Принцесса с револьвером Измайлова Кира

– В общем, что-то такое над нами есть, конечно, – сказал наконец Генри. Богослов из него был паршивый, что и говорить. – Я не особенно задумываюсь… Ну, мне те вот нравятся, которые говорят, что бог един, а имен у него много. Об этом же шаманы у дикарей твердят, только кто их слушать будет? В общем, это в больших городах построже, а тут… – Он усмехнулся и снова сбил шляпу на затылок. – Я вот то Меркурия помяну, чтоб помог, легконогий, то Крылатую Кошку – это уж от сиаманчей, – чтобы не выдала, мимо засады провела, то Пернатого Змея… а это вообще от южных дикарей, тот еще бог, но они в него крепко верят, воевать даже ходили к нам, с тех пор и осталось… А, наверно, наверху это все одно и то же…

Он глянул в небо, высокое, какое бывает только в это время года над прерией… Над Территориями, напомнил он себе, не время расслабляться. Тут еще спокойно, а чуть дальше – спать не придется. Собаки не всегда оберегут, в этом он не солгал.

– Что ж. – Принцесса снова что-то обдумывала, очень сосредоточенно. – Я опасалась, что за эти годы все стало только хуже. Ты знаешь, быть может, в мои годы начались войны за веру?

– Так, слыхал что-то…

– В моих краях не мешали никому, – сказала она. – Лишь бы не вздумали людей в жертву приносить, а так – всякий сам себе судью выбирает. Нас не успели тронуть, а до соседей уже добрались, там… неладно было. Это от них сбежал мой наставник, он не хотел отрекаться от всего, во что верил, ради части целого. Ему повезло, добрые люди вытащили его из темницы, он не мог ходить. – Девушка подняла на Генри холодные глаза, сейчас казавшиеся того же цвета, что и раскаленное небо над прерией. – Он больше никогда не смог встать на ноги. Это ревнители истинной веры заставляли его сказать «да», а он говорил «нет». Мой отец очень его уважал, – добавила она вдруг и снова замолчала.

Генри только помотал головой и снова стал смотреть по сторонам. Что же это было за королевство? Он мало что знал о древних временах. Рассказывали о том, что власть церкви была везде и повсюду, что ее боялись, что… А выходит, оставались такие королевства. Маленькие, крохотные даже. И что был за человек отец Марии-Антонии (ну не получалось у него называть ее Тони, даже в мыслях!), если приютил сбежавшего от церковного суда тоува и еще… уважавший его? И что собой представляет она сама? Так не разобрать, это он понимал. Куда уж ему! Хорошо, если Хоуэлл разберется, и как знать, во что это выльется…

5

Ехали молча до самого вечера: принцесса не выказывала ни малейших признаков усталости, лишь единожды попросила напиться, и только. О лучшей спутнице можно было только мечтать, но Генри не обольщался: неизвестно, насколько ее еще хватит. Может быть, только на сегодняшний день… А ведь они пока в достаточно безобидных местах, дальше же придется нелегко, и как объяснить девушке, сроду не слыхавшей о Территориях, на что нужно обращать внимание, а на что лучше вообще не смотреть, Генри не знал. Сам он как-то обучился, ему везло: не вляпался ни в одну из особенно опасных ловушек по малости лет, потом свел знакомство с делакотами, удрал из дому и полгода прожил с племенем, вернулся, был нещадно порот отчимом (в который уже раз)… Выдрав чадо для порядка, отчим вздохнул и велел непутевому взять коня, какой приглянется, и отправляться на все четыре стороны. Понял, что такого не удержать насильно, пускай уж… Ну и напутствие дал, конечно, в духе «убьешься – домой не приходи!». Мать, понятно, поплакала, куда без этого: Генри удался в отца, а тот сгинул без вести как раз на Территориях, тоже все рвался невесть куда. Генри особенно не рвался, он был достаточно осторожен, да и от делакотов много чему научился. Те-то в прерии спокон веку живут, к Территориям отнеслись как к неизбежному злу, притерпелись, знали, что к чему… Белокожего подростка, посмеиваясь, обучали наравне со своими, и он был не хуже местных сверстников.

Взятого дома коня он вскоре сменял на беспородного, лохматого и небольшого, но быстроногого, как у всех в прерии, свел знакомство с другими племенами, перебрался к сиаманчам, потом снова вернулся к белым, но старых друзей не забывал. И те его помнили. Они всегда всех помнят. Прерия тоже помнит всех, вот, наверно, почему Генри ее любил. Эта земля и это небо помнили его отца, которого он никогда не видел. Отчима он любил и уважал, тот был хорошим человеком, хозяйственным, ферму отстроил отменную, у сестер приданое было такое, что городские невесты от зависти чуть не вешались, и мать он любил… Одного в нем не хватало Генри – легкой сумасшедшинки, той, что тянула в прерию, в Желтые царства, в Московию, где, говорят, чужестранцев любят сажать на кол ради забавы… Генри, правда, туда не собирался. Ему хватало здешних мест, и он считал, что лучше их быть не может.

– А вот тут и остановимся, – сказал он и спрыгнул с коня.

Здесь он ночевал по пути к замку, вот еще видны следы его кострища: тут он особенно не скрывался, следов не маскировал.

Принцесса молча спешилась, встала, держа кобылу в поводу. Придумать бы ей занятие, но какое? Палатку она не поставит, готовить вряд ли умеет… Пришлось обходиться самому, но это Генри было привычно: он быстро расседлал лошадей, стреножил и пустил пастись, поставил палатку – не под открытым же небом ее высочеству ночевать! – занялся костром… Дальше с топливом будет скверно, да и тут уже, считай, ничего нет, хорошо, прихватил пару вязанок хвороста с той стоянки!

– Это что? – заинтересовалась принцесса, наблюдавшая за ним.

– Огнекамень, – ответил он, показал на раскрытой ладони. – Тоувы придумали. Вроде кремня и кресала, только вот… видишь? – Он чиркнул и зажег огонек. – Не гаснет сразу. Под любым дождем горит. Удобная штука.

Подхватив котелок, он двинулся к ручью, сполоснул посудину, набрал воды. Принцесса подошла к берегу следом, наверно, умыться решила. Генри не стал ей мешать…

…Как же изменился мир! Или вовсе не изменился? Вот же небо над головой – почти такое же, как было прежде, только раньше оно не бывало настолько ярким, Мария-Антония привыкла, чтобы небо ласково голубело, наливалось грозовым свинцом, сияло нежным перламутром по утрам… Теперь оно было ослепительно синим, постепенно темнело, делаясь бархатным, – приближалась ночь. И солнце не грело прежде так жарко. И… да, раньше здесь не было прерии. Тут были леса, деревни, и поля, и река… Вот разве что вода осталась прежней, ее ничто не изменит!

Мария-Антония опустила руку в воду и некоторое время смотрела, как пальцы ее покрываются воздушными пузырьками, как оседает песок, встревоженный ее неосторожным прикосновением, как колышутся травинки, выросшие в самой воде…

– Эй, принцесса! – донеслось от костра, едва заметной рыжей звездой тлевшего поодаль. – Иди ужинать!

Она послушно отправилась на зов. Готовил Генри, если честно, скверно и однообразно. С последним понятно: в походе разносолы не предусмотрены, но из вполне сносной крупы он умудрялся сготовить на редкость мерзостное варево.

Девушка усмехнулась про себя: когда-то многие были бы рады и такому ужину, грех воротить нос! Но и сделать с этим что-то можно, конечно, благо опыт есть. Еще бы Генри подстрелил какую-нибудь дичину, не может же здесь не водиться каких-нибудь животных? Бесконечное море травы – да тут должны бродить стада каких-нибудь оленей… или что тут водится? Должно быть, они просто распугали всех неосторожным приближением…

Мария-Антония прикрыла глаза и вообразила, как летит по этому травяному морю на легконогом коне, как вьются на ветру разноцветные плащи, как низко стелются над землей охотничьи псы, и вот егеря дают знак, что видят зверя. И теперь только свистнуть – и обученный пес прыгнет в седло, останется только показать ему животное и сбросить наземь, и он полетит, пластаясь над травами, коротко взлаивая, и ему ответит вся свора, и ринется следом, и они возьмут отличную дичь. Оленя. Да, матерого самца, оставшегося прикрывать уходящее стадо, достойная добыча! Может быть, он даже поднимет кого-то на рога… Не собак, нет, те не сунутся слишком близко, они чувствуют, какую черту нельзя переступать! Кого-то из охотников, молодых и рьяных… А тогда против царственного зверя выступит опытный ловчий, и это будет настоящий поединок: клинок против острейших рогов и копыт, и еще неизвестно, кто победит. Если зверь – его отпустят и он уйдет к своему стаду, а если человек – что ж, вечером будет пир!

Мария-Антония встряхнула головой: все это в прошлом. Не будет больше никакой охоты, никаких плащей, собак, пиров… Или будут, но совсем иные, только об этом рано думать.

Она присела у костра, Генри сунул ей миску с горячим варевом. Есть не хотелось, но без этого никуда… Девушка посмотрела вверх, невольно вздрогнула. Перевела взгляд левее, где, как ей казалось, она уже видела сегодня луну. Та оказалась на месте, желтая, как осеннее яблоко. И другая тоже висела поодаль, чуть голубоватая. И третья отыскалась на другом краю небосвода – розовая, тоже словно яблоко, и еще одна, и еще…

– Не обращай внимания, – сказал Генри, проследив за ее взглядом. – Это обман зрения. Луна как была одна, так и осталась, тоувы установили.

– Точно? – усмехнулась она и поднесла ко рту ложку похлебки. Обожглась, конечно.

– Ага. Было бы больше, наступила бы беда с приливами-отливами, – ответил мужчина. – Одна она. Остальные так… мерещатся. Над Территориями в основном, но бывает, что и в спокойных местах.

– А которая из них настоящая?

– Вон та. – Генри безошибочно указал на сиреневую луну.

– Откуда ты знаешь?

– На ней пятна есть, – ответил он. – На цвет не смотри, он часто меняется. А пятна только на настоящей. Тоувы говорят, это ямы на поверхности луны, вроде как рассмотрели они в огромную такую подзорную трубу. Я не видел, врать не буду, только местные всегда так настоящую определяют и ни разу не ошиблись.

– Я запомню, – пообещала Мария-Антония и замолчала, завороженная хороводом небесных светил.

– Иди спать, – сказал ей Генри. – Я палатку поставил. Давай… Завтра пораньше выедем.

Она кивнула, соглашаясь, и забралась под тонкую парусину. Запах прерии и дым от костра тревожили и напоминали о прошлом…

…Ночь выдалась теплая, ясная, звездная. Здесь, на Территориях, звезды совсем иные, чем в обитаемых краях, будто Катастрофа перевернула и перетасовала не только землю, но и небо. Чепуха, конечно, у тоувов наверняка имелось множество объяснений этому явлению, но Генри-то их не знал, поэтому волен был думать все, что заблагорассудится. Эти луны еще… До их «парада», как называют это явление тоувы, еще далеко, с чего им вздумалось рассияться? Впрочем, какая разница, вреда-то никакого!

По большому счету размышлять ему сейчас нужно было не о звездах, а о совсем ином.

Значит, первое поручение Хоуэллов выполнено: Генри недаром тащил с собой столько дребедени, которой снабдил его старый тоув, недаром потратил почти месяц и облазил все окрестности, снимая показания датчиков и зарисовывая подробный план местности. Теперь он мог доложить Хоуэллам, что предположения их оправдались, эринитовая жила здесь наличествует, и богатая, если верить приборам тоува Стефана. Он даже поковырял землю кое-где, взял образцы – на всякий случай. Написать-то можно что угодно, а так – вот они, куски породы с вкраплениями эринита, изучайте, сколько влезет!

Это уже было неплохо. Вторая часть задания оказалась куда экзотичней. Поначалу Генри решил, будто над ним посмеялись, но Хоуэлл был совершенно серьезен. Пришлось обождать с выводами до места назначения, а там уж Монтроз убедился, что глава корпорации (или его брат, без разницы) из ума не выжил. И заколдованный лес оказался на месте, и замок, и даже принцесса обнаружилась. Живая и здоровая, что, с одной стороны, радовало, а с другой…

Он повернулся набок. Рядом сопел Звон, его однопометник Гром обходил дозором лагерь. Генри иногда сравнивал своих псов с братьями Хоуэллами: ну ведь правда похожи! Один суровый, резкий, опасный даже с виду – настоящий вожак стаи. Второй – помягче, обходительнее, но на деле – еще опаснее старшего, потому что хитрее. Ни за что не угадаешь, когда бросится и куда вцепится!

Генри рассеянно потрепал Звона по холке, прислушался. Из палатки, где ночевала принцесса, не доносилось ни звука. Нет, поначалу-то слышно было, как она укладывается на тощую походную постель, а дальше – тишина. Ни шороха, ни вздоха… Что она не спит, Генри был уверен, а вот сейчас вроде бы различил едва слышные всхлипы, но и то не мог поручиться, не причудилось ли ему!

Рассвет он встретил уже на ногах. До отъезда нужно было еще кое-что сделать.

Колдуя над прибором, он краем уха слышал, как зашуршал полог палатки – принцесса соизволила проснуться. Если вообще спала этой ночью. Да к чему бы ей, право слово, на сотню лет вперед выспалась!

– Что ты делаешь? – спросила она. Генри в очередной раз сравнил то, как она задала вопрос сейчас, с тоном беседы во время первой их встречи и только вздохнул. Тогда с ним говорила принцесса, невесть с чего вынужденная общаться с простолюдином и чурающаяся этого. Теперь с ним тоже говорила принцесса, но вступившая в беседу с простолюдином по собственной воле. Разница, как говорится, налицо, Генри только подивился, как о многом может сказать интонация!

– Да вот, хочу сообщить своим нанимателям, что все в порядке, – ответил он доброжелательно. А что? К нему по-хорошему, и он со всей душой… – В твои времена такого не было?

– Чего именно? – Принцесса присела рядом, внимательно глядя за тем, как Генри сноровисто собирает передатчик.

– Таких вот штук. – Он проверил крепление, постучал по передающему кристаллу, давая ему опознать себя. – Чтобы разговаривать на расстоянии. И так, чтобы никто не перехватил сообщения.

– В мои времена, – ответила девушка после паузы, – если нужно было передать что-то тайно, придворный маг обращал письмо в почтового голубя, который давался только адресату и превращался обратно в письмо лишь в его руках.

– Красиво, – оценил Генри. – Только голубя ведь подстрелить можно, верно? Ну или просто не допустить до адресата… Тут такие штуки не пройдут. Нет, наверно, маги могут глушить сигнал, но это надо сперва догадаться, когда и с кем будет связь, весь эфир им не охватить!

– Как это работает? – Принцесса смотрела с любопытством, и Генри ответил, решив, что вреда от этого не будет:

– Это вот – передающий кристалл. Где-то там есть точно такие же, они сигнал принимают. Могу настроиться на Ханьское царство, могу – куда хочу, главное, знать, с кем связываешься… Ну, это сложно, там целая система позывных. – Генри показал девушке шарик из губчатого материала. – В эту вот штуку можно говорить. Если расстояние небольшое, то даже слышно собеседника. Но тут Территории, сигнал и так еле проходит, так что не разобрать ничего…

– Как же ты…

– А вот так… Ты помолчи пока, – попросил он. – А то собьюсь.

Отстукивать сообщение можно было чем угодно, хоть ногтем, но он выбрал монету – получалось четче. Серия звонких ударов с разновеликими паузами, потом перерыв… Повторить еще раз. И еще. Пока не получишь подтверждения, что тебя услышали. Генри его получил, усмехнулся удовлетворенно, дождался ответа, посидел пару минут молча и начал собирать прибор.

– Это был шифр? – спросила девушка.

– Ну да, – ответил немного озадаченный Генри. – Ты как догадалась?

– А что тут сложного? – недоуменно ответила она. – Если не слышно голоса, не разобрать слов, то нужны звуки четкие и определенные. А в эти звуки можно зашифровать буквы или слова, верно?

– Ну вроде того… – Генри не стал говорить, что хотя шифр для таких передач был общепринятым, с Хоуэллом он договорился об особом значении кое-каких слов: в эфир уходило вполне невинное сообщение вроде «жив, здоров», а на самом деле… – С голубями оно, конечно, и впрямь красиво, но так надежнее.

Принцесса ничего не ответила, она вертела в пальцах монету, которую Генри отложил, занявшись прибором.

– Это нынешние деньги? – поинтересовалась она. Попробовала монету на зуб, осталась, видимо, довольна. – Как они называются?

– Гольды. – Генри отобрал у девушки золотой.

– У всех одинаковые?

Что и говорить, она умела задавать вопросы… Ну, раз решил, что ей лучше говорить правду, так самое время начать, разве нет?

– Ну как сказать… – Генри вывернул карманы, побренчал разнокалиберными монетами. – Я тогда начал говорить, но толком не объяснил. В наших краях работают несколько корпораций… ну, торговых домов, если так понятнее. Есть побольше, есть поменьше… Ну, совсем мелочь в расчет не беру, они стараются прилепиться к тем, что покрупнее, но и свой интерес соблюсти. – Он вздохнул. – В общем, когда-то давно они договорились, что деньги будут одни, вот эти самые гольды. Достоинство определили, содержание золота, и довольно. Конечно, каждая корпорация свои чеканит, но…

– А кто же следит за тем, чтобы монеты были… ну… – девушка замялась, подбирая слово, – одинаковы? Разве нет соблазна добавить серебра или другого металла?

– Сами корпорации и следят, – ухмыльнулся Генри. В этой области он смыслил неплохо, мог кое-что рассказать. – Ты что! В монетах конкурента обнаружить серебро или там края обрезанные – это ж какое счастье! Во все глаза смотрят… А уж кого поймают на таком, тем доверия уже нет, так что они марку-то держат, особенно крупные корпорации…

Он потряс кошелек, выбрал несколько монет, показал принцессе.

– Смотри, это вот «птичка». – Генри дал ей в руки тяжелый золотой с распростершей крылья птицей на аверсе. – Одна из лучших. Металл хороший, серебра всего ничего. Это вот «кэмы» – их корпорация «Кармайкл» чеканит. Тоже хороши, но их подделывают часто, уж больно рисунок простой. А вот «ящерки». – Он положил девушке на ладонь тяжелую монету странной шестиугольной формы. На аверсе извивался, свирепо пучил глаза, разевая зубастую пасть, усатый зверь, вроде бы змея, только у змей не бывает когтистых лап. – Это денежки «Черного дракона», они с Ханьским царством торгуют. Золото отличное, а подделывать эти гольды желающих нет…

– Почему?

– Да наказали как-то «ящерки» фальшивомонетчиков, – неохотно ответил Генри. – Больше никто не рискует. Шкура своя – она дороже, неохота, чтобы заживо сняли.

Видимо, он все-таки не совладал с лицом, потому что принцесса насторожилась.

– Что случилось? – спросила она.

– Ничего, – покачал он головой. – Так, задумался.

– Не лги. Тебе пришли дурные вести, – сказала девушка уверенно. – Я заметила. Ты был рад, когда я отвлеклась на ваши деньги. Но вот ты сказал о «Черном драконе», и снова все изменилось. Новости связаны с ними?

– Да, черт побери! – ответил Генри. Он бы высказался куда крепче, но сдержался. Все-таки женщина рядом, принцесса. – Все… очень плохо, Тони. Гораздо хуже, чем я мог предположить.

Имя само сорвалось у него с языка, а принцесса не возразила. Впрочем, она же сама предложила так себя называть!

– В чем дело? – спросила она.

– Да так… – Генри невольно скривился. – Как тебе объяснить…

Генри прекрасно представлял, зачем нужна эта девица Хоуэллам. Поначалу он считал, что стоила она дороже… нет, не эринита, которым оказались богаты земли ее бывшего королевства, но уж дороже золота – точно. Потому и размышлял, как доставить ее Хоуэллам в целости и сохранности, поскольку – Генри не сомневался – за ней будут охотиться и другие. И думать нечего сохранить это дело в тайне. У «птичек» есть информаторы, но и у других корпораций они имеются, что-то да просочится, а выводы все делать умеют, иначе что они делают в этой большой игре?

Оставалось надеяться, что информация эта просочится к конкурентам «птичек» не сразу. Увы, надежда в этом случае опочила первой, о чем только что сообщил Хоуэлл. Но ладно, это бы рано или поздно случилось. Про эринит конкуренты уже знали, а вот про принцессу… ну, тоже пронюхали бы рано или поздно.

Вышло – рано. Насколько понял Генри, тоува Стефана попросту взяли в заложники, а там, надо думать, вытрясли из него все, что тот мог рассказать. А рассказать он мог многое… И Хоуэллы это знали. «На твое усмотрение» – вот что было сказано. Это значит, что ему никто не поможет, он должен справляться своими силами. Спасаться, удирать, что угодно… Он подтвердил наличие эринита, если что, Хоуэллы пошлют экспедицию или другие ребята доберутся до места и возьмут пробы. Но девушка… Это отныне его дело. Выручит – значит, выручит. Нет – ну, туда и дорога. Им обоим. На открытое противостояние с «Драконом» Хоуэллы не пойдут даже из-за принцессы.

– Самое мерзкое, – сказал он, коротко объяснив девушке все это, – что на хвосте у меня теперь не абы кто, а «ящерки».

– «Черный дракон»? – уточнила она.

– Он самый. – Генри невольно поежился.

Доводилось ему слыхать о том, что люди «ящерок» делают с неугодными… А он теперь точно в списке неугодных! Если, конечно, вовремя не передумает, но это все равно не гарантирует долгой жизни и быстрой смерти. Скорее даже наоборот: сами «ящерки» вероломны, но перебежчиков отчего-то не жалуют. Да и девчонку жалко, эти не станут разводить с нею политес, как Хоуэллы, поднажмут, и дело с концом.

– Это скверно, – констатировала девушка.

– Еще как. Не трещи, дай подумать, – помотал головой Генри.

Подумать было о чем. Например, о том, что делать дальше. Вернее, что делать-то, понятно: выбираться с Территорий, но каким путем? Окажись он один, это было бы совсем просто, но теперь – другое дело, да с учетом этих вот новых обстоятельств… Конечно, у него были заготовлены варианты действий на оба случая, но их стоило проверить как следует, нет ли изъяна. В таких делах лучше перестраховаться. А еще лучше – придумать что-то новое, потому что «ящерки» наверняка перекроют все обычные пути и те необычные, какие сумеют разведать. Генри, выросший на Территориях, знал таких дорог немало, но кто сказал, что среди «ящерок» нет подобных ему?..

А даже если и выберешься… Ехать напрямик в резиденцию «Синей птицы» нельзя. Как тогда быть? Где-то прятаться, вызывать представителей Хоуэллов или даже их самих к себе? Схроны у Генри имелись, но для крупного противника… Несерьезно. Тут нужно было придумать что-то похитрее, и он рассчитывал сочинить что-нибудь за время пути. В конце концов, по Территориям тут ехать ого-го сколько, до цивилизованных мест еще поди доберись! Вряд ли погоня сунется за ним сюда, его будут поджидать на выходе с Территорий.

Вот что, решил он, надо давать большой крюк. Любой нормальный человек с ценным грузом постарается поскорее выбраться с Территорий, так любой решит. И ждать будут там, где больше вероятность перехватить такого человека… А вот если сильно забрать к северу, то есть шанс, во-первых, оторваться от преследователей (те наищутся его в прерии!), а во-вторых – соединиться с сиаманчами. Большое племя и примет старого знакомца и почти родственника, и может выделить нескольких человек для охраны. Конечно, воины-сиаманчи в большом городе – то еще зрелище, внимания они привлекут немало, но куда деваться? Или можно послать кого-то из них связным: эти-то точно не выдадут приемного сына племени, хоть шкуру с них живьем дери… Что ж, сказано доставить девушку любой ценой, вот и стараемся, хмыкнул Генри. Будущее переставало видеться в таком уж мрачном свете… Кстати говоря, у сиаманчей и шаманы сильные, могут что-нибудь сделать, если очень попросить. Говорят, они умеют кое-что, могут сделать охотника вовсе незаметным… Ну, это уж мечты!

Да, решил Генри, это лучший на текущий момент вариант. Придется так и поступить. С едой будут проблемы, но это решаемо: дичи вокруг достаточно, а охотиться он еще не разучился. Воду найдет, тоже умеет. Выберется, одним словом, и принцессу вытащит… Лишь бы она не вздумала взбрыкнуть!

– Ты будешь завтракать? – спросила она, словно услышала его мысли.

– А?.. Да, сейчас соображу что-нибудь, – спохватился он. Да, ее же еще и кормить надо, сама она…

Генри обнаружил у себя под носом миску с довольно аппетитно выглядящим варевом, увидел напротив облизывающихся в нетерпении Грома со Звоном и недоуменно перевел взгляд на принцессу.

– Я взяла в твоем вьюке вяленое мясо, – сказала она спокойно. – Немного. Ешь.

Она встала, подхватив котелок, и явно собралась направиться к ручью, но Генри вовремя спохватился:

– Погоди, котелок дай собакам вылизать! – И добавил, сообразив: – Спасибо…

Девушка ничего не ответила, поставила посудину наземь, но обученные псы с места не сдвинулись, пока Генри не разрешил. Тогда уж только хвосты заработали, что твои мельничные колеса в половодье, один чавк слышался…

Генри рискнул попробовать стряпню принцессы. Оказалось вполне съедобно, уж получше, чем у него. Откуда бы ей уметь готовить? Да еще на костре? Да из таких припасов?

– Тони, – позвал он, когда она вернулась от ручья. Котелок сиял, начищенный песком, впервые за много дней. Черт бы ее побрал, эту принцессу, она не должна уметь подобных вещей! Но умеет… – Гхм… ты…

– Мы часто выезжали на охоту, – ровным тоном произнесла она. – Мой отец считал, что его дочь должна уметь то же, что умел бы сын. Я не смогу приготовить праздничный обед на десяток персон, но состряпать на костре похлебку в состоянии. Я даже могу освежевать дичь и выпотрошить ее, – добавила она, помолчав.

Генри преиполнился небывалого уважения к покойному королю.

– Во всяком случае, готовишь ты куда лучше меня, – сказал он искренне.

– Что ж, это обязанность женщины, – пожала она плечами.

– Но ты не просто женщина. Ты принцесса и…

– Ценный приз. Я помню, – усмехнулась девушка. – Но я не собираюсь есть то, что готовишь ты, уж прости. Удивляюсь, как твои собаки это переваривают!

– Они привычные… – пробормотал Генри.

– Чем ты их вообще кормишь? – поинтересовалась принцесса.

– Ничем. Сами охотятся, – ответил он. – На кой мне псы, которых еще и кормить надо? Самому бы найти пропитание!

– Ясно, – усмехнулась она. – У меня тоже были такие…

– У тебя? – нахмурился Генри. – У тебя там маленькая такая шавочка лежала, если судить по косточкам… прости.

– Это дворцовая пустолайка, – пожала принцесса плечами. – На псарне остались настоящие собаки. Гончие. Волкодавы. Жаль…

– Еще бы… – Это Генри понимал.

Похоже, папаша у принцессы был суровый, раз таскал дочку с собой на охоту и велел выучиться стряпать. А что, не лишнее умение, вот так отправят в изгнание, и крутись, как знаешь! И еще – он сразу обратил внимание на то, как она обращается с собаками: даже не попыталась заискивать с ними, прикормить, приласкать, вообще делала вид, что не замечает их, не задевала. В общем-то, лучшая линия поведения с такими псами, но… откуда бы знать принцессе, что такое обученные боевые псы? Знала, оказывается. Гончие, волкодавы… наверно, нашлось на псарне место и таким, как Звон с Громом. Тогда понятно. И все яснее становится, что эта девушка – не нежный цветочек.

Страницы: «« 1234

Читать бесплатно другие книги:

Секреты Востока о гармонии тела и еды. Вы узнаете, как с помощью питания обрести равновесие и единст...
Раз в жизни решили справить с подружками Хэллоуин. Они-то оделись гламурными ведьмочками-русалочками...
Основным источником современных знаний об основателе буддизма и его учении является палийский канон ...
«Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но ...
Никто Великую Державу иначе как словоблудием — не разваливал. Лишь ярче высветилась разница в поняти...
«Молот ведьм» уже более 500 лет очаровывает читателей своей истовой тайной и пугает буйством мрачной...