Бордальеро - Манько Ольга

Бордальеро
Ольга Владимировна Манько


Ах, как трудно жить дважды вдове постбальзаковского возраста. Единственная отрада в жизни – сериалы. Завораживающая жизнь восточных красавиц: смерть, любовь, неверность, коварство, обрамленная в шелка и драгоценности. Светлана настолько погружается в любимый сериал «Наложница», что время от времени ей сняться сны, где она главная героиня, вокруг которой бушуют страсти. Но она не собирается тратить свою жизнь исключительно на работу, и просмотр сериалов. Светик находит выход из ситуации. Она размещает объявление на сайте знакомств.






В тусклом свете фонарей размокшие листья лягушками распластались в слякотных лужах. Брезгливо морщась, Светлана обходила их. Распухший пакет с продуктами оттягивал руку. Из разорванного уголка торчал мокрый хвост селедки, оставляя на плаще круглые пятнышки. Мимо прошла мамаша с хныкающим ребенком. Старый дед с клюкой, обходя лужу, толкнул Свету. Смеясь, пробежала влюбленная пара, обрызгав дорогие туфли. Светлана с неприязнью посмотрела вслед.

– Бубельская! Светик! – раздался крик сзади.

Светлана обернулась, за ней бежала незнакомка, размахивая руками. Огонь рыжих волос метался на голове. Словно килем она разрезала воздух, гордо выступавшей вперед грудью. По ней с энтузиазмом хлопали крупные бусы. Узкая юбка безнадежно пыталась сдержать роскошные формы.

– Вы ошиблись, – холодно ответила Светлана.

– Не, ну ты даешь, Бубельская! – захохотала незнакомка, – Лучшую подругу не узнаешь. Забыла, как контрольные у меня в школе списывала?

– Лялька! – радостно воскликнула Светик, – Тебя трудно узнать! Сколько же лет прошло?

– Не будем о вечном, – подмигнула Лялька, – Помнишь, каким гадким утенком я была? А теперь лебедь белая, точнее рыжая, – затараторила она, – И все это ты. Умом, может быть, бог тебя и обделил, но вкус сногсшибательный. Но я и кое-чему научилась, – закрутилась она на месте, демонстрируя свой наряд.

Обиженно поджав губы, Светик оценивающе окинула взглядом подругу. Красные бусы нелепо выглядели на сиреневом свитере. Юбка была явно маловата. Туфли не столь дорогие, как у Светланы, но вполне приличные. Кожаная куртка слишком свободна.

– Как тебе моя юбочка? Представляешь, я похудела. Всё с меня слетает. Пришлось дочь раздеть! Теперь я с ней почти одного размера! – восторженно сообщила она.

«Буженина ты в мармеладе, а не лебедь белая», – подумала Светик, но мило улыбнулась:

– Ты прекрасно выглядишь.

– Ты, Бубельская, вообще вне конкуренции. Венера белокурая! Плащик стильный! – воскликнула Лялька и тут же заметила. – Колечек много на пальчиках, но что-то обручального не вижу. Замуж не выходила? Или развелась? Я своего благоневерногопослала. Закобелировал на старости лет. Воткнула ему в тапочки зубную щетку и выставила. Если бы позволял уголовный кодекс, воткнула бы ему дрель куда надо и включила на полные обороты. Жутко ему повезло, что я такая законопослушная.

– Лялька, не кричи, люди вокруг, – дергая за рукав подругу, зашипела Светик.

– Ты всегда была тихушницей, – захохотала Лялька, – Мне скрывать нечего. Если мужики бабуины, то они бабуины. Хоть молчи, хоть шепчи, хоть кричи об этом во все горло.

Неожиданно повернувшись к проходившему мимо мужчине она, схватив его за рукав, спросила:

– Сударь, ответьте на вопрос: ведь только вислоухий хорёк может изменить такой шикарной женщине как я?

Мужчина, с ног до головы оглядев её пикантные формы, весело откликнулся:

– Сударыня, не вижу повода сомневаться.

– Ладно, проходи,– отмахнулась от него Лялька, – Чуть улыбнешься, уже радуются плотоядные! Жене картошку не забудь купить.

– Ненормальная, – буркнул мужчина и ушел, с недоумением оглядываясь на подруг.

Но Лялька уже не обращала внимания на него:

– Ты-то как? Столько лет. Целая жизнь.

Светик, всегда смущавшаяся экзальтированным выходкам Ляльки в юные годы и сейчас густо покраснела. Чуть помявшись, предложила:

– Я тут недалеко живу, пойдем, чашечкой кофе угощу, поговорим.

– Волшебно! Коньячком разбавим твой кофеек для душевности. Как раз бутылочку прикупила, как знала, что тебя встречу.

***

– Матерь божия! – воскликнула Лялька, когда Светлана открыла дверь в квартиру.

Обои цвета фуксии завораживающе переливались перламутром. В огромном во всю стену зеркале отражались полы, выложенные желто-персиковой и бежевой плиткой. Лампы – канделябры у зеркала давали приглушенный свет, который падал полукругами на пол.

У порога аккуратно стояли розовые тапочки с пуховой опушкой. Рядом конфузливо прижались к комоду мужские. Окинув многоопытным взглядом обувь, Лялька уверено заявила:

– Ого! Новые тапочки. Готовишься к приему мужского населения?

Светик, многозначительно улыбнулась:

– Всегда пригодятся.

– Мужичков по размеру обуви подбираешь? – рассмеялась Лялька, скидывая туфли.

Достав бутылку коньяка из сумки, по-хозяйски распорядилась:

– Давай, вари кофе, а я пока огляжусь, – и босиком прошлепала в комнату.

Вечерний свет мягко пробивался сквозь вуаль штор. Уродливая пятиэтажка, бесстыдно пялившаяся горящими окнами прямо в квартиру, казалась плывущим кораблем. В центре комнаты над белоснежным паласом парил журнальный стеклянный столик, чуть касаясь хромированными ножками пола. Солидные кожаные кресла, надув седалища, вальяжно расположились рядом. Выставленный на показ в горке хрусталь сиял. От буйно цветущих на подоконнике бальзаминов пестрило в глазах. В углах комнаты, словно в тропическом лесу раскинули листья пальмы и папоротники. Их идеальный глянец заставлял конфузиться, напоминая о стрелке на колготках и почти использованном тюбике губной помады.

– Светик! – крикнула Лялька, – А ты тут живешь?

Та, выглянув из кухни, удивленно ответила:

– Да, что за странный вопрос?

– В этой стерильности даже мухи передохли от безысходности, – оглядываясь, пробормотала Лялька.

– Ты поаккуратней, пожалуйста, – крикнула Светик, – Возьми фужеры, не разбей только ничего. И бутылку на стол не ставь, сейчас салфетку принесу.

Лялька недовольно мотнула рыжей шевелюрой, затем смиренно вздохнула, закатив глаза к потолку:

– Женская дружба требует многие жертва. Аминь!

Поставив бутылку на пол, Лялька с ногами забралась в кресло. В комнату вошла Светик, неся поднос, на котором стоял кофейник и тарелочка с канапе.

– Походочка у тебя – грёзы вожделения,– ахнула Лялька.

– Я танцами занималась, – ответила Светик.

– Помню, помню, – весело ответила Лялька, – Всем мальчишкам головы кружила своими хитропопыми «па». Давай-ка, подружка, выпьем за встречу.

Она разлила коньяк в бокалы и, приподняв свою, посмотрела на свет. Золотые блики играли в темном янтаре. Изысканный насыщенный аромат поднимался над согревающейся в руке рюмкой.

– Божественный напиток, – прошептала Лялька.

– За встречу, – отозвалась Светик, чокнулась с подругой и, манерно отставив мизинчик, вылила коньяк в рот.

Раскрасневшаяся Лялька спросила:

– Рассказывай, Светик, как жизнь сложилась у тебя за время моего отсутствия?

Подруга тяжело вздохнула, потупив глазки:

– Что рассказывать? Замуж вышла, дочь родилась.

– Погоди, погоди, за кого вышла? Я же всех твоих воздыхателей помню. Славик на гитаре воробьиным голосом верещал мадригалы собственного сочинения. Он?

– Что ты, – ответила Светик. – Славик потом с Наташкой закрутил.

– Белобрысая с дурацкой стрижкой и челочкой?

Светик печально кивнула головой:

– Ага.

– Спортсмен, – вспомнила Лялька, – Каждое утро на пробежку … ла, ла, ла, побежала-ла-ла-ла, – игриво запела она. – Толик, кажется.

– Убежал Толик…

– Как убежал? – не поняла Лялька.

– В прямом смысле. Пошли утром на пробежку, а он убежал. Я его ждала, ждала, а Толик с Танькой из второго подъезда, оказывается, встречался. Она мне такого наговорила! Что я и липну к нему, и проходу ему не даю. Чуть не подрались с ней. Зато теперь он спился, а Танька на рынке помидорами торгует, – с тайным злорадством сообщила Светик.

– Кто там у нас еще на скамейке запасных был? Витя кажется.

– Не, Витька зубрилка, только о книжках говорил. Его девчонки не интересовали.

– Остается Серега. Ушастенький, как я помню, толстенький. На домашнего хомячка похожий, – Лялька надула щеки и изобразила сосредоточенно хрумкающего зернышки хомяка.

– Да, за Сереженьку замуж вышла.

– Вот уж не подумала бы! – воскликнула Лялька, – Где он сейчас?

Светик приняла скорбное выражение лица:

– Скончался.

– Куда скончался? – не поняла Лялька. – С кем? Ой-ё! – до неё дошло. – Помер? Серега?

– Да, теперь я вдова.

– И этот паршивец сбежал! – возмущенно воскликнула Лялька.

Затем вздохнув, добавила:

– Давай, за помин души покойничка. Земля ему пухом.

Подруги не чокаясь, пригубили коньячок и обе замолчали, каждая думая о своем.

– С другой стороны, – неожиданно сказала Лялька, – Свезло тебе, Светик, ох, как свезло.

Света встрепенулась:

– О чем ты?

– Покинул тебя, ушел, бросил одну. Правильно?

– Да, – согласилась она, – бросил, оставил, – на всякий случай всхлипнула и аккуратно кружевным платочком вытерла сухие глаза.

– Не реви! – отмахнулась Лялька, – Всё же тебе оставил. Благороднейший человек!

Светик непонимающе вытаращилась на подругу.

– Смотри, квартира теперь твоя? – принялась загибать пальцы Лялька.

– Моя, – кивнула Света.

– Машина есть?

– Есть.

– Деньги у него были?

– Были.

– Тоже твои! Понимаешь? – засмеялась Лялька, – Ты хозяйка всего! Ни судов тебе, ни скандалов. А мой енот-полоскун, всю жизнь мозги полоскал, теперь бросил и грозиться делить всё.

Светик наивно поморгала, не зная, то ли еще раз всплакнуть, то ли согласиться с Лялькой, но на всякий случай скорбно шмыгнула носом.

– Не реви, – еще раз её оборвала подруга, наливая коньяк в бокалы, – Как сказал классик, все мы в этот мир пришли по неосторожности, а уходим, – Лялька лукаво подмигнула, – неожиданно для себя, а зачастую и на радость близким. Портрет Сереги у тебя есть?

– Есть.

– Доставай, пусть с нами посидит. Скажем ему добрые слова.

Светлана послушно принесла из спальни фотографию мужа, к уголку которой был прикреплен траурный креп. С портрета на подруг смотрел толстячок с легкой меланхоличной улыбкой. Темно-серый костюм, белая рубашка и светло-серый галстук делали его похожим уставшего начальника ЖЭКа. Лялька прислонила фотографию к бутылке:

– Так вот какой ты человек щедрой души и большого сердца. Слушай, а как фамилия Сергея, что-то я запамятовала.

– Понюшкин. Сергей Викторович Понюшкин, – Светик скорбно смахнула несуществующую пыль с портрета.

– М-да, всем хорош, с фамилией, однако, подкачал. Гордо звучало Светлана Бубельская, а теперь из-за любви к Сережке двадцать лет Понюшкиной ходишь. Будем считать это единственным недостатком. Посему, давай, теперь выпьем за глубоко порядочного мужчину, мужчину невероятной щедрости.



Читать бесплатно другие книги:

Проза. Лучшее, сокровенное, светлое. О любви все знают понаслышке, читая, смотря фильмы, прислушиваясь к разговорам близ...
Гадалки, знахарки, медиумы – предрассудки? Для мужчин это несомненная глупость и обман. А для женщин? Мы, женщины, облад...
Сага о великой любви Клэр Рэндолл и Джейми Фрэзера – любви, которой не страшны пространство и время, – завоевала сердца ...
Это автобиографическая книга о том, как живут в ОАЭ (а конкретно в Дубае) иностранцы и арабы. Не туристическая брошюра и...
Новая книга Александра Ширвиндта – не размеренное и скучное повествование. По словам самого автора: – Это не литература ...
Сборник полексианистических притч вперемешку с рассказами, написанными Алекшей Новичем за весь период осознанного творче...