Жмурки с маньяком Нестеров Михаил

– Ты знаешь его адрес?

– Конечно. По-моему, у меня где-то записан даже его телефон.

Ложкин полез в карман. Вынимая записную книжку, он обнаружил там стотысячную купюру. Молча воззрился на нее.

– Так чего же ты молчал?! – В голосе Развеева было больше радости, чем негодования.

– Сам не знаю… – Ложкин пожимал плечами и улыбался. – Забыл, наверное.

Ему полегчало только от вида денег. По телу прошла слабость, обильный пот проступил на холодном лбу, и снова резко скрутило живот.

– Вот видишь, как твой гомик помог! – радостно воскликнул Развей. – Айда на хату.

– Сейчас, – кивнул Ложкин, болезненно морщась. – Только в туалет схожу.

* * *

Вадим Барышников, не заглядывая в глазок, открыл дверь, кивнул приятелям: «Входите». Ложкин с Развеевым вошли в комнату, которая до отказа была забита радио– и видеоаппаратурой.

– Богато, – протянул Ложкин, оглядывая японскую технику.

Вадим усмехнулся. Не сегодня-завтра придется вывозить аппаратуру в ломбард. Денег за нее много не дадут, но хватит расплатиться с хозяином за наркотики и себе останется. Обычно за телевизор он выдавал «чек» героина на триста тысяч, за видеомагнитофон – на сто. Но ему эта практика уже надоела: ненужная суета, рисовки перед соседями. Его дело маленькое. С утра ему привозят несколько грамм героина, он расфасовывает его на «чеки» по сто, триста тысяч и отвечает на звонки. Вечером отдает деньги. Хватает и на жизнь, и на то, чтобы «вставить» себе и подружке.

Посмотрев на приятелей, он предложил:

– Может, поможете свезти это барахло в ломбард? За услугу выпишу лишний «чек».

– Посмотрим, – Развеев протянул ему деньги.

Вадим кивнул и скрылся на кухне. Пока он отсутствовал, Ложкин воровато оглянулся на дверь, положил в карман куртки видеоплейер с наушниками.

– Я вижу, вы согласны, – сказал Вадим, протягивая Развееву перетянутый резинкой полиэтиленовый пакетик с героином. Не скрывая насмешки, он многозначительно посмотрел на топорщившийся карман гостя.

Ложкин молча положил плейер на место.

– Мы двинемся у тебя? – спросил Развеев, подбрасывая на ладони легкую упаковку героина.

– Валяйте, – разрешил хозяин.

– «Баян» дашь?

Вадим достал из ящика одноразовый шприц и поманил приятелей на кухню. Все, что им было нужно, – это чайная ложка и вода, зажигалки постоянно были у обоих в кармане.

Ложкин снял резинку с пакованчика, но Вадим неожиданно остановил его.

– Погоди. Все равно на двоих мало. Есть новая «дурь», гораздо дешевле геры. Не хотите попробовать?

Ложкин неожиданно сорвался:

– Тебе легко туфту предлагать! Сам-то ты по самые жабры в героине.

Развеев остановил излияния товарища жестом руки.

– Химия? – спросил он Барышникова.

Хозяин покачал головой:

– Новый препарат, изготовлен на фармацевтической фабрике. По чистоте не уступает морфию.

– А хорошо вставляет-то? – нехотя поинтересовался Ложкин.

– Пятки будешь чесать через каблук, – доходчиво объяснил Барышников. Видя сомнения на лицах гостей, он добавил: – Да не бойтесь, препарат опробован, я уже месяц его толкаю. Никто пока копыта не отбросил.

– А-а… – Развеев прищурился на хозяина. – Не глюкозой ли называют эту пакость?

– Почему пакость? Ты пробовал?

– Нет, но кое-что слышал о ней. – Игорь толкнул приятеля локтем. – Ну что, Леня, испробуем?

– Мне ломку снять надо, а не пробовать! – Ложкин болезненно скривился. Он постоянно шмыгал носом, вытирал сопли, его верхняя губа покраснела. Ему было двадцать пять лет, он успел переболеть гепатитом В, сейчас в его крови метались антитела гепатита С. Он уже давно перестал «доить» родителей, в квартире пусто, все, что мог, продал. Леня сидел на «капитальных» наркотиках, год назад сам был на месте Барышникова. Брал на реализацию по десять грамм героина, восемь продавал, два оставлял себе. Но однажды не отдал денег в срок. Пришли два человека, сели напротив. Сейчас, говорят, ты должен две штуки «зелени», завтра – три, послезавтра – пять. Через неделю твой долг вырастет до стоимости твоей квартиры. Понял?

Да, он все понял. Поняли и родители. Наскребли по родственникам и знакомым три тысячи, и Леня Ложкин отдал долг.

Все еще сомневаясь, он вопросительно посмотрел на друга.

– Ну что, Развей, рискнем?

– Я от тебя ответа жду. – Игорь Развеев был постарше товарища и не таким «хлипким», ломку переносил стойко.

– Да не сомневайтесь, – продолжал уговаривать Барышников. Он решил использовать последнее средство. У него были полномочия от хозяина нового препарата относительно пробной дозы – к двум ампулам за деньги одна давалась бесплатно. С одной стороны, было рискованно предлагать дополнительную ампулу с синими буквами на стекле. Глюкоза «вмазывала» хорошо и была намного дешевле героина. Очень скоро она станет самым популярным наркотиком и цены на нее резко возрастут. А пока страждущие, распробовав наркотик, могли засылать к продавцам третьих лиц, имея на этом лишнюю дозу. А вот ее-то как раз мог поиметь сам продавец наркотиков Вадим Барышников.

Но это только одна сторона дела. Другая – у Вадима с появлением нового наркотика стало два хозяина: один поставлял только глюкозу, второй, у которого за спиной два, три босса, давал на реализацию героин, анашу. Если последний узнает, что Вадим стал работать на двух хозяев, в лучшем случае он перестанет получать товар на реализацию. И другой вариант: Барышников забудет не только про героин, но и про пакованчики с маковой соломкой. Причем навсегда.

Но на продавца глюкозы работать было спокойнее, Вадим только месяц назад познакомился с ним, и вот новый наркотик уже начал завоевывать популярность, – тот же Развей слышал о нем.

Вадим достал из кухонного шкафа упаковку глюкозы и протянул три ампулы гостям.

– Одна призовая, – пояснил он.

– А почему не две? – живо отозвался Ложкин, поспешно, с жадностью наркомана забирая ампулы.

– К двум – одну, – снова растолковал Барышников. Все же ему пришлось сообщить условия продажи нового наркотика. Развеев прочитал надпись на ампуле и покачал головой:

– Первый раз вижу глюкозу в такой упаковке – всего два кубика. Обычно глюкоза идет в больших ампулах, по десять кубов.

Ложкин уже снял куртку, засучил рукав рубашки, продезинфицировал район локтевой вены слюной и ждал, когда Развеев закачает препарат в шприц. Вены на руке спрятались, почти не были видны, Ложкин пережал мышцу, сжимая и разжимая кулак.

Развей точным движением ввел иглу.

– Давай быстрее, – поторопил его Леня, – с ветерком.

В голове прокатилась волна долгожданного кайфа, Леня откинулся на спинку стула, прикрыл глаза. Через несколько секунд подрагивающими губами он произнес:

– Действительно, хочется почесать пятку…

– Ну а я что говорил? – Вадим хлопнул Ложкина по плечу и ответил на телефонный звонок:

– Кто это?.. Есть, – коротко сообщил он и повесил трубку.

Леня еще пару минут приходил в себя. Потом сделал укол товарищу.

Губы Развеева так же онемели на некоторое время. «Неплохая штучка, – подумал он. – «Въезжает» не хуже геры».

– Так не поможете с аппаратурой? – уже безо всякой надежды в голосе спросил Барышников.

– Извини, земляк, настроение уже другое. Ты когда закрываешь лавочку?

– Работаю круглосуточно, как всегда. Но прежде позвони.

– А у тебя еще есть глюкоза? – поинтересовался Ложкин. – Или последнюю отдал?

– Пока есть. Не будет – достанем. – И хвастливо добавил: – Вещь, которая вам понравилась, есть только у меня.

Приятели попрощались с хозяином и вышли из квартиры.

– Куда пойдем? – спросил Развеев.

– Помнишь, я говорил тебе про гомика? Идем к нему.

Он всегда помнил ту мразь, которая изнасиловала его в четырнадцать лет и под угрозой все рассказать его родственникам и одноклассникам на протяжении еще полугода продолжала измываться над ним. С тех пор прошло три года; как ни странно, но он стал прощать своего тягостного партнера, однако помнил боль, унижение и до сей поры бледнел при воспоминании об извращениях, которым он подвергся.

Воспоминания эти крепко жили в нем, и он боялся за девушку, которую полюбил, – ему казалось, что он вдруг сделает ей больно, сорвется и вместо ласковых слов обрушит на нее поток сквернословия, до крови будет рвать ее тело.

Нет, лучше об этом не думать.

Он вспомнил свой первый опыт с девчонкой: та же боязнь непонимания, страх. Но ничего этого не произошло, слово «бисексуал», которое долго терзало его, растаяло вместе с запахом женщины при первой близости.

Но он все еще страшился того, что вдруг повстречает его – на улице, в баре, клубе. Как он поведет себя? Ответит на пренебрежительное приветствие, опустит глаза и, может быть, примет приглашение провести вечер вдвоем?

И это произойдет где-нибудь в темном подъезде или за гаражами. И он не будет противиться, пойдет за ним. Почему? Ответить на этот вопрос ему было очень сложно. Тот человек обладал какой-то, может быть, первичной властью над ним. Да, да, именно первичной, первородной, что ли. И она была способна лишить его сил, которые помогли бы ему отказаться от грубого совокупления.

Он понимал, что новой встречи скорее всего не будет, но он подвергся насилию в момент полового созревания, когда природа держала наготове клише… И он влез в него, и оказался изодранным и психологически сломленным.

И напрасными были аутотренинги, когда он, закрывая глаза, тихо шептал: «Я сильный… Я смогу отказаться…»

Одно время, еще до первой близости с женщиной, он пытался сравнить себя со слабым полом – глупо, смешно, стыдно перед самим собой, однако, как и большинство женщин, он не выносил сквернословия и любил порядок в своем доме.

Значит, сходства были, они не давали ему покоя, постоянно твердили о его ненормальности, двоякой ориентации.

Он постарался забыть все грубые слова, которые знал, но одно – мразь – очень часто срывалось с его губ. Он называл мразью того, кто изнасиловал его, и себя – за слабоволие, женственность.

И он все же увидел его. Но не в баре или клубе, как ему представлялось, а на пороге своей квартиры.

Стас отпрянул от двери, когда увидел перед собой Леню Ложкина.

– Ты один дома? – спросил Ложкин, слегка покачиваясь. Он выпустил струю дыма в лицо парня. – Оглох, тварь?! Я тебя спрашиваю!

– Я?.. Нет… То есть да. Проходи. Проходите, – быстро добавил он, только сейчас обратив внимание на спутника Лени.

Ложкин грубо ткнул пальцем в грудь Стаса.

– Это о нем я тебе говорил, – сказал он Развееву, не спуская глаз с хозяина квартиры. – Ну, чего ты задрожал, лапа? Иди опростайся. – Он похлопал его по щеке, больно ущипнул.

Стас задрожал. Он готов был опуститься на колени перед своим бывшим партнером, просить его не делать этого, отпустить. Просить прощения – за все и ни за что. На его глаза навернулись слезы.

– Леня, – прошептал он. – Я тебя очень прошу…

– Что?! – Ложкин приблизил к нему свое лицо. – Чего ты просишь, коза? Ты думаешь, я пришел в гости к твой заднице? А ну, пошел в комнату! – Наркоман схватил Стаса за волосы, развернул его и сильно толкнул в спину.

Борьба для Стаса закончилась, не начавшись. В его маленькой жизни, начальную пору которой осквернил извращенец и садист, была только одна победа. Да, победа, иначе не появилась бы однажды в его квартире женщина. Но перед этим были шесть месяцев боли, унижения, сознания неполноценности. Потом год одиночества. Время от времени Стасу хотелось наложить на себя руки.

Однажды во сне он явственно слышал чей-то тревожный голос: «На горе Синай явился Господь Моисею и вручил ему две каменные скрижали с высеченными на них десятью заповедями». И Стас увидел скрижали, но не нашел в них заповедей. Только два слова: «ты» и «не-ты».

Он испугался собственного сна, хотя причин для беспокойства не было. Он верил снам. В тринадцать лет во сне кто-то с кровью остриг его ногти – утром в больнице умер его отец.

От сильного толчка Стас упал. Но не решался встать. Он стоял на коленях. Глаза просили: «Пожалуйста, Леня…»

Именно эти слезливые глаза вывели Ложкина из себя. Он нагнулся над парнем, двумя пальцами сильно ударил его в глаза. Пальцы по первые фаланги ушли под веки, стали мокрыми. Леня брезгливо вытер их о куртку и встал.

– Вот тварь! – Он показал пальцы приятелю. – Посмотри на него – зенки на месте, не выбил. Не хочешь попробовать эту сучку?

Игорь покачал головой.

– Мы пришли сюда за деньгами.

Ложкин снова склонился над парнем.

– У тебя есть деньги? Тебя спрашивают!

Стас почти ничего не слышал. От удара в глаза голова закружилась, уши заложило.

Ложкин ударил его еще раз. Потом добавил открытыми ладонями по ушам. Стас повалился на пол.

Леня перешагнул через него, несколько раз прошелся по комнате, остановился возле книжного шкафа. Одну за другой стал бросать книги на пол.

– А ты хорошо живешь, много книг. А какая техника!..

Он сбросил на пол видеомагнитофон, пнул ботинком в динамик колонку, то же самое проделал с другой.

– Так, а это что у нас?.. Картина. Как называется, а, Стасик? Изнасилование лесбиянок педерастами? Нет?

Наркоман полоснул по репродукции ножом. Вспорол обивку на кресле. Сорвал со стены фотографию женщины, потянулся рукой к портрету мужчины.

Развеев молча наблюдал за куражом приятеля. Глюкоза взбодрила его, в нем появилась уверенность. А еще пару часов назад он был сломленным, беспокойным. И вот в глазах уже не завтрашний день, взор проникает дальше, на месяц, год вперед. На вечность. И он равнодушно смотрел на щуплого подростка, который медленно приходил в себя. Вот он приподнимается на локтях, трясет головой, его кулаки сжимаются.

Давай, давай, улыбнулся Развеев.

– Прекрати, Леня! – крикнул Стас, поднимаясь на ноги. – Не смей! Не трогай фотографию! Это мой отец!

Ложкин одним прыжком оказался рядом с ним.

– Что?! Что ты сказал?! Нет, я убью эту тварь! – Он схватил парня за волосы, ударил коленом в лицо и потащил его на кухню. Открыл духовой шкаф и сунул в него голову своей жертвы. Повернул ручку. Немного подержал в таком положении и выключил газ.

– Не забывай насчет денег, – напомнил ему Развеев. Он прислонился к дверному косяку и разминал в пальцах сигарету.

Ложкин послушно кивнул и снова переключился на хозяина. Он вытащил голову Стаса из духовки и зашипел ему в лицо:

– У тебя есть деньги? Я тебя спрашиваю, сучка!

Ложкин ударил его лицом о дверку шкафа. Кожа на лбу парня лопнула, горячий ручеек крови, огибая глаз, побежал вдоль носа, задержался у губ, начал заливать подбородок, шею.

– Говори, где деньги, педераст!

Едва шевеля разбитыми губами, Стас тихо прошептал:

– В куртке. В прихожей.

– Ладно, коза, живи, – заплетающимся языком произнес Ложкин, пересчитывая деньги. На них можно продержаться неделю. А если «вставляться» глюкозой, то две-три.

Двумя пальцами он сжал подбородок Стаса и отчетливо произнес:

– Через неделю зайду опять, приготовь то же самое, понял? На всякий случай поставь себе клизму с марганцовкой, я ведь могу и передумать, и твоя задница мне понадобится.

Он глумливо рассмеялся и открыл конфорку. Газ тихо зашипел, распространяя неприятный запах по кухне.

– Только не обнюхайся, – напутствовал Ложкин хозяина, и они с Развеевым вышли из квартиры.

От запаха газа Стаса затошнило, голова стала тяжелой, неподъемной. После нескольких неудачных попыток он, продолжая сидеть на полу, все же сумел дотянуться до стола и нащупал непослушными пальцами коробок со спичками.

Он проиграл в очередной раз…

Подняв голову, бесстрашно открыв глаза, Стас чиркнул спичкой.

* * *

Развеев и Ложкин уже прошли двором и собирались завернуть за угол соседнего дома, когда позади них раздался громкий хлопок. Они разом повернули головы. Из окна на четвертом этаже вырывались клубы дыма и пламени.

Приятели посмотрели друг на друга.

– Может, замыкание в проводке? – спросил Ложкин и нащупал в кармане призовую ампулу с витамином. Ему захотелось уколоться – сейчас, немедленно.

– Теперь это не имеет значения, – ответил Развеев. Благотворное действие от наркотика все усиливалось. Его состояние словно подстегнула смерть маленького, щуплого паренька, которого он толком и не запомнил.

– Интересно, – протянул Игорь, – где делают этот наркотик?

Ложкин схватил его за руку.

– Ты о чем, Развей?! Надо уносить отсюда ноги!

– Не бойся, – успокоил его приятель. – Вряд ли кто-то обратил на нас внимание. – Крепкими пальцами он сжал запястье товарища и отвел его руку в сторону. Пристально вгляделся в его глаза. – Что, если сегодня ночью мы навестим Вадима Барышникова?

– Можно, – после некоторого раздумья произнес Ложкин. – Деньги-то у нас теперь есть.

– Я не об этом. Просто вспомнил о том, что глюкоза есть только у Вадима, и появилась она совсем недавно.

– Ну и что?

– Да есть у меня одна мыслишка.

Глава 3

В течение недели Мельник выявил девятнадцать посетителей доктора Алберта Ли. Все они приезжали от половины седьмого до девяти часов вечера по три-четыре человека с интервалом в 35 – 40 минут, и никто из них ни разу друг с другом не встретился. Время приемов для таких клиентов очень удобное, особенно здесь, в самом конце улицы Партизанской, где автомастерские, ателье и другие производства малого бизнеса пустеют после 18 часов, – тут было тихо и спокойно.

В свой список журналист уже занес мэра Бориса Аничкова, Виктора Березина, прокурора города Безрукова, прокуроров еще двух районов – Железнодорожного и Ленинского. Из областного суда приезжал судья Анатолий Третьяков. Также в список попали известные адвокаты, кое-кто из руководителей таможни и другие высокопоставленные чиновники города.

С некоторыми Мельник был знаком лично, кого-то видел по телевидению или на пресс-конференциях. Пока он знал только то, что все они проходят какие-то лечебные сеансы, скорее всего под воздействием гипноза. Ирина сказала, что Алберт Ли всего полгода назад арендовал кабинет в здании типографии. Она не раз видела доктора: обходительный, одевается старомодно, но выглядит импозантно, лицо строгое, при встрече он надевает приятную улыбку. Ира так и сказала: надевает. Общее впечатление портят глаза – холодные, чуть навыкате – рыбьи, опять определение Ирины. От его взгляда ей становилось неуютно, и она просто не выносила общения с доктором дольше двух минут. Как врач своих услуг он ей не предлагал.

Павел имел возможность видеть Алберта Ли с расстояния пяти метров: именно столько отделяло его, удобно расположившегося за закрытой металлической шторой-жалюзи типографии, от двери докторского кабинета. Экстрасенс выходил ровно в половине десятого, закрывал дверь и опускал штору. У самого пола два стальных штыря автоматически входили в пазы нижней массивной части шторы. Раздавался щелчок, и Ли неторопливо спускался по лестнице. Свою «восьмерку» цвета рубин он оставлял на противоположной стороне улицы, и Павел наблюдал, как Ли садится в машину.

Экстрасенс казался безликим. Мельник отметил его твердую походку, манеру держать голову низко, склоняя ее к правому плечу. Образ Ли, нарисованный Ириной, был более живым и ярким.

«На сеансы гипноза это не похоже, – думал журналист. – Слишком уж кратковременны они – 20 – 25 минут. Гипноз требует более длительного времени, человек должен успокоиться, расслабиться, впасть в гипнотический сон, некоторое время пребывать в таком состоянии, потом – выйти из гипноза, немного отдохнуть… Нет, это точно не гипноз».

Не было это похоже и на мануальную терапию. Мельник видел, как работает, к примеру, Зиновий Шмель и сколько времени уходит на это. Скорее всего влиятельные пациенты Алберта Ли принимают какой-то препарат. Но что может быть такого особенного у Ли? Шмель не сказал ничего определенного, он все время крутился вокруг одной фразы, что, мол, Алберт Ли – личность темная.

Китайская народная медицина достаточно действенна и прогрессивна, так же как и тибетская. Что у Алберта Ли – травы, отвары? Не потчует же он и в самом деле своих пациентов аспирином! «Ты как себя чувствуешь после аспирина?» – спросил Виктор Березин. Непонятно. Какой-то неизвестный препарат, который они называют аспирином? Да, скорее всего так, кодовое название – аспирин. Бред какой-то.

«А почему бред, – возразил себе Павел, – когда они регулярно посещают этого доктора? Березин прошел пятнадцать сеансов, «необыкновенный подъем сил» – сказал он, идя на шестнадцатый…»

Приблизительный контингент доктора Мельник знал, теперь придется вплотную заняться самим экстрасенсом.

Аспирин…

Это привычное слово почему-то заставляло журналиста хмурить лоб.

Адрес доктора Ли он нашел в первый же вечер – 17 апреля, после встречи с полковником милиции. Открыв электронный справочник на компьютере, он выписал себе в записную книжку: Ли Алберт Кимович, Вишневая улица, дом 13, квартира 62. А для полной уверенности в среду 19-го числа ехал за Албертом Ли до самого его дома.

Сегодня было 24 апреля, понедельник, – самое неподходящее время для разговора с заместителем главного редактора газеты Виктором Мячеевым. Павел приехал в редакцию в 8.00 и занял пост в приемной. Секретарша Мячеева, Алёна, шутливо посоветовала ему не утруждаться: шеф не примет его. Но тот, едва завидев Павла, утянул его в недра своего кабинета.

Алёна еще в пятницу навела идеальный порядок на столе шефа, и вот Мячеев, как обычно, в считанные секунды привел все в хаос. Мельник не успел присесть на стул, как на пол полетели какие-то бумаги, их место заняли другие, извлеченные из ящика стола, и Мячеев похоронил под ними пепельницу.

Он закурил, бросил спичку на палас и туда же стал ронять пепел.

– Паша, ты меня удивляешь, – начал он. – За полтора месяца ни одного интересного репортажа. Даже Мастодонт заметил это.

Мастодонтом прозвали владельца «Вечерних новостей» Владимира Логуненко, ныне миллионера и прекрасного редактора. Мельник облегченно выдохнул. Выяснялось, что не предстоит никаких командировок и он запросто сможет выбить себе неделю-полторы.

Он помог шефу отыскать пепельницу.

– Я как раз за этим и пришел, Виктор Петрович. Дадите мне десять дней?

Мячеев преобразился.

– Намечается что-нибудь интересное? Ты откопал что-то?

– Может быть, – уклончиво ответил Мельник. – Но предсказания о крахе кабинета министров я вам не обещаю.

Шеф небрежно махнул рукой.

– Это неинтересно. Он встрепенулся и принял деловой вид.

– Я дам тебе десять дней, но вынужден буду доложить Мастодонту, что… какое у нас сегодня число?.. что четвертого мая ты принесешь интереснейший материал.

Павел пожал плечами: а куда деваться?

– Отлично. Скажи мне, Паша, почему ты пропустил три эфира на телеканале? Ты уже ведешь это дело?

– Да, шеф.

– Ты продолжишь работать без аккредитации?

– Да. Я веду независимое расследование.

Редактор побарабанил по столу пальцами и некоторое время молчал.

– Вот что, Паша. Я хочу перестраховаться и дам тебе отпуск на десять дней. Я позвоню в бухгалтерию, лишние деньги тебе не помешают.

– Так это же мои деньги!

– Конечно. Но в данный момент они лишние. Ты же не собирался в отпуск.

– Вы макиавеллевский человек, шеф.

Мячеев удовлетворенно рассмеялся.

К дому Алберта Ли журналист подъехал в начале одиннадцатого. Запарковав машину, он вошел в кафе и занял место у окна.

Посетителей было немного, к нему тут же подошел официант. Павел заказал овощной салат с орехами и апельсинового соку. В этот раз на нем были джинсовые брюки и сиреневый шерстяной пуловер. Усы, которые он носил в течение последних полутора лет, пришлось сбрить, но Павел не жалел о них. Мельник кое-что изменил и в прическе. Последней деталью были солнцезащитные очки. Осмотрев себя в зеркале, Павел остался доволен: вряд ли его узнает кто-то из поклонников раздела криминальной хроники 6-го канала.

В 1992 году газета «Вечерние новости» купила у телекомпании «6 плюс» 30 минут эфирного времени, где 10 минут были отведены под раздел криминальной хроники – личный проект Павла Мельника. Вели ее поочередно Павел, Николай Волков и Людмила Паршина.

Людмила – высокая жгучая брюнетка – немного отвлекала внимание телезрителей от основных событий голубыми глазами и, особенно, пышным бюстом. После первых трех ее репортажей камера стала «наезжать» на девушку, отсекая ее природные достоинства. На экране были видны практически ее голова и плечи. Людмила возмутилась, режиссер – тоже, но вскоре нашли оптимальный вариант: в начале и в конце репортажа Людмилу стали показывать чуть ли не по пояс, а в остальное время – «голова и уши», как выразилась сама «криминальная звезда».

Николай Волков вел передачу эмоционально и резко, хорошо поставленным голосом обвинителя. Иногда он придвигал лицо, на котором появлялось особо суровое выражение, к камере. Телезрители невольно отстранялись, боясь, что репортер вылезет из экрана к ним в квартиру. Весь его угрожающий вид говорил: «Доколе будем терпеть, господа!..» Многим он нравился.

Женская половина Климова лучшим комментатором считала Мельника. Ничего от супермена в нем не было: высокий, худой, длиннолицый. У него появилось множество поклонниц, надоедающих ему телефонными звонками. Он регулярно менял пиджаки, одеваясь от Милены Бергман, и все они были в клетку – самая маститая в Климове модельер не изменяла своей традиции, а Павел не изменял Дому моделей Милены Бергман. Это было дорого, но за удовольствия, вернее, за имидж, приходилось платить.

Прошедшую неделю раздел криминальной хроники вели Николай Волков и Людмила Паршина. А Павел наблюдал за влиятельными посетителями Алберта Кимовича Ли.

Вот и сейчас он продолжал наблюдение, медленно пережевывая салат. Надежды на сегодняшний день Павел особо не возлагал. Во-первых, он приехал поздно и Ли наверняка уже нет дома. Трудно допустить, что все дела экстрасенса укладываются в те два с половиной часа, которые он проводит в своем кабинете. Мельник поставил перед собой первую, пока очень туманную задачу: выявить связи Ли, круг его знакомых. Конечно, сделать это только при помощи слежки было невозможно, но это только первый шаг. Внутреннее чутье журналиста подсказывало ему, что он на пороге чего-то значительного и необычного. У него были знакомые офицеры и в милиции, и в ФСБ, но он пока не решался прибегнуть к их помощи – уж чересчур солидная клиентура у Алберта Ли.

Мэр Аничков приехал на сеанс в четверг 20 апреля в начале девятого вечера. Сначала в подъезд вошли два телохранителя, один из них занял место на лестничном марше, ведущем на второй этаж, второй стал рядом со шторой, и Павел чуть ли не дышал ему в затылок, всматриваясь в тонкую щель между металлическими пластинками. Тогда он пожалел, что воспользовался услугами Ирины, невольно втягивая ее в эту историю: наблюдение можно было вести непосредственно из автомобиля. Мэр быстро поднялся по ступенькам, и третий телохранитель перекрыл вход своей мощной фигурой. Павел засек время: Борис Аничков находился у доктора ровно одиннадцать минут. Безусловно, ни о каком гипнозе речь идти не могла. Он перевел дух, когда вслед за мэром помещение покинул и телохранитель.

Да, в кабинете происходило что-то интересное.

Вообще с подобной ситуацией Мельник сталкивался впервые, хотя были дела сложнее. Впрочем, еще никогда он не видел, чтобы подобная публика неофициальным образом собиралась в одном месте. И у каждого свое время, свое «окно». Но – все они прекрасно осведомлены друг о друге. Начальник милиции назвал два имени – судьи Анатолия Третьякова и мэра Аничкова. «Тебя кто порекомендовал?» – спросил Березин. К Алберту Ли попадают только по рекомендации. А кого может порекомендовать тот же мэр Борис Аничков – не своего же охранника! И еще интересным был тот факт, что многие из них в годах: мэру шестьдесят, начальник милиции на два года старше. Но больными – в прямом смысле этого слова – их назвать было нельзя. Судья Третьяков и прокурор Безруков, к примеру, были намного моложе мэра, но об их недугах знали многие. Тем не менее Виктор Березин удивился, когда столкнулся с Мельником возле кабинета Алберта Ли: «Тебя-то как в нашу компанию занесло? Тебе ведь и сорока нет».

«Среди них я не видел ни одной женщины, – продолжил размышления журналист. – Может быть, они лечатся от импотенции? Уже тепло, многое встает на свои места».

Что еще может быть? – спрашивал он себя, но первоначальное предположение было настолько логичным и всеобъясняющим, что мысли прочно заклинило. Он решил перейти собственно к аспирину – конечно, это условное название. Полковник сказал, что испытывает необыкновенный подъем сил. Недвусмысленное, надо сказать, признание. Но ведь тут даже скандального репортажа не получится, только пошлый анекдот: смеяться никто не будет, а на рассказчика будут смотреть снисходительно. Ну и что, лечатся от импотенции солидные люди как бы нетрадиционным методом. Это их право, и никому не позволено влезать в их личную жизнь. Тем более что все газеты пестрят объявлениями: лечу от полового бессилия, лечу от бесплодия, Центр такой-то медицины приглашает… Да, по-моему, я зря дал обещание Мячееву.

Можно было возвращаться в редакцию и приниматься за настоящую работу, но Мельник все же решил выяснить метод лечения доктора Ли, нет ли в нем чего-нибудь необычного.

Да еще это слово «аспирин» – оно не давало покоя журналисту. Он слышал его и говорил сам тысячи раз, оно перестало вызывать какие-либо ассоциации: температура – выпей аспирин, насморк – прими аспирин, тяжело после вчерашнего вечера – выпей и прими душ, – но мог дать голову на отсечение, что раз или два он слышал его в более странной ситуации, нежели тогда, когда оно прозвучало из уст начальника милиции. Тогда оно прошло незамеченным, но после того как Березин спросил его о самочувствии после аспирина, то старое – незамеченное раньше – стало ворочаться и потихоньку вылезать на поверхность.

Мельник понимал, что насильно вспомнить ему не удастся, знание придет само – неожиданно и вдруг.

Он больше часа вел наблюдение из машины, прослушал две кассеты классической музыки, пытаясь отвлечься, чтобы это вдруг обрушилось неожиданно.

В начале шестого Мельник поехал в типографию «Альфа-Графикс».

«Восьмерки» цвета рубин еще не было, Ирина еще не ушла домой. Павел как был в перевоплощенном виде и темных очках, так и предстал перед ней.

Ирина вздрогнула и с минуту неподвижно смотрела на него.

– Павел… – прошептала она. – Как ты меня напугал! В первые секунды мне показалось, что это Илья: стоит – и смотрит. – Нет, все-таки это я. Я поменял имидж.

– Напрасно. Тебе следовало посоветоваться со мной.

– Сожалею – решение пришло внезапно. К тому же я мог и не внять твоим советам.

– Ты еще помнишь о нашем разговоре? – удивленно спросила женщина.

– Естественно. Ты сказала: «Не приспосабливайся» – и я тебя послушался.

– Да, сейчас ты не похож на конформиста, который со всем соглашается: «Естественно, вы правы» – но глазки у тебя косят. Ты хитрый лопоухий заяц, Паша. Следишь? – Ирина постучала туфлей по полу.

– Ага, – подтвердил Мельник. – У меня к тебе просьба.

– Опять? А где цветы?

– Ты не заказывала.

Страницы: «« 12345 »»

Читать бесплатно другие книги:

У соседей редактора журнала, посвящённого фантастике, бесследно пропал сын-подросток. Он пытается ег...
Кто управляет нашим миром? Президенты великих держав? Миллиардеры? Спецслужбы? Или все-таки тайные о...
Жестокий лорд Дэрроу сломал не одну невинную жизнь – и этому человеку предстоит стать мужем прекрасн...
«Дорога домой – это всегда здорово. Кошачье войско двигалось прямо в столицу, а Румпель с паном Корж...
Книга повествует о приключениях двух маленьких, но очень боевых котят, которым удалось подружить кош...
Жизнь солдата тайных войн полна неожиданностей, потому-то и приходится суперпрофи майору Сарматову т...