Восход Синей луны - Грин Саймон

Восход Синей луны
Саймон Грин


Лесное королевство #1
Это повесть о тех далеких временах, когда жили настоящие герои и злодеи, а тьма могла охватить землю В ту пору существовали драконы, которых надо было повергнуть, и принцессы, ждущие освобождения Много великих подвигов свершалось тогда рыцарями в сверкающих доспехах О тех временах сложено много сказок и легенд Но в этой истории все от начала до конца чистая правда





Саймон Грин

Восход Синей луны


Моим родителям, которые всегда были рядом, когда я в них нуждался





1. Бегом по радуге


Принц Руперт ехал на своем единороге сквозь дебри Чащобы. Злясь на моросящий дождь, он пытался рукой настигнуть блоху, затаившуюся где-то у него под нагрудником. Несмотря на холод и слякоть, он сильно вспотел под бременем своих доспехов, а на душе у него было тяжело.

– Отправляйся и убей дракона, сын мой, – сказал ему король Иоанн, и все придворные разом повеселели. Что ж, они могли себе это позволить. Не им вступать в роковую схватку, не им скакать через густые леса в полном вооружении, да еще в сезон дождей.

Блоха оказалась проворнее. Руперт вздохнул и поскреб голову под стальным шлемом. Однако это ничего не дало: вода по-прежнему струилась по шее и груди.

Высокие деревья стеной стояли по обе стороны узкой тропы, навевая зеленую тоску, которая была под стать настроению принца. Толстые ползучие растения обвивали каждый ствол, а потом матовыми лентами ниспадали с ветвей. Над Чащобой нависла тяжелая мрачная тишина. Не сновали в густых зарослях животные, не пели птицы. Слышались лишь шелест дождя да приглушенное цоканье копыт единорога. Из-за густой грязи и опавших листьев извилистая, вековой давности тропа стала еще коварнее, и единорог, который нес на себе принца Руперта, медленно пробирался вперед, скользя и оступаясь.

Руперт сердито поглядел на него и глубоко вздохнул. Всю жизнь его приводили в восторг славные подвиги предков, о которых ему сладкими голосами пели менестрели долгими зимними вечерами. Он вспоминал, как ребенком сидел у огня в тронном зале Лесного замка, широко распахнув глаза и раскрыв рот, и, замирая от ужаса, слушал сказки о великанах и гарпиях, волшебных мечах и перстнях, дающих силу. Завороженный легендами, Руперт еще в раннем детстве дал обет, что когда-нибудь станет героем, как его великий дядюшка Себастьян. Это он в свое время променял три года жизни на три желания, которые должны были освободить принцессу Илейн из Башни-без-дверей. Или как его дедушка Эдуард, который в одиночку осмелился сразиться с ужасной Ночной Ведьмой, поддерживавшей свою необычайную красоту омовениями в крови молоденьких девушек.

И вот наконец у принца появилась возможность самому стать героем со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но сейчас Руперт клял всех менестрелей на свете. Вольно им было распевать о героях, одним взмахом меча разивших дюжину врагов только потому, видите ли, что сердца их были непорочны, а помыслы чисты. Хотел бы он посмотреть на этих героев, когда дождь льет за шиворот, живот болит от незрелых фруктов и не знаешь, где лучше вырыть ямку, чтоб ненадолго присесть. Есть множество способов стать героем, о которых менестрели никогда и не упоминали. Руперт совсем было всерьез занялся тем, чтобы привести себя в еще более отвратительное состояние духа, как вдруг единорог под ним пошатнулся.

– Стой прямо! – завопил принц. Но единорог презрительно фыркнул:

– Тебе хорошо сидеть там, наверху, а мне приходится трудиться в поте лица. Латы, что надеты на тебе, весят никак не меньше тонны, и у меня смертельно болит спина.

– А я в седле уже третью неделю, – без тени сочувствия отозвался Руперт. – Но меня беспокоит отнюдь не спина.

Единорог фыркнул, а потом вдруг резко остановился, едва не стряхнув принца на землю. Руперт обеими руками вцепился в длинный, причудливо изогнутый рог, чтобы удержаться в седле.

– Почему мы остановились? Может, на тропе слишком много грязи? Боишься запачкать свои копытца?

– Если тебе пришла охота посмеяться, то лучше слезь с меня и иди пешком, – проворчал единорог. – А раз уж ты ничего не заметил, то имей в виду: тропу преграждает большая паутина.

Руперт тяжело вздохнул:

– Полагаю, ты хочешь, чтобы я ее убрал?

– Да, будь любезен, если это тебя не затруднит. – Единорог шаркнул копытом, и Руперт на короткий миг почувствовал приступ морской болезни. – Ты же знаешь мое отношение к паукам…

Руперт выругался и неловко сполз на землю. Доспехи его при каждом движении громко звенели. Принц на добрых три дюйма погрузился в дорожную грязь и долго раскачивался и махал руками, пока не обрел равновесие. Он с усилием поднял забрало и принялся изучать громадную паутину. Толстые, молочного цвета нити преградили узкую тропу, и каждая нить была усеяна сверкающими, как драгоценные камни, каплями дождя. Руперт нахмурился. «Что же это за паук, который соткал такую огромную сеть?» Он осторожно шагнул вперед, вытащил меч и ткнул им в одну из нитей. Клинок крепко завяз, и принцу пришлось обеими руками его высвобождать.

– Неплохое начало, – ехидно прокомментировал единорог.

Руперт проигнорировал эту реплику и задумчиво уставился на паутину. Чем дольше он смотрел на нее, тем меньше ему казалось, что эту сеть сплел паук. Узор не тот. Нити свивались в пряди, ниспадали струящимися лентами с ветвей, свешивались с нижних сучьев, превращаясь в массивные гроздья, а те, в свою очередь, зарывались в придорожную грязь. И тут Руперт почувствовал, как у него на затылке волосы встали дыбом: до него дошло, что, несмотря на отсутствие ветра, паутина постоянно вздрагивала!

– Руперт, – тихо позвал единорог.

– За нами следят?

– Да.

Руперт нахмурился и сделал мечом короткий взмах. Кто-то следовал за ними по пятам, едва только они въехали под полог леса, кто-то, прячущийся в тени и не осмеливающийся вылезти на свет. Руперт осторожно переступил, пытаясь нащупать ногами тропу. Если дело дойдет до битвы, вязкая грязь создаст массу неудобств. Он снял шлем и положил его: узкие прорези для глаз ограничивали поле зрения. Он быстро огляделся и вдруг застыл, увидев чей-то уродливый силуэт, мелькнувший среди деревьев. Создание было ростом с человека, но двигалось не как человек. И прежде чем оно скрылось в тени, луч света сверкнул на его клыке или когте. Дождь внезапно перешел в ливень, но принц не замечал хлещущей с неба воды: в его душе медленно поднимался холодный ужас.



За Чащобой землю окутывала тьма. С незапамятных времен в той части леса стояла вечная ночь. Солнечные лучи никогда не проникали сюда, и кто бы ни жил здесь, он никогда не видел дневного света. Ученые называли это место Черным лесом и предупреждали: «Там водятся демоны». Черный лес веками отделен был от Лесной земли Чащобой – смертоносной мешаниной из болот и шиповника. Здесь путника на каждом шагу подстерегала смерть, и немногие смогли избежать ее. Молчаливые хищники крались по своим потаенным тропам и затихали в ожидании неосторожной жертвы. А в последние несколько месяцев какие-то странные существа крадучись пробирались по Лесной земле, словно некие неуклюжие тени, боящиеся дневного света.

Бывало кто-нибудь из обитателей одинокой лесной хижины в час, когда солнце скрывалось за вершинами деревьев, слышал настойчивое царапанье в наглухо закрытые окна и ставни. По утрам жители обнаруживали глубокие выемки на дереве, а в сарае – искалеченных животных.

Руперт подавил страх и крепче стиснул рукоятку меча: блестя, острый клинок придал ему уверенности. Принц взглянул на темные облака, скрывающие солнце: один-единственный лучик света мог бы заставить эту тварь убраться в свое логово, однако Руперту, как обычно, не везло.

«Это всего лишь демон, – внушал себе Руперт. – На мне доспехи, и я хорошо владею мечом. У демона нет шансов на победу».

– Единоро-ог! – тихо позвал принц, глядя в ту сторону, где в последний раз видел демона. – Ты бы нашел дерево потолще и спрятался бы за ним. И держись подальше: я не хочу, чтобы ты пострадал.

– А я уже спрятался, – так же тихо отозвался единорог.

Руперт огляделся по сторонам и обнаружил его за толстым деревом на солидном от себя расстоянии.

– Трудно передать, как я тебе благодарен, – сказал Руперт. – А если мне понадобится твоя помощь?

– Тогда тебе придется несладко, – твердо заявил единорог, – ибо я не сдвинусь с места. Ты же знаешь, демоны пожирают единорогов.

– Демоны ничего не едят, – заметил Руперт.

– Ну-ну, – отозвался единорог и скрылся за деревом.

И принц в который раз поклялся найти человека, который продал ему эту скотину единорога, и доставить тому при встрече несколько неприятных минут.

Слева раздался легкий шорох, и Руперт не успел повернуться, как демон сзади напал на него. Из-за тяжелых доспехов принц не удержался на ногах и упал вперед в липкую грязь. Неожиданный удар лишил его дыхания, а меч вылетел из вытянутой руки. Он мельком разглядел что-то темное и бесформенное. Когтистая лапа с силой пригнула принца к земле, и грязь залила ему глаза. Руперт отчаянно пытался подняться на ноги, однако его башмаки беспомощно скользили в густой трясине. Он изо всех сил пытался втянуть воздух в саднящие от боли легкие, но только жидкая грязь заливалась в его широко раскрытый рот.

Руперт дергался, порывался встать, но все было тщетно. Он уже почти испустил свой последний вздох, как вдруг услышал дикий невыносимый рев.

В этот миг принцу удалось высвободить правую руку, упереть ее в землю и перевернуться, всей тяжестью своих доспехов навалившись на извивающуюся тварь.

Минуты две Руперт лежал, прерывисто дыша и протирая глаза, потом громко позвал единорога, но ответа так и не дождался. Демон сначала неистово колотил в грудь принца кулаками, но вдруг его когтистая лапа взметнулась над лицом Руперта. Тот страдальчески застонал, почувствовав, как когти прошлись по его скулам, и попытался дотянуться до меча. Демон воспользовался движением Руперта и выскользнул из-под него. Принц быстро перекатился на бок, схватил меч и вскочил на ноги. Каждое движение давалось ему с трудом, по лицу и шее текла кровь. Пошатываясь, он стоял перед припадающим к земле демоном.

Во многом демон был похож на человека, но на удивление уродливого. Глаза его были лишены зрачков, однако в них явственно читалась злоба. Демоны убивали ради того, чтобы жить, и жили для того, чтобы убивать.

Над лесом сгустилась тьма. Руперт крепко держал меч, заставляя себя думать о демоне как об обычном противнике. Но этот противник был сильным, быстрым и смертельно опасным. Надо выбраться на твердую почву: предательская трясина давала демону слишком много преимуществ. Принц осторожно шагнул вперед, а демон выставил когти и криво усмехнулся, обнажив ряды острых пилообразных зубов. Руперт взмахнул мечом, и демон отступил при виде сверкающей стали. Руперт быстро огляделся в поисках более твердой почвы и тут увидел нечто такое, что вселило в его сердце надежду.

Он зажал меч обеими руками, глубоко вздохнул, а потом со всего размаху обрушил его на припадающего к земле демона. Демон уклонился, правильно рассчитав направление удара. Руперт продолжал размахивать мечом, изо всех сил стараясь удерживаться на ногах и тесня врага к паутине. Демон ухмыльнулся, снова отпрыгнул и угодил прямо в сеть, которая преграждала тропу. Руперт в ужасе замер: толстые молочно-белые нити начали медленно обволакивать демона. Тот пытался разорвать нити, но вскоре принц услышал тихий страдальческий стон. Из паутины сочилась прозрачная вязкая жидкость. В том месте, где она попадала на землю, от нее шел пар. Руперт завороженно следил, как слабо сопротивляющийся демон исчезает в громадном коконе, который окутал его с головы до ног. Последние судорожные движения исчадия мрака – и паутина поглотила свою добычу.

Руперт устало опустил меч и оперся на него, отдыхая. У него ужасно болела спина. «Вот каково быть героем». Он мрачно усмехнулся и оглядел себя. Его великолепные доспехи были покрыты засохшей грязью, по щеке струилась кровь, а голова разрывалась от боли. Принц никогда не любил вида крови и постарался побыстрее стереть ее. Затем он вложил меч в ножны и тяжело опустился на обочину, не обращая внимания на хлюпающую грязь.

«В конце концов, все не так уж плохо», – подумал он. Немногим удавалось столкнуться лицом к лицу с демоном и остаться при этом в живых. Руперт поглядел на неподвижный кокон и поморщился. «Не самая героическая победа, но демон все же мертв, а я, Руперт, жив. Так оно и должно быть».

Он снял рукавицы и ощупал пальцами израненное лицо. Порезы, довольно глубокие, тянулись от уголка глаза до рта. «Надо бы промыть их в чистой воде, – подумал он. – Не хотелось бы, чтобы они воспалились».



Читать бесплатно другие книги:

«Когда Ричард Киннелл впервые увидел эту картину на дворовой распродаже в Розвуде, она его не напугала....
«Звали ее мисс Сидли, работала она учительницей. Ей приходилось вытягиваться во весь свой маленький рост, чтобы писать в...
И в далеком будущем, когда человечество освоило множество миров, самой востребованной профессией осталось ремесло солдат...
Во всех книгах Эдварда Радзинского – две героини. Первая – История, величественная и безжалостная, порождающая героев и ...
Автор романа «В дни Каракаллы», писатель и историк Антонин Ладинский (1896-1961), переносит читателя в Римскую империю I...