Секта в доме моей бабушки - Сандермоен Анна

Секта в доме моей бабушки
Анна Сандермоен


Когда Ане было 8 лет, родители отправили ее на летние каникулы к бабушке. Но, приехав в квартиру, полную счастливых воспоминаний, девочка обнаружила там множество незнакомых людей – и бабушку, которая обращалась с ней как с чужой. Домой Аня вернулась только через шесть лет. Эта книга о детстве в секте. Ее лидер В. Д. Столбун утверждал, что может создать сверхлюдей, способных преодолевать любые физические и психические заболевания. Эта книга о том, как взрослые предают детей. Эта книга – предупреждение для всех, кто склонен доверять людям, которые заявляют о своем намерении «спасти мир». Книга поможет распознать секту, пока не стало слишком поздно. Автору удалось освободиться от власти кукловода, но его страшное дело живет до сих пор.

Содержит нецензурную брань.





Анна Сандермоен

Секта в доме моей бабушки





Вступительное слово Шетила Сандермоена


Книга, к чтению которой вы приступаете, написана моей дорогой женой Аней. Это правдивая история о ее детстве, и я уверен, что она станет для вас настоящим потрясением.

Среди множества совершенно шокирующих воспоминаний больше всего меня тронуло то, как Аня описала свое возвращение в дом бабушки. В ее памяти он представал полным игрушек и радости, но по приезде она обнаружила там толпу непонятных личностей, а ее любящая бабушка обращалась с маленькой девочкой как с нежданным гостем. Оказалось, что дом превратился в секту. Аня решила назвать свою книгу «Секта в доме моей бабушки», и это, по всей видимости, есть главное подтверждение того, что тот давний момент потряс ее до глубины души.

Должен признать: когда мы только познакомились с Аней и она приоткрыла завесу над своим прошлым, упомянув, что выросла в секте, я стал размышлять о том, какие проблемы это может за собой повлечь и как скажется на наших отношениях.

Аня – личность сильная и гордая, и не в ее привычках зацикливаться на негативной стороне жизни. Истории из детства, которыми она обычно делится в кругу семьи и друзей, – веселые и ностальгические. Однако я понимаю, что память о детских годах, проведенных в секте, очень болезненна и останется с ней навсегда. Именно поэтому я всячески подталкивал ее к написанию книги. Думаю, что эта работа была нужна для ее психологического восстановления. Эта история достойна быть написанной и уж тем более достойна быть прочитанной. Она может послужить предупреждением любому взрослому, у которого возникнет искушение вступить в секту или, хуже того, – как это случилось с Аней – отдать в секту своего ребенка.

Секты в принципе опасны и разрушительны. Суть их деятельности заключается в агрессивном вовлечении все новых адептов ради реализации политических, религиозных, идеологических амбиций руководителей. Секта всегда зиждется на жесткой, подавляющей иерархии, причем лидером обычно выступает шарлатан, движимый стремлением к власти, сексуальным и материальным привилегиям.

Секта, которую описывает Аня, по моему мнению, исключительно опасна, поскольку обещает излечение от таких серьезных заболеваний, как шизофрения и рак. Причем главарь этой секты утверждал, что шизофренией болен весь мир и только его «метод» является панацеей, создав себе таким образом прекрасную рыночную нишу. Логика «метода» такова. Дети, окруженные излишней родительской заботой, становятся «слабыми». А болезни развиваются как раз в результате негативных мыслей и слабохарактерности. Поэтому необходимо, чтобы детьми занимались чужие люди, которые и сформируют новый, психически здоровый тип человека. Таким образом, мир будет спасен.

К величайшему сожалению, эти идеи эхом вторили господствовавшей в СССР идеологии с ее желанием принизить семью, а то и совсем вытеснить ее за счет коммунистического воспитания, нацеленного на создание Homo Sovieticus. В Советском Союзе людей с легкостью объявляли шизофрениками, и если у них хватало смелости противиться тоталитарной системе, их отправляли на принудительное «лечение».

Я заметил, что и до сих пор любые психические отклонения в России принято невозмутимо обзывать «шизофренией». Как будто там не совсем понимают, что это серьезное, влекущее тяжелые последствия, неизлечимое психическое заболевание. Шизофрения вызывает целый ряд существенных осложнений, касающихся и мыслительной деятельности, и поведения, и эмоций; этот диагноз предполагает постоянный прием медикаментов и применение прочих лечебных методик. Я абсолютно убежден, что совсем незначительное количество членов этой секты (а то и вовсе никто) в действительности страдали от шизофрении. Однако почти все они были выдрессированы до полной покорности и даже позволяли каким-то шарлатанам воздействовать на себя медикаментозно.

Как я понимаю, эта секта все еще существует и продолжает практиковать свои «методы лечения и воспитания» в центре Москвы.

Самое большое страдание, с каким только может столкнуться ребенок, – быть брошенным своими родителями. У детей нет выбора. Они не могут выбирать себе семью, так же как не могут выбирать принятый в этой семье образ жизни. И все-таки дети – даже когда их бросают или обращаются с ними несправедливо – сохраняют удивительную способность любить своих родителей. Я знаю, что у Ани нет чувства ненависти ни к ее родителям, ни к кому бы то ни было еще. И не мне их судить. Условия в СССР настолько разительно отличались от тех, в которых довелось вырасти мне самому, что это даже осознать непросто. Однако я полагаю, что Аня хранит в своем сердце разочарование и пустоту там, где должна жить любовь к близким. Я стараюсь помочь ей справиться с этими чувствами. Но лучшим лекарством было бы их искреннее признание: «Мы сожалеем о том, что произошло. Мы поступили с тобой неправильно». Эта фраза бесконечно много значила бы для Ани.

Прочтите эту прекрасно написанную книгу, задумайтесь и извлеките уроки.



    Шетил Сандермоен,
    03.09.2019
    Цуг, Швейцария
    (Пер. с англ. Елены Тонковой)




Предисловие


В условиях тирании гораздо легче действовать, чем думать.

    Ханна Арендт, философ




Кто я?


Я – капризная, эгоистичная, вечно недовольная и ко всему критично настроенная сучка. Меркантильная тварь, умеющая просчитывать на несколько шагов вперед. Мещанка. По крайней мере, меня в этом убеждали с детства, долго и настойчиво. И, надо признаться, весьма успешно.

А вот мой муж, к моему большому удивлению, как-то сказал мне, что ему нравится во мне то, что я не избалованная европейская штучка, а суровая русская с хорошим, хоть и немного странным, чувством юмора.

Мне было 39 лет, когда он сделал мне предложение, и я подумала, что с моей стороны было бы нечестно связывать свою жизнь с человеком, не рассказав ему о своем прошлом, о своем детстве. Я же не смогу всю жизнь об этом молчать, а если рассказывать урывками, то у человека может сложиться обо мне неполное или даже превратное впечатление. Ладно, если бы он был русским – для русских самые невероятные истории звучат не очень-то удивительно. Но он норвежец, выросший в приличной семье, в достатке, который мне и не снился, а главное, окруженный любовью и заботой. Приличное окружение дало ему моральные ориентиры, достаток воспитал в нем суровую самодисциплину, а любовь и забота сделали его сердце отзывчивым. Поэтому он стал не только надежным партнером и богатым человеком, но и хорошим отцом, мужем и возлюбленным.

Мне же пришлось проделать огромный путь, прежде чем я обрела себя.



Ведь когда взрослые неправильно воспитывают детей, дети перестают любить не их, а себя.


Я написала свою историю специально для своего будущего мужа. И была готова к тому, что он, прочитав ее, передумает на мне жениться. Но этого не произошло.



Может быть, потому, что, если человек способен связно описать ситуацию, это означает, что он с ней справился?





Секта в секте


Раньше меня раздражали вопросы знакомых и друзей о моем детстве. Каждый раз, когда я начинала рассказывать, меня сразу перебивали, и по первому же заданному вопросу становилось ясно, что мне не верят. Или вопрос был настолько болезненный, что я, как щенок, начинала злиться и огрызаться. А иногда я и сама начинала сомневаться, говорю ли я правду: не домыслила ли я чего, не исказились ли мои воспоминания со временем и под влиянием эмоций. Не раз я пыталась это проверить, спрашивая кого-нибудь из тех, кто, будучи ребенком, находился в секте вместе со мной. И все, к сожалению, не только подтверждали мои воспоминания, но еще и добавляли свои.

Однако, общаясь с теми, кто попал в секту уже взрослым, я замечала, что их впечатления отличаются от воспоминаний тех, кто провел там детство. Причем их можно разделить на несколько типов.

Одни испытывали чувство вины и не скрывали этого. Было видно, что им очень неприятны эти воспоминания. По мне, это и есть нормальные люди.

Другие уходили от прямых ответов, отвечали невпопад или все переводили в злые, саркастические шутки. Они не хотели это вспоминать. Таков мой отчим. В принципе, это тоже нормальная реакция, хоть и свидетельствует о равнодушии и отсутствии эмпатии.

Третьи вместо ответа по существу – оскорбляли. Таких большинство.

Четвертые многозначительно закатывали глаза: мол, я недалекая, ограниченная, а потому и не понимаю глубинного смысла всего там происходившего. Как тогда не понимала, так и потом не начала. Не вылечили они меня. Именно из таких людей состоял костяк секты, на них все держалось. Да и держится до сих пор.



Только теперь, уехав навсегда из России, я начинаю осознавать, что все эти сектантские установки распространялись и продолжают распространяться, словно плесень, повсюду…

Мы вышли из секты, мы осуждали ее на словах, но она оставалась в нас и с нами, мы продолжали жить по ее принципам. Мы судили о вещах так же, мы лечились так же, мы думали в тех же категориях, мы поступали и строили свою жизнь в соответствии с теми же установками. Наш страх перед неизвестным, перед тем, что мы не в силах контролировать, – ментальными расстройствами, физическими болезнями и смертями – первобытен и выпестован системой, унаследованной из концлагерных условий Советского Союза.



И каждый раз, когда я пыталась от этого отгородиться, просто физически уехать куда-нибудь подальше, меня «выгоняли» из коллектива, как бы давая понять:



«Другая ты нам не нужна. Раз ты не полностью с нами, то ты против нас. Значит, ты враг».





Путь длиною в сорок лет


В первый раз я сделала записи о своем детстве в секте, когда мне было двадцать три года, – просто чтобы не забыть деталей. Я уже тогда знала, что это будет мой мысленный эксперимент над собой. И еще я знала: то, что я записываю в качестве моих воспоминаний, – правда, а вот то, что я записываю в качестве моих оценок, – неправда. Но я не знала тогда других слов. Я не знала тогда, ни как назвать свои эмоции, ни как с ними справиться. Я не могла их маркировать. Мне было всего двадцать три, и рядом не нашлось никого, кто помог бы мне разобраться в своих чувствах. Я была движима желанием вспомнить хоть что-то хорошее о моей семье и о родителях, которые отдали меня в секту. Я изо всех сил пыталась найти им оправдание.

Теперь мне сорок пять. Я больше не живу в СССР, я больше не живу в России. Моей дочке уже пятнадцать. Моя семья теперь тоже совсем другая, она скандинавско-швейцарская. Мой муж норвежец, и живем мы в Швейцарии. У мужа свой бизнес, свой частный университет и бизнес-школа, у меня свой бизнес – книжное издательство. Мы посвящаем себя образованию людей.

Я не только физически, но и ментально переместилась на Запад. А на Восток теперь смотрю «искоса, низко голову наклоня».



Иногда какое-то даже незначительное событие может вдруг взять и перевернуть с ног на голову видение и интерпретацию всей твоей жизни. То, как ты раньше определял для себя свою жизнь, как расставлял в ней приоритеты и выстраивал причинно-следственные связи, вдруг радикально меняется. Ты совершенно неожиданно для себя видишь в каждом своем прошлом решении и поступке некую ошибку, которая только теперь приобрела для тебя статус системной. Раньше это было невозможно ни увидеть, ни понять, потому что это было твоей верой.

И теперь ты смотришь, как все, что ты до этого хранил и нес, как хрупкую драгоценность, сквозь бури и ураганы, вдруг рушится лавинообразно, превращая в бесполезную пыль все твои интеллектуальные конструкции, которые ты наивно считал фундаментом, краеугольным камнем своей личности – словом, тем, на чем базировалось твое самоуважение и твое достоинство. Тебе всегда казалось, что именно это дает тебе силы и право шагать по земле с высоко поднятой головой и расправив плечи. И тут – все. Нет у тебя больше этого основания. Все это – пыль.



Читать бесплатно другие книги:

В основе остросюжетной книги «Арктическая одиссея» – дневник полярного Робинзона 20-летнего Александра Кузнецова, кот...

Твин-Риверс – оторванный от всего мира заснеженный городок, куда отправили полицейского Тану Ларссон на сезонную рабо...

Новая жизнь – так ли она хороша? Есть ли в ней место свободе?

Глории пришлось поменять имя и цвет волос – тепер...

Украинский журналист Максим Зверев во время гражданской войны в Украине становится командиром диверсионной группы «Ст...

Приключения Стеньки – это книга о самой жизни, посаженая на оболочку приключенческой саги. Ну не знаю как это назвать...

Это третья часть трилогии "В танце на гвоздях", которая называется – "Путь счастья".

Она написана от лица Жены ...