Холодная песня прилива - Хейнс Элизабет

Холодная песня прилива
Элизабет Хейнс


Звезды мирового детектива
Мечта Дженевьевы Ширли – купить небольшое судно и поселиться где-нибудь на реке, навсегда распрощавшись с Лондоном. Но буквально на следующее утро после того, как желание осуществилось, в воде рядом с плавучим домом находят мертвое тело лучшей подруги Дженевьевы. С этого момента жизнь девушки превращается в бесконечный кошмар. Новые трупы, чьи-то ночные попытки проникнуть в ее жилище… Кто стоит за всем этим? Чего от нее хотят? И не является ли причиной этих страшных событий таинственный пакет, оставленный на хранение одним из ее знакомых?

Впервые на русском новый роман Элизабет Хейнс, успешно сочетающей две профессии – полицейского аналитика и талантливого писателя.





Элизабет Хейнс

Холодная песня прилива



First published by Myriad Editions www.miriadeditions.com in 2011

Copyright © 2011 Elizabeth Haynes

The book was negotiated trough AWLA (www.adrianweston.com (http://www.adrianweston.com/)) and Goumen & Smirnova Literary Agency (www.gs-agency.com (http://www.gs-agency.com/))



© Л. Сумм, перевод, 2013

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013

Издательство АЗБУКА®



Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.



© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru (http://www.litres.ru/))


Дэвиду







Глава 1


Смутное беспокойство одолело меня и вынудило открыть глаза. Прилив отступал, уровень воды понижался, южный ветер бил прямо в бок «Мести прилива» и раскачивал судно.

Я долго-долго лежала в постели, слушая плеск волн. Они перекатывались над моей головой, металл корпуса усиливал звук, деревянная обшивка приглушала. Одеяло приятно грело, и почему было не полежать под прямоугольным световым люком, открывающимся прямо в черноту, постепенно ставшую темно-синей, а затем блекло-серой, так что я смогла разглядеть тучи над головой. Они мчались так быстро, что возникала иллюзия, будто лодка стронулась с места и летит, увлекаемая течением. Но смутное беспокойство вернулось.

Неприятное, сосущее чувство. Но не морская болезнь – или было бы правильнее называть ее речной? За пять без малого месяцев, минувших с моего отъезда из Лондона, я привыкла к легкой качке. Пять месяцев на борту. Сходя на твердую землю, первые несколько шагов я делала шатко и неуверенно, однако быстро обретала почву под ногами.

Серый, сумрачный день – нелучший выбор для вечеринки (которая должна состояться, понятное дело, попозже), но сама виновата: дотянула до сентября. Погодка из разряда «снова в школу», ветер на палубе приветствовал меня свистом, когда я наконец поднялась и высунула голову из рубки. Но нет, не в приливе дело и не в мысли о разношерстной группе приятелей, которые явятся на борт во второй половине дня. Что-то другое шебаршилось во мне, все перышки встопорщились.

План на сегодня: закончить обшивку второй каюты, той, которая впоследствии станет гостевой. Убрать плотницкий инструмент и сложить его на носу. Подмести лодку, немножко прибрать. И попросить кого-нибудь подкинуть меня в магазин за пивом и закуской.

В будущей гостевой каюте незаконченной оставалась одна стена – неправильной формы, потому-то я с ней и тянула. На полу валялись опилки и обрезки дерева, стыки, куски наждачной бумаги. Накануне я с вечера проделала измерения, но теперь, изучив со всех сторон свой чертеж, решила перепроверить для пущей надежности. На обшивку камбуза я даром извела целую партию дерева, потому что не разобрала собственного почерка.

Я включила радио, прибавила громкости, хотя поверх визга зуборезной пилы слов все равно не разберешь, и принялась за дело. В девять я прервалась и пошла на кухню выпить кофе. Налила в чайник воды и поставила его на газовую горелку. Ну и беспорядок же на борту! Я лишь изредка обращала на это внимание, но сейчас, озираясь по сторонам, отметила и пустые коробки из-под вчерашнего готового ужина, засунутые обратно в доставочную упаковку и дожидавшиеся отправки на помойку, и грязные тарелки в раковине. И кастрюли и сковородки в коробках на диванчике, их давно пора переставить на полки в шкаф, ведь я уже навесила дверцы. И большой черный пакет с тканями, которым суждено в один прекрасный день превратиться в занавески и покрывала. Пока я тут одна, на беспорядок наплевать, но через несколько часов мое суденышко наполнится людьми, а я всем успела похвастаться, будто ремонт почти закончен.

Почти закончен? Ну да, я немного преувеличила. Я справилась со спальней, гостиная тоже вполне себе ничего, и в кухне (в камбузе!) закончила, но еще надо все расставить по местам и помыть. А вот санузел – в лучшем случае про него можно было сказать, дескать, пользоваться уже можно. Не лучше обстояло дело и со свободным пространством на носу. Там я собиралась устроить большую ванную с настоящей ванной, а не с душем из шланга и оранжерею с раздвижным стеклянным потолком – я видела офигительные фотографии в журнале и твердо решила сделать у себя именно так, и еще оставалось место для гостиного уголка, или кабинета, или еще чего-то. Пока же там был склад разного хлама.

Чайник негромко засвистел, я поспешно ополоснула чашку и насыпала в нее растворимый кофе. Две ложки: перед трудным днем я нуждалась в кофеине.

В поле моего зрения за иллюминатором появились чьи-то ботинки, прошли по понтону, затем на палубу, и оттуда послышался оклик:

– Дженевьева!

– Внизу! Чайник только что вскипел, хочешь?

Застучали шаги по ступенькам, Джоанна легкой рысцой спускалась в главную каюту. Сперва показалась нижняя часть – толстые носки, тяжелые ботинки на тощих ногах, шнурки развязаны и тянутся следом, мини-юбка. А вот и верхняя половина – в свитере, позаимствованном у Лайма, темно-синем там, где основа проступала из-под опилок, иголок, веток и кошачьей шерсти. А причесочка! Длинные локоны всех цветов и оттенков.

– Спасибо, ничего не буду, сию минуту уезжаем. Заскочила спросить, к какому часу ты нас ждешь, и привезти лазанью или только чизкейк? Еще Лайм сказал, после барбекю осталось пиво, он принесет.

На щеке у нее красовался синяк. Косметикой Джоанна не пользуется, попросту не знает, как с ней обращаться, так что синяк размером с пятидесятипенсовую монету переливался лиловым и пурпурным прямо под ее левым глазом.

– Что у тебя с лицом?

– Даже не спрашивай! С сестрой поссорилась.

– Ничего себе!

– Вылезай на палубу. Я курну.

Ветер еще не улегся, пришлось укрыться от него на скамеечке у стены рубки. Солнце тщетно пыталось пробиться меж туч. На другом конце пристани Лайм грузил коробки и пакеты в старенький фургон.

Джоанна порылась в карманах юбки и достала кисет.

– Если излагать ситуацию с моей точки зрения, – заговорила она, – то я считаю, нечего ей совать свой придурочный нос в мою жизнь.

– Ты про сестру?

– Думает, она всех умнее, потому что ей в двадцать два года дали ипотеку.

– Ипотека нынче совсем не то, что раньше.

– Вот именно! – с чувством отозвалась Джоанна. – Именно это я ей и сказала. У меня есть все то же самое, что у нее, только без долгов. И лужайку подстригать не надо.

– И из-за этого вы подрались?

На миг Джоанна затихла, взгляд ее скользнул к парковке: Лайм стоял, уперев руки в боки, затем выразительно глянул на часы и полез на водительское место. К привычным звукам яхтенной стоянки – жужжанию дрели в ремонтной мастерской, болтовне радио из моей кухни, гудкам автомобилей на мосту – добавился шум включенного двигателя.

– Черт, пора бежать, – буркнула Джоанна. Сунула кисет обратно в карман и прикурила только что скрученную тощую сигарету. – Так что, в семь? Или в восемь? Когда?

Я пожала плечами:

– Не знаю, в семь с чем-то, например? Насчет лазаньи хорошая идея, если это не слишком сложно.

– Вовсе не сложно. Лайм уже все сделал.

Торопливо махнув мне на прощание, Джоанна прогарцевала по сходням на понтон и бегом, невзирая на тяжелые ботинки, ринулась вверх по берегу, по траве, к парковке. Фургон-«транзит» дергался на месте, вот-вот рванет и умчится без нее.

К четырем часам я закончила вторую каюту. Пустая оболочка, но, по крайней мере, пустая оболочка, обшитая деревом. Стены приведены в порядок, под иллюминатором вдоль длинной стены пристроена койка. Потом на нее ляжет матрас, а пока видны два люка с круглыми клапанами, через которые можно проникнуть в хозяйственное помещение внизу. Я выбрала красивые панели с бледным шпоном, сочленения и углы прикрыла резными стыками из сосны. Смахивает на сауну, усмехнулась я, но пройдусь кистью – и все изменится. К следующим выходным покрашу, и каюту будет не узнать.

Уборка после моего очередного плотницкого подвига заняла больше времени, чем я рассчитывала. Инструменты я держала в ящиках и не убирала их с тех самых пор, как несколько месяцев тому назад принялась за каюту-спальню. Теперь же я таскала ящик за ящиком на нос и через люк спускала их в пещеру трюма. Три ступеньки по трапу вниз, береги голову – потолок нависает низко! – составляй ящик на ящик у борта. Лишь после того, как я вынесла из столовой ниши черный пакет с будущими занавесками и закинула его в это хранилище, я спохватилась и заглянула в потайной уголок: там ли еще коробка. В тусклом свете, проникавшем сверху из каюты, я едва-едва могла разглядеть надпись на ее боку, выведенную жирным черным маркером: МЕЛОЧИ ДЛЯ КУХНИ.

Меня так и тянуло заглянуть, проверить, все ли в коробке на месте.

«Разумеется, и проверять-то нечего, – твердила я себе. – Вот коробка, в полном порядке. Никто не бывал здесь с тех пор, как ты ее тут поставила».

И все же я, согнувшись, прошла по трем доскам, временно заменявшим пол, и присела перед коробкой, упираясь для равновесия ладонью в борт. Сверху валялся весь мусор из лондонской квартиры: деревянные ложки, лопатки, заварочный чайник «Денби» с трещиной в крышке, мутовка, неработающий блендер, ложка для шариков мороженого, вложенные друг в друга формочки для печенья. Раскопав эти залежи, я добралась до картонки, которую невнимательный наблюдатель принял бы за дно коробки и на том, как я надеялась, успокоился бы.

Я опустила ложное дно на место и подтянула боковой клапан, на который оно опиралось. Вытащив из заднего кармана джинсов мобильник, я открыла контакты, где значилось единственное имя: ГАРЛАНД. Только имя, без фамилии и пояснений. Да и имя-то ненастоящее. Нет ничего проще, чем нажать на маленькую зеленую кнопочку и вызвать его. Но что сказать? Спросить, не хочет ли он заглянуть ко мне сегодня вечерком? «Приезжай ко мне в гости, Дилан. Я позвала только самых близких друзей и буду рада видеть тебя».

Что бы он ответил на такое приглашение? Разозлился бы. Пришел бы в ярость оттого, что я осмелилась набрать его номер, когда мне было ясно сказано: не звони. Мобильник был мне выдан с одной-единственной целью, это он мне тоже объяснил: он сам позвонит мне, причем тогда, когда будет готов забрать то, что оставил на хранение. До того – ни-ни! И если на этот телефон позвонят с любого другого номера, трубку не брать.

На миг я прикрыла глаза, на миг позволила себе роскошь подумать о нем. Затем снова включила на телефоне блокировку, чтобы исключить случайный набор номера – в особенности того, единственного, – сунула мобильник обратно в карман и вернулась в каюту.




Глава 2


Малькольм и Джози явились первыми, в шесть. Официально это еще не было началом вечеринки: они заглянули поболтать и застряли. Я колола на палубе лед, только что доставленный из магазина в большом пластмассовом ящике, и Малькольм со своего судна расслышал призывный звон пивных бутылок. Две секунды – и он уже стоит на понтоне, приветливо болтая со мной ни о чем, а под мышкой три бутылки французского красного.

– У нас его еще много, если твои запасы кончатся, – обрадовала меня Джози, поднимаясь вслед за Малькольмом на борт. – В прошлые выходные мы смотались во Францию. Запасались к Рождеству.

– Я думала, вы вина не пьете, – сказала я, протягивая Малькольму открывашку вместе с первой за вечер бутылкой пива.

– Вообще-то, не пьем, – согласился Малькольм. – По правде говоря, сам не знаю, на фига мы его столько купили.

Я прибрала как смогла. Бывает, конечно, и лучше, но все-таки бо?льшую часть вещей удалось скрыть от чужих глаз, и даже кухня смотрелась более или менее пристойно. Морин подкинула меня до супермаркета, а обратно я вернулась на такси с двумя ящиками пива и несколькими пакетами льда, огромными упаковками чипсов и головкой сыра – мысль купить его пришла мне в магазине и показалась неплохой. Не очень-то я умею принимать гостей, но, по крайней мере, на недостаток алкоголя никому жаловаться не придется.

Джози принесла чесночный хлеб в фольге.

– Думаю, его можно подогреть на плите, – сказала она.

– Я не собиралась зажигать плиту. Будет душно, народу-то много соберется.

Малькольм, признанный эксперт по обустройству жизни на борту (сколько я наслушалась его советов за последние пять месяцев!), громко фыркнул:

– Ночью окоченеешь, если не растопишь плиту.

С минуту мы все изучали плиту или, скорее, печь (она топилась дровами), установленную на кафеле в углу салона. Малькольм был прав: сейчас нехолодно, но в четыре часа утра зубы начнут выбивать дробь.

– Давай растоплю, – вызвался Малькольм. – А вы, дамы, поднимитесь пока на палубу и полюбуйтесь закатом.

Проходя мимо камбуза, я прихватила открывашку и открыла две бутылки пива (не такие холодные, как хотелось бы, но достаточно прохладные), а Джози тем временем посмеивалась над Малькольмом: дескать, мужчина разжигает огонь, бабы не мешайте.

– Он обожает огонь. Мы одно время собирались сделать центральное отопление, но он все откладывал и откладывал. Начинает запасаться дровами с лета, а то вдруг похолодает.



Читать бесплатно другие книги:

Не так давно увидела свет первая книга воспоминаний московской писательницы Н. Шнирман «Счастливая девочка», читатели ко...
Генрик Сенкевич (1846–1916) – автор замечательных исторических романов, выдающийся польский писатель, удостоившийся Нобе...
Сборник эротических новелл, которые уведут читателя в мир любви, страсти и глубоких переживаний героев. В этой книге соб...
В этой книге впервые дается характеристика всех видов гороскопов и нумерологических систем. Даны схемы совместимости люд...
Роксолана, попавшая в гарем могущественного султана Османской империи Сулеймана I Великолепного, пленила сердце повелите...
Казалось бы, разные люди, разные преступления, разные события действуют в романе и между ними нет ничего общего. Но пост...