Долина Молчания - Робертс Нора

Долина Молчания
Нора Робертс


Трилогия Круга #3
Вампир Киан и принцесса Мойра осознают, что по-настоящему влюблены друг в друга, но изо всех сил стараются противиться чувствам: их страсть с каждым днем все сильнее, но они понимают, что им никогда не быть вместе, ведь вампир не пара человеку. Тем временем повелительница демонов Лилит в преддверии решающего сражения прилагает все больше усилий для устранения «круга шести»: пытается проникнуть в сновидения своих врагов, подсылает к ним кровожадных слуг, устраивает всевозможные ловушки и засады.

Наконец наступает ночь праздника Самайн, во время которого люди и вампиры сходятся в смертельном бою…





Нора Робертс

Долина Молчания


Моему собственному кругу,

друзьям и родным


Добро и зло, как мы знаем, растут в этом мире вместе и почти неразлучно…[1 - Мильтон Д. Ареопагитика. Речь о свободе печати от цензуры, обращенная к парламенту Англии (1644). Пер. под ред. П. Когана. (Здесь и далее, за исключением специально оговоренных случаев, примечания редактора.)]

    Д. Мильтон

Знай, я не тот, что был…[2 - Шекспир У. Король Генрих IV. Пер. Б. Пастернака. (Прим. перев.)]

    У. Шекспир




Пролог


В огне мелькали образы. Драконы, демоны, воины. Дети увидят их, как видит он. Старик знал: только самые юные и самые старые способны разглядеть то, что недоступно остальным. Или что люди в большинстве своем просто не хотят замечать.

Он уже о многом им поведал. Его рассказ начался с того, как богиня Морриган сообщила магу Хойту из рода Маккена, что боги отправляют его в другие миры и другие эпохи и поручают собрать армию, которой предстоит сразиться с королевой вампиров. Великая битва между людьми и демонами должна состояться в ночь праздника Самайн в Долине Молчания, которая находится в стране Гилл.

Старик рассказал о брате мага Хойта, убитом и превращенном в вампира коварной Лилит, возраст которой насчитывал почти тысячу лет. Еще через тысячу лет Киан вновь встретился с Хойтом и ведьмой Гленной, и они стали первыми звеньями круга шести. К ним присоединились двое уроженцев Гилла – человек, который способен менять облик, и ученый. Они перенеслись в другой мир, чтобы встретиться с остальными избранными. Последним звеном стала женщина-воин, охотница на вампиров из рода Маккена.

Старик поведал о битвах и отваге, о смерти и дружбе. И о любви. Любовь – она загорелась ярким пламенем между магом и ведьмой; тот, кто умел менять облик, и женщина-воин тоже почувствовали взаимное влечение. Любовь упрочила круг избранных.

Но еще многое осталось недосказанным. Триумфы и потери, страх и мужество, любовь и жертвенность – неизменные спутники борьбы тьмы и света.

Дети с нетерпением ждали продолжения, и старик размышлял, с чего лучше начать последнюю часть истории.

– Их было шестеро, – произнес старик, не отрывая взгляда от огня; детский шепот стих, и малыши замерли в ожидании. – И каждый оказался перед выбором: участвовать в битве или отказаться. Потому что, даже если ты отвечаешь за судьбы миров, ты все равно должен выбирать: дать бой тому, кто грозит уничтожить эти миры, или уклониться. А с этим решением, – продолжил он, – связаны и многие другие.

– Они были смелыми и честными! – выкрикнул кто-то из детей. – И выбрали битву!

Старик улыбнулся.

– Именно так. Но им по-прежнему приходилось выбирать – каждый оставшийся день, каждую ночь. Как вы помните, один из шестерых был не человеком, а вампиром. Ему постоянно напоминали об этом. Он был всего лишь тенью в мирах, которые вызвался защищать.

Итак, – сказал старик, – вампир спал.




1


Он спал. И во сне был еще человеком. Молодым, возможно, глупым и, вне всякого сомнения, нетерпеливым. В его сне присутствовала та, кого он считал женщиной, прекрасной и необыкновенно притягательной.

На ней было красивое платье, темно-красное, с длинными широкими рукавами и гораздо более изысканное, чем того заслуживал обычный деревенский паб. Ткань струилась по телу женщины, словно хороший кларет[3 - Кларет – общее название для красных бордоских вин в Западной Европе.], и выгодно оттеняло белоснежную кожу. Завитки золотистых волос поблескивали над головным убором.

Роскошное платье, драгоценные камни на шее и пальцах – все свидетельствовало о богатстве и высоком положении женщины.

В тускло освещенной комнате трактира она показалась ему пламенем, полыхавшим в полутьме.

Двое слуг приготовили для дамы отдельную комнату, а при ее появлении стихли музыка и гул голосов. Но взгляд ее глаз, голубых и пронзительных, словно летнее небо, встретился с его взглядом. Только с его.

Когда один из слуг снова появился в общем зале, подошел к нему и объявил, что леди приглашает его отужинать с ней, он не колебался ни секунды.

С чего бы это?

Возможно, он улыбнулся в ответ на добродушные подтрунивания своих друзей, но покинул их без размышлений.

Вот она стоит, освещенная огоньками свечей и пламенем камина, и уже наливает в чаши вино.

– Я так рада, что ты согласился составить мне компанию. Не люблю ужинать одна, а ты? – Женщина приближается; ее движения настолько грациозны, что она словно плывет над полом. – Меня зовут Лилит. – Она протягивает ему вино.

В ее выговоре проскальзывает какой-то странный акцент, а модуляции голоса вызывают в памяти горячий песок и буйно цветущую лозу. Так что он уже наполовину соблазнен и полностью очарован.

Они делят скромный ужин, хотя пища его совсем не привлекает. Киан жадно впитывает ее слова. Лилит рассказывает о землях, в которых побывала и о которых он лишь читал. Женщина описывает, как гуляла среди освещенных луной пирамид, как неслась вскачь по холмам Рима, как стояла среди руин греческих храмов.

Киан никогда не покидал пределов Ирландии, и слова женщины, а также вызванные ими образы волновали его не меньше, чем она сама.

Он подумал о том, что Лилит так молода, а уже столько повидала. Но когда он сказал ей об этом, она лишь улыбнулась, склонившись над чашей с вином.

– Какой прок во всех этих мирах, – спрашивает она, – если не получать от них удовольствия? Я наслаждаюсь ими. Вкус вина, вкус пищи, новые земли. Ты слишком молод, – произнесла она с медленной, проницательной улыбкой, – чтобы довольствоваться малым. Хочешь увидеть то, чего никогда раньше не видел?

– Думаю, потребуется не меньше года, когда мне представится такая возможность, – чтобы посмотреть мир.

– Год? – Рассмеявшись, она щелкнула пальцами. – Что такое год? Всего лишь ничтожное мгновение. Что бы ты делал, будь в твоем распоряжении целая вечность? – Лилит наклоняется к нему, и ее глаза кажутся бездонными синими озерами. – Что бы ты делал с вечностью?

Не дождавшись ответа, Лилит встала и подошла к маленькому окну, оставляя за собой ароматный шлейф духов. – Ах, какая нежная ночь. Словно шелк на коже. – Она оглянулась, и ее дерзкие голубые глаза сверкнули. – Я ночное существо. И ты, мне кажется, тоже. Именно в темноте проявляются наши лучшие стороны.

Киан подошел к ней, и теперь, когда она была совсем близко, исходящий от женщины аромат, смешиваясь с винными парами, заглушил все остальные чувства. И что-то еще – густое и плотное, словно дым, – окутало его разум, будто дурман.

Запрокинув голову, она поцеловала его.

– И если нам так нравится тьма, почему бы не провести эти ночные часы вдвоем?

А потом все будто заволокло туманом – сон внутри сна. Вот Киан уже в карете – обхватывает ладонями ее пышную белую грудь, прижимается губами к ее горячим, жадным губам. Она смеется, когда он путается в ее юбках, и призывно раздвигает ноги.

– Сильные руки, – шепчет Лилит. – Красивое лицо. Именно это мне и нужно – и я беру. Ты принимаешь мое предложение? – Снова рассмеявшись, она теребит зубами его ухо. – Да? Принимаешь – молодой, красивый Киан с сильными руками?

– Да, конечно. Да. – Он не мог думать ни о чем, кроме желания обладать ею. И это случилось. – Да, да, да.

– Сильный, жаркий. Еще, еще. И я подарю тебе то, чего ты и представить себе не мог.

Он задыхается, приближаясь к вершине наслаждения, и женщина приподнимает голову.

Ее пронзительные синие глаза вдруг стали красными. Испугавшись, Киан попытался отстраниться, но руки Лилит обвили его безжалостными железными цепями. Ее ноги сомкнулись у него на талии, и Киан словно оказался в капкане. Он, как мог, старался противостоять ее нечеловеческой силе, но Лилит лишь улыбалась, обнажая клыки.

– Кто ты? – Страх вытеснил из головы Киана все мысли, парализуя его волю и лишая возможности даже помолиться. – Кто ты?

Его бедра продолжали ритмично двигаться, увлекая все выше к сияющей вершине, и он ничего не мог с этим поделать. Лилит схватила его за волосы и резко дернула голову назад, открывая горло.

– Ты великолепен, – шепчет она. – И ты станешь таким, как я.

Клыки вонзаются в его шею. Среди безумия и боли он слышит собственный крик. Чувствует невыносимое жжение, проникающее под кожу, в кровь и кости. А вместе с болью приходит чудовищное, непередаваемое наслаждение.

Преданный собственным телом, он несется навстречу смерти в кружащуюся вихрем, поющую тьму. Тем не менее какая-то часть его все еще борется, цепляется за свет, за жизнь. Но боль и наслаждение увлекали его все дальше, в глубины бездны.

– Ты и я, мой красавчик. Ты и я. – Лилит откидывается назад; теперь она держит его на руках, словно ребенка. Потом ногтем расцарапывает себе грудь, и из ранки начинает капать кровь – точно так же, как капает с ее губ. – А теперь пей. Пей мою кровь, и ты будешь жить вечно.

«Нет». Это слово, молнией мелькнувшее в мозгу, так и не слетело с его губ. Чувствуя, как ускользает жизнь, он все равно цепляется за последнюю надежду. Даже когда Лилит притягивает его голову к своей груди, Киан, собравшись с силами, пытается сопротивляться. А потом ощущает на губах вкус ее крови – роскошный и головокружительный. Несущий с собой жизнь. Словно младенец у материнской груди, он пьет свою смерть.

Вампир проснулся на закате дня в полной темноте и тишине. Спать в таких условиях он привык с тех давних пор, когда изменилась его сущность.

За прошедшие годы Киан видел этот сон бесчисленное количество раз, но всегда заново переживал падение в бездну. Он видел свое лицо – не отражающееся в зеркалах с той ужасной ночи, – и это раздражало и сердило его.

Вампир не жаловался на судьбу. Бессмысленное занятие. Он примирился с ней и использовал ее. Благодаря обретенному бессмертию он наслаждался богатством, женщинами, комфортом, свободой. Чего еще можно желать?

И то, что у него не бьется сердце, – совсем не такая уж большая цена за все это. Сердце, которое стареет, слабеет и, в конце концов, неизбежно останавливается, точно сломанные часы.

Сколько умирающих и разлагающихся тел он видел за свои девятьсот лет? Невозможно сосчитать. Даже не видя в зеркале отражения своего лица, Киан знал, что остался таким же, как в ту ночь, когда Лилит превратила его в вампира. Кости его были такими же крепкими, кожа – упругой и гладкой, глаза – яркими, зрение – острым. У него не было и никогда не будет седых волос или дряблой кожи.

Изредка – в темноте, в одиночестве – он ощупывал свое лицо. Высокие, выступающие скулы, небольшая ямочка на подбородке, глубоко посаженные темно-синие – он помнил – глаза. Прямой нос, четко очерченные губы.

Его облик ничуть не изменился. И не изменится никогда. Хотя иногда можно поддаться минутной слабости и лишний раз напомнить себе, как он выглядит.

Не зажигая света, Киан встал – обнаженное тело было стройным и мускулистым – и откинул длинные черные волосы со лба. Он появился на свет, как Киан Маккена, и с тех пор сменил много имен. То, что он снова стал Кианом, – заслуга брата. Хойт не стал бы называть его иначе, и поскольку война, в которой он согласился участвовать, могла закончить его существование, было вполне справедливо вернуть себе имя, данное при рождении.

Хотя он предпочел бы избежать гибели.



Читать бесплатно другие книги:

Теперь-то после стольких детективных злоключений Кира и Леся могут позволить себе незапланированный отдых. Подруги отпра...
Еще совсем недавно Зоя Свиридова была счастлива и довольна своей жизнью, а теперь в одночасье оказалась в глубочайшей де...
Наконец-то Кира встретила мужчину своей мечты. Кеша состоятельный, симпатичный, а главное – без ума от Киры и готов на н...
Любовь Петрова – дипломированный психолог, дама серьезная, приключений на свою голову не ищет, они ее сами находят… Явил...
Генри Лайон Олди рассуждает о литературе, находя параллели с искусством каратэ....
«Лимбо живет за горами в стальной пещере. У него сто пастей и отравленные когти. Нет человека в мире, чтобы мог одолеть ...