От Жванецкого до Задорнова - Дубовский Марк

Я опирался на разные свидетельские показания: из книги самого Райкина, из интервью его сына, из разговоров с его братом Максимом, с его дочерью Екатериной. Потом начали появляться иные персонажи: сосед Райкина по лестничной клетке в доме на улице Горького, тётушка-племянница Райкина – правда, уже с улицы Мельничной.

Три года мы вместе с тележурналистом Андреем Волмарсом вели репортажи об открытии фестиваля «MORE SMEHA» возле райкинского дома, и все три года дома были разные.

Наконец в архиве Музея истории Риги и мореходства было выявлено подлинное место рождения великого артиста: улица Авоту, дом 4. На этом доме в 1994 году мы и открыли памятный знак.



Властью президента фестиваля я санкционировал несанкционированное вселение юмористов в квартиру, где жили Райкины.

Это было незабываемо. Константин, Михаил Жванецкий, Роман Карцев, Вадим Жук и я в сопровождении телеоператора трепеща поднимались по крутой винтовой лестнице. Сердца отбивали ритм: «Тут каждая ступенька Райкина помнит». Костя выглядел особенно растрогавшимся: здесь ходил его маленький папа!

Я специально не предупредил хозяев квартиры о нашем пришествии, хотелось заснять эту сцену поестественнее.



Звоним в дверь. Она после вялых раздумий открывается, на пороге стоят пьяноватый и свеженевыбритый дядя, в майке, и его тётя, в классических утренних бигудях. Ошарашиваю их прямо во лбы:

– Доброе утро! Вы в курсе, что в вашей квартире Райкин родился?

– Не может быть! Когда? – прогундели они в ответ.

– Ну, не сегодня, конечно, 80 лет назад, – и в этот момент квартиру настигает «звездопад»!

Хозяева в шоке вжимаются в стены: живые Карцев, Жванецкий, Райкин, – а я серьёзным голосом продолжаю:

– Примите наши поздравления: решением Рижской думы на доме будет установлен мемориальный знак, а в вашей квартире будет учрежден музей! У вас сколько комнат?

– Две.

– Что ж, будете жить в одной.

Хозяева согласно кивают, выдавливая из себя гостеприимные улыбки, но тут до них начинает доходить перспектива:

– Но позвольте, не согласные мы!

– Про музей это шутка, – успокаиваю я их и вручаю два билета на концерт. Мы благодарим жильцов за радушие и через месяц, улыбаясь, смотрим на всё это уже по телевизору.


* * *

А если серьёзно, вряд ли музею великого артиста быть в Риге. Райкин – достояние советское. Или состояние, если угодно. Национально озабоченная власть Латвии признанию заслуг Аркадия Исааковича предпочитает подвиги Джохара Дудаева.

Вот в Одессе при поддержке мэра действует Всемирный клуб одесситов. Они там следят за достижениями друг друга, отмечают успехи, причём не только посмертно. Жванецкому, к слову, мэр выделил участок земли на берегу Чёрного моря.

В Риге такой Клуб невозможен. В Риге что ни знаменитый рижанин, то, в первую голову, не латыш. А у латышской почвы есть особенность: не признавать заслуги инородцев.




Когда чукча не читатель


В начале 1993 года Раймонд Паулс, министр культуры и просто символ Латвии, получил письмо от артиста Якутской филармонии Алексея Павлова с просьбой походатайствовать перед Марком Дубовским по поводу участия в фестивале «MORE SMEHA». Филармония была готова в связи с этим понести все расходы.

Из министерской канцелярии это письмо передали мне, и я, не долго думая, отправил на указанный адрес телеграмму: «Телефон Марка Дубовского такой-то. Раймонд Паулс».

И уже через пару дней раздался телефонный звонок.

А 23 апреля на сцену фестиваля вышел Алексей Павлов – на лыжах, в унтах, в прочих северных атрибутах. Зал заулыбался, выплеснул на сцену дружеские аплодисменты, чтобы унять волнение артиста. И всё, в дальнейшем не раздалось ни единого смешка.

Оказалось, совсем не смешно, когда анекдоты про чукчу рассказывает сам чукча.


* * *

Фестивалю предшествовали два отборочных тура: украинский – в Запорожье и белорусский – в Орше.

Могу похвастать, что именно мне и именно в Запорожье довелось разглядеть в юном пареньке из Полтавы Верку Сердючку и вывести на большую сцену будущую звезду.




Верка Сердючка


Запорожье, отборочный тур фестиваля «MORE SMEHA» по Украине. Среди многочисленных конкурсантов выходит полтавский коллектив художественной самодеятельности, и в нём Андрей.

Подводя итоги конкурса, я, как президент райкинского фестиваля, объявляю победителями именно полтавчан. Девчонки прыгают от счастья, целуют Андрея, и тут мне приходится подгорчить эту конфету: «Но на „MORE SMEHA” в Ригу приглашается только Андрей!»






Верка Сердючка на фестивальной трибуне



Не все знают, что когда-то Верка Сердючка была просто Андреем Данилко. Больше того, в Ригу я пригласил Андрея, вдохновлённый его блестящей работой над образом милиционера.

Культовый нынче персонаж Верки Сердючки тогда лишь добавил красок к палитре образов Андрея.


* * *

Помню, как устроил гастрольный тур уже звёздной Сердючки по Прибалтике. На концерте в Риге Андрей подарил мне аплодисменты публики: «Мне очень приятно, что в зале находится человек, который вывел меня на большую сцену, который разглядел во мне, тогда ещё юной и неопытной проводнице, светлое будущее!»


* * *

Андрей на сцене и за кулисами – это два разных человека. Искромётная Верка – и неприметный тихоня, темпераментный заводила – и спокойный молодой человек, в одиночестве музицирующий за роялем.

Как-то в Киеве мы повстречались с Андреем в огромном универмаге. Мы разговаривали, мимо проходили люди, и никто не признавал в моём собеседнике свою любимицу Сердючку.

Работа в маске освобождает артиста от прилюдного обожания. Такова уж участь великих клоунов (Олег Попов, Карандаш), «масочных» актёров (Маврикиевна-Никитична, новые русские бабки), разоблачившейся Верки Сердючки – быть неузнанными в людных местах.


* * *

Бытует мнение, что вне сцены юмористы – люди мрачные, что шутят они только на сцене.

Это не так. Свидетель множества застолий, смею заверить: непринуждённая атмосфера заставляет звёзд смеха блистать остроумием.

Жванецкий, Шифрин, Якубович, Ярмольник – шутят, не задумываясь, искромётно: Задорнов, Альтов, Новикова – выдают результат через паузу; Гальцев – блестящий рассказчик, фонтан шутливого творчества; Маменко – непревзойдённый анекдотчик.

Для одних это составляющая их характера, для других – защитная маска. Все мы, в большей или меньшей степени, заложники собственных комплексов, и маски – наше прикрытие.


* * *

Сегодня Андрей Данилко – народный артист Украины, певец, вице-победитель конкурса «Евровидение», композитор, автор песен, режиссер, сценарист, телеведущий, продюсер.

А ещё Андрей – настоящий друг. Он печётся о своём коллективе, как мать родная, и не соглашается ни на какие гастроли без него. А его «мать» на сцене, Инна Билоконь, всегда рядом, с первых полтавских дней коллектива.

Мне тоже удалось вкусить дружеского пирога Андрея. После того как я привёз Верку Сердючку на гастроли, в киевский офис артиста заявился мой, не в меру порядочный, коллега Владимир Никишин с полным дипломатом денег, который услышал: «Извините, но мы работаем с Марком Дубовским!»

Спасибо, Андрей! И спасибо твоему прекрасному концертному директору Игорю Турчинскому!






Земфира (в тёмных очках) в гримёрке «О. С. П.-студии», снизу Настя фон Калманович, «Дзинтари», 1998




* * *

Уверяю, так концертные директора артистов поступают сегодня крайне редко. Один мой добрый приятель по шоу-биз-цеху поведал мне вот такую поучительную историю.

Известный гламурный персонаж, актриса и музыкальный продюсер Анастасия фон Калманович, была когда-то женой Шабтая Калмановича, очень богатого бизнесмена, убитого в 2009 году.

Шабтай был намного старше её и, естественно, потакал капризам молодой жены. И вздумалось «государыне-рыбке» заняться шоу-бизнесом. Шабтай учредил для неё в Риге фирму «VIP-концерт», которая приступила к работе в явный минус.

В это время взошла звезда певицы Земфиры.

Начало творческого пути певицы нравилось всем, и Настя решила провести её концерт в Риге. Раздобыла телефон земфириного продюсера, но тот сказал, что о гастролях в Риге уже есть договорённость с другим человеком.

Настя сказала, что заплатит больше, но в ответ прозвучало: невозможно, этот рижский продюсер его лучший друг, с которым два года бок о бок в армии служили, всегда держались вместе.

Настя предложила увеличить гонорар вдвое, но ей было сказано: вам, женщинам, никогда не понять, что такое настоящая армейская дружба.

Настя служить в армии не собиралась и поняла армейскую дружбу по-своему – увеличив гонорар втрое.

Таких условий мужская дружба выдержать уже не смогла, и Земфиру в Ригу привезла Настя.

Потом Настя стала продюсером самой Земфиры, но это уже совсем другая история.



А к этой истории добавлю, что благодаря таким работникам при шоу-бизнесе, звёзды посчитали, что гонорарные ставки в Риге гораздо выше повсеместных, и работать с ними стало не выгодно.

Не у всех же мужья – шабтаи.






С Андреем Данилко




* * *

Но вернёмся к «Театру Андрея Данилко» и Верке Сердючке.

Тогда, в 1993 году, Андрей до Риги так и не доехал. У полтавского паренька не было ни загранпаспорта, ни, как он позже признался, денег на его оформление.

Перед каждым выходом на сцену в его коллективе свершается ритуал: встав в круг, обнявшись за плечи, артисты дружно и бодряще шаманят: «Уух!»

Мне посчастливилось тоже поучаствовать в этом объятьи, уухнуть вместе со всеми, и почувствовать себя членом обаятельного коллектива Андрея Данилко.


* * *

А доехал Андрей до фестиваля «MORE SMEHA» лишь в 2000 году. И уже как состоявшаяся звезда смеха получил тогда высшую награду – Кубок Аркадия Райкина.




Александр Никитченко


Мне искренне дороги многие участники райкинского фестиваля, но этого артиста я вспоминаю с особым теплом.

Жванецкий и Задорнов, Новикова и Шифрин, Олейников и Альтов, Трушкин и Ургант – всё это было, и было здорово. Но недолгий сценический свет Саши Никитченко своим душевным настроем словно озарил «MORE SMEHA».

Саша был настолько чист и светел, что отпускать его со сцены было крайне трудно. И таким же чистым, добрым смехом заливалась публика.

Саша, в несуразном тёмно-рыжем в полоску костюме, своими ужимками и интонациями брал за душу любого зрителя. А ведь Саша, выпускник циркового училища, ещё и танцевал, и крутил сальто, и появлялся из самых неожиданных мест закулисья, не давая мне вести концерт дальше, потому что в зале царил всепоглощающий хохот.

Лауреат фестиваля «MORE SMEHA?1992», в 1993 году Никитченко был уже званым гостем.

Никогда не забуду его номер со скрипкой, когда Саша семь минут обещал сыграть «кончерто гроссо де бемоль», пристраивая инструмент под подбородком. Уже полюбившая Сашу публика восторженно ждала: неужели он ещё и это умеет? А он рассказывал об испорченной скрипкой жизни: «Полкило фанеры, а сколько сломанных детских судеб!..», да так ничего и не сыграл. Объявил: «Я вам лучше станцую!» – и под весёлую музыку завершил номер акробатическим танцем.






Александр Никитченко на сцене «MORE SMEHA»



Зрители рукоплескали, кричали «браво», а генеральный спонсор фестиваля, Валерий Мачугин, выскочил на сцену и вручил Саше персональный приз – поездку в Германию, в Майнц, с экскурсией на завод шампанских вин Kupferberg, чью продукцию Мачугин представлял на алкогольном рынке Латвии.


* * *

О Валере Мачугине мы ещё поговорим, а в Майнц мы поехали втроём: он сам, и мы с Сашей.

Помню, другой лауреат фестиваля, Серёжа Кравец, сокрушался: такой приз – и Сашке, он же не пьёт!

Никитченко действительно не пил. И завод Kupferberg поразил нас не ассортиментом, а культурой производства. Там было чисто и тихо. Нам, привыкшим к отечественным условиям заводского труда, было не по себе. А когда мы увидели свисавшие в некоторых местах со стен голубые пулемётные ленты и узнали, что это беруши от шума, мы уточнили у нашего гида:

– От какого шума?

– Как от какого – прислушайтесь! – и только тут мы уловили лёгкое гудение конвейера…



За обедом мы делились впечатлениями от экскурсии, вспоминали симпатичный немецкий городок, живописный вид на реку Майн и, конечно, «чудовищный заводской шум».

На десерт Валера с Сашей заказали кофе, я же после еды не пью и, чтобы не выделяться, заказал по той же цене мороженое. Официант принёс две маленькие кружечки эспрессо и. отнюдь не маленькую, продолговатую вазу мороженого, оформленную в виде фрегата. Глаза Саши Никитченко, оценившие размеры его чашечки и моего десерта, раскрылись шире кофейных блюдец и передали букет эмоций настоящего артиста. Впрочем, и я подивился немецкому гигантизму: у нас-то мороженое подают – в вазочках, два-три шарика.



«Отомстил» мне Саша в отеле. Мы пошли в бассейн, и он предложил посоревноваться, кто быстрее проплывёт от края до края под водой.

Раз, два, три – мы нырнули, я лягушкою грёб изо всех сил, но, когда вынырнул, Саша уже отфыркивался на финише. Чистая победа.

И всё бы ничего, если б не раскатистый смех Валеры, наблюдавшего за этим скетч-шоу. Оказалось, нырнуть-то мы нырнули, но Саша сразу же выбрался из воды, пробежал дистанцию по бортику бассейна, слез в воду и утомлённо ждал меня.

Вот таким – настроенным на добрую шутку, фонтанирующим импровизациями – и помню я Сашу Никитченко.



Мало того, что Саша не пил, он и гулять никуда не хотел идти: большую часть дня сидел по-турецки в постели и читал Библию. И выглядел при этом светло и лучезарно.

Шоу-бизнес понёс тяжёлую утрату: Александр Никитченко предпочёл ему иную ипостась.

Сегодня Саша – служитель Успенского храма города Красногорска. Мы иногда общаемся по скайпу, и видно, как светится его квартира – жена, дети легки и улыбчивы. И все крутятся возле него.




Благотворный Задорнов


В «MORE SMEHA?1993» должен был дебютировать Михаил Задорнов.

Накануне райкинского фестиваля сидели мы с Михал Николаичем в кафе. Вдруг зазвонил телефон, Задорнов поднял трубку и посерьёзнел:

– Да, Борис Николаич! Хорошо, Борис Николаич! Еду, Борис Николаич!

Потом вернулся мыслями ко мне: не получится у меня в твоём «MORE SMEHA» искупаться, Ельцин выделил сто тысяч на мой фонд, надо срочно ехать в Москву!

– Зачем тебе всё это, Михал Николаич? – поинтересовался я.

– Запомни, Марик, – наставительно ответил он, – благотворительность приносит денег больше, чем все концерты, вместе взятые.



И Задорнов стал президентом фонда «Содружество», фонда по оказанию помощи русскоязычному населению в бывших союзных республиках. Гораздо чаще фонд называли по-другому, по имени рулевого – Фонд Задорнова.


* * *

Одной из акций новообразованного Фонда было обеспечение нуждающихся инвалидными колясками.

Жванецкий, помню, отреагировал на это ироничным ярлыком:

«Если вы хотите, чтобы в инвалидных колясках ездили здоровые люди, поручите это дело Задорнову!»

Шутка, конечно, не из добрых, но так уж складывается: если где-то что-то плохо лежит, точнее, недостаточно закреплено, будьте бдительны: возможно появление Задорнова.






Михаил Задорнов, 1993 год






Михаил Задорнов, 1999 год



О главном из задорновских «достижений» в этой сфере позже, а вот пара забавных примеров, в которых Задорнов не брезгует потешить честолюбие и в меньших масштабах.



В 2007 году вышла книга Михаила Задорнова «Предсказамус, или Дежурный по стране». И это когда на телеканале «РОССИЯ» выходит программа Жванецкого «Дежурный по стране». Между прочим, уже в 2006 году лауреат премии «ТЭФФИ».



Году так в 2005?м провёл я в дочкиной школе открытый урок русского языка для старшеклассников. В школе пару недель провисела афиша, ученики и учителя собрались в актовом зале, урок прошёл весело, все остались довольны.

А две недели спустя газеты протрубили: Михаил Задорнов провёл в своей родной школе открытый урок русского языка.

Признаюсь, это задорновское ребячество меня изрядно веселило. Напоминало детскую дразнилку «Повторюшка – тётя Хрюшка».

С меня берут пример, должно же это льстить моему самолюбию!


* * *

Это как множество моих шуточных заметок, которые Михал Николаич использовал в своих концертах. Значит, мои творческие способности признаёт один из лидеров жанра.

Есть у меня такая шутка: «Пессимист спрашивает, сколько лет ему жить осталось, у кукушки, а оптимист – у дятла».

Этой фразой Задорнов часто заканчивал свои концерты. Когда же в концертах принимал участие и я, Задорнов предварял её так: «Мы с Мариком считаем, что…»

Впрочем, профессиональное написание реприз – это другое. Шутки мои Задорнов всегда покупал честно.


* * *

Как-то раз мы повстречались с Жванецким после долгого перерыва. Обменявшись рукопожатиями и прочими приличиями, мы поинтересовались друг у друга, как дела. Жванецкий сказал:

– Ну, обо мне ты всё знаешь, я ж твой любимый автор, а ты-то как, Марк?

– Да так, всё путём, пишу, выступаю понемногу.

– А для кого пишешь?

– В основном – для Задорнова, с ним и концертирую. Жванецкий оживился, хитро посмотрел на меня, словно его взгляд подавился давно терзавшей его догадкой, и произнёс:

– Я так рад!

Уловив настроение Жванецкого, я вынул из кармана козырь и для него:

– Михал Михалыч, я бы с радостью писал и для Вас, но квнно-репризный стиль Задорнова мне ближе.




«MORE SMEHA?1994»



Вспоминаю тот фестиваль с особенным теплом. Состоялся он в привычные сроки, с 22 по 23 апреля, в Рижском цирке.

Рижский цирк – старейший цирк Европы. Его арена знала выступления многих великих артистов и. борцов. Ведь раньше в цирках устраивались и зрелищные единоборства. В Риге выступал даже легендарный русский богатырь Иван Поддубный.

На арену цирка выходили Михаил Жванецкий, Ефим Шифрин, Семён Альтов, Владимиры Моисеенко и Данилец, Илья Олейников со своим коллективом, Андреи Ургант и Максимков, Андрей Анкудинов и другие.






Марк Дубовский. Тост за Страну Серого Гороха, «MORE SMEHA-1994»



Кубок А. Райкина – первым из мэтров смеха – получил Михаил Жванецкий.




Жванецкий в «MORE SMEHA»


В 1994 году на моё предложение стать президентом райкинского фестиваля «MORE SMEHA» в Риге Михал Михалыч согласился сразу:

«А что, я нахожусь в таком возрасте и в такой кондиции, что вполне могу сидеть в кресле, вы только толкайте меня вперёд!»

Этой идее, увы, не удалось сбыться. По недоразумению. «MORE SMEHA» разлилось уже в четвёртый раз, и четыре года, так уж случилось, его президентом был я. Мне было абсолютно всё равно, в каком звании пребывать при своём детище (за мной и так закрепилось звание его «крёстного отца»), но фестиваль получил прессу в привычном формате: Марк Дубовский – президент «MORE SMEHA» и тому подобное.



Не успел я перенастроить фестивальный пиар (да тогда и термина такого не было) на новые волны. А Жванецкий обиделся. Хотя главный приз фестиваля, Кубок Аркадия Райкина, торжественно и со всеми почестями получил именно он.

Жванецкий говорил, что посещение Риги всегда для него праздник. Начиная с поезда. Он признавался: «Здесь моя публика, а к своей публике буду ползком ползти, тяжелораненый доберусь до неё».






Михаил Жванецкий, «MORE SMEHA-1994»



В советское время некий партийный деятель заявил одному известному артисту:

– Наградить я не могу. Но сделать так, чтобы не наградили, – это запросто.

Вот это миссия! Все эти деятели упивались властью, возможностями и цинично торговали и тем, и другим. Феноменом этого всесилия лично для меня является историческая фраза Сталина, которой он обрезал притязания Крупской:

– Будете раскольничать – мы назначим вдовой Ленина другую женщину!

В случае с президентством Михал Михалыча, с моей стороны не было ни цинизма, ни коммерческого умысла – признаюсь, мне и сегодня удаются нелепые ошибки.




«MORE SMEHA» без цензуры


Фестиваль имени Аркадия Райкина коммунистической цензуры не испытал.

Зато представители новоявленных националистических партий после некоторых моих выступлений мне угрожали всерьёз.

Вот несколько цитат из тоста, который я произносил в честь открытия четвёртого фестиваля:






Марк Дубовский, тюремный шансон о судьбе Латвии



«… Латвия! Страна серого гороха! Со шпеком. И хлебного супа со взбитыми сливками.

Как истинный мужчина, я многое понимаю желудком, поэтому не перевариваю правительство, которое в такой маленькой стране создаёт такие большие проблемы.

Живут в Латвии латыши-мальчиши и латыши-плохиши. Плохиши – это те латыши, которые сочиняют законы так свирепо, словно население Латвии целиком русскоязычное, а мальчиши – это те латыши, которые как бы случайно оказались среди нелатышей.

Все русские должны знать латышский язык, иначе – безработица и прочие санкции, вплоть до депортации из страны. Вот угадайте загадку: «Без рук, без ног, а говорить умеет, кто это?» Жертва Закона о языке.

Есть у меня предложение латышам-языковедам: вслед за тем, как вы убрали отовсюду вывески на русском языке, уберите ещё и цифры на арабском!..

Но вот что любопытно: хают латыши-плохиши русских, хают, а отопление включили в день перехода русской армии на зимнюю форму одежды.

Раньше граница была госуДАРСТВЕННАЯ, теперь – госуПРОДАЖНАЯ.

В туристических справочниках пишут: «Рига – маленький Париж». Интересно, а за границей говорят, что Париж – это большая Рига?



Читать бесплатно другие книги:

С первых минут случайного знакомства она поразила его отстраненностью. Не женщина, а сфинкс. И чем больше она пыталась о...
Грандиозная глобальная эпопея о конце человеческой истории близится к неизбежному финалу! Экспедиции и отдельные авантюр...
Известный зоолог Владимир Динец, автор популярных книг о дикой природе и путешествиях, увлекает читателя в водоворот нев...
Третья книга из серии про Цацики шведской писательницы Мони Нильсон, которую знают и любят более чем в двадцати странах ...
Экономическая война против России идет давно, но только сейчас она приняла такие решительные и пугающие формы. Впервые з...
В монографии впервые в отечественном лермонтоведении рассматривается личность поэта с позиций психоанализа. Раскрываются...