Скифы Никитин Юрий

– Ты о чем? – спросил Черный Принц.

А Бабай-ага, которому всегда все было понятно и непонятно, сказал задиристо:

– А мы что, сами не ромы?.. Да мы такие ромы, что всем ромам по роме, а потом еще и кое-что в зад, чтоб голова не качалась! Ты че, Костя? Ты чем не Рома?

Крылов жадно отпил, но удержаться не смог, осушил до дна. У дальней стойки сразу пришло в движение, вскоре из-за спины выдвинулись белые руки, официантка умело переставила с подноса тяжелые кружки из толстого стекла. Янтарное пиво, белоснежные шапки пены, где пузырьки лопаются медленно, неспешно, разжигая жажду.

– Журавлев и Лилия не придут, – сообщил Принц, – еще Барон и Локи вынуждены отбыть на дачи. Родня достала, зато напросились Кулебякин и Зомбоид. Ты знаешь их по сайту. Умные мессаги забрасывают.

– Уже знают, – спросил Крылов, – о чем речь?

– Я им рассказал, – ответил Принц. – Они в восторге…

Но сам, судя по его лицу, сам был вовсе не в восторге от хулиганской затеи. Да и самому Крылову при свете солнечного дня казалось смешным и нелепым все, что говорилось в пьяном угаре. А тут еще вот-вот подойдет Яна, появится ее роскошное тело, от него такой с ног сшибающий и в то же время неслышный запах, не поймать никакими приборами, но сердце трясется, внизу живота жилы начинают судорожно напрягаться, а железы внутренней секреции обильно выделяют слюну. Про гормоны вообще молчок, и так из ушей выплескиваются, будто в черепе кто-то с силой бьет ногой по лужам..

– А я как раз с тусовки эльфистов, – сообщил Бабай-ага. – Вот уж поистине доброжелательные люди!.. Не чета нашим патриотам, что в каждом видят врага!

Крылов сказал с неохотой:

– Патриоты вообще-то не доверяют никому и ничему, даже себе, ибо свято убеждены в коварстве и могуществе противника. В этом они и усматривают собственную патриотичность. И если завтра на место нынешнего президента сядет их Барклаев, они тут же объявят его агентом мирового сионизма, а называть будут не иначе как Симон бар– Клае.

Подошел Матросов, издали вскинул руки в приветствии. Уловил обрывок фразы, покраснел, обиделся, притащил от соседнего стола стул и спросил почти враждебно:

– А ты кто?

Крылов мягко поинтересовался:

– Ты имеешь в виду национальность?

– О национальности лучше не надо, – отрезал Матросов подозрительно. – Ты вон какой-то рыжий больно, а среди пархатых рыжих больше, чем среди ирландцев. Ты лучше скажи о своих убеждениях. Это надежнее.

Крылов двинул плечами:

– Да всегда пожалуйста! Мои убеждения полностью совпадают с моей национальной принадлежностью: «национальность и убеждения – русский». Правда, это не предельно точно. Я скорее патриот, нежели националист. В строго державном стиле: я люблю свою страну больше, чем «свой народ».

Матросов при общем молчании спросил еще подозрительнее:

– Это как?

– Под «моей страной», – ответил Крылов ровно, – я понимаю отнюдь не территорию. У меня как-то не захватывало дух при мысли о родных осинах. Если Россия захватила бы Францию или Индию, я бы не огорчился. Я понимаю Россию как «нашу власть», а не как «нашу землю». Честно говоря, я презираю саму идею «почвы» и именно поэтому считаю идею «суверенитета» глупой и гадкой. Когда кучка людей на кусочке земли вдруг начинает крыситься, хочется надавать им по раззявленным рожам. Как бунтовщикам и предателям. Ты уж прости, но я решительно не понимаю идеи типа «Для нас Россия должна быть важнее всего». Мне, разумеется, не нравится тут это самое «для нас». Потому что в таком случае и для эстонцев превыше всего их поганая Эстония, и для чеченцев, прости Господи за плохое слово, «Ичхерия».

Его слушали молча, он всегда умел говорить убедительно, но на лицах напряженное непонимание и вопрос. Матросов вообще смотрел исподлобья. Он в самом деле из тех, кто перед решительной схваткой с внешним врагом готов чистить собственные ряды до бесконечности, пока не останется один. А потом начнет копаться в себе.

– Поясни, – потребовал он.

– Нет такой самостоятельной идеи – «Россия превыше всего», – ответил Крылов. – Это просто вариант идеи «Каждый народ должен любить себя паче всех прочих». То есть все остальные тоже «право имеют». Но согласиться с этим никак нельзя. Не имеют они никакого «права», как, впрочем, и никаких «прав» вообще. Собственно говоря, все разговоры о «русской идее» упираются не в «идею», а в «Россию». Потому что непонятно, что такое «Россия» и на что она похожа. Условно говоря (тут со мной можно очень и очень поспорить, можно даже разгромить в пух и прах, но тем не менее определенную сторону дела я тут все же попытаюсь хотя бы обозначить), в каждой стране есть нечто главное, вокруг чего вращается все остальное. Типа того, что Израиль – это прежде всего «наш народ». Америка – «наш бизнес». Франция – «наша культура». Англия – «наши обычаи». Германия – «наши порядки». Разумеется, все эти соответствия весьма условны, но что-то такое в них есть.

Бабай-ага спросил веселым голосом, он везде старается сгладить напряжение:

– А что Россия? Квас и матрешки?

– Россия, – ответил Крылов с нажимом, – это «наша власть»! Можно долго спорить о том, что такое «власть» и «наша» ли она, и все эти споры будут правильны и уместны, но уже внутри этого. Понимаете? Внутри. Потому что из этого надо исходить. Если мы не принимаем этого утверждения или заменяем его другим, то мы промахиваемся, оказываемся вне всей патриотической проблематики. Я желаю себе и своей стране не столько полных магазинов, свободы или еще чего-нибудь этакого-такого. То есть это все очень хорошие вещи, и, разумеется, очень хочется, чтобы все это было. Но тем не менее в первую очередь я желаю себе и своей стране не этого. Во всяком случае, не прежде всего. Нет, прежде всего – победа над врагами и, разумеется, власть. Наша власть. Потому что без этого ничего не будет. По крайней мере, для нас.

Матросов подумал, буркнул полуодобрительно:

– Хоть ты и в очках, но сейчас брякнул в самую точку.

– В этом и состоит суть патриотизма, – продолжал Крылов. – Патриот желает своей стране (и своему народу) не столько «добра» и вкусной кормежки, сколько превосходства. Демократ, разумеется, добавит «…без штанов» и вспомнит про Верхнюю Вольту с ракетами. И будет не прав. Штаны обязательны, потому что без них превосходства не получается. Чего Совок вовремя не понял, а потом советские удивлялись, почему это их негры держат за своих, а не за людей (а какие-то французишки, у которых атомных фугасов в сто раз меньше, пользуются полным решпектом). Демократы не всегда желают России зла. Но они обязательно жаждут ее унижения. Демократ может быть не против богатой России. Но Россия как государство должна быть, по их мнению, жалкой, всеми презираемой, неагрессивно-безвредной, не страшной и не опасной (и, соответственно, не интересной) ни для кого. Может быть, нас даже будут кормить за безвредность, и чечевичная похлебка будет сытной и наваристой. Но мне не хотелось бы вступать в дискуссии относительно того, положат ли нам в миску достаточно гущи и будет ли сей супчик сварен в полевой кухне натовских частей, расквартированных под Владимиром, или в закопченном ваххабитском котелке на развалинах дагестанской деревни.

Черный Принц грохнул пустой кружкой о стол. Лицо его, почти не тронутое солнцем, враз потемнело. Черных он ненавидел люто, черные – это все кавказцы, а не какие-то там негры, которых вообще не существует. На втором месте после черных у него стояло НАТО.

Крылов отхлебнул пива, сказал уже упавшим голосом:

– При этом я отдаю себе отчет в том, что массовый патриотизм сейчас (и долгое время спустя) в современной России почти невозможен. Времена Минина и Пожарского прошли, а время «нового патриотизма» еще не пришло. Демократы преуспели, а патриоты проиграли борьбу за массы. Массы предпочли даже не пепси (это было бы еще что-то внятное), а «Санта-Барбару» с «Просто Марией». То есть поглядение на чужую красивую жизнь; красивую не в последнюю очередь потому, что чужая.

Матросов выругался, Крылов чуть повысил голос, ибо Бабай-ага и Lordwolf уже не слушали, переговаривались:

– Из этого, кстати говоря, совершенно не следует, что патриотизм обречен! Если говорить серьезно, патриотизм нигде и никогда не был «массовым». Патриотическое мировоззрение – привилегия и обязанность, которую могут на себя брать далеко не все, особенно в России. Собственно говоря, для обычного человека патриотические эмоции – это нечто экстремальное, нужное и уместное только в особых ситуациях (скажем, на войне). Патриотизм должен быть интегрирован в культуру, составлять ее часть, может быть, «активное начало», но не в голом и явном виде. Одна из проблем с русской культурой состоит, кстати, в том, что там этого нет или почти нет. В таком случае «патриотическую идеологию» и надо создавать именно как мировоззрение «немногих лучших», а не как общенациональный клистир немедленного применения. Это не значит, что на «немногих лучших» надо остановиться и закончить дело кружковщиной. Но, по крайней мере, это правильное начало.

Глава 9

Матросов смотрел угрюмо. Крылов не понял его тяжелого взгляда, затем губы Матросова задвигались, он говорил свистящим шепотом, но Крылов чувствовал, что Матросов кричит во весь голос, кричит, надрывая связки, вон жилы надулись на шее, на лбу, а лицо побагровело, как переспелый помидор:

– Вы что же?.. Вчера такие орлы, мир переворачивали, а сегодня… в самом деле поверили… этим гребаным ящикам, этим писакам… что миром правят те жирные свиньи, которых мы выбираем? Они рулят? Вершителей судеб? И наших судеб?.. А нам позволено только выбрать из этого стада свиней… нет, даже не так! Нам позволяют исполнить ритуальный танец всеобщих и демократических выборов… но все-таки мы должны избрать именно тех, на кого нам укажут?.. Да еще быть по самые помидоры счастливы исполнением «своего гражданского долга»! Поверили?.. А вот хрен им!!! Ребята, у нас есть головы, а эти головы не только для того, чтобы носить шляпы или колоть лбами кирпичи на потеху этим свиньям!.. От нас зависит, каким будет мир… В каких странах и народах будут жить через сто лет! И какие страны будут, а каким не быть. И какие границы… и будут ли они вообще. И какие народы!.. Поймите же, мы можем!.. Мир можно менять и поворачивать каждое мгновение, что утекает, утекает, утекает! Но если можем, какого хрена нам оставаться статистами?

Крылов чувствовал себя неловко. Он только что вкусно и правильно порассуждал на тему национализма. Порассуждал оригинально, совсем не так, как говорят о нем правые или левые. Высказал парадоксальные свежие взгляды. Его слушают с вниманием, уважительно, восторгаясь блеском его логических построений…

Долго молчавший грубый Тор брякнул:

– А что? Щас мы и есть тилигенты, над которыми смеемся. Потрепать языками – ого, еще как можем. Да еще под пивко, водочку, соленые огурчики. А вчера мы в самом деле клевое дело затеяли… было.

Крылов чувствовал себя неловко. Вчера перебрал, это темное пиво – коварная штука, захмелелость подбирается незаметно. Что-то там говорили о скифах, он сам выдвинул парадоксальную идею построения скифского государства… ну да, подошла Яна, срочно надо было чем-то блеснуть… потом эту идею углубляли, расширяли.

А сейчас вот с самого начала не удалось сесть так, чтобы держать взглядом ту сторону улицы, откуда покажется Яна: все мужчины стараются сесть именно так, чтобы зад был защищен стенкой, а мордой ко входу, это называется «собака в конуре».

Подошел Klm, за ним – Раб Божий, еще пара незнакомых, они назвали свои имена вместо ников, Крылов их тут же забыл. Да и они сели скромненько, рты не открывали, заказали пепси.

Klm и Раб Божий сами сходили к буфету и вернулись с пивом и креветками. Крылов не утерпел, выдвинул стул, сел к столу боком, глаза косил, заговорил громко, убедительно:

– Да нет, я не отказываюсь от идеи… идеи Великой Скифии! Просто… я просто медленно подвожу базу под эту идею. Ведь это выбор пути! На самом же деле, сколько бы ни говорили о бесконечности дорог развития, на самом деле, повторяюсь, выбор крайне узок. Это либо режим щажения, либо – тренировки. Третьего просто нет. Первый путь: это работать по минимуму, стараться не перетрудиться, работу искать такую, чтобы платили больше, а спрашивали меньше, после работы сразу же отдыхать, расслабляться, балдеть…

Матросов фыркнул:

– А кто живет иначе?

– Второй, – сказал Крылов невозмутимо, – это и после отработанного минимума добавить нагрузки: в учебе ли, в спорте, диете… Можно порасслабляться, жалея себя, но можно даже в усталости встать и покачать железо, наращивая мускулатуру. Можно сесть и до поздней ночи грызть гранит науки. Можно следить за своей фигурой, сгоняя складки жира с брюха и боков, выпрямляя спину, можно изнурять себя тренажерами, проливать реки пота… Оба этих человека… щадильщик и тренировщик, получают равное удовольствие, но – разное! Один тем, что не утруждается, другой – что ходит с мощными мускулами, знает ассемблер и яву. Понятно, что первых, я говорю о щадильщиках, девяносто девять процентов в любой стране. И если начинать создавать новый народ… ну, пусть возрождать старый древний, то надо не просто ориентироваться на этот один процент, а надо сделать его обязательным…

– Как это?

– Ну, у всякого наступает такой момент, когда устает качать железо. Не потому, что мышцы трещат, это терпимо, а как бы… ну, другие не качаются, а счастливы. Так вот, качание железа для скифа должно быть обязательно.

Тор инстинктивно раздвинул плечи, напряг и распустил пласты мышц, лишь затем переспросил непонимающе:

– Качание железа?

Крылов поморщился:

– Я фигурально! Ты что, других фигур, кроме фиги, не знаешь? Качать железо – это идти через усилия. Только человек может качать железо! Никакое животное, пожрав, не станет трудиться сверх необходимого. И человек, который при первой же возможности старается отдохнуть, расслабиться, побалдеть, – это уже не человек… с точки зрения скифа.

Klm сказал предостерегающе:

– Э-э, полегче! А то мне слышится что-то не то нацистское, не то расистское. Мне, как еврею…

– Для скифскости нет ни эллина, ни иудея, – сказал Раб Божий торжественно.

Klm удивился:

– Да что же, скифство – это вроде новой религии?

Матросов с явным сожалением покачал головой:

– Нет. Религии все обгадились здорово. В них все еще идут, но уже только идиоты. Некоторые еще из моды, из желания чем-то поживиться… Но древние узы крови говорят сильнее! Так что удобнее делать это национальностью. Ну, пусть пока народом или даже народностью. А потом, если выживем, то переведем и в национальность.

Откин пожаловался:

– У меня это пиво уже начинает из ушей выплескиваться!.. Нельзя ли перейти на что-то другое?

Тор заявил знающе:

– Чем больше выпьешь пива, тем красивее наши женщины! А что ты хочешь?

– Например, – сказал Откин сердито, – кофе.

– Нельзя, – ответил Бабай-ага сожалеюще.

– Почему?

– Сочтут интеллигентами. А то еще интеллектуалами в придачу. Нет, надо держать марку людей сильных и напористых.

– Это пивуны-то напористые? Да они только пузы отращивают! Только сопят, рыгают да гогочут перед телевизором. К тому же, кроме матчей по футболу, ничего не смотрят.

– Хоккей еще смотрят, – возразил Раб Божий с укором. – Я, к примеру, хоккей смотрю… Ну, смотрел раньше. Но Матросов прав, я тоже перейду на джин с тоником. А немного интеллигентности тоже не повредит. Кофе – исконно-посконно скифский напиток! Он рос в Аравии, просто куст тебе и куст, но как-то раз один скиф заметил, что козы, поев листьев кофейного дерева…

– Я эту легенду слышал, – прервал Принц, – но там было сказано, что заметил араб.

– А что еще было сказать? Скифы уже как тысячу лет ушли с Аравийского полуострова. А до этого двадцать девять лет оккупировали всю Азию, Палестину, Мидию…

– Знаю-знаю. Теперь это я назубок знаю. Так, говоришь, скиф кофе открыл?

– Скиф!

– Ладно… Эй, девушка! Смели тогда и на мою долю, хорошо?

– Эксплуататор, – укорил Бабай-ага. – Не по-скифски утруждать красивых женщин.

– А некрасивых?

– Некрасивых нужно, – сказал Бабай-ага с убеждением. – При чем здесь дискриминация? Пусть все стараются быть красивыми. Красивой стать может любая, стоит только постараться. А кому лень, той лом в руки, и пусть асфальт долбит… Это я теперь знаю. Я вчера сбросил лишние восемьдесят килограммов!

Принц открыл рот, смерил его взглядом, не настолько уж Бабай-ага и был толстым, спросил недоверчиво:

– Это как?

– Развелся, – объяснил Бабай-ага, – так что теперь свободен, располагайте мной!

– Это в каком смысле?

– Я те дам смысл! Просто решил, что это слишком дорогая плата за то, чтобы мне иногда стирали носки.

По спине пробежала сладостная дрожь. Мышцы напряглись, плечи разошлись в стороны, а грудь выгнулась вперед, словно изнутри надували, как жабу через соломинку. Он еще не понял, на что так среагировали его рефлексы, но сердце подпрыгивало, кувыркалось, ходило на ушах, а душа внезапно потребовала, чтобы он встал и запел – громко и возвышенно.

Из далекого подземного хода вынырнула Яна. Там еще двигались в разные стороны люди, среди них мелькали обнаженные до пояса тела молодых женщин, но Крылов видел только блистательную Яну: божественную, в легкой шляпке, спасающей от солнца, в легкой блузке, закрывающей ее от горла и до запястий. Юбочка, правда, микро, скорее – широкий поясок, белоснежные трусики выглядывают дразняще, длинные ноги несут уверенно и красиво…

– Классную девку отхватил этот хмырь, – послышался рядом завистливый голос Черного Принца.

Сердце Крылова оторвалось и, брызгая кровью, рухнуло в пропасть. Рядом с Яной шел разбитной и свойский Алексей, улыбающийся, круглый, румяный, благожелательный, с крупными буквами на лице: «Smile!» и надписью на Т-майке: «Make fuсk, no make war!»

Яна светло улыбнулась, Алексей помахал рукой. Он лучился радостью, безмятежным счастьем и благодушием. В воображении Крылова пронеслось, как он сладострастно изничтожает соперника, выламывает руки и разбивает камнем голову… просто за то, что тот идет с этой женщиной и владеет ею… изничтожает и нисколечки не чувствует себя виноватым…

Он встал, радушно раскинул руки:

– Прекрасно! А то мы уже начали переходить с пива на мороженое. Здравствуй, Алексей. Здравствуйте, Яна.

Алексей зябко передернул плечами. Сказал с отвращением:

– Мороженое после благородного пива? Какая гадость!

Яне со всех сторон выдвигали стулья. Она царственно присела, в ней чувствовалось смущение девушки из глубинки, где даже с самыми красивыми обращаются, как с коровами, без особых церемоний, а здесь надо учиться не отпрыгивать с визгом, когда тебе подают зонтик, и не выдергивать с воплем руку, когда ее пытаются поцеловать.

Алексей сел рядом с Крыловым. Безошибочно вычленяет лидера, вспомнил Крылов, старается произвести впечатление и завязать полезные контакты. Далеко пойдет, если милиция не остановит… Да какая к черту теперь милиция, одни чучела для насмешек!

– О скифах? – поинтересовался Алексей. Перед ним поставили пиво, он поблагодарил кивком, признался: – Хорошо вам… Говорить о скифах все равно что спорить о форме ушей эльфов. Значит, все у вас хорошо. А вот мне хреново. Черт, даже туфли купить не на что! Там трещина в подошве, вроде бы не видно, но когда дождь, то вся грязь почему-то пролезает и собирается, зараза… А назад ни в какую…

Крылов косил глазом на Яну, ее с двух сторон развлекали Черный Принц и Klm. Один рассказывал про раскопки в Чертомлыцком кургане, другой доказывал, что русская армия – самая интеллектуальная в мире.

– Уши эльфов? – переспросил Крылов. – Почему уши… Ах да!.. Ну почему же, можно попытаться сделать что-то и со скифами… Почему нет? Примкнешь?

Алексей признался:

– Да ты знаешь… После нескольких обломов хочется взяться наконец-то за что-то более реальное.

Крылов удивился:

– Это партия дебилов – реальное?

Алексей улыбнулся бесшабашно:

– Риск, конечно, есть… но дело того стоит. В этой дикой стране могут пройти любые дикие идеи. К счастью, Россия – еще не приутюженная и подстриженная Европа. У нас еще могут рождаться мироменяющие идеи… к тому же есть народ, что пойдет за ними!

Крылов посмотрел пристально, Алексей высказывает те же мысли, что роятся у него в черепе. Значит, еще кто-то где-то копает в этом направлении. Ладно, пусть не в этом, но тоже копает. И может раньше докопаться до чистой воды. Или вообще до чего-то, но докопаться.

– А почему не бизнес? – спросил он.

– Облом, – пояснил Алексей. – Я ж говорил. В одном деле нас кинули, в другом – шеф собрал все деньги и смылся. Пробовал открыть дело сам, но для раскрутки не хватало бабок. Словом, надо было сперва открывать что-то липовое по сбору этих жабьих шкурок… Ну, отсюда один шажок до политики. Я сперва решил было создать какую-нибудь фирму, чтобы собрать деньги придурков… этих, которые замедленные, потом узнал, что за них все решают опекуны. Тоже облом! Но если создать партию придурков, то в нее вольются и те, кто их обслуживает: родители, больницы, организации, издательства…

– Издательства?

– Ну да, которые печатают для них особые пособия. Кстати, телевидение тоже поддержит, там ряд передач прямо ориентирован на дебилов. Всякие там угадай имя, счастливый случай, лото, лотереи, спорт, каскадеры-каскадеры, герой без галстука и штанов, сам себе автор и режиссер… А это ж на всех каналах! Так что поддержка будет! Понимаешь, надоело в драных штанах ходить… Да и тебе – разве не так? Нам неча терять, окромя дранья! А приобрести можем все, все, все!

Он сделал загребательные движения обеими руками. И хотя он смеялся во весь рот, Крылов видел его серьезные глаза и твердые складки у рта.

Со своим стулом придвинулся, ерзая по полу с жутким скрипом, Откин. Сказал мечтательно:

– А если взять не скифов, а… ну, есть еще круче – викинги! Вон и Тор – за, он чем-то был у викингов.

Тор услышал, оскорбился:

– Тор – бог войны, грома и воинов у викингов!

– Вот-вот! Я ж и говорю, что и ты не последний пастух…

Крылов холодно взглянул на обоих:

– Зачем ходить далеко? Журавлев прав, возьмите чеченцев. Те же викинги.

Откин оскорбился, Крылов видел, что все начали морщиться, даже Черный Принц с трудом оторвал от вызывающе высокой груди Яны масленый взгляд, вперил в него, и что этот взгляд с каждым мгновением холодеет и становится тверже.

Крылов удивился:

– Вы что? В самом деле не видите, что это одно и то же? Ах, чеченцы плохи тем, что грабят вас, родимых, а викинги хороши, ибо грабили когда-то давно и не вас?.. Бросьте. Всего-то разницы, что одни жили в скалах, другие – в горах. Давайте о другом. Вы помните, что, когда Гиммлер слышал слово «культура», он хватался за пистолет. Когда это слово слышит американец, он с готовностью ржет и ждет швыряния тортами. Но мы, скифы, тоже должны определить свое отношение к культуре!

– Культуре? – переспросил Тор с недоумением.

– К ней самой, – сказал Крылов с сарказмом. – Не к культуризму. Кто скажет, что такое культура с точки зрения скифа?

Все молчали, посматривали друг на друга. Потом взгляды повернулись к Крылову. Тот пробормотал:

– А что, для вас и это новость?.. Культура – это возделывание. Это развитие общества, выраженное в создаваемых им духовных ценностях. Материальных, понятно, тоже, но все же главное – духовные ценности. Мы знаем, какие духовные ценности создала западная цивилизация… и знаем особенности, которые эти ценности принимают в той или иной европейской стране. Мы знаем общемировые духовные ценности Востока, ценности буддизма, ислама… Теперь надо определиться с духовными ценностями скифа!

Klm не выдержал:

– Ребята, но это ж чересчур! Ценности вот так с ходу не придумываются.

Крылов сказал насмешливо:

– Да?

– Да, – ответил Klm раздраженно. – Ценности создаются тысячелетиями!

– Всегда ли? – спросил Крылов размеренно. – Гаутама создал за пару лет размышлений, Христос тоже не очень долго ломал голову, а вот Мухаммад как придумал ислам, так он в таком же виде и идет по миру, подминая страны и народы. Если же учесть, что в тот регион, где жил неграмотный Мухаммад, не забредали ученые, мыслители, там не было школ, университетов, то выходит, что может создать могучее учение, создать духовные ценности один человек за сравнительно короткий срок жизни!.. Ребята, нам намного легче. У нас на столе… а у кого и на лазерных дисках – хвала пиратам! – лежат все учения и все духовные ценности человечества, все их ошибки, все достижения, все наработки, вся дурь и все успехи. Если Волк вон стоит на ушах в сунь-хуне, если Откин нашел истину в буддизме, то… то что же, неужто это все, что мы в состоянии взять из мировой цивилизации?

– Так что же, у нас будет синтоизм… тьфу, синкретизм?

– Синкретинизм, – проворчал Тор. – Я что-то слышал про ворону в павлиньих перьях.

– Ни фига, – возразил Бабай-ага. – Это ты та самая ворона! С той самой минуты, когда занялся китайским тэквондо. Или когда купил дешевенький тайваньский комп.

– У меня брандовский! – обиделся Тор.

– Отечественный? – спросил Бабай-ага ехидно.

Тор заткнулся. Из отечественного у него только стельки в растоптанных адидасовских кроссовках.

Глава 10

Яна, стучало в голове. Черт, чем он занимается, о чем говорит, когда под этим майским солнцем гормональное давление готово разорвать его, как фугас. Все его инстинкты могуче велят сграбастать ее и тут же поиметь, а он вместо этого что-то жалко пищит о новых ценностях, что должны прийти в мир… Неужели кора головного мозга так сильна, ведь она всего лишь тонкая пленка на кипящем молоке… Да нет, это кипящее молоко древних инстинктов, что правят человеком и миром, велят коре говорить то, что поможет укрепить их власть, власть инстинктов…

Замужем она или нет? Наверное, все же замужем. Чтоб такая принцесса ходила свободно, без золотых оков? Наверное, замужем за пастухом или скотником, но здесь, в Москве, не сегодня завтра будет принадлежать кому-то из тузов. Тоже понятно, только тузы могут владеть такими женщинами. Такими дорогими женщинами. Либо ее заметит и ухватит кто-то из финансовых воротил… такую да не заметить!.. Либо из правительства, а то и вовсе криминальный авторитет. Впрочем, все это может быть в одном человеке. В России все возможно… А сейчас она пока свободна – Алексей не в счет, он просто первый ее знакомый… Наверное, она и остановилась у него, спит с ним в одной постели, покорно терпит все, что он с нею проделывает…

Он вздрогнул, рядом темпераментно вопрошал Откин:

– Кто во главе? Нет, вы скажите мне, простому демократичному скифу… Нет, лучше простому вольному скифу, кто будет во главе нашего народа? Или державы, как правильнее?.. Президент?.. Царь?… Папа римский?.. Верховный жрец?

Все повернулись к Крылову. Тот поневоле вынырнул из кипящего океана жарких видений, ответил с вызовом:

– А не один хрен?

– Как… это…

– Да так. Во главе должна быть личность. Сильная личность! Плевать нам на тот визг, что, мол, править миром должно большинство, а не личности. Личности правили миром всегда! И правят доныне, что бы там ни говорили о коллегиальном правлении, о разделении функций. Если бы не Магомет, то исламского мира наверняка не было бы в помине… Даже не наверняка, а точно не было бы!.. Если бы не Наполеон Бонапарт, карта мира была бы другой. Если бы генерал де Голль не настоял на своем праве иметь французскую атомную бомбу, то Европа была бы не такой… Что бы ни говорили о том, что, не будь Гитлера, мол, на его место пришел бы точно такой же, а история не изменилась бы, – брехня! Все знаем, что брехня. Только не хотим признаться самим себе. Не хочется подчиняться личностям, а вот «историческому ходу процесса» – дело другое. Не так, мол, обидно! Брехня. Какое ни ничтожество у нас президент, а с другим президентом, как мы понимаем, политика будет другой. Да что там президент! Даже когда меняются премьер-министры, и то страна меняет курс. А с ним в чем-то меняется курс и всех стран мира. Так что от личности зависит очень многое. Итак, во главе скифов должна стоять Личность. А как ее назвать… Ришелье был попом, а правил Францией и преображал мир совсем не по-попячьему!

– Ксай, – предложил Тор, – что значит «царь». Царевичей так и звали: Колоксай, Арпоксай, Липоксай.

Он умолк, истощив запас знаний по скифской истории ровно на половину. Крылов снова ощутил, что на стуле сидит и держит в ладонях пустую кружку его тело, а душа перескочила на ту сторону и сидит рядом с Яной, ревниво отпихнув Алексея.

Она не просто восхитительная, пискнуло в мозгу. В ней природа сумела воплотить такую чувственность, что мужчины шалеют, еще не видя ее, беспокойно поворачивают головы, оглядываются, а когда видят, морды становятся такими мечтательными, что не стоило и пытаться угадать, что они с нею проделывают в своих разнузданных видениях.

– Как вам здесь? – рискнул поинтересоваться он.

Она раздвинула полные сочные губы в провоцирующей усмешке:

– Усы делают мужчину старше, очки – мудрее, а отсутствие денег – сговорчивей. Значит, вы самый умный, да?

Он пробормотал:

– У меня еще и денег нет… Так что вам удастся меня сговорить на что угодно.

Солнце сделало полукруг, тень отодвинулась, Крылов чувствовал, с какой силой начинает припекать колени. Он сдвинулся со стулом подальше в тень.

В трех шагах по проезжей части проскакивали раскаленные, как камешки в костре, машины. В них щелкало, потрескивало. Из-под капотов летели искры. За рулем даже старые матроны сидели голые, нимало не стесняясь дряблой кожи или обвисших до пояса грудей, смотрели поверх руля, губы стиснуты зло, сигналят часто, чертовы пробки, чертова жара…

Откин спохватился:

– Ого!.. У меня собака негуляная. До завтра, ребята! Увидимся на сайте.

Черный Принц взглянул на часы:

– Да, засиделись. Со скифами кое-что решили. Остальное выложим на сайт, обсудим. Добро?

Алексей поднялся, Яна подняла к нему вопрошающие глаза. Сердце Крылова бешено заколотилось, заныло, на миг почудилось, что она останется, а Алексей уйдет… но Алексей протянул руку, Яна замедленно коснулась его ладони. Встала легко, словно невесомое облачко, сердце Крылова оборвалось, рухнуло и долго-долго летело в бездну.

– До встречи, – пропела она музыкальным голосом.

Алексей одарил всех сверкающей улыбкой государственного деятеля.

– До встречи, – сказал он. – Мне нравится с вами, ребята. Но у вас это игра ума, ролевуха. Эрпэгэшка. Вечные игры русской интеллигенции… даже той, что уже и не считает себя интеллигенцией! А надо бы что-то реальное…

Он стиснул пальцы с такой силой, что, будь в ладони яблоко, во все стороны брызнул бы сок.

Все же возвращался в приподнятом настроении. Он и раньше участвовал в ролевухах, или, как их называют официально – RPG, role-play game, когда участники устанавливают правила игры, разбирают роли, а потом несколько дней, даже месяцев живут в новых образах. Часто получалось довольно забавно и всегда интересно. Но эта ролевуха получается самая интересная, необычная…

Дед спал в кресле, газета на коленях. Крылов убрал газету, ноги укрыл пледом, дед иногда мерзнет даже в зной, задернул штору. Спи, дед. Досыпай за те бессонные ночи, когда ты на брюхе полз под выстрелами к рейхстагу.

На кухне Крылов остановился в задумчивости: горячий кофе или холодное пиво?

В это время в дверь позвонили. Через «глазок» был виден кругленький человек с портфелем в руке, явный клерк. Крылов отворил дверь, даже не спросив: «Хто?»

– Уполномоченный района по квартирному вопросу, – вежливо представился человечек. – Разрешите войти?

– Входите, – пробормотал Крылов. – Прошу…

Он отступил, кругленький вошел уверенно, деловито. Взгляд его был быстрым, цепким, но если люди из тайных служб больше смотрят на собеседника, читая его подсознательные реакции, то этого уполномоченного Крылов абсолютно не интересовал.

Аккуратно прижимая к боку портфель, уполномоченный прошелся по обеим комнатам, выглянул на балкон, вернулся в прихожую. Крылов ходил за ним следом, встревоженный, но из-за чертовой интеллигентности никак не решаясь спросить в лоб: какого черта надо?

Уполномоченный открыл и закрыл двери в туалет, ванную, придирчиво пощелкал выключателями, сказал укоризненно:

– Тугие… И почему так высоко? Теперь принято ставить на уровне пояса, чтобы даже ребенок мог сам зажечь себе свет… да и погасить. Если сумеет, конечно.

Он продефилировал на кухню, там так же придирчиво проверил, как работает газовая колонка. Заглянул в духовку, покачал головой:

– М-да, не совсем удачная конструкция… Впрочем, это неважно.

– Я тоже так думаю, – сказал Крылов язвительно.

– Неважно потому, – изрек уполномоченный, – что все это придется заменить.

– Почему? – удивился Крылов.

– Газовая небезопасна, – объяснил уполномоченный снисходительно. – Куда проще в обращении электроплита.

– Ну и что? – удивился Крылов. – Я как-то справляюсь.

– Вы? – удивился уполномоченный. – При чем здесь вы?

Крылов пробормотал:

– Потому что плитой занимаюсь я. Мой дед предпочитает, чтобы кофе готовил я. У меня это получается лучше.

Уполномоченный открыл окно, выглянул, озабоченно покачал головой. Крылов подумал, что с точки зрения уполномоченного надо и окно забить наглухо, чтобы случайно не выпасть с десятого этажа прямо на головы несчастных прохожих.

– Окна тоже придется забить наглухо, – подтвердил уполномоченный.

Он наконец вытащил из портфеля длинный узкий блокнот, из нагрудного кармана выловил нужную ручку. Щелкнул, выдвигая поршень. Крылов с недоумением смотрел, как тот водил ручкой по бумаге, перечисляя и расположение выключателей, розеток, плиту, окна, незастекленный балкон…

– Что вы пишете? – не выдержал он. – Что за бред? Какие еще решетки на балконе? Я не собираюсь выпадать через перила!.. А тот, кто хочет покончить с собой, способ найдет!

Уполномоченный на миг оторвался от блокнота. В глазах росло удивление.

– А вы, простите, тут при чем?

Крылов оцепенел. Вздрогнул, сгоняя наваждение, проснуться бы, мелькнула мысль. Спросил уже с неловкостью:

– Я что-то недопонял?

– Да, – ответил уполномоченный. Он долго ничего не говорил, писал и, лишь когда упрятал блокнот в портфель, застегнул все замки и принял вид человека на государственной службе, объяснил снисходительно: – Ваши соседи по лестничной клетке напротив нуждаются в улучшении жилищных условий. Я доступно объясняю?.. Но они несколько… замедленны. Так это называется, а во всем остальном они нормальные законопослушные граждане России. Даже более нормальные и законопослушные, чем всякие там студенты, что устраивают митинги и беспорядки. Потому мы должны относиться к ним с предельным вниманием и заботой. Я объясняю доступно?

– Нет, – ответил Крылов. – Наверное, у меня эта замедленность. Это ведь моя квартира? У меня на нее ордер? Или у вас есть полномочия отменить этот ордер?

Уполномоченный даже отшатнулся от такого посягательства на государственные устои.

– Что вы, что вы! Никто не смеет отменить ордер, окромя суда. Но вы-то, вы!.. Вы ведь интеллигентный человек, вон даже очки…

Крылов указал на вешалку:

– Вон там даже шляпа висела. Сейчас ее нет, но висела. У меня есть свидетели.

– Верю, – ответил уполномоченный с сомнением в голосе, – потому и говорю: разве вы добровольно не уступите свою жилплощадь своим соседям? А вам выделим квартиру в новом районе!

Страницы: «« 123456 »»

Читать бесплатно другие книги:

«В квартирке едва умещались многочисленные гости. Все сиденья были использованы, и в ход пошли торчк...
«Покинув библиотеку, профессор Кондрашев поднялся на следующий этаж и направился в свою лабораторию....
Все изменилось на Земле. Нет деревень, проселочных дорог, лугов и пастбищ. Нет даже неба. Человечест...
Словно сама смерть поселилась на роскошной даче всемирно известной оперной примадонны Марины Зверево...
Интерес гитлеровской Германии к мистике общеизвестен. Не надеясь на вермахт, не получая ощутимых рез...
1743 год. Только что победой закончилась русско-шведская война. Еще не вошедшая в силу новая императ...