Кама с утрА. Картинки к Фрейду - Росс Татьяна

Кама с утрА. Картинки к Фрейду
Татьяна Росс


Роман «Кама с утрА» в подробностях описывает интимную жизнь нескольких женщин, однако отнести его к жанру эротики можно с натяжкой. Автора интересует не описание сексуальных сцен, хотя этого в романе в избытке, а сексуальные отношения героинь, что гораздо шире.

Книга интересна тем, кто, развлекаясь, хотел бы заглянуть «в замочную скважину» или под одеяло «соседей». Но и те, кто увлекается психоанализом, получат пищу для размышлений, недаром автор дал роману подзаговолок «Картинки к Фрейду».





Кама с утрА

Картинки к Фрейду

Татьяна Росс


«Есть только один вид путешествия,

которое возможно – в наш внутренний мир.

…нельзя убежать от себя самого…



Путешествие по всему миру – это только символическое путешествие.

И куда бы ты ни попал, ты продолжаешь искать свою душу».

    Андрей Тарковский,
    «В поисках себя»

Бытие определяет сознание.

Либидо определяет бытие.



© Татьяна Росс, 2015



Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru




От автора


Они не хотели быть такими…

Они не хотели так жить…

Они пытались жить иначе… Мечтали о счастье…

Они меняли свою жизнь, переезжая в другие города и страны…

Но все случилось, как должно было случиться…

Они не сумели изменить себя…



То, что в глубинном детстве проникает в подкорку, червем проползает в мозгу дорожками, ведущими нас по жизни. Именно они, въевшиеся в подсознание «уроки детства», диктуют нам наши взрослые поступки. Мало кому удается проникнуть в собственное Я, перекрыть ненужные, гадкие, низменные ходы и лазы, изменив тем самым течение жизни.



А поэтому… мы, как и они, так же, как все… живем так, как диктует подкорка… Увы, нередко она ложится на яркое полотно жизни черными тенями подсознания…




Вера


1.

– Кама с утра выглядит как жеваный пряник, но не надо огорчаться, еще пять минут. Дольку ледяного огурца на веки и горячий кофе внутрь, и буду в норме… – ритуально повторяю я ежедневно, разглядывая себя в зеркале. Ежедневно расстраиваясь и ежедневно успокаивая себя.



Отражение не радует. Возраст проглядывает. Там морщинка, тут намек на складку, здесь легкая отечность. Пока еще легкая. Лет десять назад всего этого не было и в помине, даже если не спала всю ночь. Не просто не спала, ворочаясь с боку на бок, не спала, забыв про сон, кувыркаясь в безумном ритме дурных привычек. Теперь не пью, не курю, всю энергию пустила на мирные цели, но видок все равно уже не тот:

«Эх, Кама, бедная Кама… особенно с утра…»



Кама – прозвище со времен школы. Производное от фамилии Каманина. Нормальная фамилия, нормальная кличка. Кто-то, не помню, кто, когда-то, не помню, когда… сократил мою фамилию до этого короткого слова. Так делали все. Зайченко стала Зайкой, Шурафетдинова звали Шуркой, с годами напрочь забыв его настоящее имя Борис, ну а я, вот, стала Камой. С тех пор утекло много всего прочего, с одноклассниками я давно не общаюсь, и мало кто в моем сегодняшнем окружении знает, что я – Кама. Как, впрочем, мало кто знает, кто я вообще…



Я и сама иногда забываю. Вернее, стараюсь забыть. Но прошлое выползает из под самых дальних залежей подсознания, и черными кляксами проявляется в моих снах. Воспоминания не спрашивают, хочу ли я их помнить и видеть. Пережитое когда-то является ко мне сегодняшней в сновидениях принудительным порядком. Сны снятся по собственному сценарию. Рисуются в голове, задурманенной ночным морфием, независимо от желаний. Ты гонишь неприятные воспоминания, пытаешься не думать об этом днем, но ночными кошмарами они пробираются в мозг и копошатся, разрывая голову нестерпимой болью.



Многое из памяти я вычеркнула толстым фломастером так густо, что невозможно угадать даже часть картинки. Стерла, как ненужные файлы из памяти компьютера. Но Камой я люблю себя называть. В этом есть что-то по-детски трогательное. Особенно хорошо это имя успокаивает, когда становится жаль себя, а пожаловаться некому. Мне ведь совсем некому жаловаться. Некому…

– Кама, бедная Кама, – говорю я сама себе и становлюсь еще более беззащитной, более несчастной.



2.

В то утро было все, как всегда…



Тишину резанул судорожный звонок будильника. Круглый, допотопный металлический монстр, неизвестно откуда взявшийся в нашей современной квартире, буравил сонные мозги. Максим спал как убитый, то ли на самом деле не слыша трезвона, то ли делая вид, что не слышит. Я же слышала трель даже из своей спальни. Мы давно спали с Максом в разных комнатах.



Я встала и прямо в ночной рубашке зашла к нему. Лежа на боку, натянув одеяло на голову, он сопел, не шелохнувшись. Будильник бился в истерике, дрыгаясь в конвульсиях всем своим пышнотелым корпусом, словно в бешенстве, что на него не обращают внимания. Хлопнув по железному колпачку ладошкой, я вырубила трель и, тронув мужа за плечо, пробурчала:

– Вставай, не слышишь? Труба зовет…

Максим непонятливо захлопал глазами, как слон ушами в минуту смертельной опасности. Наклонившись к его лицу, я почувствовала неприятный запах изо рта.

– Да нет, это не слон… это Змей Горыныч! И что только пил вчера? – подумала про себя, а вслух сказала, – вставай, черт возьми… как ребенок, в самом деле. Каждый день одно и то же.



С трудом разлепив веки, Максим посмотрел на меня. В глазах мелькнуло легкое понимание, хотя взор еще туманился предутренними видениями. Продолжая хрипеть и скрипеть, он оставался лежать, не пытаясь приподняться. Блаженное выражение лица, полусонный взор в никуда и своеобразные стоны, а также легкое шевеление под одеялом в районе паха навели на мысль:

– Дотрахивает недотраханную во сне очередную телку, – не зло подумала я.

Максим потянулся. Потом резко сунул руку под одеяло и яростно стал чесать низ живота.

«Как бы не принес в дом заразу, – пронеслось в голове. – От этого любителя секса всего можно ожидать».



Вернувшись к себе, я накинула на голое тело любимый шелковый халатик цвета бирюзы, шедший к моим глазам, уселась на пуфик перед зеркалом и занялась утренним макияжем – всматриваясь в отражение, заработала пальцами, размазывая крем по белой коже.

«Вечером в постель не загонишь… а утром валяется, не добудишься, – с раздражением думала я, продолжая кончиками пальцев утрамбовывать влажную массу на висках».



В глубине души я понимала, что злюсь напрасно. Злюсь просто так. Потому что ночью опять пришлось видеть то, о чем вспоминать не хотелось. На самом деле, Максим не страдал безответственностью и, хотя подъемы по утрам давались ему с трудом из-за его «совиной» натуры, обычно поднимался без подталкивания с моей стороны. Повода ругаться на нежелающего вставать с кровати супруга не было. Но была причина…



Последнее время наши отношения вконец испортились. Мы заводились с полуоборота буквально на пустом месте. Если когда-то для скандала требовались веские основания, то теперь мы могли разораться из-за сущей ерунды. Я прекрасно знала, что Максим встанет и пойдет на работу, а уж если у него по плану важная деловая встреча или совещание, то поскачет, как миленький. Выпьет кофе, возьмет папку с документами и в момент включится в рабочий ритм. Макс умеет врубаться «на автомате», одним щелчком переключаясь с состояния «сон» в состояние «работать». Иначе, видимо, он не стал бы таким успешным.



Тем не менее, я злилась и выходила из себя. Стоило Максиму сказать что-нибудь не то, посмотреть на меня не так или просто-напросто промолчать… В любом случае, каждую секунду из искры могло возгореться пламя – из неверного слова, недоброжелательного взгляда или молчания мог возникнуть скандал. Про себя я нередко называла нашу квартиру горячей точкой, как называют телекомментаторы территории, где идут военные действия. У нас все было на грани. Порой казалось, что вот-вот, и кто-то из нас схватится за нож.



«Настоящая семья. Все как положено. Холод, граничащий с ненавистью. Никакого секса, одни телодвижения раз в год, – продолжала размышлять я, с остервенением втирая крем в свои несчастные щеки, – все, к чему стремилась: муж, ребенок, дом… что еще? Господи… все прекрасно, господа присяжные…»



Я снова взглянула в зеркало и снова пожалела себя.

«Кама, бедная Кама… А ведь думала, что буду счастлива, выйдя замуж за Максима. Кто знал, что все закончится так плачевно…»



Молодые девушки мечтают выйти замуж – строят планы, в роли женихов воображая «принцев» и всенепременно на белом коне. И, что удивительно, принцы находятся. Однако стоит сходить в ЗАГС, все переворачивается с ног на голову – прекрасные принцы быстро превращаются в чудовищ. Улыбки женихов, светлые и радостные, после регистрации в госучреждении деформируются и становятся саркастическими, в лучшем случае, и пренебрежительными, в худшем. А то и откровенно издевательскими. Говорят, на Западе мужчины после брака относятся к жене с большим вниманием и пиететом, чем до этого. Вроде как она становится ему дороже. Не знаю, ничего сказать не могу. Но вот то, что наши делают все наоборот, вполне могу засвидетельствовать.



Бывший жених, еще вчера смотревший на вас влюбленными глазами, став мужем, тут же начинает коситься и выискивать, к чему бы придраться. До свадьбы вами были довольны и восторгались даже мелкими шалостями: «Ах, детка, ты опоздала на час… Понимаю, надо было договорить с подругой… Ничего страшного, я подождал, главное – ты пришла, радость моя». А после свадьбы даже ваши достоинства начинают раздражать и бесить новоиспеченного супруга: «Ты что, не могла вчера погладить рубашку? Долго не засыпала дочка? Ты устала? Чем ты весь день занималась? Наверное, опять трепалась с подругами…» Скажете, не так?



Может вам повезло. Мне – нет. Разве об этом я мечтала, думая о семейной жизни? Я в этом плане типичная женщина. А значит, мечтала, что буду слышать «Как ты спала, любимая?» по утрам, «Тебе налить вина, солнышко?» во время совместного ужина, «Повернись, родная, я тебе поглажу спинку» перед сном. А что имею? Не жизнь, а рутина, какой-то вечный пост, когда ничего нельзя – ни сладкого, ни вкусного, ни веселого, ни… Короче, ни-ни в третьей степени. Добилась ли я счастья, к которому стремилась? С одной стороны, явно нет. Но с другой, назвать несчастной меня может только идиот. Посудите сами…



Мой муж, Максим – удачливый бизнесмен. Не олигарх, конечно, но вполне упакован, как нынче принято говорить. То есть все в пакете, три в одном. Не старый, в соку, как Карлсон. И в отличие от этого шалуна, кстати, без живота. Макс представительный. Как говорила бабушка моей подруги Галки – видный. То есть издалека виден.



Читать бесплатно другие книги:

Тот, кто боится монстров, создает монстров. Кто верит в пророчества – дает им силу. Но есть те, кто готовы противостоять...
Новая книга «Модицина. Апология» посвящена доказательной медицине, которая уже прижилась в цивилизованном мире и пытаетс...
Остросюжетная фантастическая повесть о современных подростках, попавших на планету Земля, какой она будет через миллион ...
В этой небольшой книге изложены три основные истины без которых просто невозможен какой-либо успех. В ней вы найдете под...
У каждого есть Предназначение. Не следовать ему – самое большое преступление. Отсутствие четкого понимания своего пути д...
Стратагема – некий алгоритм поведения, просчитанная последовательность действий, направленных на достижение скрытой цели...