Охота на Лунина - Горский Александр

Охота на Лунина
Александр Валерьевич Горский


Современный русский детектив
В своем загородном доме убит высокопоставленный чиновник.

Преступником может быть кто угодно из самых близких и родных, приглашенных на семейное торжество. Дело поручено следователю Илье Лунину. Не самое простое задание, зато в случае успеха поощрение от руководства Илье обеспечено. Спустя всего несколько дней в городе совершено еще одно жестокое убийство. Жертва – молодая женщина. Коллеги Ильи начинают охоту на преступника, вот только кровавые следы, как ни странно, ведут к самому Лунину…





Александр Горский

Охота на Лунина



© А.В. Горский, 2021

© «Центрполиграф», 2021

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2021


* * *




Глава 1,

в которой один мужчина попадает на тот свет, а другой в неприятности


Мужчина еще раз взглянул в глаза умирающему, затем настороженно обернулся и замер, прислушиваясь.

Его собака тоже застыла на месте, едва заметно подергивая хвостом от волнения. Не заметив ничего подозрительного, мужчина вновь повернулся к сидящему в кресле человеку.

– Вот и поговорили. – Человек в кресле попытался улыбнуться, но сил у него хватило лишь на то, чтобы уголки губ на мгновение дернулись вверх и тут же вновь опустились. – Достань… из кармана.

Короткое движение подбородка дало понять, что речь идет о нагрудном кармане. Наклонившись, мужчина потянул в сторону лацкан кардигана. Нож задел лишь самый край накладного кармана голубой рубашки поло, но постепенно расходящееся в стороны от лезвия темное пятно не давало уже возможности извлечь что-либо, не испачкав при этом руки в крови.

Перчатки! Тонкие латексные перчатки, вот что сейчас ему бы точно пригодилось. Но кто же знал, что все получится именно так. Мужчина вздохнул и достал из кармана умирающего сложенный вчетверо лист бумаги. Бумага уже почти полностью пропиталась кровью, отчего ее края слиплись между собой и никак не хотели разделяться. Собака, до этого достаточно спокойно наблюдавшая за всем происходящим, неожиданно насторожилась и, повернув голову к дому, оглушительно залаяла.

– Что там? – обернулся к ней мужчина.

Взглянув на своего хозяина, собака наклонила голову набок, после чего вновь повернулась к дому и угрожающе зарычала. В этот момент человек в кресле, к чьей неподвижности уже привыкли и мужчина, и его четвероногая напарница, нашел в себе силы для последнего в своей жизни движения правой руки. Вернее будет сказать, это были два движения. Первым он вскинул руку к груди, к тому самому месту, где из нее торчала рукоятка ножа, а вторым выдернул нож из раны. Алая, насыщенная кислородом кровь с силой выплеснулась наружу, обрызгав при этом отвлекшегося на собаку мужчину. От неожиданности он отскочил в сторону, задев стол, с которого тут же посыпались опрокинутые шахматные фигуры. Когда мужчина вновь взглянул на человека в кресле, то понял, что вместе с потоком крови наружу выплеснулась и едва теплившаяся в умирающем жизнь.

– Вот и поговорили, – пробормотал мужчина, разворачивая измазанный кровью лист бумаги.

Собака вновь зарычала. Мужчина хотел было обернуться, но резкие, наполненные страхом и злобой выкрики заставили его замереть на месте.

– Лежать! Лежать, я сказал! Мордой вниз!

– Замри! Не двигайся! Руки, покажи руки!

– Не дергай руками, тварь! На пол, я сказал!

Помедлив долю секунды, мужчина пришел к выводу, что не стоит пытаться обернуться к этим подающим столь противоречивые команды людям. Очень медленно, стараясь сделать так, чтобы ни у кого из них не появилась возможность превратно истолковать его действия, он развел руки в стороны, а затем поднял их чуть выше головы. Оскалив зубы, собака издала негромкий угрожающий рык.

– Рокси, сидеть, – скомандовал мужчина, после чего сам медленно опустился на колени.


* * *

Как и положено руководителю, знающему, что для решения текущих вопросов существуют подчиненные, начальник следственного управления по Среднегорской области генерал-майор Хованский дремал. Возможно, самому Хованскому данное утверждение показалось бы чрезмерным и оскорбительным, возможно, даже чрезмерно оскорбительным, а оскорблять представителей государственной власти, как известно, негоже, да и к тому же уголовно наказуемо. Посему представляется разумным несколько скорректировать изначальное утверждение и сформулировать его иначе. Дмитрий Романович, а именно так звали многоуважаемого генерала, пребывал в блаженном состоянии послеобеденной дремы. Он сидел с задумчивым выражением лица, уставившись в широкоформатный монитор своего компьютера. На мониторе застыло мгновение чужой, далекой от него жизни – бурное, бьющееся о скалистый берег море, пенные всплески, взметающиеся прямо в серое холодное небо, и одинокая птица, парящая в левом верхнем углу экрана и равнодушно взирающая на все это противостояние мокрого и холодного. Веки генерала были полуприкрыты, левая рука подпирала соответствующую ей щеку, а правая покоилась на коврике для компьютерной мыши, при этом указательный палец иногда постукивал по столу, то ли выбивая странную, абсолютно лишенную ритма мелодию, то ли подергиваясь из-за неконтролируемых мышечных сокращений.

Дверь кабинета негромко скрипнула. Светочка, секретарша Хованского, уже несколько раз предлагала смазать дверные петли, но Дмитрий Романович всякий раз отвечал категорическим отказом. Небольшой скрип солидности у кабинета не отнимет, а вот предупредить о появлении забывшего постучать посетителя сможет всегда. Вот и сейчас дверь еще не успела распахнуться и на треть, как веки хозяина кабинета устремились вверх, брови сурово сомкнулись, а нижняя челюсть выдвинулась на пару сантиметров вперед, придавая все вместе начальственному лицу еще более начальственное и озабоченное решением неотложных проблем выражение.

Вторгшаяся в кабинет Светочка проигнорировала возмущенно-вопросительный взгляд шефа и, выставив перед собой трубку городского телефона, стремительно пересекла пространство, отделяющее письменный стол Хованского от двери.

– У нас в Засольске массовое помешательство. – Она положила трубку на стол прямо перед Хованским. – Они Лунина собрались арестовывать. Говорят, за убийство.

– Светик, – Дмитрий Романович облегченно откинулся на спинку кресла и взглянул на секретаршу с покровительственной улыбкой, – когда ты так врываешься, я всякий раз думаю, что что-то случилось.

– То есть у вас лучшего сотрудника арестовывают, а вы полагаете, этого мало? – Светочка схватила со стола телефон и сунула его Хованскому в руку. – Вы послушайте, что они там несут.

– Во-первых, – улыбка на лице Хованского сделалась менее дружелюбной, – Лунин не может быть в Засольске, я его туда не посылал, во-вторых, следователей так просто не арестовывают, во всяком случае, без моего согласия.

– А в-третьих – поднесите телефон к уху, и узнаете много интересного и про «во-первых», и про «во-вторых», – бесцеремонно перебила шефа секретарша.

Дмитрий Романович обреченно вздохнул. Он знал, что спорить со Светочкой, особенно когда она настроена столь решительно, не имеет никакого смысла.

– Хованский. Я с кем говорю? – рявкнул он в трубку. – Лебедев? Ну давай, Лебедев, повествуй, что у вас там за горе.

После каждой произнесенной невидимым Лебедевым фразы лицо генерал-майора приобретало все более угрюмое выражение, пока окончательно не пришло в состояние готовности к метанию грома, молний и поднимающих бодрость духа у подчиненных непечатных выражений.

– Лебедев, ты идиот? – Очевидно, ответ уже был заложен в самом вопросе, так как, не дав возможности собеседнику высказаться, Хованский продолжил: – Ты сам себя сейчас слышал? Дай трубку Лунину. Почему он не может взять? Ах, пристегнут! Так отстегни!

В разговоре образовалась небольшая, очевидно технического характера, пауза.

– Сейчас разберемся.

Дмитрий Романович многозначительно подмигнул Светочке, давая понять, что ему, как опытному руководителю, по силам разрулить любую, даже столь необычную на первый взгляд ситуацию.

– Илюша, – оживился Хованский, услышав наконец в трубке голос подчиненного, – вот скажи мне, только честно, ты идиот?

Дмитрий Романович, отдавший службе в органах следствия без малого четыре десятка лет, точнее, успешно обменявший эти годы на генеральское звание, просторный кабинет и ряд других преимуществ, автоматически прилагавшихся к его должности, любил своих подчиненных, к которым относил не только сотрудников непосредственно областного следственного комитета, но и всех подчиненных ему районных управлений. Любил их он, как детей – в основном неумелых, порой ленивых и большей частью совершенно бестолковых. Как всякий любящий отец, он полагал, что на недостатки его домочадцев если кто и имеет право указывать, то исключительно он сам. Правом этим Дмитрий Романович пользовался достаточно широко и себя в выражении отцовских чувств никогда не сдерживал. При этом, по мнению самого Хованского, в общении с подчиненными он никогда не выходил за рамки приличий, а часто употребляемое им «идиот» было данью юношескому, почти забытому увлечению Достоевским. Что думали обо всем этом сами подчиненные, было никому не известно, ибо сотрудники следственного управления были в целом люди неглупые и о подобных вещах предпочитали вслух не рассуждать, откладывая такую возможность до момента выхода генерала на пенсию.

– Ты мне скажи, как ты вообще в Засольске оказался? – Хованский нетерпеливо оборвал забубнившую было трубку. – Я тебе такое дело доверил, можно сказать, выдающееся, а ты шляешься где ни попадя. Илюша! Мало того что ты Светусю разочаровать успел, – Хованский вновь подмигнул внезапно покрасневшей секретарше, – так ты теперь и меня разочаровываешь. С огнем играешь, Лунин!

– Так ведь серия же, – неуверенно пробормотал Лунин, чувствуя, что любой вариант ответа придется руководителю не по нраву.

– Серия! – яростно зашипел в ответ Хованский. – Ты давай там меньше языком трепи, не хватает, чтобы вся область про эту серию заговорила. Может, еще и серии нет никакой вовсе. Чего тебя в Засольск понесло? Ты уже оттуда одного вез – не довез. Теперь что, решил на месте от людей избавляться? Я, кстати, не понял, чего там этот малахольный мелет. Кого ты зарезал?

– Короленко, – Илья тяжело вздохнул и взглянул на нетерпеливо ерзающего на стуле Лебедева, – Ивана Андреевича.

– Мать моя женщина, – оторопело пробормотал Хованский. – Это что, тот, который писатель? Тот самый?

– Тот самый. – Второй вздох, вырвавшийся из груди Лунина, был еще более жалобным и протяжным.

– И что там, вот прям насмерть, сшить ничего нельзя? – быстро совладал с эмоциями генерал.

– Я сам тело обнаружил, – на этот раз ответ Лунина вздохом не сопровождался, – точнее, он у меня на руках умер.

– Ясно, – заключил Хованский, – ты обнаружил покойничка, а тебя обнаружили местные коллеги. Я правильно понял?

– Так точно! – приободренно рявкнул в ответ Илья.

– Да что ж ты орешь мне на ухо, – поморщился Дмитрий Романович. – Дай трубку этому идиоту, Лебедеву. Где он там, далеко?

– Так он рядом, по громкой связи вас слушает, – жизнерадостно сообщил Лунин.

– О как, – на мгновение смутился генерал-майор, – ты, Лебедев, у нас в области человек новый, так что привыкай, вписывайся, так сказать, в систему. Ежели я тебе вдруг что обидное сказал, обижаться не стоит, так как это, во-первых, не со зла, а во-вторых, все равно смысла нет на руководство обижаться, только нервные клетки себе попортишь и карьеру заодно. Все понял? Теперь ближе к делу. Даю вам полчаса на нежное прощание и оформление всех бумажек, если какие подписать надо. Чтобы через полчаса Лунин стартовал в сторону меня. Не надо мне возражать, Лебедев, у тебя еще возражалка не разработана, чтобы со мной спорить. Теперь ты, Лунин. Ты меня слышишь?

– Так точно, – молодцевато, но уже не столь оглушительно, как в прошлый раз, отозвался Илья.

– Это хорошо, – удовлетворенно кивнул Хованский, – после того как тебя из Засольска депортируют, у тебя будет четыре часа ровно, чтобы добраться до моего кабинета. Сколько у нас, два двадцать? Значит, к семи я тебя здесь жду. И только попробуй опоздать, я тебя сам в федеральный розыск объявлю. Уяснил?

– Уяснил, – безрадостно отозвался Лунин, очевидно решивший, что очередное громогласное «так точно» в данном случае будет неуместно.

– А ты, Лебедев, копии всех документов, какие есть по этому делу, в течение часа мне вышлешь, я посмотрю, что к чему. Все, мужчины, я с вами прощаюсь, – подытожил Дмитрий Романович и, нажав кнопку отключения, вернул телефон Светочке. – Знаешь, меня твой бывший не устает удивлять. Все люди как люди, а этот непременно во что-нибудь вляпается. То родню найдет бестолковую, то еще какие неприятности. Вы, кстати, как, вновь сходиться еще не надумали?

Светочка печально вздохнула, давая понять, что, к сожалению, в процессе схождения необходимо участие обоих фигурантов, после чего, плавно покачивая бедрами, молча направилась к выходу из кабинета. Проводив ее пристальным взглядом и дождавшись, когда дверь за секретаршей захлопнется, Хованский причмокнул губами.

– Эх, Илюша, такая женщина тебя любит, а ты ушами шлепаешь. Я бы и сам… – взглянув на стоящую на столе семейную фотографию, с которой за ним пристально наблюдала супруга и двое уже взрослых детей, Дмитрий Романович оборвал фразу на полуслове.

Лунин потер запястье на левой руке, на котором кольцо наручников было затянуто особенно сильно, и взглянул на сидящего напротив него Лебедева.

– Ну что, Степан Юрьевич, я поеду?

Не говоря ни слова, Лебедев угрюмо кивнул в ответ.

– Мне бы тогда документы вернуть, – попросил Лунин.

Лебедев вновь кивнул и протянул руку к телефону.

– Да, еще у меня телефон забрали и кошелек тоже, – напомнил Илья.

– Вернем, – отозвался наконец Лебедев.

– И Рокси.

– Что – Рокси? – непонимающе переспросил майор. – Кто это?

– Собака моя, болонка, – объяснил Лунин, – ее опера в отдел увезли еще до вашего приезда.

– Болонку? – Лебедев удивленно взглянул на Илью. – Болонка-то им зачем?

– Кто же их знает. – Лунин неуверенно пожал плечами. – Может, допрашивают?

Двадцать минут спустя Лунин стоял на крыльце свежевыкрашенного желто-коричневой краской трехэтажного здания следственного комитета. На самом деле следователи занимали только один, второй этаж старого особняка, построенного лет шестьдесят назад по проекту одного из питерских, или, как в те годы говорили, ленинградских, архитекторов и представлявшего собой уменьшенную и несколько упрощенную копию Смольного института благородных девиц. Весь нижний этаж здания занимало районное управление внутренних дел, а с высоты третьего за всеми происходящими у них под ногами событиями наблюдали сотрудники прокуратуры. В силу компактности расположения в одном здании, а также в силу компактности и удаленности от областного центра самого Засольска все три ведомства жили достаточно мирно, не отказываясь подставить дружеское плечо соседу в случае возникновения подобной необходимости. Илья подумал, что было бы логично, если бы в подвале здания размещался местный следственный изолятор. Оставалось неясным, куда в таком случае стоило бы пристроить районный суд. Задрав голову, Лунин устремил взгляд на закрывающую ему солнце обитую листовым железом крышу здания. Вот если в ней оборудовать мансарду…

– Вот ваши ключики от машины, – прервал архитектурно-планировочные потуги Лунина веселый мальчишеский голос.

Илья обернулся. Рядом с ним стоял совсем молодой человек в форме старшего лейтенанта полиции. Молодой человек улыбался широкой, добродушной улыбкой, которой могут улыбаться только молодые люди, еще верящие в свою способность сделать мир лучше, а заодно и в способность окружающего их мира измениться в лучшую сторону.

– Все ваши вещи я сложил на заднем сиденье, – отдав Лунину ключи, молодой человек сбежал вниз по ступеням, очевидно намереваясь проводить Илью до машины, – а собачка на переднем, она сама так захотела. Вы не беспокойтесь, собачке не напечет, я с ее стороны окно приспустил немного.

– Спасибо, – буркнул Лунин, которого улыбка молодого человека раздражала с каждой секундой все больше. Самым досадным было понимание того, что лейтенант ни в чем не виноват и, может быть, своей улыбкой пытается загладить все неудобства, которые были доставлены заезжему следователю за последние несколько часов. Почему-то от этого раздражение Лунина усиливалось.

Лунин, щелкнув брелоком сигнализации, остановился у водительской двери.

– Скажите, старлей, чему вы так улыбаетесь? Есть какой-то особенный повод?

Молодой человек на мгновение замешкался, улыбка на его лице дрогнула, но затем уголки губ расползлись еще дальше друг от друга.

– А вы обернитесь, – устремил он взгляд куда-то за плечо Лунина.

Почувствовав подвох, Илья отступил на полшага от лейтенанта и медленно повернул голову. Некоторое время он разглядывал пустынную улицу, растущие вдоль нее на противоположной стороне редкие клены, старое кованое ограждение, местами покосившееся и проржавевшее, за которым высились уже начавшие терять летнюю зелень тополя.

– И что в этом пейзаже вас радует?

– Осень же, – лейтенант изумленно посмотрел на Лунина, недоумевая, как такой, с виду не глупый, человек может не понимать столь очевидных вещей, – золотая осень! Красиво!

– Зима скоро, – хмуро отозвался Илья и, не попрощавшись с лейтенантом, забрался в машину.

Захлопнув дверь, он подумал, что поступил неправильно. В любом случае пройдет какое-то время, старший лейтенант станет капитаном, потом майором, улыбка на его красивом мужественном лице будет появляться все реже и реже, а потом, в один не очень прекрасный день, исчезнет окончательно. Вот только сейчас он, Лунин, внес свой маленький вклад в то, чтобы этот день наступил немного раньше.

Дремавшая на переднем сиденье Рокси громко зевнула, а затем бросилась на колени к хозяину, норовя добраться до его лица и лизнуть если уж не в нос, то хотя бы в подбородок. Кое-как успокоив болонку и возвратив ее на пассажирское сиденье, Илья завел двигатель и взглянул на часы. Два сорок пять.



Читать бесплатно другие книги:

Эта книга – практическое и вдохновляющее руководство по исцелению души и обретению внутренней свободы. Эдит Ева Эгер ...

Продолжение серии «Не ходи служить в пехоту!». Книга 5. «Генеральский штаб» –«Сердюковская» военная реформа и война с...

В монографии рассмотрена проблема психологического обеспечения подготовки спортсменов, которая является одним из прио...

Почему человек с высоким IQ принимает дурацкие решения? Случайность? Закономерность! Известный блогер и автор книги «...

Автор провела исследование среди тысячи мам и выяснила, какие проблемы волнуют их больше всего. Проблем набралось ров...

Сложно жить, когда в твоём существовании всегда присутствуют прилагательные первая и единственная. Первая девочка, ро...