго. Какое-то чужое настолько, что меня от него трясет. И все же сейчас готов сделать все по максимуму, чтобы только жена не обозлилась еще больше.

В следующий момент раздумываю курить. Дымить при ребенке, пусть даже он и окажется не моим, не собираюсь.

– В какое? – настороженно уточняет жена, повернувшись ко мне.

– Тебе там понравится.

Я старательно растягиваю губы в улыбке, но, наверно, получается плохо. Рита прищуривается, и ее взгляд начинает метаться по салону.

А ей ведь действительно понравится там, куда мы едем. Этот идиотский проект, который я спонсировал от нечего делать, поначалу казался мне верхом идиотизма.

Несколько пар на грани развода станут жить бок о бок в шикарном особняке. Будут встречаться – друг с другом и с психологами. Говорить о причинах скорого расставания. Пытаться спасти брак.

Черт, я ведь еще пару месяцев назад, когда отдавал указания перевести первый транш на это сомнительное действо, даже не задумывался, что сам добровольно стану участником подобного.

Но основополагающим фактором стало то, что я знал – жене действительно там понравится. В этом белоснежном доме, среди беспрестанного внимания по отношению к нам. И в то же время в месте, где не будет бесконечных звонков, моих совещаний, необходимости сорваться среди ночи на деловую встречу.

Где мы просто будем вдвоем. Ну, или втроем, хотя Рита и ни слова не сказала о нашем ребенке.

– Где понравится, Ян? – спрашивает она с опаской.

– Там, куда мы едем, – вновь увиливаю от ответа.

Рита недовольно морщится. Осматривается пристальнее, поворачивается ко мне и щурится. Мне не нравится ее взгляд, но все же удается натянуть на лицо лишенную эмоций улыбку.

– Григорьев, только не говори мне, что это будет тот самый проект, – с неверием шепчет Рита.

– Именно он, – признаюсь в задуманном.

Просто потому, что скрывать и дальше то, во что мы уже совсем скоро окунемся, поздно. Перед нами – большой особняк из белого кирпича. Обнесен забором, как будто мы не на шоу приехали, а в тюрьму собираемся сесть. Впрочем, я готов ко всему, лишь бы попытаться исправить случившееся.

– Не верю, что ты это делаешь, – растерянно продолжает жена, стоит мне остановить Кадиллак рядом с приветливо распахнутыми воротами.

– Я и сам не верю, – отвечаю с нервными смешком.

Рита хмыкает, и в этом проявлении эмоций ясно читаю затаенную боль. Черт бы все побрал! Мне очень хочется понять, из-за чего же мы все же разводимся. Не потому ли, что у жены уже давно другой, с которым она успела зачать ребенка?

Это злит настолько, что я впиваюсь в руль с такой силой, что чувствую боль в костяшках пальцев. Да уж… а ведь совсем недавно думал, что буду готов принять потомство чужого мужика.

– То есть, ты хочешь сказать, что готов выставить нашу жизнь напоказ? – недоверчиво уточняет Рита.

А мне ее к себе на колени перетянуть хочется. Впиться ртом в эти губы, с которых слетают слова с привкусом холода. Наказать за все, что с нами происходит.

– Готов, – киваю вместо этого.

Жена вдруг запрокидывает голову и смеется. Коротко и зло.

– Хорошо. Но у меня слишком мало нарядов, чтобы показаться перед публикой достойно.

– Что ты имеешь ввиду? – с непониманием хмурюсь в ответ.

Рита делает глубокий вдох и закатывает глаза. Чувствую себя полнейшим идиотом.

– Те вещи, что я взяла с собой на эти пару дней – их слишком мало, – отвечает раздельно.

– И?

Нет, я все же чертов идиот, раз мне это кажется проблемой.

– И ничего, – пожимает плечами жена.

Выходит из машины. Я – следую за ней.

Когда подхожу, вижу, как Рита запрокидывает лицо навстречу солнцу. Обычно она так не делает. Наносит на кожу солнцезащитный крем, чтобы только не было веснушек. А мне всегда хочется сказать ей, что не стоит. Что каждый поцелуй солнца я готов стереть своими губами.

– Идем? – спрашиваю у жены, кивая на особняк, в котором нас уже ждут.

А ведь этот момент я совсем не продумал. И если сейчас Рита просто покачает головой, сорвется с места и сбежит, последнее, что сделаю – догоню и помимо воли потащу на проект.

Но жена, после некоторых раздумий коротко кивает и, с чуть насмешливым выражением на лице, направляется в сторону распахнутых ворот, оставив меня тупо смотреть на то, как покачиваются ее шикарные бедра в такт тем шагам, которые могут вернуть мне единственно важное в моей жизни.





Вспышки камер на мгновение ослепляют. Вздернув подбородок, растягиваю губы в приветливой улыбке. Той, за которой посторонним никогда не понять, что чувствую сейчас на самом деле.

Навстречу нам тут же спешит радостно щебечущая блондинка – вероятно, ведущая всего этого мракобесия. Невольно обращаю внимание на то, что она именно такая, какая могла бы понравиться моему пока-еще-мужу. Возможно, он выбирал ее на эту должность лично. Возможно, она…

Нет. Сейчас совсем не подходящее время, чтобы об этом думать. Запихиваю отравляющие мысли куда-то поглубже, продолжая улыбаться дежурной искусственной улыбкой, от которой сводит скулы. Но я привыкла. За время в браке с Яном Григорьевым научилась этой публичной фальши в совершенстве. И где-то за ее бесчисленными слоями потеряла саму себя.

– Мы рады приветствовать вас на шоу… – доносится до меня восторженный лепет ведущей.

Мне удается улыбаться и кивать во всех нужных местах, хотя слушаю ее вполуха. Весь мир, кажется, сосредотачивается сейчас в той точке, где Ян берет меня за руку. Его прикосновение – властное, собственническое – вызывает внутри резкий взрыв полярных эмоций. По телу попеременно бегут мурашки и волны отвращения. Мне хочется одновременно вырвать руку и попросить его не отпускать. Но я понимаю – все эти прикосновения сейчас – наверняка рассчитаны на публику. И это то, о чем мне следует постоянно помнить.

Официальная часть шоу подходит к концу. Когда мы оказываемся в отведенном нам номере, с губ срывается потайной вздох облегчения. Прислоняясь спиной к двери, пробегаю по мужу быстрым взглядом. Не позволяю себе задержаться – кажется, что в этом случае просто сорвусь. Кажется, что он сразу прочтет меня, как очередной деловой документ, который лишь со стороны выглядит набором непонятных формул и который совершенно ясен для него одного.

Может, в этом и есть моя проблема? Я была с ним слишком открытой. Слишком доверчивой. Стала покорным приложением к богатому успешному мужу. А что такое я сама? Не потому ли он потерял ко мне всякий интерес, что вся моя жизнь вертелась вокруг него одного?

Снова чувствую себя той самой простушкой, каковой и являлась до встречи с Яном. Нелепая веснушчатая девчонка, ненавидящая каждый свой изъян. Наивная настолько, что действительно думала, что мы с ним – раз и навсегда.

Между нами сейчас лишь несколько метров и сотни невысказанных слов. Это расстояние – такое короткое и вместе с тем совершенно недосягаемое, вдруг начинает душить. Порывисто выскакиваю за дверь, пытаясь скрыться от этих ощущений. Сильная рука перехватывает мое запястье раньше, чем мне удается сделать еще один шаг.

– Куда ты? – спрашивает требовательно и от этого тона пропасть между нами, кажется, становится еще шире.

– За покупками. Мы ведь, вроде бы, не в тюрьме?

Ответить удается спокойно. Тем давно заученным скучающим тоном, каким приходится переговариваться на светских раутах.

– Я тебя отвезу, – говорит уже мягче, но в каждом слове слышится скрытая безапелляционность.

– Нет, я вызову такси, – отрезаю сразу.

Кажется, что он собирается открыть рот, чтобы поспорить, но неожиданно просто покорно кивает. И только когда отступаю на шаг, замечаю мелькнувшее в его взгляде подозрение. И остается только гадать, что кроется сейчас в мыслях некогда самого близкого человека на свете.

– Ты чо, рофлишь? – выдыхает удивленно Элеонора, когда я рассказываю ей об этом затеянном Яном шоу.

По ее манере речи можно подумать, что рядом со мной сейчас стоит подросток, но нет. Элеонора – моя бабушка по материнской линии. И она из тех, кто категорически не сдается перед возрастом. И в рамках этой борьбы в ход идут абсолютно любые средства, включая молодежный слэнг. Порой мне приходится даже лезть в гугл, чтобы понять, о чем она мне говорит. И в такие моменты я чувствую себя так, будто мы поменялись ролями и это я при ней – великовозрастная матрона, а вовсе не наоборот.

Хотя в каком-то смысле все так и есть.

– К сожалению, я не шучу, – откликаюсь на ее вопрос.

Элеонора выражает изумление одними лишь глазами – она тщательно следит за своей мимикой. И это тоже часть ее бесконечного освободительного движения против морщин. Ее целеустремленности в этом деле мог бы позавидовать любой революционер.

– Офигеть! – выносит бабуля свой вердикт и вдруг заговорщически мне подмигивает:

– А с другими участниками шоу ты уже виделась? Может, там есть кто-то дико сасный? И ходить далеко не надо – подберешь прямо горяченьким!

– Ба! – морщусь в ответ с укоризной, но она тут же шипит в ответ:

– Не называй меня так на людях! И не морщи нос – будут заячьи морщины! Они плохо поддаются уколам!

Последнее, о чем мне хочется сейчас думать – это об уколах и морщинах. Обо всем том поверхностном и наносном, когда куда более серьезные, непоправимые трещины расползаются сейчас глубоко внутри меня.

– А ты не говори ерунды, – парирую в ответ, но бабуля ничуть не смущается:

– Это не ерунда! Я всегда говорила, что этот старпер тебе совершенно не подходит!

– Он зрелый мужчина…

– Перезрелый он! – гнет свое Элеонора. – Вот поживи с мое и поймешь – мужчин надо заводить куда моложе себя. Они такие горячие, когда еще не испорченные…

– Ба, избавь меня!

– Еще раз назовешь меня «ба» – и я не избавлю, а избавлюсь! – возмущается она.

– Прости, Элеонора, – вздыхаю покорно. – Но давай не будем затевать старый спор.

– Ладно уж, – великодушно соглашается она и вдруг, обернувшись ко мне, едва не подпрыгивает на месте от восторга:

– Слушай, так я смогу делать обзоры на ютубе на каждый выпуск этого шоу!

Улыбка сама касается губ при виде того, как загораются ее глаза. Я даже завидую ее увлеченности тем, что она делает. Бабуля – живой пример того, как надо прожить жизнь, чтобы породить зависть у других.



Читать бесплатно другие книги:

Новая книга от Славы Сэ!

«Нет сомнений в том, что всё будет хорошо. Но книгу лучше купите. Она будет вам как зо...

Рождество – время романтики и волшебства… для всех, кроме Кейт Тернер, которая считает свидания бессмысленной чепухой...

Евгений Водолазкин – автор романов «Лавр», «Авиатор», «Соловьёв и Ларионов», «Брисбен», сборников короткой прозы «Идт...

Остров Морнезе в проливе Ла-Манш. Когда-то Колен провел здесь с родителями-археологами счастливые годы. Сейчас ему по...

В своей революционной книге лауреаты Нобелевской премии по экономике Абхиджит Банерджи и Эстер Дюфло показывают, как ...

В свои шестнадцать он прославился на всю округу как лучший следопыт. А ещё как механик-самородок, умеющий придумывать...