Аарон - Мелан Вероника

Аарон
Вероника Мелан


Город
Чтобы смыть с тела уродливые, оставшиеся после несчастного случая шрамы на теле, Райне Вильяни требуется омыться в водах странного и труднодостижимого места – озера Дхар. Но добраться туда в одиночку она не в состоянии. Информатор убеждает: «Наймите трех человек – опытного стратега и двух бойцов, – и тогда у вас появится шанс». Райна обретает надежду – публикует объявление, обещает за выполнение работы неограниченный гонорар, ждет заветного звонка, и тот не заставляет себя ждать. Однако сохранится ли надежда стать счастливой, избавившись от увечий, если одним из ее проводников оказывается человек, которого она все это время пыталась забыть и который косвенно повинен в обретении страшных шрамов? Чем обернется для нее сложный поход – радостью или новым сокрушительным разочарованием?





Вероника Мелан

Аарон



Я прощаю себя, растерявшую сущность,
Утонувшую в горе, в пустой суете,
Упустившую что-то, что важно и нужно,
Пребывая в привычной уже слепоте.

Я прощаю себя, вновь закрывшую душу,
Схоронившую свет и тепло под щитом.
Я в груди у себя ощущала лишь стужу.
Отложила мечты и любовь на «потом».

Собираю по крохам себя по частицам.
Я сумею прекрасное снова творить.
Я смогу снова верить, любить и учиться.
Я смогу снова нежность и ласку дарить.

Я прощаю себя за тревоги, сомненья,
По заслугам воздастся в назначенный час.
И, почувствовав силы своей возрожденье,
Обрету вновь волшебное «здесь» и «сейчас».

    Нина Сасовец
Перед прочтением романа автор рекомендует прочитать рассказ «Выстрел», который предваряет эту историю. Если рассказ Вы еще не читали, то Вы можете найти его ниже – после романа и послесловия автора.




Глава 1


Ланвиль. Уровень Четырнадцать.



Жилистая спина подрагивала. А вместе с ней подрагивали сложенные крест-накрест лежащие на чужом позвоночнике тонкие и изящные женские лодыжки – дорогой педикюр, темно-вишневый лак и блестящая точка стразы на ногтях больших пальцев – любо-дорого смотреть.

И Марго смотрела.

Утыкалась пьяным взглядом то в собственные стопы, то в стоящий ей многих тысяч интерьер: идеально-белую стену напротив мягкого кресла, три полотна подлинника ставшего известным лишь в прошлом году Бьянко Данкона (еще двадцать три тысячи, между прочим, – она до сих пор надеялась, что не в ж. пу), тяжелые портьеры с позолотой, встроенные в декоративный потолок мелкие лампочки-звезды. В руке нетрезво покачивался бокал – жидкость в нем переживала сильнейший шторм – как минимум восемь баллов из десяти – даром, что не лилась на толстый бежевый ковер.

– Долго еще?

Хриплый и заискивающий голос заставил красивое женское лицо поморщиться.

– Встанешь, когда я скажу «встать». И ни секундой раньше.

В ее собственном тоне, несмотря на изрядную порцию алкоголя в крови, звучала сталь. Или презрение. Или Ненависть. Или все вместе.

– Я уже выбрил себе грудь, как ты просила. Я…

– Заткнись.

Марго еще не насытилась. Да, часом ранее она приказала этому мудаку побрить себе грудь. Потом яйца – с этим он провозился почти полчаса. А теперь некто по имени Клинт Струнт – молодой актер драматического театра и одновременно очередной ухажер, решивший позариться на легкие деньги (если сумеет сыскать расположение сидящей в кресле экстравагантной мисс Полански), – стоял у кресла на карачках, подрабатывая пуфом.

Нет, не за деньги. За кольцо, которое мечтал надеть ей на палец, как и сотни других ловеласов за день, за неделю, за месяц до того. Очередное заключенное пари – «я тот, кто сумеет завоевать неприступную крепость» и заполучить во владение сладкие ароматно-ванильные миллионы долларов.

Да-да. Или лучше «ну-ну» – Марго улыбалась. Нетрезво и недобро.

«Все они на одно лицо – мужики, мудаки, сволочи. Все приходят к ней с надеждой в глазах, а за дверь вылетают с выражением побитых псов» – ее это утешало. Немного, но все-таки.

Жаль, что на ковре перед ней не тот, кого она на самом деле хотела бы видеть, но и «этот» сойдет – тоже мужик, а, значит, тоже сволочь.

– Не дергайся.

– Я устал. Затекли локти и колени.

– Я разрешала разговаривать?

«Ухажер», чье имя она вспоминала, только если сильно напрягалась, молчал еще минуту. Затем открыл вонючую пасть и проблеял:

– Марго…

– Я тебе не «Марго».

– Да-да… Госпожа. Скажи – долго еще?

– «СкажиТЕ».

– Скажи-те.

Хозяйка квартиры допила из бокала пережившее-таки «шторм» вино и благожелательным тоном промурчала:

– С полчасика.

– Что? – в первый раз этот вопрос прозвучал тихо. Во второй – громко и даже возмущенно. – ЧТО?

– Ты оглох? Если так, то следующим действием я прикажу тебе написать на своей лысой груди «Я – лох. Глухой лох». А еще лучше сделать татуировку.

«Пуф» возмущенно дернулся.

Тощие колени. Тощая задница. Срамота.

– Я не подвязывался…

Ох, Клинт решил заявить о себе как личность? Как дерьмовая личность дерьмового мужского рода?

– Сидеть тихо! – отрезала она так жестко, что позавидовал бы и армейский генерал.

– Я…

– Тихо, я сказала.

Струнт восстал – его терпение лопнуло. Но восстал пока еще не с пола – видимо, до сих пор надеялся выиграть заключенное на сегодняшней вечеринке пари, – пока только голосом.

– Я не подвязывался исполнять настолько маньячные желания сумасшедшей…

– Это еще не маньячные, – совершенно спокойно отозвались с кресла. – Маньячные будут позже. Если выдержишь.

– Зачем мне выдерживать такое?

«Раб» злился все больше. Ну да, это проституты, которых она заказывала часто, терпели дольше, а такие вот лощеные хлюпики, которые пачками ловились на вечеринках, силой воли не обладали.

– Ну, ты же хочешь владеть миллионами?

Тишина. И такое громкое сглатывание, что Марго поморщилась – ей-богу, голодный пес. Бедный и жадный до денег, как до свежего мяса, пес.

– И такое придется терпеть каждый день?

– Нет, зачем же.

Струнт расслабился. Вот только рано – Марго пояснила:

– Два раза в день. А то и три. А, может, и с утра до вечера.

– Сука, – на этот раз «пуф» сбросил со спины ее ноги и начал разгибаться. – Ты просто ненормальная сука.

– А ты не знал об этом, когда заключал пари?

Черт, он не знал, что она «знала». А она всегда «знала» – видела это по их глазам – алчным и лаковым при виде дороговизны ее квартиры.

– Ненормальная…

– Это я уже слышала.

– Дура конченая…

– Пошел отсюда.

– Я…

Теперь актер восстал не на шутку – проявил норов, распрямился, сжал кулаки. Взгляд карих глаз налился гневом, подбородок заострился, рот сделался маленьким и совсем не красивым.

«Надо было заставить его сбрить и бороду. Эту модную козло-бородку. Без нее ему было бы лучше».

– Я тебя…

Продолжение почти всегда выглядело одинаково: шаг в ее сторону, тянущиеся к ее горлу руки, налитые яростью глаза и появлявшийся, как по взмаху волшебной палочки в женской руке, из-под сиденья кресла пистолет – мелкая, но злобно-кусачая Беретта 337.

– Пшел отсюда, – повторила Марго лениво, не глядя на гостя. Она все еще смотрела на картины, размышляя, не продать ли их на следующем аукционе. Ствол в руке не дрожал – указывал, будто посаженный на клей, точно в лоб Струнта.

– Ты… ты за это заплатишь.

– Ни цента.

– Я сделаю так, что…

– Ничего не сделаешь. Пшел отсюда – процедила хозяйка пентхауса. – В третий раз повторять не буду.

И неудачник ловелас по имени Клинт – актер-недоучка «бритая-грудь-и-бритые-яйца», проработавший «пуфом» (фи, какая жалость!) всего-то пятьдесят минут, покинул квартиру голым.

Торопливо. Без нижнего белья. С изливавшимся изо рта, как грохочущий водопад, потоком отборных матерков.

Минус один соискатель материального благополучия.

Плюс один балл к удовлетворенности.

Интересно, кто поработает пуфом завтра?



Ей стоило бы быть настолько же жестокой с ними, каким Джокер когда-то был с ней, – мочиться им на голову, на грудь, заставлять вылизывать ступни, вылизывать немытую промежность, щипать за соски, – вот только беда – Марго не была и в половину настолько же жестокой, как тот субъект, с которым она когда-то познакомилась в чате.

В обычном чате на сайте знакомств.

Кто бы знал, что люди бывают… такими?

Он унижал ее день за днем, неделя за неделей, два месяца подряд – два месяца сущего ада из которого она не могла, а частично и не хотела вырываться. Потому что эта тварь будила в ней не только ненависть, но и – странно признаться – женщину.

Марго ненавидела себя каждый день той жизни. Ненавидела Джокера – проклинала день, когда вышла в чат, когда зачем-то указала свой телефон, когда по непонятной ей самой причине решила с пугающим незнакомцем встретиться. А ведь интуиция орала так, что охрипла и потеряла голос в первые же пять минут.

Стоило к ней прислушаться.

Стоило бы.

Она стояла у зеркала и проводила рукой по роскошным и густым черным волосам – настоящей драгоценности в ее внешности. Нет, не единственной – красивым было и лицо с аккуратным носом, изящно очерченными губами, подбородком сердечком и большими темными глазами, – но драгоценностью крайне значимой и очень ей ценимой.

Когда-то эти самые волосы сбрил тот, кого она впоследствии полюбила – дурость, да и только. И именно по нему – человеку, которого когда-то по глупости самолично, находясь под действием «экстази», подстрелила на улице, – она сохла все последующие месяцы, переходы и Уровни. Именно его искала день за днем на улицах, в кафе, ресторанах и в воинских частях – среди охранников, наемников, киллеров – среди всех, кто каким-либо образом принадлежал к силовым структурам.{Сюжет этой истории подробно описан в рассказе «Выстрел» – здесь и далее прим. автора}

Искала, и не находила.

А после зачем-то сунулась в треклятый чат.

Да, искала одного, а встретила другого – полного мудака, изменившего ее жизнь, ее душу и ее тело – человека, которого прозвала Джокер.


* * *

Erika – Right or Wrong (Nu-beat version)



Ненормальным он показался ей с первого же сообщения.

– Будешь моей «нижней»?

Догадываясь, что речь идет о сексуальной «рабыне», Марго уверенно напечатала «никогда». И, может, в силу своей категоричности, именно это слово намертво прилепило к ней маньяка.

– Будешь.

Заявление прозвучало очень уверенно.

Тогда все происходящее еще казалось ей шуткой – мужик просто развлекается, проверяет ее «на вшивость», ведь есть такие, кто сразу прощупывает почву – мол, сдастся девка под напором или же нет? Марго, – а тогда она еще не сменила имя, – не сдавалась ни в какую.

– Не будь идиотом, – бегло стучала она по клавишам, – зачем тебе «рабыня»?

– Я буду поливать тебя «золотым дождем». Тебе понравится.

– Ты больной?

– Дай свой телефон.

– Не дам.

– Тогда я узнаю сам.

– Узнай.

– А потом приду в гости.

– Попробуй.

В те времена она еще не была богата, как теперь, иначе бы (имей вдобавок и мозги) приставила к дверям охранников. Но тогда нынешняя мисс Полански еще являлась Райной Вильяни – пустоголовой обиженной на мир девчонкой, потерявшей надежду отыскать свою вторую половину, а с ней и любовь всей своей жизни. Да и квартира – не в пример новой – запечатывалась снаружи не металлической, а хлипкой деревянной дверью, которая ни за что не остановила бы человека, которого она уже через сутки именовала Джокером.

Джокером – потому что такого не предсказать. Потому что он – вечный туз в рукаве, облава-сюрприз, заноза в заднице, опасная колючка, от которой, если и избавишься, то только с кожей.

Тогда она была дурой. Любопытной, пытающейся всеми известными ей способами выбраться из глубокой депрессии дурочкой с девятой авеню – глупой-глупой Райной. Далекой Райной, забытой теперь Райной.

– Ты живешь на Восточной окраине, рядом с торговым центром «Дивный».

А вот это уже интриговало. Пугало, конечно, но и интриговало, как, впрочем, и фото в анкете: правильной формы лицо, квадратный подбородок, умный и цепкий взгляд карих глаз, ухмыляющийся, будто говорящий «я знаю все обо всех», довольно притягательный рот.

Каким образом неизвестный ей субъект всего за пять минут сумел определить ее местоположение? По адресу провайдера? Взломал сеть?

Черт – она, кажется, влипла.

Наверное, уже тогда стоило все отрицать – мол, ты не прав, я там совсем не живу, я сейчас в квартире у подруги, – но Райну будто подменили – внутри нее внезапно колыхнулся нездоровый интерес.

Колыхнулся настолько, что она зачем-то дала незнакомцу из чата свой телефон.



Встретились в кафе.

Ждать пришлось недолго – минут десять, за которые Марго успела извести себя упреками – зачем сказала номер, зачем накрасилась, приоделась и явилась на встречу? А как не прийти, если незнакомец с точностью до этажа определил ее местоположение и тут же пригрозил, что через полчаса заглянет в гости? Уж лучше в кафе – безопаснее. Посмотреть на него, подумать, а уж после решать – спасаться ли бегством.

Спасаться, как выяснилось позже, следовало еще до входа в пресловутый чат. Лучше бы уехала из города, лучше бы напилась до беспамятства и вообще не открыла ноутбук, лучше бы валялась и рыдала, как накануне, поддавшись депрессии, в мятой и не заправленной постели.

Знал бы прикуп, жил бы…



А он оказался харизматичным. Высоким, статным, хорошо одетым – не в классику, но в вольный джемпер и дорогие джинсы, – с ухмылкой на губах и опасно-хитрым блеском карих глаз за стеклами очков в стильной тонкой оправе. Уселся напротив, спросил, желает ли она кофе – будто и не заметил, что перед Райной уже стоит наполовину пустая кружка остывшего латте, – предложил заказать десерт и, не дожидаясь ответа, приподнялся на диванчике напротив. Наклонился вперед, нагло взялся за концы повязанного вокруг ее шеи черного шарфика, потянул на себя. Приказал:

– Поцелуй меня.

Она едва не задохнулась – от возмущения и от того, что, повязанный декоративным узлом шарф, моментально затянулся вокруг шеи удавкой. С места, однако, не двинулась.

– Не дождешься.

Джокер потянул сильнее.

– Поцелуй.

– Отвянь. Мы даже не знакомы.

– Уже знакомы. Ведь ты пришла?

– И что? Хотела на тебя посмотреть.

– Посмотрела? Нравлюсь? А теперь поцелуй.

Он так и стоял в наклон над столом, не обращая внимания на тот факт, что сбоку деликатно кашлянул подошедший официант.

– Не нравишься, – едко отрезала Райна, вырвала из чужих рук шарф, отклонилась назад и ослабила затянутый до дискомфорта узел.

– А ты настырная, – удовлетворенно кивнули с противоположной стороны стола, – тем лучше.



Читать бесплатно другие книги:

Карл Сьюэлл – успешный бизнесмен, которому удалось поднять продажи до невиданных высот благодаря привлечению и удержанию...
Женщинам с раннего детства внушают, что они должны быть «хорошими». Их главное предназначение в жизни – быть хорошей мат...
Застенчивость способна серьезно усложнить жизнь человека: она мешает работать, отдыхать и любить, отстаивать свои интере...
Говорят если будешь плохо себя вести, то попадешь в ад, а если будешь хорошо себя вести, то попадешь в рай. А если предп...
Великий писатель Х. Л. Борхес в рассказе «Роза Парацельса» устами великого алхимика спросил: «А где же мы тогда? Неужели...
Книга, созданная специалистами компании Reuters, является практическим пособием для начинающих инвесторов и трейдеров по...