Бумажные города - Грин Джон

К тому же он очень старался быть хорошим, и мне это нравилось – по большей части.

– Ну че, ты как? – спросил я. Оттуда нас никто не мог услышать.

– Радар идет на выпускной, – мрачно объявил он.

Это еще один наш лучший друг. Мы прозвали его Радаром, потому что он был похож на маленького очкарика Радара из старого телешоу, за исключением того что, во-первых, Радар в том шоу не был чернокожим, и во-вторых – через некоторое время наш Радар вытянулся на шесть дюймов и стал носить контактные линзы, так что я подозреваю, что, и это в-третьих, ему тот чувак из телешоу вообще не нравился, но, в-четвертых, поскольку до конца учебы в школе оставалось всего три с половиной недели, выдумывать ему другую кличку мы не собирались.

– С этой Энджелой? – спросил я.

Радар никогда ничего о своей личной жизни не рассказывал, что, впрочем, не мешало нам постоянно строить собственные предположения на этот счет.

Бен кивнул и добавил:

– Я тебе рассказывал про свой грандиозный план? Пригласить кого-нибудь из младших? Из тех, кто не знает мою «кровавую историю»?

Я кивнул.

– Так вот, – продолжал Бен. – Сегодня ко мне подошла какая-то милая зайка из девятого класса и спросила: «Ты тот самый кровавый Бен?» Я стал ей объяснять, что это было из-за инфекции в почках, но она хихикнула и убежала. Так что этот план отпадает.

В десятом классе Бена забрали в больницу, потому что у него была почечная инфекция, но Бекка Эррингтон, лучшая подружка Марго, пустила слух, что у него якобы кровь в моче, потому что он постоянно дрочит. Несмотря на то что с медицинской точки зрения это полнейший бред, последствия этой истории Бен ощущает до сих пор.

– Отстойно, – посочувствовал я.

Бен принялся посвящать меня в свой новый план найти себе спутницу на выпускной, но я слушал лишь вполуха, поскольку в сгущающейся в коридоре толпе заприметил Марго Рот Шпигельман. Она стояла у своего шкафчика – а рядом ее парень, Джейс. На ней была белая юбка до колен и топ с каким-то синим рисунком. Я смотрел на ее ключицы. Она хохотала над чем-то как ненормальная – согнувшись, широко раскрыв рот, а в уголках глаз залегли морщинки. Но мне показалось, что насмешил ее не Джейс, поскольку смотрела она не на него, а куда-то вдаль, на ряд шкафчиков. Я проследил ее взгляд и увидел Бекку Эррингтон, которая повисла на каком-то бейсболисте, как гирлянда на елке. Я улыбнулся Марго, хотя и понимал, что она меня все равно не видит.

– Старик, ты все же должен решиться. Забудь про Джейса. Боже, она же нереально сладкая зайка.

Мы шли по коридору, и я все бросал на нее украдкой взгляды, словно фотографируя: это была серия снимков под названием «Совершенство неподвижно, а мимо него снуют простые смертные». Когда мы подошли поближе, я подумал, что она, может быть, вовсе не смеется, может, ее чем-то удивили или что-то ей подарили, или вроде того. Марго, похоже, просто не могла закрыть рот.

– Да, – ответил я Бену, по-прежнему не слушая его, поскольку был слишком занят: я старался ничего не упустить, но в то же время не хотел, чтобы кто-нибудь заметил, что я на нее глазею.

Дело даже не в том, что она очень красивая. Марго просто богиня в буквальном смысле этого слова. Мы прошли мимо нее, толпа между нами сгущалась, и я уже едва ее видел. Я так и не смог заговорить с ней и выяснить, что же ее насмешило-удивило. Бен покачал головой: он давно понял, что я от этой девчонки глаз не могу отвести, и уже привык.

– Нет, честно, она классная, конечно, но не настолько. Знаешь, кто по-настоящему секси?

– Кто? – спросил я.

– Лэйси, – ответил Бен, имея в виду еще одну лучшую подружку Марго. – И твоя мама тоже. Ты прости конечно же, но когда я сегодня увидел, как она тебя в щечку целует, я подумал: «Господи, как жаль, что я не на его месте», честно тебе говорю. И еще: «Как жаль, что щеки не на члене расположены».

Я двинул ему локтем под ребра, хотя думал все еще о Марго, поскольку именно она была легендой, жившей со мной по соседству. Марго Рот Шпигельман – все шесть слогов ее имени почти всегда произносились с легким налетом мечтательности. Марго Рот Шпигельман – рассказы о ее эпических приключениях сотрясали всю школу, как землетрясение. Один старик, живший в полуразрушенном доме в Хот Кофи, Миссисипи, научил Марго играть на гитаре. Марго Рот Шпигельман в течение трех дней путешествовала с цирком – им показалось, что она сможет прекрасно выступать на трапеции. В Сент-Луисе Марго Рот Шпигельман выпила за кулисами чашку травяного чая с группой «Маллионеры», пока они сами хлестали виски. Марго Рот Шпигельман попала на тот концерт, соврав вышибалам, будто она подружка басиста: вы что, меня не узнаете, да, ребят, хватит прикалываться, я – Марго Рот Шпигельман, и если вы спросите самого басиста, он, как только меня увидит, скажет, что я его подружка, или что он оч-чень хочет, чтобы я ею стала; вышибала послушался, и басист действительно сказал: «Да, это моя девчонка, пустите ее на концерт», а потом, после выступления, он хотел с ней замутить, но она отвергла басиста из «Маллионеров».

Когда кто-либо рассказывал о похождениях Марго, история непременно заканчивалась вопросом: «Блин, можешь в это поверить?» Зачастую поверить было невозможно, но потом всегда оказывалось, что это действительно правда.

И тут мы с Беном дошли до своих шкафчиков. Там стоял Радар, забивая что-то в наладонник.

– Значит, ты на выпускной собрался, – сказал я.

Он поднял взгляд на меня, а потом снова опустил его в экран.

– Я восстанавливаю испорченную статью в Мультипедии о бывшем премьер-министре Франции. Прошлой ночью кто-то удалил все, что там было, написав вместо этого: «Жак Ширак – пидар», – а это неверно ни фактически, ни с точки зрения английского языка.

Радар – ответственный редактор основанного им же сетевого справочника под названием Мультипедия, статьи в который могут писать и рядовые пользователи. Он посвящает этому проекту всего себя без остатка. Еще одна причина, по которой его решение пойти на выпускной меня крайне удивило.

– Значит, ты на выпускной собрался, – повторил я.

– Извини, – сказал он, продолжая смотреть в наладонник.

Все прекрасно знали, что я идти на выпускной не хочу. Меня это мероприятие совершенно не привлекало – ни медленные танцы, ни быстрые, ни платья, а уж как меня не привлекала перспектива брать в аренду парадный смокинг! Мне казалось, что это верный способ подхватить какую-нибудь жуткую заразу от его предыдущего носителя, а я совершенно не желал стать первым в мире девственником с лобковыми вшами.

– Дружище, – сказал Радару Бен, – даже зайкам из девятых классов известно о моем кровавом прошлом.

Радар опустил свой наладонник и с сочувствием закивал.

– Так вот, – продолжал Бен, – у меня остается два варианта действий: либо нанять кого-нибудь за деньги на специальном сайте, либо слетать в Миссури и выкрасть там какую-нибудь зайку, выросшую на деревенских хлебах.

Я пытался объяснить Бену, что «зайка» – это сексизм и гадость, а не крутое ретро, как думает он, но Бен все равно от этого словечка не отказался. Он и мать свою зайкой называл. Видимо, это уже не исправить.

– Я спрошу Энджелу, может, она кого присоветует, – ответил Радар. – Хотя найти тебе пару на выпускной будет сложнее, чем свинец в золото превратить.

– Да, это будет тяжело. Тяжелее осмий-иридиевого сплава, – добавил я.

Радар в знак одобрения дважды стукнул кулаком по дверце шкафчика, а потом придумал еще один вариант:

– Бен, найти тебе пару на выпускной так трудно, что правительство Соединенных Штатов не видит возможности решить данный вопрос путем переговоров и считает нужным начать военные действия.

Пока я пытался выдумать что-нибудь еще на эту тему, мы вдруг все трое одновременно заметили, что в нашу сторону целеустремленно направляется контейнер анаболических стероидов в форме человеческого существа, известного под именем Чак Парсон. Чак даже не думал увлекаться спортивными играми – это отвлекло бы его от основной цели его жизни: он собирался заработать себе судимость за убийство.

– Эй, придурки, – начал он.

– Привет, Чак, – ответил я со всем подвластным мне на тот момент дружелюбием.

Чак нас по-крупному не беспокоил уже почти два года – кто-то в стане крутых издал указ, что нас надо оставить в покое. Так что странно было, что он вообще с нами заговорил.

Может, из-за того что я дерзнул ответить, обе его ручищи с грохотом уперлись в шкафчики по обеим сторонам от меня. Лицо Чака оказалось так близко, что можно было даже попробовать угадать, какой зубной пастой он пользуется.

– Что тебе известно насчет Марго и Джейса?

– М-м, – ответил я.

И вспомнил все, что знал на эту тему: Джейс – первый и единственный настоящий парень Марго Рот Шпигельман. Они начали встречаться в конце прошлого учебного года. И в следующем году оба планировали учиться во Флоридском университете. Джейсу, как выдающемуся бейсболисту, даже давали стипендию. У нее дома он не бывал, только забирал ее, когда они шли куда-то вместе. По Марго нельзя было сказать, что он ей прямо сильно нравится, но по ней и нельзя было сказать, что ей всерьез нравится хоть кто-либо вообще.

– Ничего, – наконец ответил я.

– Не бреши, – прорычал он.

– Да я ее едва знаю, – сказал я, что к тому времени уже стало правдой.

Чак около минуты раздумывал над моим ответом, а я изо всех сил старался смотреть прямо в его близко посаженные глазки. Он едва заметно кивнул, потом оттолкнулся от ящиков и пошел на урок: у него в расписании значилось «Питание и уход за грудными мышцами». Прозвенел второй звонок. До начала занятий оставалась одна минута. У нас с Радаром была математика, а у Бена – физика. Классы располагались рядом, и мы пошли вместе, рассчитывая, что одноклассники дадут нам пройти, и толпа действительно расступалась.

И я сказал:

– Найти тебе пару на выпускной будет настолько нереально, что даже если тысяче обезьян дать тысячу пишущих машинок, вряд ли хоть одна и за целую тысячу лет напечатает: «Я пойду с Беном».

Бен не устоял и начал прикалываться над самим собой.

– Да, мои шансы ничтожны, меня даже бабушка Кью отвергла. Сказала, что ждет приглашения от Радара.

Радар неспешно закивал:

– Это верно, Кью. Она же у тебя любит «братьев».

Забыть о Чаке и трепаться о выпускном, на который я даже идти не хотел, было до обидного просто. Именно так тем утром все и складывалось: меня ничто особо не занимало, ни хорошее, ни плохое. Мы просто прикалывались, и дела на этом поприще шли довольно неплохо.



Следующие три часа я провел в разных классах, стараясь не смотреть на висящие над доской часы, но все же делал это и неизменно удивлялся, почему с прошлого раза пошло всего лишь несколько минут. У меня уже большой опыт: я смотрю на эти часы почти четыре года, но их медлительность не перестает удивлять. Если я когда-нибудь услышу, что мне осталось жить один день, я проведу его в священных стенах школы Уинтер-парк, где, как всем известно, один день растягивается на целую тысячу лет.

Хотя я и был уверен в том, что третий урок будет длиться вечность, он все же закончился. И мы с Беном пошли в столовку. Радар обедал во время пятого урока, впрочем, как почти все наши общие друзья, так что мы с Беном обычно ели в одиночестве, только через пару стульев сидели знакомые ребята из драмкружка. В тот день мы оба выбрали мини-пиццу пепперони.

– Вкусно, – прокомментировал я.

Бен как-то задумчиво кивнул.

– Что такое? – поинтересовался я.

– Нифё, – сказал он с набитым ртом. Потом проглотил. – Я знаю, что тебе это кажется глупостью, но я хочу на выпускной.

– Первое: мне это не кажется глупостью. Второе: если хочешь идти – иди. Третье: если я не ошибаюсь, ты даже и не пробовал никого пригласить.

– Я на физике Кэсси Задкинс пригласил. Записку ей написал.

Я вопросительно поднял брови. Бен достал из кармана шортов сложенный много раз клочок бумаги. Я развернул.



Бен,

Я бы с радостью, но меня уже пригласил Фрэнк. Извини!

    К.

Я свернул листок и толкнул его обратно через стол. Помню, мы тут как-то в футбол бумажным шариком играли.

– Отстойно, – сказал я.

– Да, что уж.

Я вдруг ощутил всю тяжесть столовского шума, мы сами какое-то время сидели молча, а потом Бен взглянул на меня и сказал крайне серьезно:

– Уж в колледже я оторвусь. Про меня в Книге рекордов Гиннесса напишут: «Столько заек не было больше ни у кого».

Я захохотал. И вспомнил о родителях Радара, о которых действительно было написано в Книге рекордов Гиннесса, но тут вдруг заметил, что к нам подошла хорошенькая афроамериканка с короткими, торчащими в разные стороны дредами. До меня дошло, что это Энджела, подружка Радара – надо полагать.

– Привет, – сказала она, обращаясь ко мне.

– Привет, – ответил я.

Мы с ней на некоторые уроки ходили вместе, так что я ее немного знал, но раньше мы в коридоре даже не здоровались. Я жестом предложил ей сесть. Она быстро подтащила стул и поставила его во главе стола.

– Ребят, вы, наверное, знаете Маркуса лучше всех тут, – сказала она, назвав Радара по имени. Она наклонилась к нам, поставив локти на стол.

– Да, поганая обязанность, но кто-то же должен ее исполнять, – улыбаясь, ответил Бен.

– Как вы думаете, может, он, гм, меня стесняется?

Бен рассмеялся.

– Что? Нет, конечно, – ответил он.

– По сути, – добавил я, – это ты должна стесняться его.

Она улыбнулась и закатила глаза. Видно, что эта девчонка привыкла к комплиментам.

– Но он меня с собой никогда не зовет, когда вы идете куда-то вместе.

– А-а-а, – до меня наконец дошло. – Это потому что он нас стесняется.

Энджелу это заявление рассмешило.

– Вы вроде бы нормальные.

– Просто ты не видела, как Бен засасывает «Спрайт» носом, а потом выплевывает его изо рта, – пояснил я.

– Я – психбольной газировочный фонтан, – с невозмутимым видом добавил Бен.

– Нет, серьезно, вы бы разве не волновались, если бы с вами так себя вели? Мы уже пять недель встречаемся, а он меня даже к себе домой еще не приглашал.

Мы с Беном со знанием дела переглянулись, я изо всех сил напрягся, чтобы не заржать.

– Что такое? – не поняла она.

– Да ничего, – сказал я. – Энджела, честное слово, если бы он заставлял тебя тусоваться с нами и постоянно водил к себе домой…

– Тогда это бы значило, что ты ему точно неприятна, – закончил Бен.

– У него что, родители ненормальные?

Я и не знал, как ответить на такой вопрос по-честному.

– М-м, да нет. Они классные. Просто, наверное, чрезмерно стараются его от всего оберегать.

– Оберегать, ага, – как-то слишком поспешно подтвердил Бен.

Она улыбнулась и встала, сказав, что ей надо еще с кем-то поздороваться, пока обед не закончился.

Бен заговорил, только когда она отошла достаточно далеко:

– Она просто отпадная.

– Сам вижу, – согласился я. – Интересно, может, нам ее вместо Радара к себе взять?

– Ну, она, наверное, в компах не так рубит. А нам нужен человек, который в них разбирается. И в «Восстании», наверно, полный ноль. – [Это была наша любимая видеоигра.] – Кстати, – добавил Бен, – круто ты придумал насчет того, что предки его «оберегают».

– Ну, не мне же ей все рассказывать.

– Интересно, скоро ли она сама увидит Резиденцию и Музей Команды Радаров?



Наш перерыв уже почти закончился, мы с Беном поставили подносы на ленту. Ту самую ленту, на которую пару лет назад меня швырнул Чак Парсон, после чего она увезла мое бренное тело в чистилище, в котором в нашей школе мылась посуда. Мы направились к шкафчику Радара. Он прилетел прямо после первого звонка.

– Я на «Основах управления государством» пришел к выводу, что готов в прямом смысле, то есть буквально, отсосать у осла, если мне до конца семестра разрешат на них больше не ходить, – сообщил он.

– Да уж, ослиный член тебя основам управления научит, – ответил я. – Кстати, я тебе подкину еще один повод обедать с нами: сегодня к нам присоединилась Энджела.

Бен ухмыльнулся и добавил:

– Да, она интересовалась, почему ты ее домой еще ни разу не пригласил.

Набирая код на замке, Радар тяжело вздохнул. Он так долго выпускал из легких воздух, что я был готов к тому, что он может потерять сознание.

– Паршиво, – наконец высказался он.

– Тебя что-то смущает? – с улыбкой спросил я.

– Заткнись, – ответил он, пихнув меня локтем в живот.

– У тебя хороший дом, – не унимался я.

– Нет, серьезно, – добавил Бен, – она милая девчонка. Я не понимаю, почему бы тебе не познакомить ее с родителями и не показать ей Радар-хаус.

Радар забросил в шкафчик учебники и громко хлопнул дверцей. Даже общий гул в коридоре ненадолго утих, когда он, посмотрев на небеса, возопил:

– Я НЕ ВИНОВАТ, ЧТО У МОИХ РОДИТЕЛЕЙ САМАЯ КРУПНАЯ В МИРЕ КОЛЛЕКЦИЯ ЧЕРНЫХ САНТА-КЛАУСОВ!

Я уже, наверное, в тысячный раз слышу эту фразу из уст Радара: «самая крупная в мире коллекция черных Санта-Клаусов» – но мне до сих пор жутко смешно. Все дело в том, что это еще и правда. Помню, как я пришел к нему впервые. Мне было лет тринадцать, наверное. Случилось это весной, через несколько месяцев после Рождества – но на всех подоконниках стояли чернокожие Санта-Клаусы. На перилах висели бумажные фигурки. Обеденный стол был украшен свечами в виде черных Санта-Клаусов. Над камином висела картина маслом на ту же тему, и сам камин был уставлен фигурками чернокожих Санта-Клаусов. Из Намибии родители Радара привезли автомат с конфетками в виде черного Санта-Клауса. Черный пластмассовый Санта с подсветкой, который со Дня благодарения до Нового года стоял во дворе возле почтового ящика, остальное время проводил в гостевой ванной – оклеенной обоями, декорированными Санта-Клаусами с помощью губки-трафарета и черной краски. И все комнаты – за исключением Радаровой – служили прибежищем многочисленным Сантам-неграм: пластмассовым, гипсовым, мраморным, глиняным, деревянным, резиновым, тряпичным. Всего их было тысяча двести штук.



Читать бесплатно другие книги:

Праздник Дня Всех Стихий закончился, но легче от этого не стало. Даже тот факт, что я, Дарья Лукина, иномирянка и не по ...
Верите ли вы в магию? Верите ли вы в любовь? А может быть, они неразрывно связаны?...
«Команда скелетов», «Ночная смена», «Все предельно»… Сборники рассказов всегда занимали в творчестве Стивена Кинга особо...
«После смерти маленькой дочки Эмили пристрастилась к бегу. Сперва добегала до конца подъездной аллеи и там сгибалась поп...
«Если речь заходит о Стивене Кинге, обычно упоминается, сколько книг он продал, что делает сегодня в литературе и для не...