Сбор клюквы сикхами в Канаде - Толстая Елена

Сбор клюквы сикхами в Канаде
Елена Д. Толстая


«Сбор клюквы сикхами в Канаде» можно рассматривать как своего рода повесть. Нарратив от третьего лица (из-за плеча фиктивной героини) осциллирует между биографическим нарративом и откровенным вымыслом. Здесь царит дух анахронизма, а узнаваемые лица и ситуации переплетаются с выдуманными. Книга состав лена из миниатюр: детство в Ленинграде пятидесятых, прошедшее под знаком (чужой) ностальгии, разнообразные московские учебные заведения и авангардные предчувствия шестидесятых, реалии эмиграции, вкрапления документальных материалов вроде чужих устных мемуаров или газетных объявлений и даже рассуждения, а подчас и пародии на литературные или академические темы. Интерес автора сосредоточен на ускользающих культурных деталях, которые придают незабываемый вкус любой эпохе. Проза Елены Толстой напоминает о модернистской орнаментальности, а  парадоксальное остроумие помогает сохранить определенную дистанцию по отношению к тому, что кажется автобиографическом опытом, и рассмотреть его критическим взглядом. Но языковая игра у нее не становится самоцелью: искренний тон сохраняется даже в самых стилистически усложненных местах книги. Елена Толстая – внучка писателя Алексея Толстого и поэтессы Натальи Крандиевской, дочь арфистки Надежды Толстой и композитора Дмитрия Толстого. Автор книг «Ключи счастья: Алексей Толстой и литературный Петербург», «Игра в классики» и сборника рас сказов «Западно-восточный диван-кровать».





Елена Дмитриевна Толстая

Сбор клюквы сикхами в Канаде





Предисловие


Сикх транзит. Он бросает душную Индию, где ему места нет, его гонят, и?на студеных просторах Канады возделывает развесистые клюквенные плантации. Десятки алых, малиновых (фу! Но правда, цвет такой) миль во все стороны, куда ни глянь. Он ее сеет, он и?пожинает специальными комбайнами – каждое плечо десятифутового размаха – а?потом моет в?просторных Великих озерах, и?легкая клюква всплывает широкими коралловыми островами неземной красоты.

А?сикх – в?чалме как Тадж Махал, в?бороде как у?Хоттабыча, в?белой пижаме-джавахарлалке, надеваемой под фосфорическую пластиковую непотопляемую жилетку – окружает веревкой береговую линию острова, скругляет ее, замыкает, тесня ее, чтоб клюква не отбилась от стада. И?всасывает ее огромными насосами в?холодные, мрачные трюмы, воду сбрасывая обратно в?озеро.

На выручку сикх, возможно, покупает себе ностальгический финик. А?может быть, наоборот, думает о?расширении, задумывается, наводит справки о?морошке, находит в?интернете лопарей, разузнает ноу-хау, тайно готовит опытную делянку на дальнем болотце, и, наконец, сикхиха, то есть сикхиня – короче, сикха варит желтенькое варенье из морошки, прославленное в?русской литературе.

Есть тут что-то, что говорит нам о?текущем моменте, что-то вроде дорожной карты нового мира, который образовался кругом, покуда мы зевали.




1

МАКЕТ



Отыщи всему начало – и ты многое поймешь

Анекдоты, застольные истории, писательские пластинки, театральные байки, семейные легенды – все эти малые жанры устной литературы замечательно сохранялись в?холодном климате. Запретность их только полировала, устраняя случайное и?лишнее, как и?полагается в?бесписьменных жанрах. Один приятель спросил себя лет пятьдесят тому назад – что это у?нас собирают все фольклор крестьянский да городской? Надо воссоздать недостающее звено, дворянский фольклор! У?него получилось: «Не спи валетом с?отставным корнетом». Типа Козьма Прутков.

Но на самом-то деле – бегство, изгнание, трогательные сцены величия в?нищете, неправдоподобные, отчаянно сентиментальные, но тем не менее правдивые отчеты о?самопожертвовании и?верности, из которых составилась после Великой революции французская история и?которыми кормилась европейская литература чуть ли не до конца XIX века, – что же это, как не фольклор?

Наше новое изгнание порождало сходные сюжеты. В?советской России их записывали так, в?эмигрантской – эдак. Взять, например, анархистку Ксению Ге. В?эмиграции верили, что добровольцы повесили ее как садистку и?изуверку, а?в?советской книге «Женщина в?гражданской войне» (1925) она выведена мученицей. Некая девица, прототип «гадюки» А.Н. Толстого, и?правда ушла на гражданскую войну, сражаться вместе с?женихом – но только на стороне белых. Версии и?посейчас не сведены вместе, а?это значит, что до настоящей истории мы еще не дозрели.

Но соберем, что осталось. Запишем кое-как по памяти, хоть память, надо честно сказать, так себе. Но ведь не запишешь так и?ухнет с?концами. Наконец, из подручных материалов соорудим некое подобие мира, которого больше нет. Может быть, клея и?строгая, мы что-то вдруг в?нем увидим, чего раньше не замечали, что-то сообразим, в?чем-то разберемся?


Кроватка с?сеткой

…Ми-ми, Мимишка и?просто Мишка. Как-то из этого получилась Мика.

Мика в?кроватке. Тут очень опасно. Сетка не защищает: она же дырявая! Не тугая, мягкая, а?кругом-то темно. Глаза закрыты, но что-то под веками зыблется, вертится – какая-то пирамида или спираль. Боже! Ведь она из черных ржавых гвоздей, они живые, копошатся, колют, язвят, это ужасно – и?вдруг в?середке ее беззвучным щелчком загорается страшно яркий свет в?виде большого электрического О! Это О?растет и?поглощает все вокруг себя и?жужжит все громче. Мика просыпается оттого, что кричит. Появляется большое прекрасное мамино лицо. Мика говорит: «Автомобильное солнце!» Ну что тут можно объяснить?

…Потом образуется заводной механизм, в?нем крутятся маленькие куколки, и?механизм с?ними что-то делает, одинаковые повороты, одинаковые движения, и?это красиво, это завораживает. Но тут что-то не то. Нет, это не куколки, а?дети! И?этих детей порют. Мика в?ледяном ужасе орет и?просыпается. Ей страшно и?гадко, потому что это было красиво и?ей нравилось. Мама дает ей микстуру. Голове теперь прохладнее…

…Появляется коробочка, открывается. В?коробочке балерина, она принцесса, она стоит на одной ножке, она голубая, шелковая, серебряная, брильянтовая. И?это сама Мика! Этот сон с?балериной ей часто снится. И?она рисует принцесс и?балерин. Ей говорят: «Балерина Фока! Прыгает высоко».


Плохая

Всюду шерсть. Ее привозят из Риги. Она кусачая. Черный в?манишке сибирский кот Васька играет с?клубком крашеной красной шерсти. На Мику надевают из этой шерсти колючие чулки, колючий джемпер и?колючий капор и?сажают в?высокую красную коляску, куда-то привозят, там стоит карусель.

Карусель! Она огромная и?прекрасная, с?громкой музыкой, с?золотыми каретками и?разноцветными машинками и?лошадками белыми, рыжими и?серыми в?яблоках. Мике очень нравится белая лошадка, вся в?золотой упряжи. Ее сажают верхом, и?она изо всех сил держится. Это и?есть счастье! Карусель тихонько начинает двигаться, это замечательно, ветер в?ушах, быстрее, быстрее, и?скоро все вокруг уже мелькает и?уже почти что невидимо, ничего, ничего, Мика держится… но вдруг в?глазах темнеет, все исчезает, и?она приходит в?себя на грязном, мокром полу, джемпер и?чулки изгвазданы. Поднимают, но тут ее начинает тошнить. А?она так любит карусель!

В?Сортавала розовые валуны. В?валунах сияют искры. Под ними радужное озеро. Приезжает папа, они стоят под сосной, и?Мика хочет ему сказать что-то вроде: «Давай ты будешь всегда с?нами, ты так мне нужен, я?тебя безумно люблю. Ты огромный, мудрый и?прекрасный. У?тебя такой красивый голос, что я?просто умираю от счастья, когда его слышу. Вот только начни со мной говорить. Я-то хочу тебе столько сказать, но не могу. Почему ты меня не понимаешь?»

Но он не понимает. А?Мика-то даже заговорить с?ним не может. Потому что у?нее не получается правильный голос?– такой, чтоб ее слушали. Всегда не тот звук. Опять, опять. Наверно, она бездарна. И?от этой печальной мысли она начинает кричать и?плакать. Мика плохая девочка, в?четыре года это уже всем ясно.

В?шумный летний день завели Мику в?какое-то новое место. Внутри очень высоко и?все золотое, ходят какие-то с?бородами, как веник, в?длинных пальто. И?гомон страшный, народу битком. Один такой с?бородой, вроде Дед Мороза, но борода серая и?совсем не добрый, начал ей в?рот силком пихать ложку с?микстурой. Мика в?панике забила ногами и?заголосила. С?тех пор, стоит проштрафиться, все разводят руками и?пожимают плечами: «Ясно же – порченая!»

И?папа серьезно озабочен. Как все.


Ухожоры

У?Микиной мамы мама бабушка Шура, а?у?нее сестра Аня. Замужем за немногословным лысым человеком дядей Витей (он рисует самолетики в?профиль, чтобы не было видно крыльев). Там две дочки, они мамины кузины и?дружат с?Микиной мамой, но ее моложе. И?у?них у?всех есть ухожоры. Это молодые люди, главным образом грузины и?армяне, с?крупными чертами лица, имеющие привычку виться вокруг девушек и?шептать им на ухо. Очевидно, поэтому они называются ухожоры. Мики и?ее братика это не касается, они маленькие.

Их взяли в?Сигулду, на песчаные горы. Пока у?взрослых был какой-то пикник и?они куда-то карабкались с?ухожорами, маленькие катались кубарем с?песчаных склонов. И?Мике впервые было томительно, оттого что и?она сама никому не интересна, и?все кругом не по ней. Это было такое первое лето.

Все это происходило на Рижском взморье: долгое сидение в?мелкой воде, мелкие ракушки, маленькие хорошенькие неопасные медузы с?цветочками, крошки янтаря. Лучше, чем дрызгаться в?Финском заливе в?Репино: там море скучное, неподвижное, острая беловатая осока режется, там Микин папа заплывал так далеко, что делалось страшно. Он теперь с?ними не живет.

Он от них ушел, уехал на грузовике.


Марья Моревна

На даче на Всеволожской веранда с?цветными стеклами, чтоб казалось, что солнце, но всегда дождик. Всюду лужи, кругом лес, а?в?лесу папоротники и?горькуши. Можно устроить домик из стульев и?пледа, но только дома, потому что снаружи все время сыро.



Читать бесплатно другие книги:

Его зовут Сергей Владимирович Шатров. Один из тех, кто сопровождает грузы для научных экспедиций. Пусть и не совсем о...

Опять эти дети нарушают планы взрослых! Двое подростков решают сбежать из туристического лагеря, чтобы самостоятельно...

В книге настоятеля Феодоровского собора протоиерея Александра Сорокина систематизирован и описан многолетний практиче...

Стать ферзем – цель шахматной пешки. Но далеко не каждая фигура превращается в королеву, до финальной горизонтали дой...

В январе 1911 года в Новороссийске ограбили банк. Более десятка вооруженных налетчиков ворвались внутрь, убили городо...

В книге представлены разнообразные, но вполне доступные для детского понимания изобретательские задачи (бытовые, соци...