Отвечая за себя. Записки философа с вредным характером - Мацкевич Владимир

Отвечая за себя. Записки философа с вредным характером
Владимир Мацкевич


Книги построена на основе записей автора в Фейсбуке в период с февраля по май 2019 года. Это живой, прямой разговор философа с самим собой, с политиками, гражданскими активистами. В книгу включены размышления о месте интеллектуала в политических событиях, анализ беларусского политического и информационного пространства. Книга предназначена для всех, кто интересуется политической и интеллектуальной жизнью Беларуси в ХХI столетии.





Владимир Мацкевич

Отвечая за себя. Записки философа с вредным характером





Предисловие редактора


От политиков ждут решений и действий, от аналитиков – разъяснений и прогнозов, от поэтов – вдохновения. А чего ждут от философов в ситуации общественных изменений, в ситуации революции? Называя что-то философским – будь то высказывание, оценка, рассуждение или предложение, – в таких условиях чаще всего подчеркивают их абстрактность, удаленность от реальности и даже неадекватность.

Владимир Мацкевич если не единственный, то точно самый яркий и громкий философ и методолог, который отстаивает и манифестирует позицию мыслителя в общественных трансформациях не просто как нужную или полезную, но как ключевую.

«Ни одна революция невозможна без современной и одновременной ей философии» – утверждает он, и год за годом выстраивает социальную позицию философа и методолога собственными действиями.

2019 год стал для Беларуси временем обострения многих политических и общественных процессов, что и привело к революционной ситуации. С самого начала года в СМИ начали обсуждать вопрос «углубленной интеграции». Угроза независимости страны стала реальной и взывала к действиям. Владимир Мацкевич откликнулся на неё кампанией «Свежий ветер». В 2020 году состоялись очередные президентские выборы, и подготовка к ним снова запустила острые дискуссии. И здесь у Владимира было собственное предложение, которое продолжало и развивало его идеи преобразования страны.

Но кто станет слушать философа и методолога? Его голос теряется в хоре разных голосов: публицистов, политиков, активистов, аналитиков. Чем он отличается от остальных?

В 2019 году на своей странице в «Фейсбуке» Владимир Мацкевич задается вопросом: «Где место философа в общественных трансформациях? Что и как он делает?»

Его личная история, история интеллектуальной работы в общественных преобразованиях, становится преамбулой к ответу на эти вопросы. Место философа, считает Мацкевич, – на «передовой», в самых острых ситуациях политического и общественного конфликта. И это не просто теоретическое рассуждение, а действия публичного интеллектуала: открытое письмо к президенту, критика позиций оппонентов и дискуссии с ними.

Эта книга сложилась на основе записей Владимира Мацкевича в «Фейсбуке», которые публиковались как серия рассуждений в период с февраля по май 2019 года. Это живой, прямой разговор философа с самим собой, с политиками, гражданскими активистами и всеми, кто готов его услышать и понять.

Татьяна Водолажская






Моё место силы


Где должен быть философ в той или иной ситуации – с учётом своих собственных установок и внешних обстоятельств?

Предположим, страна (или не страна, а глобальный мир, но пока я ограничусь таким масштабом) в опасности: где должен быть философ?

Предположим, страна процветает и бурно развивается: где должен быть философ?

Где – это обобщённое вопрошание, обеднённое. Я бы включал дополнительные вопросительные слова:

– где должен быть философ в тот или иной момент-эпоху (его место в жизни и в обществе);

– кем должен быть философ (деятельностная и социальная позиции);

– что он должен/обязанделать, что он может делать (его миссия и призвание);

– с кем должен быть философ (кто его собеседники, оппоненты, враги, соратники).

Философы – самые свободные люди в мире. Платона дважды продавали в рабство, но он оставался Платоном.

Северин Боэций свой главный труд написал в тюрьме.

Марк Аврелий был императором Римской империи.

Философ может оставаться философом в богатстве и бедности, на троне и в заключении, при демократии и тирании. Но, прежде чем оставаться философом, им надо стать. Уже став философом, можно оставаться свободным в любых условиях, но для становления философа нужны специфические условия. Одного желания тут мало.

Философ сам определяет своё место в жизни, способ действия и поведения, свою миссию и функцию. Но его возможности ограничены внешним миром.

Внешний мир существует, и философ над ним не властен. Так же, как и поэт. У Анны Ахматовой: «Я была тогда с моим народом, там, где мой народ, к несчастью, был».

Философ волею обстоятельств может оказаться там, где не хотел бы. В ГУЛАГе, на борту «философского парохода», в изгнании, на троне. Некоторых обстоятельства могут принудить стать ректором университета, как Хайдеггера. И это совсем не то ректорство, как у Фихте или Дьюи.

Не только Платона пытались продать в рабство. В наше время такие попытки тоже случаются.

Но философ в таких случаях должен вести себя, как Эзоп. Выставленный на продажу на невольничьем рынке, он кричал: «Купите себе хозяина!»

Со мной однажды был похожий случай. Андрей Климов собирался идти в президенты, звал разных людей в свою команду. И меня тоже. Я соглашался при одном условии: «Андрей, я готов работать на вас, если вы будете меня во всём слушаться и делать то, что я скажу». Сделка не состоялась.

То же самое я говорил Милинкевичу в 2005 году.

Правда, философ не командует, не господствует, не приказывает. Философ ПРАВИТ. ПРАВит – в смысле исПРАВляет, выПРАВляет, изредка уПРАВляет. Это как косец правит косу. И делает он это в разговоре, и никак иначе.

Одно из главных дел философа – исПРАВление имён.

Это то, что он должен делать в любых условиях и обстоятельствах, где бы и когда ни находился, с кем бы ни разговаривал. Поскольку «если имена утратили своё значение, народ теряет свою свободу».

Философ может пытаться сохранять свою свободу, наплевав на свободу народа, но тогда он перестаёт быть философом.

Но я забежал далеко вперёд. А надо бы по порядку: где, кто, что, с кем.

***

Самый простой ответ на вопрос, где находится философ, ? это адрес: место на карте, место в пространстве. Например, я в Минске, я в Беларуси.

Но такой ответ не устроит философа. И он не про философа. И не только потому, что Минск большой, а место философа, как думают некоторые, в университете, в академии наук или в чём-то подобном. Всё ещё сложнее.

Михаил Бахтин жил в Витебске, где тогда не было университета, и он ему не был нужен. Нужен ли был Бахтину Витебск?

Бахтин жил в особом пространстве и времени. Он сам придумал имя для этого – хронотоп, этакий художественно-гуманитарный аналог пространственно-временного континуума в физике. В хронотопе Бахтина соседствовали французские средневековые карнавалы и древнеримские сатурналии. И беседовал он с Апулеем, Франсуа Рабле и Достоевским.

Хронотоп – вот где обитает философ, здесь его следует искать. Хронотоп – это особое пространство, в котором время течёт особым образом. И если Афины, Рим, Париж и Франкфурт присутствуют в философском хронотопе, то уместен ли там Минск?

А почему бы и нет?!

Жили же в Минске Георгий Александров, Вячеслав Стёпин, здесь был написан и издан первый в мире учебник диамата. Неважно, какая это философия – диамат, речь сейчас о другом.

Может ли Минск быть местом обитания философа?

Или так – уМЕСТен ли философ в Минске?

Вот что значит Минск для Вячеслава Стёпина? Повлияло ли это место хоть как-то на его философию и методологию науки?

Может быть, Минск – это всего лишь случайное место жительства Стёпина. Я не стану настаивать на этой версии. Никогда со Стёпиным не разговаривал, не спрашивал. А вот Москва его ждала, приняла, там он был уМЕСТнее.

В Минске же даже следов пребывания Стёпина не найти. Как в Витебске следов Михаила Бахтина, а в Гомеле – Льва Выготского.

Гораздо больший след оставил в Минске Николай Круковский. Когда-то мне пришлось спорить с ним, тогда он заявил, что его корни как философа «у беларускай вёсцы».

Но в деревне философу не место. Бывало, что состоявшиеся философы уезжали в деревню: Фейербах, Шопенгауэр, Хайдеггер. Но философами они становились в городах. И оттуда могли уехать в деревню. Противоположный путь невозможен. Нельзя стать философом в деревне и потом переехать в город.

Зачем Круковскому был нужен Минск? Я не знаю. Он свернул наш спор, и мы к этому больше не возвращались.

Минск – место Кима Хадеева. Но был ли Ким философом? Я не берусь об этом судить. Сомневаюсь. Но сомнение – обычное состояние философа.

Отдельного разговора заслуживает вопрос о том, как соотносятся Минск и Беларусь.

Для Николая Круковского и Валентина Акудовича эти два места слиты и неразделимы.

А для Стёпина? Если я подозреваю, что Минск был для Стёпина случайным промежуточным адресом, то замечал ли он Беларусь, и вовсе непонятно.

Для многих Минск – это провинциальный город русского мира.

И для тех, кто считает себя философами, тоже. Во всяком случае, так я понял Анатолия Михайлова, когда много общался с ним в 1990-е годы. Возможно, к 2003 году его восприятие и отношение изменилось. Но меня к тому времени уже не пускали на порог ЕГУ, а потом и сам ЕГУ со всеми его философами изгнали из Минска.

Так может ли быть Минск местом для философа? Местом философствования?

Что бы там ни говорили наши авторитеты, философия в Минске есть. Это я как философ могу утверждать. И беларусские философы по-разному отвечают на эти вопросы. Ну и пусть отвечают сами, а я буду отвечать только за себя.

Я становился философом в Москве, в Московском методологическом кружке. Москва была моим местом с момента знакомства с Георгием Щедровицким в 1978 году, хотя жил я тогда в Ленинграде.

Потом я жил в Вильнюсе и Риге. Но философом и методологом я был в Москве.

Там мне было место, там были работа, друзья, коллеги, собеседники. В конце концов я туда переехал и мог бы оставаться. Для этого там были все условия. Мне никому ничего не нужно было доказывать.

Но я выбрал Минск.

Минск – моё место, место моего философствования. Раньше я никогда не жил в Минске, но Минск – это Беларусь. А Беларусь – это объект моей любви, моя судьба, предмет моих размышлений. Что я и зафиксировал в своей философско-методологической программе «Думать Беларусь».

Здесь, в Минске, я потерял всё, что мог иметь в Москве. Не только и не столько в материальном смысле, хотя и это немаловажно. Важнее философская школа – Московский методологический кружок. Это место высокой плотности, напряжённости и интенсивности мышления, каковые редко встречается в истории философии, и существует ли нечто подобное где-то в современном мире, я не уверен.

Но я приобрёл нечто большее. Мистики, вслед за Кастанедой, назвали бы это приобретение местом силы.

Минск – моё место силы.

Это не место жительства. Это доступ ко всему, что меня интересует, волнует, занимает всё моё сознание.

Я не просто живу и работаю в Минске.

Я ДОЛЖЕН быть здесь.

Но всё равно это всего лишь место в пространстве.

Место, ГДЕ должен быть философ, определяется не географическим пространством.



Читать бесплатно другие книги:

Не приводить гостей. Ночевать только в апартаментах. Не беспокоить других жильцов.

Три простых правила, которые...

Дождливый осенний вечер. Полупустое кафе приютило случайную пару. Однако за свиданием следит третий посетитель, котор...

Тетралогия Т. Х. Уайта «Король былого и грядущего» (плюс вышедшая посмертно «Книга Мерлина») – произведение знаковое ...

У Пиньмэй есть бабушка, чьи сказки заворожённо слушает не только внучка, но и вся округа. Однажды ночью солдаты импер...

Колин Фитцджеральд – моя полная противоположность. Но меня все равно отчаянно влечет к нему. Обычно накачанные парни ...

6000 лет истории. Город с тремя названиями: Византий, Константинополь, Стамбул. Столица четырех империй: Римской, Виз...