Башни - Крайнов Сергей

Башни
Сергей Григорьевич Крайнов


Проникнув из нашего мира в другой мир, мир тихих холмов, озёр, елей, странных животных и далеко отстоящих друг от друга башен, главные герои находят там друг друга и знакомятся. Их шестеро: Домотканов, средних лет, о профессии которого можно только догадываться; Валентин, пожилой человек, ушедший от суетного мира в заброшенную деревню; Даша, девушка, участник боевых действий, подорвавшая в них здоровье; Инна, хрупкое создание, живущее мечтами; Валера, с тёмным прошлым наркоторговца; Борис, человек резких суждений и решений. Все они, собираясь воедино от башни к башне, находят наконец Главную башню, до самых небес, и поднимаются по ней, теперь вверх, от этажа к этажу, встречая там каждый свою судьбу. Домотканов добирается до последнего этажа, замыкая действие решением своей судьбы, но не концом её, а направлением. Каждому своё – можно выразить основную идею произведения, но «своё» замыкается в общее и служит ему.






Вначале тропинок было так много, что от них рябило в глазах. Разбегаясь в разные стороны, они вели себя словно назойливые зазывалы, которые наперебой предлагают свои услуги. Но по мере того как Домотканов удалялся от городской окраины, тропинок становилось всё меньше и меньше, пока не осталась одна-единственная, уводившая вглубь покрытого сухим бурьяном холмистого пустыря. Домотканов наверняка шагал бы ещё долго в своём не предусматривающем остановки пути, если бы тропинка, становясь всё неприметнее, не прекратилась бы совсем. Он замедлил шаги по потянувшемуся далее очевидному бездорожью и остановился. Затем словно спросонок оглянулся по сторонам.

Вокруг была та же сухая кустистая трава, но уже с торчавшими из неё кое-где редкими деревьями и кустами, склоны холмов – один поближе, другой подальше, слиток продолговатой лужи такого же цвета, как и затянутое серой октябрьской дымкой небо над ним. Домотканов обернулся назад, в сторону возвращающейся восвояси предательской тропинки. Домой было рано. Он снова поглядел на ближайший склон, на березки, добравшиеся до самого верха и победно подпирающие там хмурое небо, и вдруг узнал этот холм. Самый высокий в округе. На нём он уже бывал разок и мог бы побывать и сегодня, если бы выбрал правильную дорогу. Но он не выбирал. Что ж, это можно исправить и без всяких дорог. Домотканов развернулся и, словно в пику кому-то, начал взбираться по довольно крутому откосу, обросшему вездесущим густым бурьяном. Он негодующе трещал под ступнями, цеплялся за штанины своими крючками, стараясь, чтобы Домотканов запнулся и упал. Но так продолжалось недолго. Буквально через пару минут он выбрался на хорошо утоптанную тропинку, которая направлялась туда же, куда и он, хотя не столь отчаянно-прямолинейно, а с плавным поворотом, чтобы не было так круто. Домотканов не стал отказываться от её услуг, вспомнив к тому же, что именно по этой тропинке и поднимался пару лет назад на холм. Как многие до него и после, которые натоптали её. Он двинулся по ней, невольно умеряя размашистый шаг после цепких кустов. На холм так на холм. Куда-то же надо идти. Чтобы… – он чуточку задумался, – чтобы уйти от этого неприятного разговора с женой, от самого себя. От такого самого себя, каким он стал нежданно-негаданно. Но думать дальше не хотелось, не зря же он собрался уйти от всего этого.

А вот и вершина холма. Не такого уж высокого, как ему показалось в прошлый раз. С той же берёзовой рощей справа от дорожки, с еще одной дорожкой, делающей недалеко впереди, за рощей, перекресток с той, по которой он идёт. Дойти до него, свернуть и снова вниз. Разве немного постоять на вершине, хотя не очень хочется, посмотреть. Как в прошлый раз. Но каким он был, этот прошлый раз, Домотканов не мог вспомнить. Во всяком случае, не таким ненужным. Вот идущий остановится сейчас, скорей всего, на том же самом месте, что и тогда, спиной к стене рощи, и будет смотреть – чтобы ничего не увидеть.

Но сделать всё так, как в прошлый раз или так, как казалось, что он сделал в прошлый раз, не получилось. А получилось ровно наоборот: он встал спиной не к роще, в которой раньше нечего было смотреть, а к склону, за которым раньше было что смотреть. Потому что роща на этот раз заслуживала большего внимания. Даже при всём теперешнем равнодушии Домотканова. В ней, за её поредевшими от листопада ветками и стволами проглядывало нечто неожиданное: какая-то бурая башня, невысокая, не выше берёз, но не менее реальная, чем они. Первое, о чем Домотканов подумал, было то, как он мог не заметить её раньше, когда был здесь. Может быть, помешали ветки, покрытые густой летней листвой? Но летом ли это было? Он живет здесь уже пятый год, в этом окраинном микрорайоне, так когда же это было? Так и не ответив на этот вопрос, он медленно двинулся к бело-черным стволам и заскользил сквозь их колоннаду. Березы остановились, не дойдя шагов двадцать до бурой кирпичной стены, но Домотканов не остановился, хотя на мгновение, в знак солидарности, придержал шаг вместе с ними. Добравшись до самой башни, он наконец затормозил и прикоснулся к ней ладонью. Холодный, немного отсыревший осенний кирпич. Ведя ладонью по кирпичам, Домотканов двинулся вдоль закругляющейся стены, одновременно поглядывая вверх, на чередующиеся с узкими простенками затененные прямоугольные проёмы над выступающим двумя ступеньками нешироким карнизом. Внезапно довольно монотонное продвижение Домотканова остановилось: вместо очередного проёма появилась ниша с белым циферблатом и тёмными стрелками. Домотканов оторвал руку от стены и отошел от неё подальше, чтобы получше рассмотреть часы. Белым циферблат показался лишь с первого взгляда, он был весь покрыт бурыми потёками, видимо, от ржавчины, стекающей с полностью проржавевших стрелок и от римских цифр, тоже заржавевших до такой степени, что большинство палочек сливалось воедино.

Домотканов отошёл ещё дальше, почти до самых окруживших поляну с башней удивленных берёз. Мог ли я не заметить её раньше или не мог? – с усилием подумал он, прекрасно зная об ответе, о своей повышенной любознательности к миру в прежнее время. Тогда что же это? И на этот вопрос так же, как и на вопрос, когда он был здесь в прошлый раз, он не стал выяснять ответ, а просто двинулся вокруг башни дальше, уже, правда, на некотором расстоянии от неё.

Тоже покрытая ржавчиной железная прямоугольная дверь в стене. Ручка в виде скобы. Домотканов почему-то протянул руку заранее и так, с протянутой рукой, приблизился к двери, пока не коснулся скобы пальцами. Взявшись за неё покрепче, надавил, поскольку дверь, судя по загородившим края кирпичам, открывалась вовнутрь. Дверь осталась на месте. Домотканов надавил посильней, подналёг телом, для чего-то на всякий случай подёргал дверь на себя. Безрезультатно. «Возможно, чей-нибудь склад, – возникла спасительная мысль, – или водонапорная башня». Но мысль была спасительна лишь на самое короткое время. Он продолжил обход. В отличие от робких берез, яблоня оказалась более смелой – она добралась до самой стены и даже по-хозяйски упёрлась крепкими ветвями в неё. Домотканов с невольной улыбкой залюбовался на красное яблоко на верхней ветке. Единственное, уцелевшее из всех остальных, которые заплесневелым ковром лежали под деревом. Подняв от них взгляд, Домотканов обнаружил, что совершил вокруг башни почти полный круг и смотрит на то место, откуда к ней пришёл. Меж белых с чёрными червоточинами стволов и редких пожухлых листьев проглядывала серая тропинка, за ней склон соседней долины, а ещё дальше – светло-серые соты многоэтажек. Они звали к себе, словно стремясь уберечь Домотканова от необдуманного поступка. Но как раз именно поэтому ему захотелось сделать наоборот. Он развернулся и снова встал лицом к яблоне. Яблоко, как ёлочная игрушка, заманчиво краснело на ветке. Домотканов решительно подошёл к самому стволу, расчетливо прикинул расположение сучьев потолще и полез по ним наверх, к этому последнему яблоку. Окружающее в связи с этим, а может быть, не только с этим, а и в связи со всей этой невозможной башней как-то преломилось в сознании и сделалось похоже на сновидение: захватывающее и таинственное, как все сновидения. И в такой действительности стало вдруг легко, Домотканов ощутил это по тому, как он ловко и почти без труда – не так, как бы сделал это же самое в другом месте – лез по дереву, как быстро и без малейших проволочек добрался до ветки с яблоком. Но чтобы сорвать его, надо было ещё пройтись пару шагов по нижней ветке. И это совсем не трудно, так же, как и подъём по стволу, так же, как и всё остальное на свете. Придерживаясь руками за более тонкую верхнюю ветку, Домотканов дошёл по нижней толстой до яблока, оторвал руку от опоры, протянул и сорвал яблоко. Не удержался и откусил от его блестящего бока кусок. Такого вкусного яблока, пожалуй, он ещё не пробовал ни разу в жизни. Хотя, скорей всего, это оттого что оно добыто с повышенными стараниями. А яблоко как яблоко, не хуже наверняка и не лучше многих других.

Разрывая эти мысли, как страницу с увлекательными картинками, по ним прошёлся посторонний неприятный звук. Вместе с ним надёжная до сих пор ветка под ногами задрожала и поехала вниз, пышный конец её, словно веник, зашуршал по стене. Домотканов сообразил, что ему не остаётся ничего иного, кроме как шагнуть с неё на узкий карниз, который как нельзя более кстати затормозил роковое продвижение ветки вниз. Но лишь на мгновение, после которого толстая ветвь, хотя и лишилась дополнительного груза, снова пошла вниз, затрещала ещё громче, отвалилась от ствола и с шумом прибоя рухнула на землю. Домотканов застыл на выступающем не более чем на ступню карнизе, машинально обхватив распластавшимися руками стену. Слава богу, что она была так же стара, как и дверь и часы, и поэтому имела глубокие выветрившиеся щели между кирпичами, за которые так удачно уцепились пальцы. Но нужно было что-то делать дальше. Домотканов медленно-медленно начал переставлять ступни боком в сторону ближайшего оконного проёма. Пальцы, точно гвозди, впивались поглубже в щели, кроша хрупкую прослойку между кирпичами. Только бы выдержал карниз под ногами. Через считанные секунды, растянувшиеся для Домотканова в вечность, он запустил наконец ладонь за угол проёма, потом ногу и вот уже стоял на широченном подоконнике, где можно было позволить себе даже немного покачнуться. Бросив взгляд в сумрачную внутренность башни и ничего там толком не увидев, Домотканов повернулся снова к дереву. Яркое пятно желтело на том месте, где находилась ветка – его мост к яблоку и, как оказалось, в башню. Сама громадная ветка валялась под стеной, оттопырив сучья в сторону Домотканова, как рога. Нет, не достался он ей. Домотканов тяжело вздохнул. А теперь надо выбираться.



Читать бесплатно другие книги:

Историк Николас Фандорин ищет пропавшую рукопись неизвестной повести Достоевского. Оказывается, одна из первых редакц...

Продолжение нашумевшего эротического приключения – Туман и Молния. Около полудня они вышли к заброшенному кладбищу. К...

Книга написана в форме дневника молодой женщины, в котором она выражает свои наблюдения, мысли, чувства, взгляды, нас...

Молодой историк Аким приезжает в маленький городок, чтоб опровергнуть легенду о призраке, обитающем в старинной башне...

Джон Фаулз – один из наиболее выдающихся и заслуженно популярных британских писателей XX века, современный классик гл...

Кто такие современные русские как политическая нация? Каковы идеологические основы современного русского государства?...