Тени Петербурга - Ставрогина Юлия

Тени Петербурга
Юлия Ставрогина


К сделке с первородным вампиром определенно стоит относиться с осторожностью, даже если условия на вид просты. Маргарита помнит об этом, но соглашается, поскольку она должна получить в итоге нечто важное.

Однако Петербург не тот город, каким был столетие назад, и Маргарите придется столкнуться с трудностями. Война, в которую она окажется невольно втянутой, заставит её пересмотреть свои взгляды на мир и саму себя. Кроме того, окажется, что некоторым тайнам лучше оставаться нераскрытыми.





Тени Петербурга

Юлия Ставрогина



© Юлия Ставрогина, 2015

© Юлия Слепова, иллюстрации, 2015



Редактор Константин Егоров



Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru




1


Хайгейт когда-то был лишь богатой деревушкой на севере Лондона. Вспоминая свой первый приезд сюда в начале XX века, я не могла теперь не удивиться тому, какие перемены произошли в этой части города, ровно как и тому, что многое осталось прежним. Огромное количество георгианских домов в центре теперь стоят бок о бок с магазинами и пабами.

Когда-то местные охотничьи угодья привлекли сюда лондонскую знать, а, прибыв в Хайгейт однажды, невозможно остаться равнодушным к очарованию здешней природы, неповторимой красоте пейзажей, особенно привлекательных из-за того, что деревня расположена на холме. Так, постепенно городские богачи стали переселяться сюда из шумной и переполненной столицы.

Остановив машину возле восточных ворот знаменитого Хайгейтского кладбища, я вышла на улицу. Солнце полностью закатилось за линию горизонта, так что я рассчитывала, что вход для посетителей уже закрыт. Часы на моем сотовом показывали восемь вечера, значит, я прибыла как раз вовремя.

Дул сильный порывистый ветер – я поняла это по тому, как шатались кроны деревьев, выглядывавшие из-за кирпичной кладбищенской ограды. С легкостью перепрыгнув через неё, я оказалась на широкой асфальтовой дороге. Не знаю, удалось ли камерам наружного наблюдения засечь меня, но никакого движения внутри помещения охраны я не заметила и пошла дальше.

Я не имела ни малейшего понятия, куда мне идти и что, собственно, предстоит сделать. Тот, кто вытащил меня из моего шикарного особняка в Миннеаполисе, вовсе не торопился показаться. Неожиданно для себя самой я посетила неприметную могилу Дугласа Адамса почти в самом начале кладбища. Никаких ангелов, спящих на облаке, или лежащей собаки, как у Тома Саерса. Автор «Автостопом по Галактике» покоится под обычной серой плитой. Я как-то встречала его в Калифорнии, в конце 90-х. Гораздо в большей степени, чем исполинский рост, мне запомнился тогда его лукавый взгляд.

Проходя всё глубже и глубже, встречая несметное количество самых разнообразных крестов и надгробий, мне вспомнилась чудесная легенда о Хайгейтском вампире, блуждавшая по стране, в 1970-м или 1971-м году. Посетители кладбища почти каждый день находили здесь мертвых мелких животных. Все признаки вампирского присутствия, казалось, были налицо: и рассказы прохожих о странных фигурах, блуждающих по деревне в ночную пору, и девушка, подверженная лунатизму, которая во сне приходила на это самое кладбище и указывала на пустующий гроб. Едва ли полицейские и охранники знали о том, что вампиры не выбирают местом постоянного жительства гробы, а для того, чтобы насытиться, им должно потребоваться, как минимум, полсотни зверьков.

Улыбнувшись своим воспоминаниям, я прошла ещё несколько метров и буквально наткнулась на местную знаменитость. Мимо памятника Карлу Марксу невозможно пройти, даже если очень захотелось бы: внушительных размеров каменная плита заканчивается головой этакого старичка-боровичка, но таким заметным, впечатляющим и забавным памятник был не всегда. В начале прошлого столетия могила основоположника теории классовой борьбы была такой же скромной, как и у мистера Адамса, к примеру. Однако по мере проникновения идей Маркса в массы, посетителей возле его могилы становилось все больше, и британские коммунисты (кажется, они все-таки существовали) решили, что увековечить память отца-основателя коммунистических доктрин непременно нужно, и простое надгробие превратилось в этот каменный бюст, вызывающий противоречивые чувства. Во мне-то точно.

– Разрываете душу воспоминаниями?

Да, именно в момент моего наблюдения за скульптурным изображением Маркса с его длинными волосами и густой бородой я услышала мужской голос, который явно не принадлежал человеку – слишком тихо звучали произносимые слова для человеческого уха. Я поспешно обернулась, чуть не снеся локтем вышеупомянутый монумент, и ответила скороговоркой:

– Меня не связывают воспоминания с Марксом.

Когда наши взгляды встретились, незнакомец как будто чуть удивился, но совсем скоро лицо его приобрело непроницательное выражение.

– Воспоминания, связанные не с ним, но с тем, что он породил.

В его английском нельзя было уловить никакого акцента, но во внешности было что-то южное. Поняв, к чему он клонит, я решила не развивать эту тему, а перейти к более важной:

– Вы автор письма?

Незнакомец поправил ворот своей рубашки, как если бы ему вдруг стало душно.

– Раймондо Фицалан, – представился он, – княжна Абамелик?

Не знаю, что меня больше всего смутило в этот момент. Сочетание испанского имени с известной английской фамилией или то, что фамилия, я знала точно, была настолько древней, что последний, кто её носил, жил, приблизительно, в XIV веке. Носил, по праву, я имею в виду. Или же, мне стало не по себе то, что этот тип так спокойно и правильно произнес мою девичью фамилию, которой я не пользовалась уже больше века.

– Думаю, вам прекрасно известно, сэр, что теперь я отзываюсь на другое имя.

Думаю, что Фицалан уловил в моем ответе некий вызов, поскольку он усмехнулся и добавил:

– Конечно, миссис Маргарита Остен-Сакен.

Я присела в книксене, после чего мне пришло в голову, что стоящий передо мной мужчина непонятного происхождения, в костюме от «Бриони» или равнозначном ему по стоимости, очень напоминает Элвиса Пресли, с которым мне тоже довелось встретиться во время своих путешествий по Штатам в начале 1970-х. Он был настоящим красавцем, должна признать.

– Вы не находите, что письма – довольно романтичный способ общения, но, к несчастью, несправедливо забытый?

Нет, в облике Фицалана, не уступающему Пресли в привлекательности, всё же было ещё кое-что, некая магия, приобретаемая человеком при превращении, превращении в вампира, естественно.

– Оставьте, – сказала я ему, впрочем, без особой резкости в голосе, – эти сентиментальные штучки. Наверняка, есть разумное объяснение того, почему вы не воспользовались телефоном или интернетом.

Фицалан снова усмехнулся. Должно быть, в его глазах я выглядела совершеннейшей дурочкой, а к тому времени я уже привыкла видеть в глазах других лишь почтение. В связи с этим совсем неудивительно, что мне захотелось закончить разговор быстрее.

– Я верю Эдварду Сноудену, миссис Остен-Сакен.

Нельзя было не отметить чрезвычайную осведомленность древнего вампира, но, прожив столько, сколько прожил он, узнаешь и не такое.

– Можно ограничиться только первой частью фамилии, – предложила я.

– У меня есть информация, которая вам нужна, – внезапно Фицалан перешел к сути нашего присутствия на Хайгетском кладбище, – нет, не так… скорее, я могу достать для вас нужные вам сведения.

В первую секунду я засомневалась, поэтому решила уточнить:

– Сведения о чем?

– О последнем носителе вашей двойной фамилии, разумеется.

Если бы я оставалась человеком, наверное, в тот момент у меня бы перехватило дыхание. Прошло больше ста лет, и, всё выглядело так, будто не осталось ни одной зацепки, способной помочь мне хоть что-то узнать.

– Разумеется, вы поделитесь ими не по одной лишь доброте душевной, – предположила я, когда, наконец, смогла заговорить.

Воздействие, которое оказывала на меня высокомерная вялость Фицалана, превращало меня в незнакомую мне самой робкую девчушку, боявшуюся задать глупый вопрос и получить за него нагоняй.

– Да, но, смею предположить, что условия сделки вас устроят.

Медленным шагом он направился по маленькой тропинке. Он шел медленно, и я могла бы обогнать его, если бы хотела, но я предпочла пойти рядом. Фицалан оказался лишь чуть выше меня ростом, но это маленькое несовершенство компенсировало его крепкое телосложение. На ходу он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое конверт и протянул его мне.

– Мне нужна ваша помощь относительно этого субъекта.

Мельком взглянув на фотографию, я поинтересовалась:

– Он вампир?

Выражение лица Фицалана снова заставило меня почувствовать себя школьницей, и я решила больше ни о чем не спрашивать, а только отвечать, если понадобится.

– Нет, он не вампир, – ответил мой собеседник, впрочем, довольно спокойно реагируя на мою несообразительность.

Он вдруг остановился и, развернувшись ко мне лицом, сообщил:

– Мы знаем о ваших способностях, миссис Остен.

В следующее мгновение в моих руках оказался ещё один конверт. Открыв его, я обнаружила там новые документы на моё собственное имя, но, если верить этим бумагам, проживала я в северной столице России.

– Петербург, – выдохнула я, надеясь, что Фицалан не примет моё восклицание за очередной вопрос с очевидным ответом.

Не знаю, оправдались ли мои надежды или нет, но он кивнул головой и проговорил с улыбкой:

– Петербург.




2


За время полета я ни на секунду не переставала думать о том, что собой представляет человек, за которым меня послали. Имя я запомнила сразу, прочитав его на обороте фотографии – Дмитрий Кофман. Его умное, но ничем не примечательное лицо никак не выдавало существа, с которым не могли справиться тысячелетние вампиры.

Конечно, я не отрицала возможности, что им просто лень ввязываться в борьбу против создания явно более слабого, чем они. С другой стороны, мне хотелось понять, что означали слова Фицалана относительно моих способностях, якобы ему известных. О чем он вел речь? Не то, чтобы я считала себя совсем никчемной, но дело в том, что последние семьдесят с лишним лет я только и делала, что валялась в джакузи с бутылкой полусухого шампанского, оплакивая утерянную любовь и загубленную жизнь, или сидела в американском кожаном вольтеровском кресле с тяжеловесной пыльной книгой, описывающей законы мироздания. Лишь изредка, когда жажда брала надо мной верх, я выходила на улицу.

Наконец, пилот попросил нас пристегнуть ремни. С нетерпением я смотрела на сокращающееся расстояние между мною и поверхностью Земли. Чтобы отвлечься от настигавшего меня чувства голода, я вспомнила свой прыжок с Северной башни ВТЦ. В момент столь своеобразного полета и некоторое время после него я впервые за пятьдесят лет прекратила сожалеть, что превратилась в вампира. Правда, всего на несколько часов, но и потом я не забыла мгновение, когда, падая с высоты в четыреста метров и развивая огромную скорость, соприкасаешься с земной поверхностью, которая начинает тебе видеться ещё более устойчивой, чем раньше. Жаль, что в Петербурге нет небоскребов, ведь ощущение свободного падения лучше всего примиряет меня с действительностью.

Спустившись с трапа, я вошла в здание аэропорта с единственной целью: дождаться своего багажа, постаравшись при этом никого не убить. Запах разгоряченных от жары тел сводил меня с ума и не позволял подумать о чем-то более важном. Казалось, было бы легче просто поддаться искушению и завести какого-нибудь туриста в укромный уголок. Я огляделась, выискивая жертву, и присмотрела себе пухленького мужчину средних лет. Он сидел на лавочке в зале ожидания. По его рубашке с пальмами и сланцам было совсем нетрудно догадаться, что отправлялся он на курорт.

Отпускнику повезло. Обернувшись, как мне казалось, в последний раз перед атакой на содержимое его кровеносных сосудов, я увидела свой бежевый чемоданчик. Быстро и, пожалуй, слишком легко для человеческой девушки я схватила свой багаж и отправилась с ним в туалет. В кабинке я опустошила два пакета с кровью по триста миллилитров каждый. Теперь моё общество не угрожало никому потерей жизни, поэтому я даже решила поехать на автобусе.

Фицалан заверил меня в том, что во втором конверте я найду все необходимое. На самом деле там оказались: фальшивый паспорт гражданина Российской Федерации, фальшивый же документ об образовании, свидетельство о праве собственности на квартиру, похожее на настоящее, и, очевидно, настоящая фотография Дмитрия Кофмана.

Автобус остановился возле станции метро. Чтобы проложить свой путь дальше, мне необходимо было узнать адрес моей новой квартиры. Когда я вытащила свидетельство из сумочки, меня ждал неприятный сюрприз. С выбором места моей новой квартиры Фицалан удивительно точно угадал. Хотя теперь в угадайки и совпадения смысла верить не оставалось. Древний вампирский клан знал всю мою историю.

От злости, закипавшей в моей груди, мне захотелось пнуть уходящий автобус ногой, чтобы он перевернулся вместе с пассажирами, совершившими посадку и направляющимися обратно в Аэропорт. Но я не могла позволить себе подобного в чужом городе. Да, Петербург стал для меня чужим, потому что я не знала, какие опасности для меня он таит в себе. Из-за подходящего климата с частыми дождями и туманами вампиры жили тут всегда. И я жила с ними рядом, даже не подозревая об их существовании до определенного момента.

– Такси недорого, – обратился ко мне мужчина.

Судя по внешности, он был нездешним, одним из тех, кого в Англии толерантно именуют иммигрантами.

– Спасибо, – произнесла я по-русски первое своё слово за целый век, – не нужно.

Развернувшись, я пошла в сторону метро, решив испытать на себе все прелести обычной человеческой жизни. Но на полпути передумала и решила поймать такси. Передо мной остановилась машина неизвестной мне марки, не очень приятная на вид. Водитель оказался седовласым пожилым мужчиной, который, несмотря на мои яростные протесты, собственноручно погрузил мой чемодан в свой багажник.

– Набережная реки Мойки 22а, – объявила я, расположившись на заднем сидении.

– Замечательно, – почти пропел старик.

Мы ехали по малознакомым мне улицам, пока не свернули на набережную канала Грибоедова. Здесь воспоминания нахлынули на меня, и острая боль пронзило что-то во мне с такой силой, что я предположила бы, что превратилась обратно в человека, если бы в тот момент мне было до этого дело. Большая Морская, потом направо на Невский, свернув с которого мы, наконец, направились вдоль Мойки по широкой дороге.

– Приехали.

Старичок остановил машину возле дома с вывеской отеля. Мой друг-навигатор подсказывал, что мне именно сюда и было нужно, и я вышла, расплатившись с водителем долларами, чему он, впрочем, почему-то был несказанно рад.

Моё новое жилище представляло собой реконструированный (надеюсь только, что не именно для меня) старинный особняк. Я обернулась: прямо за моей спиной красовалась Дворцовая Площадь.

– Бог мой, – прошептала я и, отвернувшись, быстро зашла во двор.

– Добрый день, – обратился ко мне во дворе мужчина в форме охранника, – вы что-то ищете?

– Здравствуйте.

Достав документы, я предъявила ему их, и он улыбнулся. От улыбки усы на его лице чуть пошевелились.

– У вашей квартиры есть отдельный вход с улицы, но если вы хотите зайти через парадную…

– Да, – поспешно отозвалась я, – решив не терзать себя больше видом Зимнего.

Охранник выбрал из связки моих ключей тот, которым следовало открыть дверь. Поблагодарив его, я, наконец, зашла внутрь. Новый ковер, сверкающий металлической отделкой лифт, сильный запах дерева и лака, исходящий от перил уже не сильно поразили меня.

Дизайн квартиры, в которой мне предстояло жить, выполнен был в стиле неоклассики. Если бы меня спросили, с чем можно сравнить неоклассику, я бы ответила, что с автомобилем представительского класса: много свободного места, а каждый предмет в интерьере находится точно на своем месте.

Войдя в безупречную деревянную дверь (такими были все двери в квартире), я прошлась по квартире, которая теперь стала моей собственностью. Она оказалась огромной. Из холла я прошла в кухню с потрясающим белым гарнитуром и гигантским шкафом с самой разнообразной посудой. У одного из трех огромных окон, размещалась обеденная зона с небольшим круглым столом и несколькими стульями вокруг него. Два небольших серых дивана, поставленных друг к другу под прямым углом и деревянный журнальный столик образовывали гостиную зону. Два высоких книжный шкафа и камин между ними занимали единственную стену, в которой не было проделано окно, целиком.

Вроде бы все, что необходимо для жизни (а для неприхотливого образа жизни вампира тем более) я уже увидела, но лестница, ведущая на второй этаж, давала мне понять обратное. Джакузи, санузел и душевая, отдельная гардеробная комната – Фицалан, кажется, пытался предоставить мне все, чего я лишилась, покинув Миннеаполис. Уже почти перестав на него сердиться, я заглянула в последнюю комнату, которая по логике должна была оказаться спальней.

В догадках я не ошиблась, но первое, что я увидела, открыв дверь – Зимний дворец. Ему не изменили ни форму, ни цвет, поэтому он словно вынырнул из прошлого, чтобы послужить мне напоминанием о том, что я потеряла. Как маленькая девчушка, а не ста двадцатилетний вампир, я села на корточки прямо в дверном проеме и прикрыла свои сухие глаза ладонями.




3


Первый бал в 1904 году состоялся всего через восемь дней после встречи нового года. Соскучившаяся по столь масштабным мероприятиям моя матушка начала подготавливать наши наряды ещё задолго до праздников. Портниха и две швеи, можно сказать, жили в нашем доме, отвлекаясь от работы лишь для еды и сна.

За всё время изготовления моего платья, я примеряла его несколько десятков раз, но всё равно едва узнала, когда увидела себя наряженной в огромном зеркале. Светло-голубая атласная ткань приятно касалась моих ног, сильно расширяясь к низу. Платье упиралось подолом в пол, и его приходилось поддерживать, чтобы не наступить на край. Держать кусок ткани, слегка оголяя носки бальных туфель – в этом было что-то сдержанно-кокетливое, поэтому особенно мне нравилось. Но больше всего в моем новом наряде меня восторгала ажурная ткань поверх основной. Мне казалось, она прибавляла моему образу романтичности и загадочности.

Платье, по всем правилам, оставляло открытыми мои плечи и грудь, которую мама украсила одним из наших семейных ожерелий. Даже мой отец, который обычно оставался равнодушным к моим и маминым нарядам, в тот день пробормотал, увидев меня:

– Charmant!

Мама же, исполнившись гордостью, заплатила швеям и портнихе почти вдвое больше обычного. Она излучала радость, и выглядела довольнее, чем я сама. Меня не слишком волновали балы, ведь я побывала уже на пяти, но платье, безусловно, мне очень понравилось.

– Необыкновенно мила, – сказал отец, снова удивив меня, когда мы уже садились в экипаж.

Расхваленная и покрасневшая я пребывала в каком-то особом состоянии. С одной стороны, повторюсь, я не испытывала ни к танцам, ни к кавалерам особого интереса, свойственного моим ровесницам. Но все же мне безумно хотелось произвести впечатление на присутствующих там высокородных особ, а на императорском балу других и не следовало ожидать.

Передать, что творилось на Дворцовой площади в тот день, невозможно.



Читать бесплатно другие книги:

Этот молитвослов станет вашим незаменимым помощником в любой жизненной ситуации.Люди испокон веков обращали молитвы к Го...
Люди испокон веков обращали к Господу, Божией Матери, ангелам и святым молитвы с просьбами о самом сокровенным, а также ...
Рассказы о детстве, о дружбе и о любви, о железной дороге и московском метро, о пути человека и о смерти. Попытка ответи...
Автобиографическое повествование, собранное автором по принципу мозаики из значимых ситуаций его жизни. Ситуации эти про...
Фантастическая повесть о любви к комфорту и красивым женщинам, ностальгии по Советскому Союзу, практике осознанных снови...
Книга освещает развитие передовых идей в затруднительных для классических исследователей областях высшей нервной деятель...