Родео на Wall Street: Как трейдеры-ковбои устроили крупнейший в истории крах хедж-фондов - Дрейфус Барбара

Родео на Wall Street: Как трейдеры-ковбои устроили крупнейший в истории крах хедж-фондов
Барбара Дрейфус


Книга о крахе крупнейшего хедж-фонда Amaranth Advisors LLC, которому основатель Ник Маунис прочил не просто долгую жизнь, а бессмертие. О том, как жадность и тщеславие перевешивают разумные начинания и приводят к полнейшему фиаско.





Барбара Дрейфус

Родео на Wall Street: Как трейдеры-ковбои устроили крупнейший в истории крах хедж-фондов








Перевод И. Матвеевой

Редактор Е. Сухарева

Руководитель проекта М. Султанова

Корректор Е. Кочугова

Компьютерная верстка С. Панфилов

Арт-директор Л. Беншуша



© Barbara Dreyfuss, 2013.

This translation is published by arrangement with Random House, a division of Random House LLC

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Интеллектуальная Литература», 2015



Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ).


* * *




К читателям







Амарант. Яркий, известный со времен инков неувядающий цветок, символ бессмертия. Вряд ли Ник Маунис, создатель хедж-фонда Amaranth Advisors LLC, давая ему такое символическое название, мог хоть на мгновение подумать о трагической судьбе, которая постигнет его детище. Крушение Amaranth Advisors LLC, который в момент своего расцвета управлял активами общей стоимостью около $ 9 млрд, стало самым громким крахом хедж-фонда в истории!

Захватывающий рассказ Барбары Дрейфуc, биржевого аналитика и автора журналистского расследования, в очередной раз подтверждает древнюю истину: гордыня – мать всех пороков. Именно неуемная гордыня Брайана Хантера, харизматичного 32-летнего трейдера, его жажда непременно стать газовым трейдером номер один на рынке, переиграв своего главного соперника Джона Арнольда из хедж-фонда Centaurus, заставила Хантера агрессивно взвинчивать ставки на стоимость природного газа, что в итоге привело к банкротству не только Аmaranth, но и потопило рекордное количество других хедж-фондов – 267.

Притом что и Хантер, и Арнольд были лишь спекулянтами, покупавшими и продававшими контракты на газ в будущем, их позиции были так велики, что каждый из них мог единолично поднять или опустить цены на газ на реальном рынке, иногда вопреки «старомодным» спросу и предложению. Так, например, накануне решающего дня, 28 августа Хантер выставил шорт на 96 000 сентябрьских контрактов. В общей сложности количество газа за этими контрактами составляло около четверти объема, выбранного потребителями за ВЕСЬ (!) тот год. Собственное могущество невольно кружило голову…

И пока на финансовых рынках по-прежнему продолжаются безумные спекуляции, в том числе деньгами пенсионных фондов и рядовых граждан, а очередной кризис еще не положил этому конец, я предлагаю всем читателям замечательной книги, которую вы держите в руках, побывать на темной стороне Уолл-cтрит и стать свидетелями напряженной, поистине гладиаторской битвы, в коей молодые трейдеры Хантер и Арнольд сходятся лицом к лицу, и победить должен только один…



    Ольга Плаксина, председатель правления Группы «ИФД Капиталъ»




Введение


Бороться, победить в жестокой схватке биржевой игры, проглотить других, чтобы они не проглотили тебя самого, – вот что, кроме жажды роскоши и наслаждений, стало мощным стимулом в его страстном стремлении к деятельности. Он не хотел копить деньги – он жил для других радостей, любил борьбу огромных цифр, целых состояний, которые бросались в бой, как армии; любил столкновения враждебных друг другу миллионов, с их поражениями и победами, которые его опьяняли.

    Эмиль Золя. Деньги

Идея этой книги родилась не сразу; ей предшествовали двадцать лет моей работы на Уолл-стрит. Попала я в эту среду случайно. Начинала в Нью-Йорке как социальный работник, занималась усыновлением детей, брошенных или подвергавшихся насилию в семье. Затем трудилась на разных должностях в больницах. Переехав в Вашингтон, округ Колумбия, я благодаря опыту работы в системе здравоохранения получила работу в компании, занимавшейся рассылкой новостей о федеральной политике в сфере здравоохранения. Большинство моих подписчиков составляли руководители больниц и других медицинских учреждений.

В один прекрасный день к нам в офис вбежал парень по имени Марк Мелчер, чтобы лично доставить квитанцию об оплате подписки на наши материалы, желая начать их получение немедленно. Он открывал аналитическую контору для крупного брокерского дома Prudential-Bache Securities, которая должна была снабжать клиентов Уолл-стрит информацией из Вашингтона. Он собирался заняться здравоохранением и политикой, другие сотрудники должны были изучать налоговую и бюджетную сферы. По его словам, у Уолл-стрит миллион вопросов о новых правилах оплаты пребывания в больницах, а мой новостной бюллетень – источник малоизвестной информации об этом. Он оформил подписку на пару лет, и с тех пор мы не раз обсуждали политику в области здравоохранения во время обедов. Узнав, что я ищу работу посложнее, молодой человек предложил мне должность аналитика в сфере здравоохранения.

В 1984 году, перейдя на работу в Prudential-Bache, я не воспринимала ее как начало карьеры на Уолл-стрит. Ведь я находилась не в Нью-Йорке, а зарплата была всего чуть-чуть выше прежней. Скорее я решила, что с Марком будет интересно работать: он опытный, проницательный аналитик, который поможет мне отточить мои писательские и исследовательские навыки и мое понимание политики в области здравоохранения.

К моменту нашей совместной работы у Марка был более чем десятилетний стаж на Уолл-стрит, где он писал и рассказывал о политике Вашингтона в фармацевтической отрасли и о проблемах здравоохранения. Его очень ценили клиенты – управляющие портфелями ценных бумаг и аналитики сферы здравоохранения в паевых фондах, страховых компаниях, банках и корпорациях, занимающихся управлением финансами клиентов. Многие из них, подобно Марку, уже лет десять-двадцать трудились на Уолл-стрит и по возрасту были ближе к пятидесяти, чем к тридцати. Некоторые начинали карьеру с фармацевтических или других компаний в сфере здравоохранения или получили диплом бизнес-школы. Доброжелательные и смешливые при неформальном общении, они были серьезными, умными профессионалами и задавали подробные, вдумчивые вопросы.

В то время Уолл-стрит казалась немного официальной. Представители инвестиционных организаций, в основном мужчины, носили костюмы, белые рубашки с вышитыми монограммами и золотыми запонками, причудливые подтяжки. Конференц-залы в их офисах изобиловали картинами и красным деревом.

Я поддерживала тесное телефонное общение с ключевыми клиентами нашей компании и ездила на встречи с ними по всей стране. Многие управляли финансами в паевых фондах и компаниях, таких как Fidelity и T. Rowe Price, переживавших бурный рост после изменений в налоговом законодательстве от 1980 г., когда сотрудникам позволили откладывать деньги на сберегательные пенсионные счета. Другие работали в компаниях по управлению капиталом, инвестирующих средства пенсионных фондов, предприятий, профсоюзов, городов и штатов, а также состояния таких семей, как Рокфеллеры и Меллоны.

Эти портфельные менеджеры были долгосрочными инвесторами, державшими одни и те же портфели много недель, месяцев, лет. В каждом паевом фонде и в каждой корпорации по управлению финансами были свои методы определения, какие акции или облигации покупать, а какие продавать, и свои параметры, определявшие, сколько вложить в каждую из них. Пенсионные фонды и богатые клиенты тоже налагали на финансовых менеджеров определенные ограничения. Управлять следовало осторожно, консервативно, а не спекулятивно и рискованно.

В одних компаниях принимали инвестиционные решения и одобряли изменения в портфелях специальные комиссии. В других портфельный менеджер должен был консультироваться с коллегами, прежде чем покупать новые акции. В ходе обсуждения управляющий портфелем мог пересмотреть свои действия или его коллеги поддерживали его шаг и присоединялись к покупке. Часто у финансовых менеджеров существовал лимит на количество акций в одном портфеле, распространявшийся на всю компанию. Одни компании контролировали, сколько транзакций совершает каждый менеджер за квартал, другие регулировали количество ценных бумаг: если портфельный менеджер покупал новую бумагу, компании приходилось одновременно что-то продавать. Некоторые компании ограничивали количество наличных средств на руках, поэтому, как только менеджеры что-то продавали, они тут же должны были что-то купить. Эти портфельные менеджеры покупали услуги инвестиционных банков и брокерских домов. Банки и брокерские компании занимались непосредственной торговлей ценными бумагами и получали комиссионные. Кроме того, они проводили исследования компаний и отраслей, чтобы портфельные менеджеры могли ориентироваться на что-то при принятии инвестиционных решений. Вот здесь-то и появлялась я. Моя работа заключалась в том, чтобы проникнуть сквозь завесу из первых лиц компаний и специалистов по связям с общественностью и определить, какие законодательные нормы и правила оказывали влияние на фармацевтические компании, медицинские учреждения и производителей медоборудования.

Федеральное правительство являлось доминирующим игроком в сфере здравоохранения, действуя посредством Medicare[1 - Федеральная программа медицинского страхования населения старше 65 лет в США. – Примеч. пер.], Medicaid[2 - Государственная программа медицинской помощи нуждающимся; осуществляется на уровне штатов при поддержке федеральных властей. – Примеч. пер.] и Управления по делам ветеранов. На его долю приходилось от трети до половины доходов большинства больниц и врачей, лабораторий и специалистов по рентгеновскому оборудованию. Многие дома престарелых зависели от доходов Medicaid. Федеральные регулирующие органы определяли правила и нормы работы медицинских учреждений. Все новые лекарственные препараты и медицинское оборудование нуждались в одобрении Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (Food and Drug Administration; FDA). Удивительно, но, несмотря на значительное влияние Вашингтона на здравоохранение, в столице на тот момент отслеживали события в конгрессе и в административных учреждениях всего два или три аналитика с Уолл-стрит.

Интернета в том виде, в каком мы его знаем, тогда не существовало. C-SPAN и двадцатичетырехчасовые новостные каналы находились в зачаточном состоянии. Совещания FDA не транслировались широкой публике. Лишь немногие инвесторы приезжали в Вашингтон для присутствия на заседаниях FDA и встречах в конгрессе. Но решения, принимаемые FDA, и откровения во время слушаний на Капитолийском холме влияли на биржевые колебания цен. Поэтому мои репортажи с места событий были весьма востребованы.

Я присутствовала на заседаниях FDA по конкретным препаратам. Приходила пораньше, чтобы ознакомиться с раздаточным материалом, где излагалась суть проблемы. Много раз я прямо с совещания звонила в наш отдел продаж и сообщала последние новости, часто негативные для той или иной компании: комиссия FDA неожиданно отказалась утверждать широко разрекламированный препарат или специалисты усмотрели опасность в использовании нового прибора. В считанные минуты наши продавцы обзванивали сотни клиентов, и акции производителя этого лекарства или устройства падали.

Но посещение совещаний и конференций было лишь частью моей работы. Я анализировала также, каким образом заинтересованные группы рассчитывали влиять на законодательство или нормативы. Вашингтон – болтливый город; большинство рабочих мест так или иначе связаны с конгрессом или регулирующими органами. Каждый хочет обсудить, кто какую поправку пытается продавить, какие выдвигаются предложения и какова вероятность их успеха. Информация поступает отовсюду. Как-то раз я обедала с клиентом в дорогом ресторане в центре города, и мы невольно подслушали разговор двух человек за соседним столиком, громко обсуждавших перспективы изменения налоговой политики для американских корпораций, производство которых расположено в Пуэрто-Рико. Этот вопрос был одним из важнейших для фармацевтических компаний, поскольку крупные предприятия большинства из них располагались именно там. Обедавшие оказались лоббистом и пуэрто-риканским правительственным чиновником. Вскоре мы присоединились к их дискуссии.

Портфельные менеджеры, с которыми я имела дело, не испытывали давления при принятии оперативных инвестиционных решений. У них было время для долгих обсуждений. Они хотели знать не только то, какие новые правительственные нормы запланировано принять, но и их долгосрочные последствия. Мы обсуждали изменения в медицинской практике. Будут ли закрываться больницы из-за растущего числа процедур, которые надлежит проводить амбулаторно? Означают ли новые методы медикаментозного лечения снижение количества хирургических операций?

Таких инвесторов интересовало и то, как компания представляла себя на заседаниях FDA, презентуя данные клинических исследований. Информация, которую я там черпала, помогала им формулировать свою инвестиционную концепцию на основании оценок руководства компании, культуры и квалификационного уровня исследовательского персонала и долгосрочных планов.

Например, сотрудники FDA в то время называли Merck «золотой компанией», хваля ее за добротность клинических испытаний и полноту данных. Всякий раз, когда я присутствовала на совещаниях FDA по продуктам Merck, сразу становилось ясно почему. Компания заполняла конференц-зал десятками топ-менеджеров, ученых и медицинских консультантов со всего мира. При помощи информационных брошюр сантиметров в семь толщиной они отвечали на любые вопросы. Презентации компании Merck выгодно отличались от запутанных и неорганизованных выступлений других компаний, грешивших к тому же предоставлением неполных данных.

Паевые фонды и многие доверительные управляющие не были просто долгосрочными инвесторами. В первую очередь, они зарабатывали деньги преимущественно на росте цен на акции. Они не занимались распродажей ценных бумаг – стратегией, при которой деньги зарабатывают на падении цены. Чтобы распродавать, инвестор заимствует акции для продажи, а позже снова покупает их и возвращает кредитору. Если ко времени покупки цена опустится, он выиграет.

Правила, принятые после Великой депрессии для защиты инвесторов от рискованной торговли, ограничивали паевые фонды в возможности применять стратегию распродаж. Правило «спекуляция-шорт» предполагало значительные налоговые штрафы, если паевой фонд получал более трети своего дохода от акций, которые держал менее трех месяцев, или от коротких позиций. Даже после того как в 1997 году закон изменили, две трети всех паевых инвестфондов (ПИФ) по-прежнему действовали по своим правилам, запрещающим шорты. А из тех, кому разрешалось применять шорты, этой тактики придерживались очень немногие. Именно поэтому паевые фонды хотели, чтобы акции росли, и расстраивались, когда получали негативные новости.

Руководители компаний тоже желали роста акций, особенно после изменений в налоговом законодательстве середины 1990-х годов, когда стала поощряться оплата руководителей не только деньгами, но и увесистыми опционами. Такие компании, как WorldCom, Rite Aid, Waste Management, Cendant, и множество других поддерживали свои акции миллионами разных финансовых схем.



Читать бесплатно другие книги:

Это второй, более осознанный сборник этого автора. В нем собраны эмоции в разное время жизни, связанные с любовными и...

Авторы этой книги Нина Брокманн и Эллен Стёкен Даль, по их собственному признанию, не волшебницы – они только учатся....

Перед любым ответственным событием вы трясетесь от ужаса?

Не можете уверенно разговаривать с начальником?

Эта книга – культовый бестселлер – дерзкая и невероятно искренняя, она заставляет проснуться, засунуть свои страхи ку...

Главный герой, съедаемый воспоминаниями о своём прошлом, отправляется в путешествие, чтобы спасти родной город и стра...

Некий богатый шовинист, жмот и, уж простите за прямоту, засранец, внезапно узнает, что он неизлечимо болен… Это траги...