Весна – любовь моя - Воробьёв Всеволод

Весна – любовь моя
Всеволод Васильевич Воробьёв


Эта книга – первая часть задуманной когда-то автором целой серии книг об охоте. Она написана по личным воспоминаниям коренного охотника-ленинградца, впервые взявшего в руки охотничью берданку двенадцатилетним пацаном в 1947 году, а в 1952 уже имевшего членский билет ЛОИР (Ленинградское общество охотников и рыболовов) и собственную ижевскую одностволку. Вероятно, не много сейчас найдётся в нашем городе охотников, имеющих такой солидный стаж непрерывного членства в охотничьем обществе.

В повествованиях, написанных в стиле новеллы хорошим литературным языком, чувствуется глубокое знание предмета, простота и лёгкость изложения темы заставляет верить в искренность автора, что в целом составляет хорошее впечатление от прочитанного.

В книге уделено внимание не только сценам охоты. На стержень охотничьего события автор неназойливо нанизывает отдельные, особо памятные ему «детали» своей биографии, нарисованные короткими, но яркими мазками портреты встреченных им на охоте людей и его друзей, необычные явления и изменения, подмеченные им в природе и обществе. Всё это не умаляет достоинств сюжета, а скорее делает его более увлекательным и живым.

Книга не претендует на высокий читательский интерес, но несомненно будет полезна молодым начинающим охотникам, интересующимся историей российских охот и прежней охотничьей обстановкой вокруг таких крупных городов, как Петербург. А пожилым читателям-охотникам, вероятно, будет интересно вспомнить свою охотничью молодость, сравнивая её с эпизодами, описанными в книге.

Автор посчитал возможным дополнить повествование своими охотничьими стихами и цветными иллюстрациями по теме рассказов.





Всеволод Васильевич Воробьёв

Весна – любовь моя

Охотничьи новеллы в прозе и стихах





© Воробьёв В. В



Посвящается всем моим друзьям-охотникам:

и ушедшим в «мир счастливой охоты», и выпустившим ружьё из старых ослабевших рук, и доныне здравствующим, и не прекратившим это прекрасное мужское занятие.










От автора


В жизни у каждого заядлого охотника, как бы долго не длилось его любимое увлечение, наступает всё же тот момент, когда по различным обстоятельствам, – будь то старость, болезнь или что-то другое, он предстаёт перед фактом, что с охотой ему придётся распроститься, а для многих это очень болезненно.

А как хорошо, если о том счастливом периоде жизни остались у него наглядные воспоминания в виде фотографий, дневников, а иногда и любительских фильмов, к которым хочется возвращаться вновь и вновь. И как-то невольно приходит мысль о том, что своими воспоминаниями в виде рассказов и стихов он может поделиться с другими охотниками, попавшими в такую же жизненную ситуацию, и это, возможно, будет для них приятно.

Для себя этот вопрос я решил уже давно, когда период прощания с охотой ещё только просматривался «на горизонте»… Но уже сам процесс создания на бумаге этих воспоминаний увлёк меня настолько, что удовольствие от него я стал получать больше, чем от тех «жалких» охот, на которые я ещё умудрялся попадать.

Не для кого из старых охотников не секрет, что за последние два-три десятилетия и охотники, и само понятие – охота изменились коренным образом. Если раньше это было массовым увлечением, что давало человеку физическую закалку, возможность тесного общения с природой, знакомство со своим родным краем и другими регионами своей страны в дальних охотничьих путешествиях и, наконец, добычу вкусной дичинки к столу, то теперь всё изменилось. Охота в основном стала престижным времяпровождением для определённого круга лиц, не стеснённых в любых средствах, и приобрела «трофейный» характер, где на первое место ставятся рога, шкуры, муляжи, чучела или просто многократная стрельба по любой цели. Но самое неприятное, что при этом катастрофически обеднела наша охотничья фауна, хотя прежние охотники в этом почти не повинны, отрицательных факторов для этого хватало и без них.

С грустью вспоминаю, как на моём любимом беломорском побережье сосед-приятель отозвался об одной охотничьей компании: – Ты думаешь, им гуси нужны? Им пострелять охота, чтобы плечо заболело. У них с собой ящик патронов и ящик твёрдокопчёной колбасы взят, а гуся – ещё щипать, потрошить, готовить надо. Такая вот, «простенькая» охота…

А в нашей охотничьей компании в те далёкие счастливые годы существовал ритуал, который назывался – Торжественное съедение птички. Это – когда кто-нибудь из нас привозил с охоты приличный трофей (гуся или глухаря) и обзванивал друзей, приглашая на пиршество. Какие это были прекрасные встречи с обсуждениями и воспоминаниями о прежних счастливых охотах и планами на будущие.

Один мой друг-охотник сказал мне как-то: – Зачем ты пишешь эту книгу, кто её сейчас будет читать? Теперь читают только те, где написано, как приобрести самое мощное оружие или куда поехать, чтобы без особых хлопот добыть престижный трофей. А твои «вздохи» о красотах природы и воспоминания о красиво подстреленном чирке или вальдшнепе никому не нужны и не интересны. А я с этим не совсем согласен. Кому-то, конечно, на это наплевать, но если мне доставляет удовольствие, вспоминая, писать об этом, а моим знакомым и друзьям – читать, хотя некоторые из них и не являются свидетелями описываемых событий, то, значит, найдутся и ещё люди – охотники, утратившие возможность продолжать заниматься любимым увлечением, которые, читая мою книгу, вспомнят о своих прежних счастливых охотах и получат от этого удовольствие.

Именно для таких людей и написана эта книга. В ней нет никакого вымысла, все сюжеты моих новелл взяты из конкретных воспоминаний, где не изменены даже имена действующих лиц и мест событий. А они все относятся ко второй половине прошлого века, когда «Её величество Охота» была ещё благосклонна даже к мальчишкам с одностволками в руках, но уже с охотничьим билетом в кармане, требуя за это бережного отношения к природе и к её обитателям. И где охотники в основной своей массе были уравнены в техническом, финансовом и правовом отношениях. А состояние охотничьей фауны давало шанс даже начинающему вернуться с охоты, пусть со скромным, но всё-таки – с трофеем.

Возможно, что среди современной молодёжи, увлечённой охотой, найдутся и такие, кому охота представляется так же, как когда-то представлялась и нам – охотникам-ветеранам, и если им в руки попадёт эта книга, – пусть они, читая её, помечтают, чтобы те времена нашей «Счастливой Охоты» когда-нибудь возродились и вернулись для них.









Вместо пролога





Когда мы были молодыми…


Золотая охотничья юность моя…
Я на Тигоде слушал весной соловья,
С одностволкой в руках я бродил по полям,
Познавая понятие, – Родная земля.

Я скакал к глухарю в темнозорь на Свири,
Видел в Волхове отблеск вечерней зари,
Слышал вальдшнепов взлёт у деревни Кипепнь,
Видел белый от пены штормящий Ильмень.

Я на гогот весёлый гусей в плывунах
Шёл сквозь топи болот, пробивался во льдах,
На долблёнке сплавлялся по быстрой воде,
И был счастлив охотой всегда и везде…

Но особо желанной была мне весна,
До сих пор мою страсть согревает она…
И с тех пор, лишь закрою глаза, мне слышны
И так близки и дороги звуки весны.









Часть 1

Вечерних зорь очарование





На тяге







Я встану у того куста…
Нет, может, лучше тут – под ёлку?
А если он потянет там,
То снова будет всё без толку…
Как жаль, что тяга коротка!
И сколько в ней душевной муки.
Стихает шелест ветерка,
И явственней другие звуки:
Трещат дрозды, стучит желна,
Косач чуфыкнул на поляне…
И это всё – весна, весна!
Приветствуют её земляне.

И только он один молчит,
Темнеет, а его не слышно…
Ах, сердце, громко не стучи,
И без тебя тут звуков слишком.

И, наконец-то, силуэт —
Мелькнул над дальними кустами.
Там пара… Но не с самкой, – нет!
Какой красивый пируэт!
Да это ж схватка меж самцами!
Уже веду по ним стволами…
Фортуна, подари дуплет!
Но сердце вдруг сказало: – НЕТ!
И руки опустились сами.









Чушь







У моих любимых певцов – Никитиных есть песня, которая мне не только очень нравится, но и напоминает об одном давнем событии. В ней есть такие слова: – «…Когда мы были молодыми и чушь прекрасную несли…» Не помню, нёс ли я в молодости чушь прекрасную, но однажды я «снёс» такую, что потом, разобравшись, мне стало так стыдно за своё дилетантство, что пришлось срочно прибегнуть к всевозможным мерам и средствам, чтобы такое не повторилось никогда.

Это случилось на второй год моих самостоятельных охотничьих странствий. Мне тогда казалось, что, приобретя одностволку, рюкзак и резиновые сапоги, я уже могу считать себя не только охотником, но и способным на равных участвовать в любых поездках, разговорах и обсуждениях прошедших охот с другими охотниками, – опытными и бывалыми. На самом же деле я был ещё совсем зелёным новичком, или, как теперь иногда говорят, – «чайником». Очень мало умел и ещё меньше знал. Но меня, напичканного с детства приключенческими книгами, как мальчишек, героев Гайдара, всегда тянуло в «дальние страны», и я легко соглашался на самые авантюрные идеи.

Всё, что произошло тогда со мной, можно было бы назвать цепью или стечением, хотя и не роковых, но достаточно дурацких случайностей и обстоятельств. Меня случайно пригласили на весеннюю охоту. Пригласил Андрей, парень, с которым я, опять же случайно, познакомился в вагоне поезда прошлой зимой, возвращаясь с охоты. Он был немного постарше меня, ходил с такой же, как у меня, одностволкой, и самозабвенно рассказывал захватывающие охотничьи истории, в которых был почти всегда главным героем. Я подозревал, что всё это враки, но уж больно складно у него получалось. Мы всего только раз выезжали вместе с ним на охоту, и то неудачно, а в основном общались по телефону.

В этот раз он наговорил мне, что едут с другом, очень опытным охотником в их заветные места на реку Волхов, где на пролёте летит столько водоплавающей птицы, что не настрелять её там просто невозможно, или уж надо быть совсем ленивым, глухим и слепым. В благодарность за мой подарок, а я ему сделал на заводе хороший экстрактор, он предлагает мне составить им компанию и красиво пострелять уток и гусей. Едут они на два дня, ночевать будут прямо в лесу, на берегу реки, где есть прошлогодний шалаш. Я пытался задавать какие-то вопросы, но он меня перебивал, заверяя, что и продуктов особо брать не надо, что уже вечером будем варить суп с утятиной, и всё хохмил, смеялся. А под конец, сказал, что самая большая опасность в этой поездке, – нас могут заклевать утки или затоптать гуси. Мне вдруг тоже стало весело, я сообразил, что ни с кем ещё не сговорился на следующий выходной, и у меня есть один отгул за отработанное в марте воскресенье.

Только по счастливой случайности я не опоздал на поезд. Девятнадцатый трамвай, в котором я ехал, уже переполз через Литейный мост и вдруг встал, не дотянув до «Большого дома». Впереди, на Литейном застопорилось всё движение. Минут пять было спокойно, но потом народ зароптал и стал проталкиваться к выходу. Вожатая пыталась протестовать, но её заставили открыть двери. Я решил, что лучше плохо идти, чем хорошо стоять и рванулся вперёд. Там стояло ещё много трамваев. Пройдя их всех, я обнаружил в голове колонны «двадцать пятый» и успел прыгнуть в него, пока он трогался.

Лиговский проспект я пересекал бегом, по «красному» и чуть не угодил под грузовик. Самым жутким был кросс от билетной кассы до перрона, когда я, расталкивая на ходу встречных и попутных пассажиров, чуть случайно не сел в отходивший, но не мой поезд. Когда же я, взмыленный, с выпученными глазами ворвался, наконец, в обусловленный, именно тот вагон, именно того поезда, то первое, что я увидел, – был Андрей. Он скромно сидел на самом краешке сидения совершенно пустого купе с таким видом, как будто ещё не решил, встать ли ему, чтобы уйти, или посидеть ещё немного…

– Здор?во, – буркнул я и буквально рухнул на сидение напротив него. Немного отдышавшись, освободился от лямок рюкзака и ружейного ремня. Поезд тронулся. Скинув с пропотевших плеч тёплую куртку, расстегнув все, какие только можно было, пуговицы, скинув сапоги, портянки и, оставшись в одних носках, я обратил, наконец, свой взор на Андрея и увидел, что он с каким-то недоумением и, как мне показалось, даже со страхом смотрит на меня. И я начал что-то понимать…

– А где твой друг? – спросил я озабоченно. Ведь именно с ним, его мифическим другом, бывалым охотником, ассоциировалась в моём воображении вся эта поездка, охота, утиный суп… Но уж никак не с Андреем, которого я уже хоть немного знал.

– Его не отпустили с работы – каким-то уж очень жалобным тоном произнёс мой единственно оставшийся компаньон. И тут же, видимо, поняв, как он жалок, затараторил:

– Да плевать на него, что мы сами не охотники, да я и сам знаю куда, да мы с тобой вдвоём…

Изо всей силы он пытался вернуть себе образ неунывающего, весёлого и бесшабашного парня, каким он всегда старался выглядеть. Но всё-таки, своими жёсткими вопросами я его «дожал», и выяснилась не очень-то приятная картина.

На Волхове сам он, конечно, не был, а лишь слышал о нём от своего друга много хвалебных рассказов, в том числе и про то, куда и как надо пробраться, чтобы утки и гуси садились прямо на голову. Но не это было главное. Выяснилось, что в надежде на утиный суп, он не приготовил заранее в дорогу никакой еды, и лишь впопыхах перед отъездом побросал в рюкзак то, что мог найти дома: – немного хлеба, чай, сахар и картошку. К тому же, костровая посуда осталась у его не поехавшего друга и хорошо, что я, на всякий случай, а вернее по привычке, захватил свой чайный котелок.



Читать бесплатно другие книги:

Александр Никонов – известный писатель, автор знаменитых бестселлеров «Конец феминизма» и «Кризисы в истории цивилиза...

Vermouth Thunder is an "Englishman in NewYork". In srnse he s an alien on Earth, and wasnt to come back home. But tha...

Антицерковная политика и три десятилетия (1920-е–1950-е гг.) забвения национального русского искусства и культуры (це...

Некогда грандиозная Галактическая Империя долгое время находится в упадке и постепенно теряет остатки величия и могущ...

После событий «Видоизмененного углерода» Такеси Ковач, бывший чрезвычайный посланник и бывший частный детектив, оказы...

В пособии представлен курс лекций по учебной дисциплине «Дефектология (специальная педагогика и специальная психологи...