Обугленные Земли - Головнин Никита

Обугленные Земли
Никита Николаевич Головнин


В мире прогремела катастрофа, ослабив магнитное поле Земли, и озоновый шар. Люди сгорали как бумага, но часть из них успела спастись в бункере 1161. Спустя 25 лет после событий, главный герой по имени Алексей, направляется на поиски препарата "радиопротектор". Попутно ГГ находит данные о секретном месте “Оазис". Место где можно жить как до событий 25 летней давности. Там нет аномалий, мутантов и одичавших людей. Сможет ли Алексей, спасти свой бункер и восстановить мир с нуля, ведь против него все Обугленные Земли?!






Пролог




Утонет мгла и выжжет свет,

На той земле, что нас кормила,

Ведь Солнце станет злобным светом,

И прежний мир обуглит до корней!

Никита Головнин из книги «Обугленные Земли»



Солнце, наше светило, наш друг, что дает жизнь. Много веков люди радовались солнцу, а предки поклонялись ему, как божеству. Оно дарило нам яркие восходы, и до умопомрачения красивые закаты. Люди радовались новому дню, ведь с первыми лучами света, начинался новый день, а с последними лучами, заканчивался трудный и насыщенный рабочий. Животные, растения, вся планета работала в зависимости от солнца.

Ничего не предвещало беды, мир был занят своими заботами и делами, а люди, словно пчелы, работали в своем улье. Одни спешили на работу, другие на учебу, третьи шли с ночной смены. Город кипел, а нескончаемые потоки людей шли, словно русло бурной реки. Казалось бы, все как обычно, но наш «друг» стал самым ужасным кошмаром в тот день. Все случилось мгновенно, как вспышка фотоаппарата. Асфальт начал плавится, металлические конструкции стали нагреваться. Люди получали ожоги, и травмы в этой суете, ведь каждый пытался спрятаться или скрыться от палящего взгляда солнца.

Вдруг на улицах города завопила сирена, так громко, что пронизывала своим ужасным звуком, нагоняя еще большей паники и ужаса. Это была сирена воздушной атаки, некоторые люди подумали, что на город скинули ядерные бомбы, и это они дают такой яркий и смертельный свет и «тепло». Но это были лишь догадки, ведь в хаосе и суматохе люди толкались, падали, топтали друг друга. В этот ужасный момент, срабатывал стадный инстинкт – выжить. Город превратился в муравейник, который подожгли, а жители все пытались спастись из этого пекла.

Все прекрасно понимали, что подземных бункеров в городе мало, а людей слишком много. Жестокость, ярость, ненависть и желание любой ценой, превратили некогда послушных граждан в неотесанных, и жутких монстров. Они рвали друг друга на куски, а страх заставлял их в прямом смысле идти по трупам и головам к бункерам. В это аду, полицейские не могли угомонить разъяренную толпу, что неслась словно прорванная плотина. Часто были слышны крики, но чаще всего автоматная очередь, что разрывала ткань и плоть.

Некоторые безумцы и верующие, просто молились и кричали что это конец света. Наверное, им было легче от осознания неизбежного, но правда была куда страшнее. Гомель, с населением в 536 938 человек, когда вместимость бункеров всего 300 – 400 человек. Старые строения еще времен холодной войны, с системами фильтрации воздуха, запасом провизии на десятилетия и системами фильтрации воды. Строилось это еще во времена СССР, на случай ядерной войны. Глубокие подземные системы, с шахтой лифта в глубину, высотой с девятиэтажный дом.

Все прекрасно понимали, что билетов всего 400 сотни, а желающих много. Бункеров всего 30 по всему городу. Самым большим бункером был «1161», девять этажей в глубину, а вместительность людей 1500 человек. Это был последний шанс, что испарялся с каждым пропущенным человеком в него. Люди обезумили, стали кричать, просить пропустить их, но командир бункера вместе с солдатами, был не приклонен и не многословен. Бункер был построен в 1990 году, и в случае ядерного удара «верхушка» должна была спрятаться в нем, вместе с обсуживающим персоналом и солдатами.

Но в реалиях 2015 года, власть поджарило Солнце, и они не успели доехать. Командир бункера майор Виктор Доронин, понимал, что все не влезут и ему придётся применить силу. Его лоб покрывался от этих мыслей потом, а руки дрожали от страха и ужаса. Он всматривался в эту безумную толпу, и увидел в дали женщину с маленьким ребенком на руках. Она рыдала, и пыталась пробиться через яростную толпу, но попытки были четны. Виктор, вышел в толпу вместе с двумя солдатами, растолкав их, он забрал женщину с ребенком, пропустив их в бункер. Как оказалось, это были последние два человека, которые бы не нагрузили бункер. Вместе с сотней солдат охраны и двумя десятками инженеров, научных сотрудников и гражданских, которых впустили в бункере – было 825 человек.

Виктор взял грех за этот поступок на себя, для спасения остальных, ведь забитый под завязку бункер, не выжил бы. Запасы быстро закончились бы, а люди умерли бы под землей, перебив друг друга. Последние солдаты зашли в бункер, закрыв огромные герметичные двери, навечно, перед лицами остальных. Майор Доронин стоял перед дверью и слышал крики и ненависть в свою сторону. Люди в этот миг потеряли последнюю надежду на жизнь, ведь их шанс выжить, становился таким же маленьким, как и щель закрывающихся дверей. Повернувшись к солдатам, Виктор сказал одну простую фразу:

– Лучше спасти маленькую горсть, чем погибнуть всем! – сказав это, он взял под руку девушку с ребенком, и повел ее по коридору вглубь бункера.

Длинный, холодный, бетонный коридор с лампами накаливания на стенах. В конце виднелся старый, железный грузовой лифт.

Солдаты зашли первыми, а майор, вместе с женщиной, переступил порог лифта последним, закрыв за собой створки.

– Как вас зовут? – спросил майор, всматриваясь на милое личико новорожденного ребенка.

– Я, Елена Орловская, а это маленькое чудо Алешенька. Спасибо вам, что помогли спасти сына! Он единственный кто у меня остался, его отец Юрий Орловский погиб у меня на глазах, в этом аду! – Говорила Елена, качая на руках Алешу, а на ее глазах накатывались слезы.

– Очень приятно, меня зовут Виктор Доронин, не стоит благодарности, так бы поступил каждый. Я присмотрю за вами, ведь ребенку будет очень сложно расти в этом новом, и ужасном мире! – Сказал Доронин, четким и уверенным голосом.

– Я, очень вам благодарна, если бы не вы, то мы с Алешей были бы мертвы. Либо нас сожгло бы солнце, либо затоптали люди в той полной ярости толпе. – Сказала Елена, всматриваясь в глаза майора с благодарностью.

– Все уже позади, теперь вы в безопасности, и я не дам вас в обиду! – Сказал Доронин, приобняв Елену с сыном.

Его сердце было преисполнено горем, ведь он не знал, выжила ли его дочь. Она вместе с матерью жила в Минске, после развода. Виктор часто ездил к ним в гости, чтобы повидать свою любимую дочурку. Но его сердце, в тот день, разрывалось от неизвестности, и возможной утраты. Спасая Елену с Алешей, он будто спас свою дочь и бывшую жену, но это было лишь иллюзией, обманом. Это была лишь попытка исправить то, над чем майор Доронин был неподвластен.




ЧАСТЬ 1: Иллюзия свободы



Глава Первая: это наш дом



Пусть живем мы скудно, некоторые из нас сходят с ума,

но бункер, наш дом и наша крепость. Да, жизнь в нем не сахар,

питаемся мы уже который год одними консервами, но дышим

чистым воздухом, пьем чистую воду, у нас есть электричество,

и самое главное, мы жители подземного бункера, есть друг у друга!

Из дневника Алексея Орловского.



День за днем, год за годом, я рос в этих железобетонных стенах бункера. Прошло уже 25 лет с момента «Вспышки Феникс», так называли ее ученые из бункера. Мама мне часто рассказывала, как отец спас нас в тот день. Он любит меня и маму больше жизни. В 2020 году у меня появился младший брат Дима. С того момента мы стали жить вчетвером, отец занимался бункером, ведь он здесь был главным. Он часто мне рассказывал, каким был мир до вспышки. У него осталось очень много фотокарточек и открыток со всеми городами мира.

Однажды он сказал мне, что наступит время, и я стану главным в бункере, а мой брат Дима будет мне во всем помогать. Я все время думал и мечтал об этом дне. Но когда я вырос, то понял, что это адски тяжелый труд. Отец старался изо всех сил, чтобы люди чувствовали себя нормально. Но всегда находились недовольные, они пытались поднять бунт против отца, но их попытки были тщетны. Зачинщиков он выгонял из бункера на поверхность. Местные говорили, что эта участь хуже смерти.

Бункер казался огромным подземным высотным домом, о которых часто рассказывали мои родители и старики. Огромная шахта лифта, у которой словно не было дна. Металлические балки, которые были все в ржавчине. Сплошные коридоры и двери, будто это был огромный лабиринт. На последних двух уровнях был командный центр, а под ним ядерный реактор. Отец один раз взял меня с Димой в командный центр. Для нас это было что-то из фантастики и рассказов нашего отца. Много приборов, лампочек, кнопок и мониторов. Там была радиостанция для общения с другими бункерами, но нам никогда никто не отвечал.

Отец научил меня и Диму военному делу, рукопашному бою, правилам выживания, а самое главное обращению с огнестрельным оружием и холодным. Он как будто готовил нас к чему-то ужасному и неизбежному. Каждый день мы практиковались, а мама с ужасом смотрела на это, но молчала. Но были и яркие дни в нашей подземной жизни. Однажды я с братом, попросил деда Степана научить нас играть на гитаре. Мы часто засиживались у него и впустую перебирали струны. Дед Степан очень злился и говорил:

– С гитарой нужно обращаться как с девушкой, а не как с колодой бездушной! – Говорил дед, забирая свою гитару у меня с рук.

Он часто играл нам на ней, напевая очень классные, приятные мелодии и песни. К двадцати годам я научился играть даже лучше него, а дед Степан гордился мной словно своим внуком. Потом я научил Диму играть, и так мы начали по очереди играть на гитаре. Музыка что лилась, помогала людям вспомнить, как было раньше, а молодым, рожденным в этом аду детям и подросткам, было классно слышать, что-то кроме мертвой тишины бункера.

Мама же наоборот, учила нас математике, грамматике, рисованию и другим интересным наукам. Она была учительницей в школе до «Вспышки», за все время она прочла так много книг, что знала их все наизусть. Мама часто рассказывала сказки и пела нам песни перед сном. Наше детство было беззаботным и веселым, но об ужасе напоминали дни, когда отец с другими поднимался на поверхность, за припасами и запчастями. Местные жители бункера, называли их «сталкерами».

Однажды я спросил у отца, почему их называют сталкерами. Он, откашлявшись, сказал мне:

– Нас называют сталкерами из-за того, что мы подымаемся на поверхность, и изучаем ее, принося в бункер припасы, запчасти, лекарства. Мы искатели, охотники, спасители бункера. Наше дело очень опасное, хоть и полезное, вот подрастёшь, тогда и выберешь кем ты хочешь стать. – Говорил мне отец, и продолжал работать с документами за своим столом.

Мне было всего 13, когда во мне загорелась искра желания выйти на поверхность, и помогать нашему бункеру, как это делал отец с друзьями. Мы с Димой часто расспрашивали друзей отца, что там на поверхности, а они молчали, словно не умели говорить. Лишь дядя Петя Чернов, с позывным «Череп», говорил нам:

– Спросите у отца, он вам все и расскажет. – Говорил дядя Петя, словно увиливая от ответа.

Только когда мы подросли, то поняли, что там наверху еще хуже, чем здесь, в бункере. Отец часто нам приносил различные книги, фотографии, и даже некогда вершины инженерной мысли, так называемые «смартфоны». Он рассказывал, что раньше с помощью «смартфонов», люди общались даже через материки и страны. В основном, вся электроника шла инженерам, в их лабораторию.



Читать бесплатно другие книги:

Алина осталась сиротой по вине мажора, которого отец отмазал от тюрьмы. С тех пор она презирает всех состоятельных па...

Ритуалы в этой книге смогут защитить вас от горя и беды, от врагов видимых и невидимых. Вековые знания, сокрытые в эт...

Все семь электронных книг из серии о Гарри Поттере – которая стала международным бестселлером и отмечена множеством н...

«Еще в V в., на последнем этапе доисламского периода, который мусульмане называют теперь аль-джахилийа («эра неведени...

Общественное мнение и собственные комплексы зачастую мешают нам быть собой. Многие из нас настолько привыкают носить ...

В русской армии офицерское звание всегда определяло принадлежность не к социальной группе, но к касте, которая жила п...