Петербургские настроения. Из Петербургских записок - Пажитнов Виталий

Петербургские настроения. Из Петербургских записок
Виталий Пажитнов


Это издание представляет дополненную двумя новыми рассказами подборку Петербургских рассказов и все вошедшие в этот сборник вещи объединены одной общей темой – все эти рассказы о Петербурге и о Петербуржцах, а если немного точнее – о Петербургских романтиках, и автор надеется что несмотря на разные и порой весьма противоречивые времена у читателя, и особенно если он знаком с Петербургом (а может даже и немного неравнодушен к этому и правда очень замечательному городу) останется после прочтения какой-нибудь (может быть самый небольшой), но мягкий и тёплый оттенок и какая-нибудь, но всё-таки добрая улыбка – ведь все сюжеты взяты автором прямо из жизни, а украшающий их немного романтический ореол потихоньку подводит читателя и к вечным вопросам, и к весьма забавным сюжетам со стечением различных жизненных обстоятельств, так что автору остаётся только пожелать читателю приятного прочтения и надеяться что несколько этих городских рассказов оставят читателям приятные воспоминания.





Виталий Пажитнов

Петербургские настроения. Из Петербургских записок





Размышления в белые ночи





(Из Петербургских записок)


Как тиха и спокойна белая ночь, – шаги вдалеке к остановке трамвая, скамейки парков и дорога домой вдоль растущих у тротуаров кустов шиповника. Это и группки гостей и горожан на ещё светлом полночном проспекте, это притихшие липы, клёны и дубы Летнего сада и вытянувшаяся вдоль набережной цепочка вышедших прогуляться или просто постоять, послушать плеск волн об набережную и немного о чём-то подумать… Да, а подумать в белую ночь в этом городе уходящих вдаль широких проспектов и гранитных набережных можно и правда о многом. И к примеру, о том, насколько всё бывает переменно и относительно в этом мире под луной и как порой капризно и совершенно непредсказуемо вращается колесо фортуны, зачастую преподнося нам различные сюрпризы и иногда совершенно разнообразные, и частенько даже совсем непредвиденные обстоятельства. Да, это колесо фортуны, свободное абсолютно спокойно внезапно возносить вверх одних и низвергать других, приносить нам удачи и неудачи, менять наши планы и приносить нам успех и всякие различные и частенько очень долгожданные перемены и изменения. Да, и здесь, на этих Невских берегах, при лёгком плеске волн об гранитную набережную, при свете белой ночи конечно можно подумать и о причудах колеса фортуны, так легко и непринуждённо играющего нашими судьбами и нашими стремленьями, надеждами и планами, а немного прислушавшись к чьим-то шагам, гулко удаляющимся под близкой аркой длинного двора можно также взглянуть и на свою жизнь и на её основные события, вспомнить своих друзей и знакомых, постоять, возможно чему-то снова удивиться, может быть где-то что-то сравнить, немного погрустить о чём-нибудь, а в конце всё же слегка улыбнуться… Да, ведь это же белая ночь, а белой ночью можно и правда просто очень много… Хотя, если тут сделать небольшую пузу и взглянуть на это время немного повнимательней, то можно с небольшой улыбкой отметить и то, что в белые ночи не даром почти всю ночь светит солнечный свет, а при свете очень часто видно и то, что обычно скрывают простые ночные потёмки. А после этого можно улыбнуться ещё раз и заметить что верно тут и первое и второе, – ведь белая ночь, это время романтиков, мыслителей, философов и студентов, а сколько за время этих светлых ночей было написано стихов, рассказов, повестей и романов, – тут просто очень быстро собьёшься со счёта, их было написано столько за эти столетия и годы, что просто и не счесть…

Нет, а как красив Петербург в белые ночи… Идёшь куда-то вперёд по освещённому чуть тускловатым солнечным светом ночному проспекту, и вроде бы всё так знакомо и привычно, но белая ночь накрывая и накидывая на давно знакомые места, дома и улицы своё волшебное покрывало делает даже хорошо знакомые городские места и улицы совершенно другими, особыми, как бы открывая их с той стороны, которая совершенно незаметна при обычном дневном освещении. Так, например, идёшь куда-то по какому-то из проспектов и вдруг останавливаешься около какого-нибудь здания или особняка и с удивлением видишь его почти таким-же, каким он был когда-то очень давно, может быть лет 90 назад, а может и 110 – 120, – та же безупречная чёткость линий, большие окна в старинных рамах, аккуратные решётки балконов, большая резная деревянная дверь, и так и кажется что эта дверь вот-вот откроется и оттуда выйдет камергер в старинном форменном костюме, с поклоном пропустит одетых в парадные костюмы господина и его барышню в белоснежном платье с наброшенной сверху дорожной накидкой и ещё раз поклонившись скажет что «коляска должна подъехать с минуты на минуту, извините, извозчик у нас новый, и он пока ещё иногда опаздывает».

И такие парадоксы в белую ночь можно встретить достаточно часто, – просто эти светлые ночи иногда умеют очень аккуратно снимать с некоторых мест завесу прошедших годов и лет и ещё раз показать то, что в этом городе время иногда над чем-то и не всегда так-то и властно… И это просто город иногда по секрету ненадолго приоткрывает какое-нибудь из своих потайных лиц, а их у него и правда очень-очень много…

Да, время, время… И конечно гуляя по городу нет, нет, а иногда задумаешься и о природе вещей, об их изменяемости и неизменности, о временном и безвременном, о всём переходящем и о том, что осталось нам ещё от наших далёких предшественников. И сейчас, для дальнейшего повествования я хочу ввести ненадолго в качестве тезиса слово «наверно» и немного его обыграть (и надеюсь читатель простит меня за такие небольшие вольности и оставит их без особых осуждений) и напомнить как часто то, что мы представляем только как «наверно» имеет свойство частенько отбрасывать свою приставку «на» и становиться просто «верно», и это происходит так часто в нашей большой жизненной комедии ошибок и находок, что зачастую даже через относительно небольшой отрезок времени у многих может возникнуть просто лёгкое недоумение если кто-то вдруг станет напоминать что какое-то абстрактно выбранное «верно» появилось совсем недавно, а до этого были только предположения «что может быть наверно, что и такое тоже может быть»… И хорошо если в отдельно взятых случаях люди не обжигаются об эти аксиомы «верно» и «наверно» и всё заканчивается достаточно прилично и спокойно.

И кстати, сейчас, упоминая такие понятия как «верно» и «наверно» я хочу ещё не без небольшой доли улыбки несколько отдельно отметить и тот факт, что сколько бы мы не меняли свою жизнь (это и перемена работы, места жительства, появление новых друзей и прочее и прочее подобное), то каждый раз после каких-нибудь значительных событий и перемен «потихоньку вживаясь» с ними и приспосабливаясь к новым жизненным обстоятельствам мы всегда просто очень обязаны силам своих старых привычек и уже привычному устоявшемуся образу и укладу жизни. Это очень часто и такие небольшие жизненные мелочи, как например то, что чайник на кухне должен стоять на своём привычном старом месте, также как и большая пепельница на кухонном столе, это и привычка каждые выходные звонить своему старому знакомому и обмениваться с ним свежими новостями и немного просто «поболтать о чём-нибудь житейском», – эти небольшие жизненные мелочи просто постоянно «удерживают нужное равновесие» и поддерживают жизненное течение в уже привычном устоявшемся русле, помогая привыкать и приживаться с различными, и частенько довольно серьёзными новшествами и переменами. И конечно-же это очень часто и привычки немного посидеть где-нибудь у костра с палаткой или просто побродить по городу, посидеть в старом кафе или, например, как сейчас прогуляться по своим любимым городским местам и постоять пару часов на вечерней набережной. А если ещё и вспомнить о том, что всё новое – это очень хорошо забытое старое, то тогда можно ещё раз улыбнуться и подумать – как хорошо всё-таки что кафе рядом с нашим домом наконец-то снова заработает, и наверно это будет уже где-нибудь на следующей неделе, так во всяком случае обещали. И что ещё верно то, что кофе там всегда просто замечательный, и мало кто решиться с этим спорить. И что ещё наверно может быть, так это то, что вон тот молодой человек, стоящий недалеко от меня на набережной и с увлечением читающий какую-то интересную книгу скорее всего в следующем году всё-таки закончит университет с отличительной грамотой, я лично с ним не очень-то и знаком, но знаю что это его настоящая «золотая мечта», и думаю что здесь он не ошибся. Ну что-же, и ему можно только пожелать удачи, а в отношении других его сверстников, и вообще молодёжи приходящей нам на смену – то очень хочется верить что и они также будут придерживаться старых традиций и тоже хранить и соблюдать основные моральные ценности – уступать пожилым место в транспорте, помогать старикам переходить через улицу и не будут мелочиться высыпая горстки монет просящим у церкви. И очень хочется верить что в этом я не ошибаюсь.

Так, вот и свежий ветер подул с Невы подняв присевших на перилах Троицкого моста чаек, посвежело, из-за опор моста юрко вырулил и быстро поплыл в нашу сторону пёстро раскрашенный катер с широкой палубой заполненной вечерними гостями, стоящий через человека от меня молодой студент наконец-то отвлёкся от своей электронной книги и уже несколько минут смотрел на ярко блестящий напротив в вечерних огнях подсветки шпиль Петропавловки. Да, а правда, – а какой интересный у него вид на фоне двух длинных узких полосок почти фиолетовых облаков – нижнее тянется почти вровень со шпилем, а второе – чуть-чуть повыше… И кстати, а как просто сказочно в это время отсюда выглядит стрелка Васильевского острова, – горящие ростральные колонны и прекрасно освещённое здание 12 коллегий, знаменитый широкий спуск к Неве, а справа и чуть сзади украшенные праздничными подвесными световыми гирляндами Дворцовый и Биржевый мосты.

Вот с Невы снова подул лёгкий порыв свежего ветра опять оживив кружащих невдалеке чаек, и где-то минут через 20 начнётся разводка мостов, – сначала Дворцового, а через несколько минут и Троицкого. Да, эти белые ночи, белые ночи… И как прекрасно в это время немного задержаться в каком-нибудь из любимых городских мест, где-нибудь на скамейке в парке или может быть в сквере, или как сейчас, на набережной и сбросив с себя весь ворох ежедневной суеты немного отстранится от мирских дел и забот и просто отдохнуть. Постоять, посмотреть на плеск волн об набережную, на соседние особняки и на шпиль Петропавловки, может быть поговорить с кем-нибудь из соседей о житейских мелочах, немного подумать и помечтать о чём-то… И ведь каждый раз такие свободные часы дают очень большой и хороший глоток чистого свежего воздуха, каждое такое уединение наедине с городом очень просто отметает всё ненужное, весь сор и мусор дней и даёт чистый и ровный ход мыслей, чёткую логическую связь во всех вопросах и неудивительно что после таких прогулок очень часто чувствуешь себя неожиданно помолодевшим лет на 10 – 15… И наверно не стоит особенно отмечать что я лично очень ценю и люблю такие часы, это должно быть видно и так из этих строк.

И кстати, а если ещё подумать и порассуждать о нашей большой жизненной комедии ошибок и находок (чему я собственно и хотел в этот раз уделить немного свободного времени), то стоя тут, на набережной и прислушиваясь к ровному плеску Невских волн и с небольшой улыбкой глядя на проплывающие мимо прогулочные катера и оживлённо о чём-то беседующие группы весёлых студентов можно отметить и то, что в этом городе Пушкина и Достоевского, в этом городе частых чётко выделенных аксиом и спокойно соседствующих рядом с ними парадоксов о них можно рассуждать очень долго, – чего стоят только длинные ряды библиотечных полок, полностью заставленных толстыми книгами на эти и на соседние с ними темы. И кстати, проходя по старым городским местам и окунаясь в атмосферу воспоминаний, когда порой не раз вспоминаются и молодые годы, а также и связанные с ними различные ошибки и удачи, и первые литературные опыты, и многое и многое другое, как раз всё то, что так бережно и благодарно хранит наша память и что частенько даёт нам свежие силы и хороший бодрящий глоток нужного свежего воздуха… И как всегда ценны и благодарны бывают для нас такие минуты, когда на всё, на все события можно взглянуть совершенно непредвзято и как будто бы немного со стороны, и как часто этот город даёт нам прикоснуться к этим самым, действительно совершенно неоценимым и драгоценным часам и минутам… Да, и конечно-же эти белые ночи, белые ночи…

Ну что-же, а что касается дальнейшего продолжения этого повествования, и кстати, в частности и вашего покорного слуги, то сейчас переходя к следующей части нашей небольшой литературной прогулки, в которой я решил ненадолго заглянуть и в несколько более высшие сферы «искусств» и «искусства», и отдать небольшое должное нашим поэтам, писателям, художникам и музыкантам (которых в этом городе и правда очень много) и уже в этом ключе уделить пару слов различным творческим находкам и открытиям, а также и зачастую сопутствующим им очень неожиданным причудам вдохновения. Но только перед этим я сначала считаю своим долгом сперва немного извиниться перед читателем и следуя одной старинной восточной мудрости, в которой говорится: – «что чтобы идти дальше по дороге, нужно чтобы следы за спиной были чисты, тогда и ноша за спиной будет всегда не такой тяжелой» сказать вкратце пару слов от автора и о «себе и о своём». И сейчас, в продолжение и в точности следуя этой восточной поговорке я с небольшой улыбкой хочу слегка вздохнуть, и немного посетовать о том, что если «колесо фортуны» будет всё-таки благосклонно ко мне и выделит наконец-то месяца полтора-два свободного времени, которых я уже давно у него добиваюсь, то тогда и мне можно будет покопаться в архивах и привести в порядок несколько своих старых повестей, – они уже довольно давно там лежат, или даже живут, но вот сесть за них серьёзно и исправить свои небольшие авторские недоработки и погрешности всё время как-то «не доходят руки» – ведь постоянно на столе появляется то одна новая литературная работа, а через сравнительно небольшой перерыв за ней уже и следующая… Да, а немного приостановиться и как следует поработать над своими старыми вещами постоянно просто не хватает времени, – ведь всегда, то одно, то другое, то третье… И так что если «колесо фортуны» будет ко мне благосклонно и немного улыбнувшись всё же выделит «это нужное окошко времени», – то тогда все эти небольшие авторские погрешности обязательно будут исправлены. Во всяком случае я на это очень надеюсь. Ну а теперь ещё раз прошу у благосклонного читателя прощения за это небольшое отвлечение от нашей городской прогулки, и уже срочно спешу вернуться снова к этому рассказу, к разведённым мостам, крикам чаек и царящей вокруг белой ночи.

Нет, а как всё-таки ровно плещется об набережную Невская волна… Мосты развели уже где-то минут 20 назад, и сейчас как раз под ними проплывет большой и красивый пассажирский корабль, возвращающийся из рейса к Валаамским островам. Да, а правда, а какие замечательные там места, – природа, сосны, озёра, аккуратные постройки старинного монастыря… Да, вот и две чайки пролетели всего в нескольких метрах от моего места и о чём-то громко прокричав повернули к Неве и полетели кружить куда-то дальше. Да, белые ночи, белые ночи… Тихий плеск Невы об гранит набережной и стоящие на ней неизменные группки людей, любующихся вечерним городским видом и очень хорошо слышный негромкий стук шагов редких прохожих на другой стороне тротуара. Это всегда немного волшебное время разведённых мостов и проплывающих под ними катеров и кораблей, это чьи-то неизменные негромкие разговоры и беседы на уютных городских скамейках, это неспешные вечерние шаги домой и неброский свет знакомого кафе впереди чуть дальше по проспекту. И конечно-же это время романтиков, мечтателей, поэтов и художников, которых в этом городе как всегда очень много. Это время городских философов и уличных музыкантов, беспечно гуляющих по проспектам, площадям и набережным весёлых беззаботных студентов, это время когда какой-нибудь художник подойдя опять к мольберту с недописанной работой, которую он считал уже совершенно неудачной останавливается, посмотрев на неё внимательно сосредотачивается, что-то подбирает и вдруг с особой и совершенно неожиданной лёгкостью наконец-то без всякого труда находит все нужные ему краски и уже легкими и точными мазками спокойно дописывает свою картину, работу над которой считал уже совсем безнадёжной. И точно также в это светлое время многие из писателей наконец-то подбирают и дописывают нужные абзацы для лежащих на вечерних столах рукописей, а городские поэты находят и составляют верные и заветные волшебные слова и строчки к своим стихотворениям.

Да, Петербург, Петроград, Ленинград, в эти белые ночи это город рек и мостов, проспектов, переулков и площадей, это город муз и уличных музыкантов, где вдохновенья очень часто просто не приходится искать, а оно уже само находит нужные строчки какому-нибудь случайно о чём-то задумавшемуся поэту или подбрасывает какие-нибудь размышления и образы кому-то из писателей и подсказывает ему дальнейший ход сюжета для его будущей книги. Да, это правда непростой, и не побоюсь сейчас сказать – действительно правда волшебный город, где музы частенько внезапно оживают в каком-нибудь случайном кафе, куда кто-нибудь из поэтов зашёл просто выпить чашку кофе и немного о чём-то подумать, или же например в кресле какого-нибудь пригородного автобуса, в котором уставшему уснувшему начинающему сценаристу приснился очень яркий и образный сюжет для будущего романа, которому вскоре просто суждено будет стать настоящим бестселлером. Или ещё они могут спокойно притаиться и на потёртых ладах какой-то старой и заслуженной электрической гитары, уже несколько лет почётно стоящей у стенки в квартире гитариста, который зачехлив перед очередным концертом новый инструмент и присев посмотрел на стоящую напротив заслуженную старую гитару, улыбнулся, подошёл к ней, взял в руки, пробежался по струнам… И тут-то у него и родилась мелодия, в голове внезапно пронеслись дальнейшие ноты и мотивы, которые через сравнительно небольшое время сложатся в действительно очень серьёзное музыкальное произведение, перед которым с уважением снимут шляпу и заслуженный композитор, и дирижёр оркестра, и старый поклонник нержавеющего хард-рока.

Да, Петербург, Петербург, – это действительно не совсем простой город, и как часто мы можем здесь наблюдать как беспечных служителей муз внезапное вдохновенье поджидает тут и где-нибудь и на пустых автобусных остановках, и во время обычных простых прогулок на речном трамвае, где в полупустых квартирах с залатанными диванами и обгоревшими чайниками очень часто пишутся гениальные и поистине бессмертные произведения, где воле случая и случайных встреч позволено управлять не только обычными житейскими делами и планами, но очень часто и чьими-то жизнями и судьбами. Это город контрастов, мостов и дворов, где очень часто на вечерних улицах можно услышать затаённые где-то вдали и в глубине негромкие перестуки шагов героев Достоевского, Шварца и Гоголя, где гуляя в белую ночь по немноголюдным улицам и переулкам нет, нет, а вспомнишь Мандельштама, Блока и Набокова и где стихи Александра Сергеевича так часто оживают на знаменитой ограде Летнего сада и кажется так и звучат где-то вдалеке на его тенистых аллеях и скамейках…

Ну что-же, а сейчас, уже потихоньку и не без сожаления завершая эту нашу небольшую прогулку по временам и настроениям белой ночи, где так прекрасно иногда постоять на набережной и помечтать о чём-то, посмотреть на проплывающие мимо корабли, на шпиль Петропавловки и видные чуть дальше ростральные колонны и возвышающееся за ними здание 12 коллегий, на разведённые мосты мне, как автору, конечно-же немного жаль что этот рассказ получился не такой то уж и большой, – ведь и о этих, и о других Петербургских темах можно писать много, и даже очень много, и к тому-же иногда и автору ещё есть что сказать, или, может быть чем-нибудь и поделиться с читателем. Ну что-же, а так как это была просто небольшая зарисовка о настроеньях белой ночи, то не могу сейчас не отметить и то, что к этой теме можно будет и вернуться, и вернуться далеко не один раз, – ведь сколько сюжетов порой оживают на этих мостах, каналах, площадях и набережных. Ну а перед тем как закончить этот рассказ я ещё в заключении хочу сказать читателю – если эта небольшая литературная встреча с городом поэтов, музыкантов и писателей, с этим городом, о котором написано столько прекрасной литературы, и как я надеюсь, будет написано ещё не меньше навела вас на мысль снова посетить этот город и эти места (или, например если вы здесь ещё небыли – то приехать сюда и обязательно побывать) и тоже побродить по этим проспектам и площадям, – то конечно-же добро пожаловать, добро пожаловать. Ведь здесь всегда очень рады гостям, а если вы поэт, студент или мечтатель – то тогда тем более, добро пожаловать на берега Невы и под крыло белой ночи, и я очень надеюсь что это время не пройдёт для вас напрасно. Да, эти белые ночи, и крик белой чайки…

12.2021




Петербургское время





(Из Петербургских записок)


Лето было в самом разгаре, – стояла вторая половина июня и прикрыв за собой большую зеленовато-стеклянную дверь кафе Сергей вошёл внутрь и улыбнулся стоявшей за высокой стойкой давно ему знакомой продавщице. Народа в кафе почти не было, только за крайним столиком сидела неспешно о чём-то разговаривая небольшая компания из трёх молодых человек и оглядев залитый ровным мягким светом зал он подошёл к стойке и ещё раз улыбнувшись приветливо смотревшей на него молодой продавщице положил руки на стойку и спросил:

– Привет Лида, ты сегодня одна?

– Да, Лине на несколько дней пришлось срочно уехать из города, и я сейчас стою здесь одна. Но ничего, это не в первый раз, и ты знаешь, – народа за эти дни было просто на удивление немного.

– Да, как я вижу здесь и сейчас почти никого.

– И днём здесь тоже было не очень много посетителей, – улыбнулась ему очень грациозная и симпатичная собеседница и слегка поправив белокурую чёлку несколько игриво-вопросительно спросила: – А у тебя как дела, всё бродишь по городу?

– Да, экзамены я сдал все на отлично, и эти каникулы перед последним годом университета хочу немного побродить по городу, по вечерним кафе и по своим местам, сделать несколько вылазок с палаткой, а в конце августа на пару недель съездить в Москву к брату, – давно меня он приглашал. Ну а у тебя как дела?

– А мы с Аркадием собираемся в середине августа съездить в Крым, побродить немного по пляжам и горам, ведь сентябрь там – бархатный сезон, а своё детство я провела как раз в тех местах, Коктебеле.

И Лида улыбнулась ему, поставила на стойку готовый кофе и несколько выразительно блеснув большими глазами спросила: – А как у вас с Ингой, какие планы, какие размышления?

– Да, а тут всё потихоньку, – улыбнулся Сергей, – встречаемся, разговариваем. Да, вот только сейчас она на две недели уехала к своим родителям в Таллин, так что пока мы с ней только созваниваемся.

– Ну, и ты воспользовавшись освободившимся временем как обычно проводишь его в своих прогулках по городу.

– Да, ты же знаешь, ведь я так люблю этот город, эти места, и особенно вечером, в белые ночи.

– Да, а тут уж ничего с тобой не сделаешь, всё такой-же безнадёжный романтик, – улыбнулась Лида.

– Да, а в этом ты права.

– Ну ладно, что тебе ещё прибавить к кофе, – эклеры, бутерброды, может мороженное?

– Да, а знаешь, давай лучше что-нибудь посерьёзнее, – ещё стакан сока и пару каких-нибудь хот-догов, да можно и вот этих.

– Сок как обычно?

– Естественно.

– А ты сейчас куда после кафе, в какие края?

– А сейчас я пройдусь немного по Мойке, потом выйду на Конюшенную, а после загляну к нашим ребятам в театр-студию, – кто-нибудь из них наверняка сейчас сейчас у нас на Итальянской.

– Ну что-же, передавай им приветы, особенно Олегу, Мише и Оле, давно я к ним не заглядывала.

– Обязательно передам, – улыбнулся Сергей и расплатившись взял небольшой поднос с кофе и соком, поблагодарил Лиду и сказав что подойдёт к ней ещё перед уходом прошёл к крайнему столику, поставил на него вечернюю трапезу и усевшись вытащил сигареты, прикурил и сделал небольшой глоток кофе. Кофе был как всегда отменным, – его традиционно варили тут «по-восточному» на песке и поставив чашку немного подумал и решив сначала слегка подкрепиться затушил в пепельнице сигарету и взял стакан с соком и подогретый хот-дог.

Слегка перекусив он взял кофе, сделал несколько небольших глотков, посмотрел за окно, потом на что-то читавшую за стойкой Лиду, улыбнулся и допив кофе посидел ещё несколько минут размышляя каким путём пойдёт по вечернему городу и на месте ли будут его знакомые, потом взглянув на Лиду подумал что надо купить ещё и сигарет, – старая пачка уже заканчивалась поднялся, подошёл к стойке и спросив у Лиды пачку лёгкого «Кемэла» несколько минут поговорил с ней, потом пожелав хорошего вечера и пообещав на днях обязательно заглянуть попрощался и подойдя к зеленовато-стеклянной двери легко открыв её вышел на улицу.

Время было не очень позднее, всего половина восьмого и вытащив сигарету он легко перешёл через улицу и подойдя к плескавшейся напротив Мойке облокотился об гранитную набережную, посмотрел вдаль и слегка улыбнувшись подумал что если не очень спешить, то до Итальянской он дойдёт минут за тридцать пять – за сорок, пойдёт неспешно, немного как обычно задержится на Конюшенной площади, потом перекурит на канале Грибоедова, а потом уже прямо к своим старым знакомым, – как они там, и есть ли что-нибудь новенькое… Немного постояв он взглянул на видневшийся впереди шумный Невский, оглянувшись в другую сторону посмотрел на не очень далёкий изгиб Мойки и улыбнувшись подумал что сейчас конечно можно пройти и через близкий Волынский переулок на Большую Конюшенную, потом по Шведскому переулку выйти к каналу Грибоедова, а там до его друзей будет совсем близко, – всего 10 минут неспешного хода. Да, конечно-же можно и так, так даже ближе, но в этот вечер он решил пройтись немного вдоль по набережной, потом свернуть по Конюшенному переулку на Конюшенную, там немного задержаться у собора Спаса, а потом вверх по каналу Грибоедова до Итальянского моста, а оттуда прямо до места.

Сергей выкинул догоревшую сигарету, немного постоял глядя на проплывавший внизу небольшой, но очень празднично украшенный тёмно-синий прогулочный катер, потом оглянувшись и посмотрев на недалёкий Волынский переулок улыбнулся и решив что этим маршрутом он обязательно прогуляется, но уже в следующий раз ещё немного постоял глядя на покачивавшуюся внизу на лёгкой волне Мойки небольшую утиную стайку, на отплывший уже довольно далеко катер и отойдя от гранитной ограды вздохнул и лёгким шагом пошёл к возвышавшемуся вдалеке широкому Певческому мосту. Идти было очень легко, настроение было летним и вечерним и пройдя немного и посмотрев на тянувшиеся впереди фасады домов, на возвышавшуюся впереди над Мойкой видную конструкцию Певческого моста слегка улыбнулся и подумал что минут через 30 – 35 уже дойдёт до своих знакомых, – задерживаться больше он нигде не собирался, разве что вечером немного притормозит по дороге домой в Михайловском сквере у памятника Пушкину, – это у него была уже сложившаяся традиция. Ну что же, даже если они со своими знакомыми немного и засидятся, то сейчас ведь вовсю стоят белые ночи, так что минут 10 – 15 у Александра Сергеевича он проведёт ещё в светлое время. А после этого – точно домой, благо оттуда это уже совсем недалеко. – Да, а вот и Певческий мост, – да, а интересное ведь это место…

Певческий мост через Мойку действительно так и остался одним из достаточно многих, но действительно уникальнейших мест Петербурга, – в ширину этот мост простирался в два раза длиннее своей длины и к тому-же оттуда открывался просто прекрасный прямой вид на Дворцовую площадь и Александрийскую колонну, – этот мост на самом деле являлся как бы небольшим продолжением Дворцовой площади и был построен когда-то так специально для прохождения по нему воинских частей при проведении парадов, а Певческим стал называться просто потому что выход из него сразу выводил к зданию Большой Государственной Петербургской Капеллы. Сергей очень любил это место и подойдя к нему как обычно приостановился, посмотрел на протекавшие внизу воды Мойки и на художественную ограду и немного постояв неспешно двинулся дальше. Перейдя через широкую мостовую часть он остановился на противоположном конце тротуара и облокотившись об узорчатую ограду несколько минут простоял любуясь открывавшимся оттуда видом на Дворцовую, Александрийский столп и видную вдалеке вверху верхушку купола Исаакия. Народа на Дворцовой было не очень-то много, – примерно среднее для такого летнего вечера количество гостей и туристов и ещё немного посмотрев на окружённую небольшой группой экскурсантов Александрийскую колонну он взглянул на блестящую на её верху позолоченную фигурку ангела в ясном вечернем небе, немного задержал на ней взгляд, потом улыбнулся и оглядев ещё раз простиравшуюся перед ним Дворцовую отошёл от ограды и выйдя на тротуар неспешно пошёл дальше. После довольно жарковатого, почти 25 градусного дня на набережной было тепло, но не жарко и пройдя минут пять и дойдя примерно до середины большого и плавного поворота закруглявшейся здесь Мойки задумчиво поглядывая на блестящие под вечерним солнцем отсветы на речной воде наш герой о чём-то задумавшись оторвал свой взгляд от тянувшейся и дальше впереди речной глади и посмотрел направо, то с улыбкой увидел в 40 метрах перед собой большую и хорошо ему знакомую дверь Мойки 12, знаменитого музея-квартиры Пушкина.

– Ага, а вот и Александр Сергеевич, давненько сюда не захаживал, последний раз я здесь был примерно полгода назад, прошлой осенью, да, точно, где-то в середине ноября. Да, а это можно будет исправить, благо времени ещё целое лето, и если где-нибудь на следующей неделе или через неделю… Так, а что-же, время у меня есть, и если я сюда загляну как-нибудь на досуге… Так, а это неплохая идея… Да, ну ладно, а сейчас ведь мне скоро уже поворачивать, через несколько минут начнётся Конюшенный переулок, и мне сейчас туда. Так, а на Конюшенной площади можно будет кстати купить и последний номер Петербургского литературного альманаха, – он должен был выйти ещё два дня назад, а потом… А потом я как обычно немного задержусь на канале Грибоедова между собором Спаса и Итальянским мостом, а потом мне лучше будет уже поспешить. Кстати, интересно, кого из ребят я встречу на Итальянской, Олег с Ольгой там должны быть точно, может быть будут и Миша с Алексеем, а вот остальные, а из остальных если кто-то и будет, то это неизвестно кто… – Размышлял наш герой уже подходя к Конюшенному переулку.

Да, а место куда он шёл и о котором думал представляло из себя довольно просторное помещение на Итальянской улице, совсем недалеко от знаменитого кафе «Бродячая собака», – это было случайно освободившееся чуть меньше года назад весьма просторное помещение одного выехавшего оттуда магазина и которое большой компании студентов и их друзей, молодых артистов стоявшего совсем рядом театра им. Комиссаржевской удалось по договору с муниципалитетом и при поддержке авторитетных родителей некоторых участников их молодёжной компании даже сравнительно недорого взять в аренду и устроить там свою небольшую театр-студию. Необходимые ремонтные и отделочные работы заняли у них чуть меньше полутора месяцев и где-то в сентябре прошлого года они приступили к полноценным репетициям и примерно через четыре недели дали своё первое представление. Конечно народа в их скромный зал помещалось совсем немного, – он вмещал где-то около 60 «стоячих мест», но и у входа, и около открытых окон тогда собралось ещё около 70 человек их друзей и знакомых, так что с тех пор небольшие «наскоро состряпанные» представления-капустники и всё же хоть и не с первой попытки, но всё-таки поставленный ими спектакль «Продавец дождя» проходили там уже регулярно и каждый раз весь зал, а в тёплое время и всё пространство около входа и окон были заполнены полностью. Конечно это место было по меньшей мере просто историческое – ведь по соседству с ними находилось не только постоянно заполненное всевозможными сценическими и театральными лицами знаменитое поэтическое кафе-приют «Бродячая собака», где как обычно постоянно проходили всевозможные концерты, поэтические выступления и небольшие театральные постановки, а сосем рядом, где-то в 150 метрах от них, на площади Искусств находились и Михайловский театр, совсем рядом с ним стояла музей-квартира Бродского (где также частенько случались выступления различных поэтов или каких-нибудь лиц от искусства) а чуть дальше по площади находился и один из известнейших в городе (и далеко не только в нём одном) театр им. Комиссаржевской, в котором кстати и работала после недавно законченной театралки большая часть их «студенческого» коллектива.

Последний музыкально-поэтический концерт-капустник они провели два дня назад, и в эти выходные у них был запланирован почти такой-же полу-концерт – полу-представление «капустного» типа, то есть с полной свободой импровизаций и разных артистическо-литературных опусов «уже по ходу представления», что все их зрители конечно-же очень любили. Естественно, что соседство с такими именитыми и историческими заведениями как «Бродячая собака» и находящимися площади Искусств ведущими городскими театрами и Петербургскими музеями с их коллекциями и многими действительно историческими местами просто заставляло их «держать лицо» и стараться «по меньшей мере по полной», но их именитые соседи относились к ним «по-отечески снисходительно» и «по-дружески наставительно» и не секрет что во время их выступлений постоянно кто-нибудь из этой «артистической элиты» обязательно к ним заглядывал, а после представлений (а часто и просто в любое время) заходил к ним в гости и во время долгих и интересных бесед делился с ними своим опытом и давал различные советы, замечания и подсказки.

Да, и кстати, мы по небольшому секрету можем сейчас сказать читателю и то, что Сергей в их последнем небольшом концерте-капустнике впервые выступил со своей «сольной программой», а так как такое «собственное» выступление в их студии было для него первым, то на следующий день переговорив с организаторами и режиссёрами он договорился что со следующим своим номером выйдет только через 2 недели, и причины были довольно веские, – своё следующее выступление он хотел ещё немного проработать, доработать и подготовить его уже как следует. Так что в эти выходные он будет в их зале простым зрителем, а к следующему выступлению у него уже всё было почти подготовлено, – осталось только две – три репетиции с его «новой программой» и «немного времени» чтобы как следует «собраться духом» и настроится. Ну что-же, ну а сейчас идя туда наш герой собственно совсем не надеялся встретить там много народа, – хорошо если 4 – 5 человек будут на месте, – к дежурной подготовительной репетиции перед воскресным представлением они приступят только послезавтра, а сегодня хорошо если он вообще кого-нибудь там застанет, – могло быть вполне и такое.

Вот примерно с таким настроением и в таких размышлениях Сергей прошёл весь Конюшенный переулок и выйдя на Конюшенную площадь легко и свободно вздохнул и улыбнулся видевшимся в конце площади блестящим высоким куполам собора Спаса. Переходя через Большую Конюшенную он по старой привычке слегка приостановился на центральной аллее, подошёл к небольшому каменному постаменту, на ровной верхней поверхности которого находилась очень искусная скульптурка расправившего свои крылья пегаса и постояв по там традиции несколько минут улыбнувшись поскрёб в карманах и высыпав горстку мелочи на специальную ровную подставку перед скульптуркой посмотрел вдаль этой обсаженной по краям деревьями дорожки и подойдя к светофору перешёл на площадь. Народа там было по вечернему не очень-то много и не спеша пройдя по тротуару с лотками он остановился около одного, купил там приглянувшееся ему своей блестящей обёрткой мороженное, отойдя от края тротуара развернул его, взглянул на зеленеющий впереди Михайловский садик, потом на часы и подумал что сегодня ведь ещё хотел посмотреть здесь новый номер Петербургского альманаха, он должен быть уже в продаже и отойдя от прохожего потока к стенке дома с удовольствием доел мороженное, выкинул в урну разноцветную обёртку и неспешно пошёл к видневшемуся впереди уже давно знакомому журнально-книжному киоску.

Выбор газет, журналов и книг разложенных на широком прилавке был и правда большим и разнообразным и немного пробежавшись по названиям и обложкам Сергей без особого труда отыскал нужный ему номер Петербургского альманаха и посмотрев на лежавшие дальше книжные новинки с улыбкой заметил там свежие издания Роберта Шекли и Дюрренматта и посмотрев ещё немного выложенные книги и журналы спросил у стоявшего за прилавком молодого человека последний номер альманаха и свежие Петербургские известия и расплатившись взял вежливо протянутые ему продавцом журнал с газетой, поблагодарил его и отойдя от книжного киоска пошёл дальше. Пройдя мимо ряда ларьков и как обычно стоявших у края тротуара редких вечерних прохожих он дошёл до дальнего края площади и остановившись на набережной канала Грибоедова несколько минут как обычно постоял глядя на величественно возвышавшийся напротив собор Спаса, ярко и как-то по праздничному поблескивавший в отсветах вечернего солнца своими куполами и иконами, потом зажав поудобнее подмышкой только что купленные литературный журнал и газету отошёл от края набережной и потихоньку пошёл дальше. Прохожих на набережной почти не было и не доходя метров 40 до Итальянского моста он также по привычке приостановился, вытащил сигарету и закурив с удовольствием минут 15 простоял там, любуясь видом недалёкого собора, лёгким солнечным бликам на водах канала и хорошо видному с другой стороны Дому Книги. Это место остановки было у него также традиционным, – почти каждый раз возвращаясь домой из городских прогулок (если конечно он ходил этим маршрутом) по ставшей уже многолетней привычке он обязательно тут притормаживал и минут по 10 – 15 стоял перекуривая и слегка «подводя итоги и суммируя гамму наблюдений и впечатлений» от проведённого в городе времени. Жил он совсем недалеко оттуда, всего в 10 минутах легкого хода от площади Искусств, а так как городские прогулки и небольшие походы, особенно в тёплое весенне-летне-осеннее время уже давно вошли в его привычку, то и такие постоянные «перекуры» обычно происходили не реже чем 2 раза в неделю.

Ну а так как в тот вечер он собирался сначала заглянуть в их театр-студию (она находилась на Итальянской улице, примерно между «Бродячей собакой» и набережной Грибоедова) и наверняка там сейчас кто-нибудь мог быть, но так как время было уже позднее и в городе вовсю стояли белые ночи, ему лучше было поспешить, – если в их заведении ещё кто-то и остался, то совсем неизвестно – надолго-ли… И рассудив так и взглянув на часы – они показывали без немногого девять Сергей отошёл от ограды набережной и пошёл к недалёкому мосту, – действительно, он сегодня немного задержался и сейчас лучше было поторапливаться.

И в этом он оказался совершенно прав, – зайдя в студию он застал там только четверых своих знакомых, – Мишу, Ольгу, Олега и Дмитрия, и то «поймал их» почти перед самым уходом, – примерно через полчаса они собирались уже уходить. Он вошёл, поздоровался, Ольга сразу-же улыбнувшись предложила ему чая и сев за стол в их студийной комнатушке за небольшим разговором сразу-же узнал что завтра и послезавтра здесь всё будет открыто уже с самого утра, и если что-нибудь будет нужно, то он сможет заглядывать сюда почти в любое время и что сейчас они очень извиняются, но в полдесятого им нужно будет уже выходить, – сегодня не позже десяти им надо быть на Московском вокзале, – в начале одиннадцатого из Москвы приезжают родственники Олега и они очень просили им помочь со встречей, – приезжают его старшие брат и сестра с детьми и родителями (а детей у них было уже шестеро) и очень большим багажом, но вчетвером они с этим быстро справятся, ведь не в первый раз им такие встречи. Да, и ещё среди общих новостей его ждало и одно ожидаемое, но уже не очень утешительное известие о дальнейшей судьбе их театра-студии – хоть у них и имелась значительная поддержка-меценатство и с законодательной, и с финансовой стороны, но похоже в конце лета им всё-таки придётся отсюда выезжать, – слишком уж это дорого – такое большое помещение, да ещё и в самом центре, в таком престижном районе. Да, но новое место им практически уже найдено, – это новостройки, но не такие уж и далёкие, помещение там почти такое-же, может даже немного побольше и поблизости небольшой студенческий городок, так что если они переедут, то не очень-то много и потеряют, и вообще… И вообще что всё совсем не так-то уж и плохо, что до конца лета они пока ещё здесь, на старом месте, и к тому-же ближайшее выступление… Да, а не хочет ли он ещё чаю?

– Чаю? – Улыбнулся Сергей, – А как у вас со временем?

– А по времени мы успеваем, у нас ещё больше 15 минут, а этот новый чай с лимоном – это и правда прелесть, я срезу заметила, он тебе понравился.

– Да, а чай у нас сегодня и правда прекрасный, так что давайте-ка мы все сейчас ещё «по чашке на дорогу», ну а завтра утром эта студия откроется где-то около 9.

– Да, Сергей, а когда ты приступишь к репетиции своего выступления? Ведь у тебя вроде появились большие доработки к твоему прошлому номеру.

– А я собирался начать послезавтра, у меня уже всё готово, так что на следующей неделе «всё будет в самом лучшем виде».

– Ну, в этом мы не сомневаемся. Да, кстати, а какой интересный привкус у этого чая.

– Да, это я заметил.

– А это подарок от моей подруги, от Дины, – они неделю назад вернулись из Индии, так что это «прямо оттуда».

– Да, чуть не забыл, я сегодня был в «нашем кафе», и всем вам большие приветы от Лиды.

– О, вот прекрасно, как давно мы там не были, надо будет обязательно к ним заглянуть. Ну и как там у них?

– А сегодня я встретил там только Лиду, – Лина на несколько дней уехала в Липецк, так что Лида работает сейчас там одна.

– Ну что-же, спасибо, а туда и правда нам всем на днях стоит заглянуть, – давно мы там небыли, да и Лина к этому времени наверно вернётся.

– Да, итак это мы решили, и кстати надо будет пригласить их на наши концерты-выступления, – ведь они нам совсем не чужие.

– Да, спасибо Сергей что напомнил, так, а кстати, а сколько сейчас время?

– Время? Да, а уже почти 25 минут десятого, – ребята, нам уже пора.

– Да, согласны, выходим. Кстати, Олег, ты кажется хотел взять с собой свою большую сумку.

– Да, правда, спасибо что напомнил.

И через несколько минут закрыв свою студию они вместе дошли до Михайловской улицы, там друзья простившись с Сергеем договорились что завтра обязательно встретятся здесь, на Итальянской и пошли к недалёкому Невского и станции метро, а Сергей ещё минут пять постоял на углу глядя вслед уходящим друзьям и на блестящие огни магазинов, потом взглянув на близкий Невский и здание Думы подумал что можно уже идти домой, благо это было совсем близко, но перед этим… Но только перед этим он конечно ещё немного посидит перед памятником Александру Сергеевичу, – как раз в Михайловском сквере сейчас почти нет народа. И он оглянулся, посмотрел на стоящий почти напротив памятник Пушкину, улыбнулся и слегка вздохнув – Ах, Александр Сергеевич, – перешёл через улицу и немного подумав прошёл по площади чуть дальше, до дверей театра Комиссаржевской и несколько минут постояв около входа посмотрел на расклеенные афиши, улыбнувшись подумал о своих знакомых из театралки и их тетра-студии (как мы уже упоминали, половина актёров их небольшой студии совсем недавно закончили театралку и сейчас работали и подрабатывали в этом знаменитом театральном заведении) потом отошёл в сторону и немного не доходя Михайловской улицы остановился и взглянул на открывавшуюся перед ним площадь. Михайловский сквер как всегда зеленел своей зеленью, стоявший посередине Александр Сергеевич с вдохновенно протянутой и как будто приглашающей рукой, тёплый воздух наступавшей скоро белой ночи был очень спокоен, за оградой стоявшего на противоположной стороне площади Русского музея также как обычно беспечно зеленели роскошные и хорошо ухоженные кроны. Постояв так минут 10 потихоньку предаваясь размышлениям о чём-то вечном и сиюминутном, о том как часто всё это встречается, соседствует, а иногда и просто переплетается в нашей жизни и как хорошо это видно отсюда – эти музеи и Александр Сергеевич, стоящие поблизости театры и недалёкий Невский и это какое-то особенное спокойствие и даже какая-то призрачная и лёгкая величественность, так легко и свободно царившая над этим местом… Постояв так немного Сергей вздохнул, огляделся, ещё раз взглянул на раскинувшуюся перед ним площадь и посмотрев нет ли поблизости каких-нибудь проезжающих машин легко вздохнул и перешёл через проезжую часть. Зайдя на тротуар Михайловского сквера он подошёл к усыпанной крупным песком дорожке, взглянул на стоявшего уже совсем близко Александра Сергеевича и слегка улыбнувшись прошёл к своей любимой скамейке.

– А вот и я, Александр Сергеевич, здравствуйте, – улыбнулся наш герой усевшись на скамейку недалеко от памятника и немного посидев прислушиваясь к мелодичным трелям пернатых и тихому стуку шагов по тротуару и неслышному разговору прохожих на другой стороне площади достал сигарету, неспешно её размял и прикурив несколько минут посидел вспоминая свою прогулку, потом докурив подумал что послезавтра надо будет как следует полностью прорепетировать своё уже подготовленное выступление, – сначала это будет его лёгкая юмористическая речь-вступление, потом он прочитает два стиха (причём один из них – свой, из недавно написанных) а потом у него идёт музыкальный номер – три вещи на электрогитаре, – сначала он исполнит недавно художественно им переведённую на русский нестареющую «yesterday» Битлз – причём исполнит её как на русском, так и на английском, – русский текст был написан им специально очень близко к оригиналу и с художественной стороны очень точно передавал её содержание и специальное дополнение с отличной юмористической подборкой игры слов, что в общей картине очень хорошо соседствовало с оригиналом и очень мягко впадало в общую «битловскую» гамму. Потом он исполнит песню на свои стихи, а после небольшой джазовой импровизации прочитает ещё одно стихотворение, потом небольшой юмористический литературный рассказ-зарисовку, а закончить свой номер он хотел небольшим шутливым выступлением-пожеланием и исполнением знаменитого «Отеля Калифорния» группы «Иглз». Иглз он будет исполнять также наполовину на английском, наполовину на русском, – перевод и текст были у него составлены уже очень давно. И гитара у них в студии просто великолепная, настоящий «фэндер стротакастер» и играть на ней было одно удовольствие… Да, конечно жалко что их театру-студии скорее всего скоро придётся отсюда переезжать, – «всё-таки выживают», да и не удивительно, ведь место-то здесь какое, самый центр, да ещё и рядом с площадью Искусств, – просто удивительно что им удалось просуществовать здесь почти целый год, спасибо их меценатам-покровителям. Ну да ладно, ведь и новое место для них тоже уже вроде подыскали, так что всё как будто бы совсем не так-то плохо.

Сергей вздохнул, посмотрел на Александра Сергеевича, вытащил новую сигарету и ещё раз взглянув на великого поэта подумал: – Да, Александр Сергеевич, вот такие вот наши заботы… Но какой всё-таки сейчас прекрасный вечер и какое спокойствие… Ах, Александр Сергеевич, милый… Эх, как люблю я это место в это время. Да и кстати, о времени, сколько я здесь уже сижу? Ого, а уже почти одиннадцать часов, – да, сегодня я опять здесь засиделся, ну что-же, тогда сейчас выкурю эту сигарету – и домой.

И он закурил, посмотрел на Александра Сергеевича, на зелёные кроны за оградой Русского музея, прислушался к лёгкому щебетанию и докурив посидел ещё несколько минут, потом вздохнул и улыбнувшись великому русскому гению подумал: – Ну что-же, Александр Сергеевич, хорошо сейчас у вас, но мне и правда пора, итак я сейчас здесь засиделся. И он поднявшись вежливо кивнул стоявшему рядом с приглашающе вдохновенно протянутой рукой поэту и неспешно пошёл по песчаной дорожке к выходу из Михайловского скверика, – было уже действительно довольно поздно, а ему и правда пора было возвращаться, благо жил он совсем недалеко оттуда, всего в 10 минутах неспешного хода.

09.2021




Петербургская зарисовка





(Из Петербургских записок)


Лето в этом году закончилось довольно быстро. Стояла первая половина сентября, а так как прошедшее лето было достаточно жарким, то и сентябрь показывал хорошие августовские отметки в 20-25 градусов, чему конечно-же можно было только порадоваться. Время показывало уже где-то около 6 и проходя по Александровскому садику Сергей с удовольствием посматривал на роскошные брызги большого центрального фонтана и желтевшее за зелёными деревьями здание Адмиралтейства. Спешить было некуда, прогуливавшихся в этом уютном парке-садике было не очень много, примерно около среднего для этого субботнего вечера и неспешно дойдя по аллее к широкой центральной площадке Сергей с улыбкой посмотрел на стоявшие там бюсты Лермонтову, Гоголю и Глинке, на сидящих на широких скамейках вечерних посетителей и гостей и немного постояв подошёл к широкому кругу фонтана. Несколько минут постояв там глядя на отблески солнца в искрящихся брызгах, на отраженье облаков и лежавшие на дне памятные монеты оглянулся и увидев две стоявшие пустыми скамейки и сразу-же решил что это как раз то что ему нужно. Скамейки стояли слева, почти с самого края и подойдя к крайней Сергей с удовольствием присел и почтительно кивнув стоявшему недалеко от него бюсту Лермонтова посмотрел на стоявший напротив такой-же памятник Гоголю, на блестевший Адмиралтейский шпиль и устроившись поудобнее вздохнул и улыбнулся.

Несмотря на близость Невы было достаточно тепло, а на солнце даже жарко, а так как была суббота, то до понедельника он был совершенно свободен, – Сергей со второй попытки пытался закончить своё высшее образование и сейчас снова был студентом 3 курса филологического факультета СПБГУ (первая попытка была предпринята им сразу после армии, – но тогда он смог доучится только до конца 2 курса – перед самой сессией всё это внезапно отложилось «по незапланированным личным обстоятельствам», и вот после 3-летнего перерыва он снова подал туда документы и пока всё тьфу, тьфу, вроде было нормально и его средний балл довольно твёрдо держался на 4-4,5-значной отметке. Немного посмотрев на ярко переливавшиеся в солнечных отсветах брызги фонтана и на стоявшие поблизости на площадке памятники Сергей оглянулся на своих соседей – дальние скамейки были заняты обычными для этого времени небольшими компаниями и гостями этого уютного парка-садика, а ближайшие к нему три скамейки занимали две довольно молодые пары, за ними сидели три о чём-то весьма оживлённо беседовавших молодых человека лет 20 -25, немного подальше, сразу за памятником Глинке четверо подростков гоняли по дорожке небольшой футбольный мячик. Так что обстановка вокруг была как всегда спокойной и мирной, как и подобает ей в таком месте. Часы показывали 20 минут 7-го, слегка зевнув и посмотрев на шпиль адмиралтейства и зеленеющие вокруг деревья он достал сигареты и подумал что спешить ему сегодня незачем и что ещё с полчаса он посидит в этом парке, а после этого как и собирался пройдёт прогуляться к Исаакию, а заодно и допишет там ответ на пришедшее несколько дней назад письмо брата, – письмо было довольно ожидаемым и интересным, и к тому-же у него 3 дня назад был день рожденья, ему исполнилось 20… Да, Алексей, младший брат нашего героя уже 5 лет жил отдельно от них у тётушки на юге, в Севастополе, куда его когда-то пригласили и куда он после некоторых колебаний и совещаний переехал на постоянное жительство, и который уже стоял сейчас перед положенным в этом возрасте обязательным рядом вопросов, решать которые в одиночку иногда бывает не очень-то просто и которому явно была нужна чья-то помощь. Ну что тут поделаешь, – ведь 20 лет, – такой возраст… И конечно сегодня надо наконец дописать свой ответ, и лучше это сделать в зелёном садике напротив Исаакиевского, как раз будет уже самый вечер. Но ничего, а если он даже где-то немного задержится, то фонари там всегда горят очень ярко. А потом, когда ответ будет написан и вокруг стемнеет он выйдет оттуда на набережную, дойдёт по ней до Дворцовой, немного постоит у начала Эрмитажа, а потом уже дальше по набережной до Троицкого моста и прохода на Миллионную – да, ночевать сегодня снова он будет не у себя, – брат с отцом ещё около месяца будут в Москве, а со своей Светланой он снова рассорился и вот уже 3 дня ночует у Алины, благо этот адрес у него остался ещё с первого студенчества, и там всегда ему рады как дома.




Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/vitaliy-pazhitnov-31817/peterburgskie-nastroeniya-iz-peterburgskih-zapisok/) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.


Поддержите автора - купите книгу


1


Читать бесплатно другие книги:

Все, что с нами происходит, – это отражение того, что есть у нас внутри. Если мы себе нравимся, то притягиваем событи...

Современная любовная и философская лирика раскрывает внутренний мир человека, показывает сложные процессы становления...

Жизнь тихого еврейского местечка в большом русском городе Красноярске взбудоражила новость о предстоящей свадьбе Зои ...

Знаменитый Мишель Уэльбек, лауреат многих премий, в том числе Гонкуровской, автор мировых бестселлеров «Элементарные ...

Всемирно популярная книга о том, как научиться любить себя со всеми несовершенствами.

Слова «сначала будь добр ...

Книга полезна тем, кто готовит отчеты своим руководителям, клиентам и партнерам. Обычно это экономисты, финансисты, м...