Порочная невинность - Робертс Нора

Порочная невинность
Нора Робертс


Юная Кэролайн приезжает в родной южный городок отдохнуть в его тиши после тяжелого нервного срыва и в первый же день встречается с местным сердцеедом, обаятельным и грешным Такером Лонгстритом. Но слишком глубоки ее душевные раны, слишком не уверена она в себе и еще не готова к новой любви. И лишь когда непонятные, необъяснимые преступления неожиданно взбудоражат тихую жизнь городка, Кэролайн, оказавшись в смертельной опасности, найдет в себе силы не только противостоять убийце, но и с открытым сердцем принять любовь самого лучшего и преданного человека.





Нора Робертс

Порочная невинность





Пролог


Сырым февральским утром Бобби Ли Фуллер нашел мертвое тело. Впрочем, это только говорится – «нашел»; на самом деле он просто споткнулся о то, что осталось от Арнетты Гэнтри. Но, как бы то ни было, Бобби Ли еще долго видел в кошмарных снах распухшее белое лицо.

Если бы Бобби Ли не поссорился накануне с Марвеллой Трусдэйл, он в это самое утро корпел бы на уроке английской литературы, стараясь обмозговать, что к чему в шекспировском «Макбете». Но он поссорился с Марвеллой и поэтому решил поудить рыбку в Гусином ручье. Последняя стычка с Марвеллой – а их роман продолжался уже полтора года – совсем его доконала, и Бобби Ли решил устроить себе однодневные каникулы, чтобы отдохнуть и подумать на свободе. Кроме того, ему хотелось проучить как следует эту языкастую Марвеллу: он ей не какой-нибудь маменькин сынок, а настоящий мужчина!

В семье Бобби Ли всегда верховодили мужчины – во всяком случае, делали вид, что верховодят, – и Бобби Ли был не намерен отступать от традиций.

В свои девятнадцать лет Бобби Ли уже здорово вымахал: шесть футов один дюйм. Руки у него были большие, рабочие, как у отца, а от матери он унаследовал густые черные волосы и пушистые длинные ресницы. Волосы он носил гладко зализанными назад в стиле своего Кумира Джеймса Дина.

Бобби Ли считал Джеймса Дина настоящим мужчиной, который наверняка тоже презирал зубрежку и книжную премудрость. Была бы его воля, Бобби Ли уже давно работал бы полный день на автозаправочной станции Санни Тэлбота вместо того, чтобы грызть гранит науки в двенадцатом классе. Однако у его мамочки были другие представления о том, что ему нужно, а в городке Инносенс[1 - Innocence – невинность, наивность (англ.).], штат Миссисипи, никто не решался оспаривать мнения Хэппи Фуллер.

Веселое имя Хэппи[2 - Happy – веселый, счастливый (англ.).] ей вполне подходило, потому что она могла чудесно улыбаться, одновременно вышибая почву у вас из-под ног. Хэппи Фуллер еще не простила своему младшему сыну того, что он два года просидел в одном классе. И если бы настроение у Бобби Ли не было такое паршивое, он вряд ли осмелился бы прогулять целый день – тем более при его менее чем удовлетворительных отметках. Однако Марвелла была из тех девушек, которые толкают мужчин – даже настоящих – на опрометчивые и безрассудные поступки.

Вот поэтому-то Бобби Ли забросил удочку в бурные воды Гусиного ручья. Папа всегда говорил, что, когда мужчину что-то грызет, ему лучше всего уйти куда-нибудь поближе к воде и смотреть, как она мерцает.

И главное не в том, что? поймаешь, а в том, что ты у воды и смотришь на волны.

– Проклятые женщины! – выругался Бобби Ли и растянул губы в ядовитой усмешке, которую долго примерял перед зеркалом в ванной. – Пусть все бабы провалятся в преисподнюю!

Он вовсе не собирался «пить воду скорби и печали» из хорошеньких ручек Марвеллы. С тех самых пор, как они впервые занялись любовью на заднем сиденье его «Катлесса», она решила, что может вить из него веревки. А это с Бобби Ли Фуллером не пройдет, будьте уверены! Даже если он с ума сходит от любви, когда им не удается пообжиматься. Марвелле не помогут даже ее большие голубые глаза, пусть хоть совсем разденется и вымотает его до потери сознания на заднем сиденье «Катлесса».

Может, он и вправду ее любит, но будь он проклят, если позволит ей водить его за собой, как бычка на веревочке!

Бобби Ли поудобнее устроился в траве на берегу ручья, питаемого мощной Миссисипи. До него донесся гудок поезда, спешащего к Гринвиллу. Он слышал шепот ветра во влажных зарослях. Леска была вялая и неподвижная.

И единственное, что было беспокойным этим утром, так это его собственное настроение.

А может, ему стоит рвануть в Джексон, отряхнуть прах Инносенса со своих ног и зажить городской жизнью? Ведь он хороший механик – даже чертовски хороший! – и, наверное, найдет неплохую работу без всякого аттестата зрелости. Черт возьми, чтобы починить шалящий карбюратор, вам вовсе не обязательно знать про этого гомика Макбета или равнобедренные треугольники. В Джексоне он наверняка сможет найти подходящую работенку в гараже и станет со временем главным механиком. Да, черт возьми, он очень скоро разбогатеет, как какой-нибудь шейх! А пока он будет заниматься настоящим мужским делом, эта самая Марвелла Трусдэйл выплачет в Инносенсе свои большие голубые глаза.

А потом он вернется обратно… И тут такая улыбка осветила грубоватое лицо Бобби Ли, смягчив взгляд шоколадно-карих глаз, что, если бы Марвелла увидела его сейчас, ее сердце затрепетало бы от любви. Да, он вернется назад с пачками двадцатидолларовых бумажек в карманах. Он въедет в город на «Кэдди-62», одном из своих многочисленных автомобилей, и снимет в гостинице лучший номер в итальянском стиле. Потому что он станет богачом почище Лонгстритов!

А потом он, конечно, встретит Марвеллу, бледную и худую от тоски по нему. Она будет стоять на углу, около ларссоновского магазина концентратов, прижав руки к своим мягким, как подушки, грудям, и, увидев его, заплачет в три ручья.

А затем Марвелла упадет перед ним на колени и признается, как она раскаивается, что была такой злючкой и заставила его бежать от нее. И не исключено, что тогда – если это вообще возможно – он ее простит…

Фантастическое видение подбодрило Бобби Ли. А тут и солнце выглянуло, немного смягчив колючий холод, замерцало в коричневых водах ручья, и Бобби Ли представил себе счастливое соединение с Марвеллой во всех плотских подробностях.

Он повезет ее в «Сладкие Воды» – к тому времени он купит у обедневших Лонгстритов их прекрасную старую усадьбу. Марвелла вскрикнет и задрожит от восторга при виде его богатства. Будучи джентльменом и романтиком, он возьмет ее на руки и понесет наверх по длинной деревянной резной лестнице.

А так как Бобби Ли никогда не поднимался в «Сладких Водах» выше первого этажа, его воображение взыграло пуще прежнего. Спальня, куда он уже внес трепещущую Марвеллу, напоминала гостиничный номер в Лас-Вегасе, который он видел на картинке и считал образцом роскоши.

Тяжелые красные драпировки, огромная, как бассейн, кровать в виде сердца, а у ковра такой густой и длинный ворс, что кажется, идешь будто по траве. Играет музыка. «Надо бы что-нибудь классическое, – подумал он, – например, Брюса Спрингстина или Фила Коллинза. Пожалуй, лучше Фил: Марвелла слюни распускает, когда его слушает».

И вот он ее кладет на постель. Потом целует ее влажные от слез глаза. А она снова и снова повторяет, какой же была дурочкой, как сильно его любит и всю оставшуюся жизнь будет стараться сделать его счастливым. И что он станет ее властелином, ее королем.

А потом он погладит эту невероятно белую грудь с розовыми сосками, чуть-чуть сжимая, как ей нравится. Ее мягкие бедра раздвинутся, она вцепится пальцами в его плечи, а сама гортанно застонет. И вот тогда…

Леска натянулась. Моргая, Бобби Ли уставился на вспучившуюся ширинку джинсов, а затем торопливо вскинул удилище. На крючке серебристо сверкнула большая рыба. Неуклюже, рывком он вытащил ее из воды, но впопыхах, все еще думая о Марвелле, недосмотрел, и леска запуталась в водорослях. Бобби Ли встал, ругая себя за то, что промахнулся. А так как хорошая леска стоила не меньше пойманной рыбы, он шагнул в заросли и начал распутывать леску.

Это оказалось не таким уж простым делом. Чертыхнувшись, Бобби Ли отшвырнул ногой ржавую банку из-под пива, поскользнулся на чем-то мокром, упал на четвереньки и очутился лицом к лицу с Арнеттой Гэнтри.

Вид у нее был удивленный – точь-в-точь как у него: вытаращенные глаза, открытый рот и белые-белые щеки. Бобби Ли понял, что она мертва – мертва, как камень. Влажные, обесцвеченные перекисью волосы Арнетты потемнели от запекшейся крови, а на горле виднелся багровый разрез, охвативший шею, как ожерелье.

Бобби Ли закричал – дико, грубо, как животное, – но даже не понял, что это кричит он. Зато довольно скоро осознал, что стоит на четвереньках в крови.

Бобби Ли с трудом поднялся – как раз вовремя, чтобы его не вырвало прямо на новые джинсы. Оставив на берегу рыбу, леску и большую часть своей юношеской безмятежности, он стремглав побежал в Инносенс.




Глава 1


Лето, как роскошная, но злобная куртизанка, набросилось на городок Инносенс, штат Миссисипи, и распластало его в жаре и пыли. Городок никогда особенно не процветал, хотя земля здесь была плодородной, а люди привыкли выносить влажную жару, наводнения и капризы ветра. Даже до войны между Севером и Югом он был всего лишь мушиной точкой на карте.

Когда спустя почти столетие прокладывали железную дорогу, которая должна была соединить штаты, она вильнула в сторону, связав Мемфис и Джексон и оставив Инносенс пылиться в забвении, дразня его длинными, протяжными гудками поездов. Прогресс прошел мимо.

Здесь поблизости не было никаких природных чудес и достопримечательностей, чтобы привлечь туристов с видеокамерами и тугими кошельками. Поэтому не было и приличной гостиницы с современными удобствами, ее заменяли довольно скромные меблированные комнаты – заведение семейства Кунсов. Существовала, правда, старинная усадьба с плантацией «Сладкие Воды», которой уже двести лет владели Лонгстриты, но доступ в усадьбу для посторонней публики был закрыт, да и нельзя сказать, что посторонние очень стремились туда попасть.

«Сладкие Воды» однажды были описаны в журнале «Дома? Юга», но это произошло в восьмидесятые годы, когда еще была жива Мэдилайн Лонгстрит. Теперь, когда она и ее пройдоха-муж покинули сей мир, усадьба стала собственностью их троих детей, до сих пор там и проживавших. Эти трое, по сути дела, являлись хозяевами городка, хотя нельзя сказать, что они очень из-за этого важничали.

Можно было с уверенностью утверждать, что все трое отпрысков унаследовали фамильную красоту Лонгстритов, но отнюдь не их алчные амбиции, и жители городка их за последнее нисколько не порицали. Помимо черных волос, золотистых глаз и прекрасного телосложения, Лонгстриты еще обладали неотразимым обаянием, перед которым невозможно было устоять. И поэтому никто, например, особенно не осуждал Дуэйна за то, что он пошел по стопам отца-алкоголика. И если Дуэйн время от времени вдребезги разбивал свой очередной автомобиль или ломал столики в «Таверне Макгриди», то ведь он всегда щедро возмещал убытки, когда бывал трезв. Правда, с течением времени трезвость посещала Дуэйна все реже и реже. Многие считали, что все было бы иначе, если бы Дуэйна в свое время не отчислили из закрытой частной школы, куда отец послал своего первенца. Или если бы Дуэйн унаследовал отцовскую деловую сметку, а не только склонность к кукурузной водке.

Другие, не такие добродушные люди утверждали, что можно было бы и школу окончить, и в дорогих автомобилях раскатывать, но для этого надо иметь характер, а его за деньги не купишь.

Когда в 84-м Дуэйн поставил Сисси Кунс в затруднительное положение, то женился на ней без разговоров. А когда, родив двух сыновей, Сисси не выдержала его пагубного пристрастия к алкоголю и потребовала развод, то он так же любезно согласился и на это. И никаких недобрых чувств! Впрочем, там, кажется, не было чувств… А Сисси уехала с мальчиками в Нэшвилл и начала новую жизнь с торговцем обувью, который в свободное время играл на гитаре в соседнем ресторанчике.

Джози Лонгстрит, единственная дочь и младшая в семье, за свои тридцать один год успела дважды побывать замужем. Оба брака оказались недолговечными, но обеспечили население Инносенса неистощимым материалом для сплетен. Джози огорчалась по поводу своих двух замужеств не больше, чем огорчается женщина, заметившая у себя первые седые волосы. Она немного посердилась, немного погрустила, испытала некоторый страх перед будущим… А затем раны зажили. С глаз долой – из сердца вон!

Разумеется, ни одна женщина не хочет седеть. Точно так же ей, поклявшейся любить «пока смерть не разлучит нас», вовсе не хочется разводиться. «Но в жизни все бывает», – философски рассуждала Джози, болтая с Кристел, своей наперсницей и хозяйкой салона красоты. Она любила обсуждать с Кристел сравнительные достоинства всех перепробованных ею мужчин от Инносенса до границы штата Теннесси. И всякий раз добавляла, что должна же как-то компенсировать допущенные две ошибки.

Она знала, конечно, что всякие ханжи, поджимая губы, шепчутся, будто Джози Лонгстрит получилась именно такая, какой и должна была стать. Но знала также, что существуют мужчины, которые, вспоминая о ней, улыбаются в ночной темноте. И Джози была уверена, что она чертовски мила!

Такер Лонгстрит тоже наслаждался женщинами – хотя, может, и не столь самозабвенно, как его сестра мужским полом. Не прочь он был и опрокинуть стаканчик, не проявляя, впрочем, такой неутолимой жажды, как старший брат.

Жизнь Такеру представлялась длинной аллеей для прогулок. Он не возражал против того, чтобы шествовать по ней, но в своем собственном темпе. Он мог свернуть с прямого пути при условии, что снова возвратится на проторенную дорогу, ведущую к избранной им цели. До сих пор ему удавалось избежать прогулки к алтарю – так как его любовные опыты, не оставив в душе глубокого следа, внушили ему легкое отвращение к прочим узам. Он предпочитал следовать своим путем в спокойном одиночестве.

Такер легко сходился с людьми и нравился большинству окружающих. Факт, что он родился богатым, иногда мешал ему, но не слишком. Он обладал даром безграничной щедрости, и его за это обожали. Каждый мужчина в городке знал, что если потребуются деньжата, то всегда можно одолжить у старины Тэка. Он тут же их выложит без всяких неприятных для самолюбия проволочек. Конечно, всегда находились недоброжелатели, бормотавшие себе под нос, что легко давать деньги, если их у тебя больше чем достаточно. Но от этого цвет купюр не менялся.

В отличие от своего отца Бо, Такер не подсчитывал ежедневно проценты и не хранил в столе под замком небольшую кожаную записную книжку с фамилиями должников. Он не брал больше разумных десяти процентов, а фамилии и цифры держал в своем остром, хотя часто и недооцениваемом, уме.

Во всяком случае, он старался не ради денег. Такер вообще редко что-нибудь делал ради них. Он был снисходителен – и не только потому, что ленив. Просто в его вальяжном теле билось щедрое сердце, которое к тому же иногда испытывало чувство вины.

Такер прекрасно сознавал, что палец о палец не ударил, чтобы заработать свое состояние, и потому ему казалось самым естественным развеять его по ветру. Он принимал собственное благополучие как нечто должное, зевая от скуки, но иногда его посещали мысли о социальной ответственности.

Ну а когда эти мысли досаждали ему чересчур, он ложился в веревочный гамак под вечнозеленым дубом, надвигал соломенную шляпу на глаза и потягивал холодный лимонад, пока неприятное чувство не проходило.

Это самое он и делал, когда Делла Дункан, экономка Лонгстритов вот уже тридцать с лишним лет, высунула круглую голову из окна второго этажа.

– Такер Лонгстрит!

Надеясь, что пронесет нелегкая, Такер все так же покачивался в гамаке, закрыв глаза. На его плоском голом животе балансировала бутылка пива «Дикси», а в руке он небрежно держал стакан.

– Такер Лонгстрит!

Громовой голос Деллы вспугнул птиц с деревьев.



Читать бесплатно другие книги:

Русь. XIV век. Но – нет Александра Невского, и часть русских земель находится под властью Немецкого ордена. Впрочем, бор...
Этот мир странен и необычен. Космос – но без планет и вакуума. Люди, которые обитают здесь, знают об этом пространстве м...
Комитет Государственной Безопасности как таковой расформирован. Он распался на множество спецслужб, однако методы «рыцар...
Поклонники фантастики!...
Бессмертна не только мафия, но и разведка. Особенно планетарная, цель агентов которой – не обнаружив себя, не дать взров...
Ангелы с накладными крыльями и упрятанными в прическу рожками... Это могло бы показаться смешным, если бы не обернулось ...