Смерть мертвым душам! - Пастернак Евгения

Смерть мертвым душам!
Андрей Валентинович Жвалевский

Евгения Борисовна Пастернак


Время – детство
В самой обычной библиотеке царят тишь да гладь, а книги живут своей, отдельной от людей жизнью. Все меняется с появлением молодой практикантки Киры: она хочет непременно вернуть читателей в библиотеку, а книги – читателям. Сначала библиотечная братия – и книги, и люди – воспринимают новенькую в штыки, но вскоре находятся проблемы поважнее. Вызванный на спиритическом сеансе второй том «Мертвых душ» Гоголя быстро захватывает власть над книгами и людьми – методы его при этом дьявольски эффективны, а цели туманны и зловещи. Когда разбит авангард сопротивления, а библиотеку вот-вот закроют…

Спасение, разумеется, прибудет – не чудесное, а очень естественное и современное. Но до него еще нужно дожить и дочитать эту захватывающую историю – и дочитать непременно с удовольствием, а никак не через силу.

Через силу читать вообще нельзя.








Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак

Смерть мертвым душам!





© Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак, 2016

© Александра Николаенко, иллюстрации, 2016

© Валерий Калныньш, оформление и макет, 2016

© «Время», 2016





Глава 1. Лед тронулся







Валя одним махом взлетела по ступенькам к бабушкиной библиотеке. Ступеньки были старые, и ходить по ним было страшно – особенно когда на них блестел февральский ледок, – зато не страшно было летать. Валя давно наловчилась оттолкнуться от первой, вторую и третью перепрыгнуть, потом еще раз оттолкнуться от четвертой, но не в центре, а в углу, где плитки не такие потрескавшиеся, и если все правильно рассчитать, то приземлиться можно прямо перед дверью. Если повезет, то на ноги. Если как обычно, то… короче, как обычно.













Валя с трудом оттянула старую дверь, всунула между ней и косяком портфель, чтоб не прихлопнуло, и быстренько вытерла испачканную ладонь о пальто. Ушибленное колено саднило, но не сильно. Бывало и хуже.

– Валюша, это ты?

Девочка вздрогнула и проскользнула вперед. Колокольчик над головой звякнул, кот под ногами мявкнул.

– А кто ж еще… – буркнула она, а потом крикнула: – Я, бабушка!

– Коленки целы?

– Ну… Почти…

Валя, прикрывая колени портфелем, вошла в кабинет, где за столом сидела бабушка. Она у Вали была самой-самой настоящей – в большой серой вязаной кофте. И пирожки у нее были наивкуснейшие. С капустой. И яблоками. А свои ослепительно седые волосы бабушка после юбилея начала собирать в правильный бабушкинский пучок. «Мне теперь, – смеялась она, – шестьдесят с хвостиком».








Бабушка достала термос с супом и раскладывала на столе столовые приборы.

– Я мыть руки! – отрапортовала Валя, отшвырнула портфель в угол и отправилась в туалет.

В зале абонемента на нее со всех сторон уставились книги. Как только Валя заходила в любое помещение библиотеки, книги начинали на нее таращиться. Раньше она ругалась, просила отвернуться и не висеть над душой, но со временем привыкла.

Ну книги и книги. Смотрят и смотрят. Молчат же!

Хотя иногда Вале казалось, что книжное молчание сгущается, становится таким выразительным, что прямо дух захватывает. В такие моменты хотелось взять в руки какую-нибудь книгу. Наверное, чтобы отвлечься. Или чтоб убедиться, что они не живые, не кусаются и не могут говорить.

Валя провела рукой по корешкам пятой полки, выше она не доставала. Встала на носочки. Достала до краешка шестой. Почему-то сегодня именно эта, недосягаемая полка манила ее со страшной силой.













Валя подтащила лесенку, влезла на нее, схватила с полки книжку и жадно распахнула на первой попавшейся странице.

«В продолжение рассказа Остап несколько раз вскакивал и, обращаясь к железной печке, восторженно вскрикивал:

– Лед тронулся, господа присяжные заседатели! Лед тронулся»[1 - Илья Ильф и Евгений Петров. Двенадцать стульев.].

Валя посмотрела в окно. Когда стоишь внизу, дома загораживают горизонт, но отсюда, со стремянки, виднелся краешек городской речушки, затянутой темным льдом. И – вот совпало! – именно тогда, когда Валя бросила взгляд на реку, лед на ней треснул и вздыбился.

– Что ты там делаешь?! – удивилась бабушка, выходя из кабинета. – Немедленно слезай!

Валя слезла, но медленно.

– Баб! Со мной книжка разговаривает! Она сказала, что лед тронулся – и он тронулся! То есть треснулся! Вот смотри!

Как назло, книжка захлопнулась.

Но бабушка поверила на слово. По крайней мере, торжественно кивнула:

– Конечно, книжки с нами разговаривают. Я-то знаю! Я уже тридцать шесть лет их слушаю!

Валя все-таки пыталась разыскать вещую страницу. Не столько для бабушки, сколько для себя. Однако книга раскрылась на совершенно других словах:

«В этот день бог послал Александру Яковлевичу на обед бутылку зубровки, домашние грибки, форшмак из селедки, украинский борщ с мясом первого сорта, курицу с рисом и компот из сушеных яблок»[2 - Илья Ильф и Евгений Петров. Двенадцать стульев.].

– Вот видишь, – сказала бабушка, – даже книжка говорит тебе, что пора перекусить!




Междуглавие 1. Напрасная трата времени


– Не понимаю! – Если бы у Энциклопедии были плечи, она бы ими пожала.

А так – глубоко и презрительно вздохнула.

– Не понимаю! Жизнь и без того коротка. Сырость, солнце, жучки, дети – все они ведут нас в могилу, так строит ли тратить драгоценные секунды на общение с… этими?!

Под «этими» Энциклопедия – и не она одна – понимала ничтожных людишек, что копошатся там, внизу.

– Да! Измельчали людишки! – гаркнул с нижней полки дряхлый том с колосящейся рожью на обложке. – Русский человек издревле тянулся к книге, а теперь?

– Русский человек, – строго поправила Энциклопедия, – издревле был неграмотен…

– А кто притащил неграмотность на Русь, а? – «Ржаной» том, казалось, сейчас перепрыгнет через проход между шкафами и вцепится обидчице в переплет. – На Руси издавна писали на бересте! Издавна!..

– А еще сбор макулатуры! – сказал Ильф-и-Петров, прерывая историческую дискуссию.

Патриотически настроенный том закашлялся от возмущения. Толстую Энциклопедию передернуло так, что переплет затрещал.

– А макулатура тут причем?! Причем тут эта гадость?!

– Ну как же? Придут дети за макулатурой, посмотрят, какие книги потолще…

– Они не посмеют! Я – Эн-ци-кло-пе-ди-я! Кладезь! Выверенное хранилище знаний…

– …которое никто не открывал уже два года, – снова влез Ильф-и-Петров.

Энциклопедия задохнулась от возмущения.

– Дурак! – сказала она неинтеллигентно. – И затея твоя дурацкая! Не о чем с людьми разговаривать! И незачем!

– Потому что духовности нет! – поддержал недавнего противника «ржаной» том.

Ильф-и-Петров тихонько хихикал.

Энциклопедия крикнула наверх, где солидно выстроились собрания сочинений:

– Эй! Классики! А вы что скажете?

– А что тут говорить? – неохотно ответил один из томов Толстого. – Все уже сказано. Читайте нас. А всякую ерунду новомодную не читайте.

Толпа серийных книжек с когда-то яркими, а теперь захватанными обложками невнятно загудела на нижней полке, но Ильф-и-Петров их оборвал.

– Макулатуре слова не давали! – прикрикнул он.

Серийные испуганно замерли.

– Скучно же… – вздохнул Ильф-и-Петров. – Читают нас мало, а так хочется поговорить.




Глава 2. «Если идти все прямо и прямо…»







Ник брел куда глаза глядят.

Хотя нет, глаза глядели строго вниз, в утоптанный снег. Он бы с удовольствием провалился сквозь этот снег – не от стыда, а просто от тоски. Скоро каникулы, полкласса поедет в Питер, а он останется дома – у мамы опять нет денег.

Ник сердито пнул какой-то пакет, попавшийся под ногу.

Из пакета неожиданно вылетела книга, раскрывшись на ходу и суетливо шелестя сотней крылышек. Ник заинтересовался и пошел поднимать.

Это оказалась книжка с простеньким рисунком на обложке – анимешного вида пацан в длинном плаще и со шпагой в руке. Причем на шпагу он опирался, как на трость, а плащ расширялся книзу, как ласточкин хвост.

Ник пролистнул несколько страниц и застрял на строчке:

«…Если идти все прямо да прямо, далеко не уйдешь…»[3 - Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький принц (перевод Норы Галь).]

«Точно, – подумал Ник, – прям как я».

Он подул на забившуюся между страницами грязь, похлопал по обложке – и заметил под ней картонку. На секунду ему представилось, что там лежит забытый кем-то конверт с деньгами, но это была всего лишь библиотечная бумажка, на которой отмечают срок выдачи и возврата книги. А на титульном листе красовался полустертый штамп библиотеки…







* * *

Заметив у входа всклокоченного мальчишку в мятой куртке и потрепанных джинсах, Елена Степановна сразу насторожилась.

– Вот, – сказал мальчишка, не размениваясь на «здрасьте». – Это ваше.

Он сунул книжку ей в руки и развернулся, чтобы уйти.

– Погодите! – остановил его удивленный голос. – Не хотите чаю?

Елена Степановна и сама не понимала, зачем вдруг обратилась к этому неумытому пришельцу на вы, но это сработало. Ник покосился на нее, медленно кивнул и повернулся. Не до конца, вполоборота, словно собирался сбежать при первой возможности.








Они пили чай довольно долго и разговаривали. То есть говорила только Елена Степановна – про то, что в библиотеку никто не ходит, кроме пенсионерок; что по штату положен хотя бы еще один библиотекарь, а его все не присылают; про внучку, которая хоть как-то веселит бабушку. Ник только кивал и глотал пирожки. Правда, имя свое назвал.

Когда он уходил, Елена Степановна попросила:

– Ты еще приходи, ладно? Ты мне очень понравился!

Ник покраснел и молча шмыгнул за дверь.

Бабушка осторожно протерла мягкой, чуть-чуть влажной тряпочкой «Маленького принца», которого считала давно и безнадежно потерянным, и спросила его по старой привычке библиотекаря:

– Ну что, придет Никита сюда еще раз?

Книга раскрылась на словах:

«И снова он покраснел. Он не ответил ни на один мой вопрос, но ведь когда краснеешь, это значит “да”, не так ли?»[4 - Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький принц (перевод Норы Галь).]




Междуглавие 2. Дома


– Кого я вижу! Неужели это вы, дорогой Принц! Вы вернулись! А мы были уверены, что вы застряли где-то в домашней библиотеке.

– Трудно это назвать библиотекой, но, да, я застрял. Жаль, никто меня так и не открыл за все это время. Честно говоря, я сбежал. Совершенно невыносимо находиться в доме, где кроме тебя только рекламные газеты и учебники.

– Но учебники – это уже немало.

– Дорогая Алиса, если б ты их видела! У них нет фантазии, они шуток не понимают. Я пытался научить их играть в ассоциации, но так и не смог объяснить правила игры. Вот с чем у вас ассоциируется слово «труба»?

– Оркестр!

– Нота!

– Конец света!

– Незнайка!

– Водопровод!

– Иерихон!

– Ребята, дорогие! Наконец-то я дома!




Глава 3. Идиллия







– Леночка! – Марья Эдуардовна закатила глаза. – Твой чай – это нечто!

Елена Степановна скромно улыбнулась.

Чай у нее всегда был знатный. Не какие-нибудь пакетики, а настоящие травы, которые бабушка с Валей собирали в экологически чистых оврагах далеко за городом. Заварен дома, охлажден в холодильнике, принесен в термосе. Там были и тихий пустырник, и бодрая мята, еще какие-то растения, которые сама бабушка по науке не знала, как назвать, и использовала термины «желтенькие», «корявые корешки», «растопырки». Так учила ее бабушка, и так она сама учила Валю.

Кроме чая на столе стояли два пирога с яблоками, один с клюквой, огромная ватрушка и маленькие кренделечки с маком. Каждую среду на традиционном чаепитии в кабинете Елены Степановны еды становилось все больше, подружки-пенсионерки пытались поразить друг друга выпечкой.

Вот и сейчас они сидели перед накрытым столом, едва дыша от обжорства, а вкусностей на тарелках вроде и не убавилось.

В самом начале чаепитий по средам, которые образовались, в общем-то, случайно, Елена Степановна заявляла, что в библиотеке будет работать «литературный салон», и пыталась за столом поддерживать разговор о книгах, но чем дальше, тем реже бабушки вспоминали о литературе.








Говорили о внуках, о рецептах и о погоде. Вязали крючком, вышивали, приносили сухие букеты. Все это потом в огромном количестве стояло и висело в библиотеке. Выкидывалось только то, что совсем потеряло вид или запылилось до неузнаваемости.

Если бы не Афанасий, который периодически прореживал коллекцию всех этих ненужных «красивостей», на полках вскоре не осталось бы места для книг.

Вот и сейчас тишину нарушило кошачье чавканье.

– Фу! Кому говорю! Фу! – взвилась Мария Эдуардовна.

Елена Степановна боковым зрением увидела метнувшуюся тень и подняла с пола обмусоленную тряпичную куклу.

Мария Эдуардовна возмущенно потрясла седой головой и принялась куклу отряхивать.

– Разбойник!

– Мяу!

– Как ты мог!

– Мяу?

– Это же тончайшая вышивка! Тут же бусинки из этого… как его… Ладно, все равно уже ни одной не осталось.



Читать бесплатно другие книги:

Перед вами шестая книга из серии «Познание Вселенной». Она, как и все остальные, есть добрый Дар Космоса, Откровение Выс...
Времена покорения Земли закончились. Оказалось, что человек всего лишь малая частица природы. Имеет ли букашка право на ...
Давно замечено: о сложных и важных вещах лучше говорить не прямо. Образами, притчами, иносказаниями… «Небо на двоих» – э...
После страшной катастрофы, приведшей к концу жизни на Земле и ближайших колониях, люди поспешно перебрались в другую зве...
Жизнь прекрасных танцовщиц кабаре «Медуза», любовь и ненависть, черная магия и вечная юность, загадочные смерти и неизбе...
In one of September days the head of 5 “B” class receives a call from an overwhelmed mom of schoolgirl Nadia Timofeeva: ...