Девы - Михаэлидес Алекс

В рыжеватых волосах проблескивала седина, а вечно хмурое морщинистое лицо казалось таким же мятым, как и рубашка. Постоянно напряженный, словно натянутая струна, он напоминал Мариане бойца или боксера, в любой момент готового ответить ударом на удар.

Коротко и неохотно извинившись за опоздание, Генри сел на стул, держа в руках картонный стаканчик с кофе.

Вот этот-то стаканчик и стал яблоком раздора.

Семидесятилетняя Лиз не замедлила высказаться. В прошлом школьная учительница, она была глубоко убеждена, что все надо делать, по ее собственному выражению, «как подобает». Мариана, которую Лиз утомляла и даже раздражала, сразу догадалась, о чем пойдет речь.

– Это запрещено! – Лиз дрожащим от негодования пальцем указала на стаканчик с кофе. – Всем известно, что нельзя ничего приносить с собой на сеансы.

– Почему нельзя? – буркнул Генри.

– По правилам!

– Отвали, Лиз.

– Что?! Мариана, вы слышали, как он мне нагрубил? – И Лиз расплакалась.

Их размолвка быстро переросла в открытое противостояние между Генри и остальными членами группы. Все, объединившись, выступили против него.

Мариана внимательно следила за тем, как Генри реагирует на происходящее, готовая при необходимости прийти ему на помощь. При всей своей браваде он был глубоко уязвимым, ранимым человеком. В детстве Генри страдал от жестокого насилия и чудовищных издевательств со стороны отца, которого в итоге лишили родительских прав. После этого ребенка несколько раз перемещали из одной приемной семьи в другую.

Несмотря на серьезную психическую травму, Генри вырос поразительно умным и рассудительным. Поначалу казалось, что это поможет ему наладить свою жизнь. В восемнадцать он поступил в университет, чтобы изучать физику. Однако всего через несколько недель прошлое настигло Генри: он пережил сильнейший нервный срыв, от которого так и не смог оправиться. За первым срывом последовали другие. Генри пристрастился к наркотикам, сам себе причинял увечья и мотался по больницам, пока психиатр не направил его на групповую психотерапию.

Мариана симпатизировала Генри, сочувствуя его злоключениям. Тем не менее она колебалась, принимать ли такого пациента в группу. Дело в том, что его психические проблемы были куда сложнее и серьезнее, чем у остальных. Нередко групповая терапия сдерживает развитие болезни у таких, как Генри, и благотворно на них влияет. Однако сами они способны рассорить всех членов созданного коллектива, поскольку часто вызывают зависть и раздражение у людей не только во внешней среде, но и внутри замкнутого сообщества.

Генри присоединился к сеансам психотерапии несколько месяцев назад. Вместе с ним пришли распри и ссоры. В нем ощущались скрытая агрессия и едва сдерживаемый клокочущий гнев.

Мариана не привыкла сдаваться и была готова работать с Генри, пока способна сохранять контроль над группой, в целительную силу которой верила всей душой. Верила в каждого из восьми пациентов, рассевшихся в круг. Верила в сам круг, придавая ему мистическое значение. Солнце, Луна и Земля выглядят как круг, по кругу вращаются планеты в космосе, колесо – круглое, так же как и купол церкви, и свадебное кольцо. Круг – символ души: еще Платон называл ее сферой, и Мариана была с ним согласна. Жизнь – тоже круг, не правда ли? От рождения и до смерти.

При успешной работе психотерапевта с группой происходит чудо: появление самостоятельного организма – коллективного духа, коллективного разума; можно сказать, высшего разума, более сильного и мощного, чем разум отдельного человека. Объединившись, группа способна исцелять, поддерживать, награждать мудростью.

За время своей практики Мариана много раз лично убеждалась в силе группы. В ее гостиной пациенты жаловались на то, что их беспокоит или пугает, и сеансы групповой психотерапии помогали им справиться с проблемами.

Сегодня настал черед Лиз высказываться. То, что Генри принес стаканчик с кофе, вызвало у нее сильнейшее неприятие. Он выказал пренебрежение к коллективу и установленным правилам. Это так ее возмутило, что она долго не могла прийти в себя. В какой-то момент Лиз осознала: Генри безумно напоминает ей старшего братца, самоуверенного хулигана и задиру. Подавленный в прошлом гнев на брата начал вскипать и выплескиваться. Это было бы даже хорошо – Мариана понимала: Лиз должна излить накопившиеся чувства, чтобы не держать их в себе, – если б Генри безропотно согласился стать козлом отпущения.

Но он, конечно, был против.

Внезапно Генри с истерическим воплем вскочил на ноги и швырнул стаканчик на пол, в середину круга. От удара крышка слетела, и по половицам начала растекаться темная кофейная лужа.

Остальные члены группы возбужденно зашумели, а Лиз снова разрыдалась. Генри хотел уйти, но Мариана убедила его остаться и обсудить произошедшее.

– Черт возьми, это всего лишь кофе! Зачем было поднимать такую бучу? – с детской обидой недоумевал Генри.

– Дело не в кофе, а в установленных ограничениях, в принятых нами правилах. Мы ведь об этом уже говорили. Во время сеансов все должны быть уверены в своей полной безопасности. Ограничения дают нам чувство защищенности, поэтому без них нельзя проводить психотерапию.

До Генри явно не доходило, в чем, собственно, проблема, и Мариана знала почему. Когда ребенок сталкивается с насилием, все существовавшие в его восприятии ограничения рушатся. Еще в детстве Генри лишился представления о любых правилах, на которые мог бы опереться, поэтому вообще не мог уяснить, что это такое.

Точно так же он не подозревал, что часто нарушает личное пространство других людей – например, когда слишком близко подходит к ним во время разговора. Что окружающим с ним некомфортно.

Генри нуждался в Мариане сильнее, чем любой другой пациент. До сих пор она еще ни разу не сталкивалась с такой проблемой. Генри постоянно хотел быть с ней рядом. Наверное, он с радостью переехал бы к ней, если б она позволила. Мариана как его психотерапевт сама должна была установить между ними определенную дистанцию, устроить так, чтобы их отношения развивались в нужном направлении.

Однако Генри постоянно цеплялся к ней, поддевал, изо всех сил привлекал к себе внимание… и Мариане было все труднее удерживать его в рамках дозволенного.




4


После сеанса Генри задержался якобы для того, чтобы помочь убрать кофейную лужу. Мариана понимала: это лишь очередной благовидный предлог, чтобы остаться с ней наедине.

Он топтался рядом, не сводя с нее глаз. Она помогла ему начать разговор.

– Ну что же, Генри, вам пора. Или вы что-то хотели?

Генри молча кивнул и полез в карман.

– Я вам кое-что принес. Вот. – Он вытащил и протянул Мариане аляповатое ярко-красное пластиковое кольцо – наподобие тех, что вылетают из рождественских хлопушек. – Это вам. Подарок.

Мариана покачала головой.

– Вы же знаете, я не могу его принять.

– Почему?

– Не нужно мне ничего дарить, Генри. Договорились? А сейчас вам действительно лучше уйти.

Генри не двинулся с места. Мариана на секунду задумалась. Она не собиралась сегодня расставлять все точки над «i», но теперь решила, что правильнее все-таки прояснить ситуацию.

– Вот что, Генри, мне нужно кое о чем с вами поговорить, – начала она.

– О чем?

– В понедельник вечером я выглянула в окно, после того как закончила работать с группой. И увидела, что вы стоите на другой стороне улицы, рядом с фонарем, и наблюдаете за мной.

– Вы меня с кем-то спутали.

– Нет, это были именно вы. Я хорошо рассмотрела ваше лицо. И уже не в первый раз замечаю, как вы следите за моим домом.

Генри густо покраснел и, отведя взгляд, покачал головой.

– Это не я… я не…

– Послушайте, я понимаю: вам интересно, как я работаю с другими группами. Но удовлетворять свое любопытство таким образом – ненормально. Мы уже обсуждали это на наших сеансах, Генри. Нельзя за мной шпионить. Ваши преследования меня пугают, вы вторгаетесь в мою личную жизнь и…

– Я не шпионил, черт побери! Я просто там стоял. И что с того?!

– То есть вы признаете, что там стояли?

Генри шагнул к ней.

– Почему мы не можем нормально общаться? Почему вы воспринимаете меня только как элемент группы, а не как человека?

– Вы сами знаете. При групповой психотерапии вы для врача – член группы, а не отдельная личность. Если вам нужна индивидуальная психотерапия, могу порекомендовать коллегу…

– Мне нужна ты! – Генри сделал еще шаг вперед.

Мариана, не отступая, вытянула перед собой руку.

– Стойте! Вы и так подошли чересчур близко. Генри…

– Подожди. Взгляни…

Прежде, чем она успела его остановить, Генри поднял край толстого черного свитера, обнажая безволосый торс, и Мариане открылось ужасающее зрелище.

Бледная кожа была сплошь исполосована бритвенным лезвием. На груди и животе пестрели нанесенные крест-накрест порезы разных размеров. Некоторые, совсем свежие, еще кровоточили. Другие, уже заживающие, покрылись струпьями, напоминающими застывшие кровавые слезинки.

Мариану затошнило от отвращения. Разумеется, поступок Генри – крик о помощи, попытка добиться ее внимания. Но вместе с тем это еще и психологическая атака, жестокое нападение на ее чувства. К собственной досаде, Мариана вынужденно признала, что Генри удалось-таки задеть ее за живое, вывести из равновесия.

– Генри, что вы наделали?

– Я… я не удержался. Не смог. А ты… ты обязана была это увидеть…

– Ну вот, увидела. Вообразите, как это на меня повлияло. Вы хоть представляете, до чего я расстроена? Я хотела вам помочь, но…

Генри захохотал.

– Что – но? Что же тебе помешало?

– Как психотерапевт я должна оказывать вам поддержку во время групповых сеансов. Сегодня была такая возможность, однако вы ее упустили. Мы все могли бы помочь вам, Генри. Для того мы и собираемся…

– Зачем мне все? Мне нужна ты! Я хочу быть с тобой!

Мариана понимала, что надо выдворить Генри из дома и отправить к врачу. Обработка физических ран не входит в ее обязанности. Необходимо быть последовательной и непреклонной – и ради себя, и ради него. Но у Марианы не хватало духу его выгнать. Уже не в первый раз сострадание одержало верх над здравым смыслом.

– Постойте… погодите секундочку.

Мариана подошла к комоду и выдвинула ящик. Порывшись в нем, достала аптечку, но раскрыть ее не успела: зазвонил телефон. Мариана взглянула на экран. На нем высветился номер Зои.

– Да, Зои?

– Ты не занята? Дело очень важное…

– Подожди немножко. Я перезвоню. – Мариана положила трубку и сунула Генри аптечку. – Вот, возьмите. Обработайте порезы. Если нужно, сходите к врачу. Ладно?



Читать бесплатно другие книги:

В «Естественной истории разрушения» великий немецкий писатель В. Г. Зебальд исследует способность культуры противосто...

Немецкий финансист Георг фон Вальвиц (род. в 1968), в первой переведенной на русский язык книге «Мистер Смит и рай зе...

Эта книга повествует об одном из самых древних учений в мире, которое за тысячелетия своего существования прошло долг...

Когда кнес Градский предложил своей дочери Милославе самой выбрать жениха – она серьезно задумалась. Степной хан ей л...

Вы когда-нибудь слышали о термине «рикошетные жертвы»? Нет, это вовсе не те, в кого срикошетила пуля. Так называют бл...

Я хочу её. Хочу её крови, её слёз и стенаний. Хочу играть в неё, пока не сломаю, а после уничтожить, испепелить, раст...