Повелители волков - Гладкий Виталий

Повелители волков
Виталий Дмитриевич Гладкий


Исторические приключения (Вече)
Конец VI века до н. э. Правитель Персидской державы, «царь царей» Дарий I, восстановив спокойствие и порядок в своем государстве, ощутил необходимость в большой и, конечно, победоносной войне, которая должна была сблизить разнородные племена его государства и вместе с тем послужить испытанием твердости этого союза. Он задумал поход против причерноморских скифов и около 512 года до н. э. вторгся с огромным войском в Северное Причерноморье. Но на борьбу с завоевателем поднялись не только скифы, а почти все народы между Доном и Днепром. Особый же вклад в разгром персов внесло немногочисленное и смелое племя джанийцев, которых соседи прозвали «повелителями волков» за их умение вступать в союз с этими гордыми и беспощадными зверями!





Виталий Гладкий

Повелители волков



© Гладкий В. Д., 2014

© ООО «Издательство «Вече», 2014


* * *




Пролог

Тьма


Едва небо на востоке окрасилось в пурпурный цвет, обширная равнина на Фракийском побережье пришла в движение – огромная армия персов начала готовиться к смотру. Везде запылали костры, и полусонные кашевары, самые негодные из воинов, большие лентяи и лежебоки, подгоняемые пинками своих командиров, начали готовить завтрак. Сменились пешие дозоры, и в лагерь начали возвращаться конные разъезды. А под стенами крепости гетов[1 - Геты – древний воинственный фракийский народ, родственный дакам, с которыми его смешивали римляне; жил во времена Геродота между Балканами и Дунаем.], которую еще вчера пришлось брать с боя, на обширном поле для конных ристалищ, суетился темник-байварапатиш Фарнабаз – сгонял десять тысяч воинов в единую, плотно сбитую массу.

Армия персов не знала строя, поэтому Фарнабазу и тысяцким-хазарапатишам пришлось здорово потрудиться, чтобы начать воплощение плана своего повелителя, царя царей Дараявауша, которого надменные эллины называли Дарием[2 - Дарий I (Дараявауш) – персидский царь, правил в 522–486 гг. до н. э. Представитель младшей линии Ахеменидов, сын Виштаспы (греч. – Гистаспа).]. Царь Персии хотел сосчитать свое несметное войско, перед тем как обрушиться на земли заморских саев[3 - Заморские саи – так персы называли скифов; саи – это самоназвание «царских» скифов.]. Воины многих покоренных народов и племен шли за ним, но сколько их, не знал даже главный советник царя Ксифодр, изрядно поднаторевший в подсчетах огромной ежегодной дани, которую присылали в новую столицу Парсастахру[4 - Парсастахра (перс.) – Персеполис (греч.) – древнеперсидский город, возникший в VI–V вв. до н. э., одна из столиц огромной империи Ахеменидов.] правители провинций – сатрапы.

Наконец десять тысяч воинов образовали почти правильный квадрат, который тут же очертили острием копья, а затем, когда равнина опустела, вступили в дело плотники. Довольно сноровисто они соорудили по очерченному контуру прочную изгородь с широкими воротами – наподобие загона для скота, и поторопились за своей порцией просяной каши, потому что в этом деле нельзя было зевать; кто не успел, тот опоздал, а на лишнюю порцию было много охочих.

Когда бог Мифра показал над морем краешек своего сияющего лика, к смотру все было готово. Военачальники персов неотрывно следили за стенами крепости, чтобы не пропустить момент появления своего повелителя. Но вот над мрачными камнями блеснул золотым шитьем квадратный царский штандарт – золотой орел на красном поле, и сам Дарий приветственно взмахнул рукой, после чего огромная равнина взорвалась единым воплем из многих тысяч луженых глоток.

Начался смотр. Воинов сгоняли в загородку словно баранов, и после того, как царский писец делал запись на глиняной дощечке, их место занимали другие. Каждые десять тысяч получали своего командира – темника-байварапатиша, который тут же, в некотором отдалении, назначал тысяцких, а те, в свою очередь, разбивали тысячи-хазарабы на сотни – сатабы во главе с сотниками-сатапатишами. Дальнейшее деление должно было происходить в процессе движения – чтобы не мешать остальным: сотни делились на отделения-датабы (десятки) и получали своих начальников-датапатишей, у которых были заместители пасчадатапатиши; командиры отделений старались набрать в свой десяток побольше бывалых ветеранов, из-за чего нередко случались стычки с другими датапатишами… Короче говоря, в любой армии мира и в любые времена происходили и происходят подобные процессы, и огромное войско Дария не было исключением.

Царь завтракал. Он сидел за невысоким столиком на площадке для стрелков с лука, откуда хорошо были видны все манипуляции его военачальников. Слева и справа от него неподвижно застыли «бессмертные» – царская гвардия, его личные телохранители. Места на стенах было немного, поэтому царя охраняла всего одна сотня, хотя «бессмертных» насчитывалось десять тысяч, из них тысяча телохранителей, всегда находившихся рядом с Дарием, и все они шли в поход вместе с царем. Конечно, такая охрана ему не нужна была в данный момент. Но его высокий статус не позволял обойтись лишь прислугой, двумя приближенными – военачальником Мегабазом и Гобрием – и афинянином Мильтиадом[5 - Мильтиад – будущий афинский полководец, который разбил персов в 490 г. до н. э. при Марафоне.], правителем полуострова под названием Херсонес Фракийский, не оказавшего сопротивления его армии и согласившегося стать под царские знамена, которых он пригласил разделить с ним трапезу.

В походе участвовали многие народы и прежде всего персы, которых эллины называли кефенами. На головах у них были мягкие войлочные шапки, на теле – пестрые шерстяные кафтаны с рукавами из железных чешуек, подобных рыбьей чешуе, на ногах штаны. Вооружены они были плетеными деревянными щитами, большими луками с камышовыми стрелами в колчанах, короткими копьями, а на правом бедре у пояса висел кинжал.

Точно в таком же вооружении выступили в поход гирканы и мидяне-арии. Собственно говоря, у персов было мидийское оружие, как и у киссиев; последние отличались лишь митрой – повязкой на лбу, концы которой свешивались по обеим сторонам лица, – которую они носили вместо войлочных шапок.

У ассирийцев на головах высились прочные медные шлемы, сплетенные из проволоки каким-то необычным способом. Из вооружения они имели щиты, копья и кинжалы, подобные египетским, а кроме того, еще и деревянные палицы с железной оковкой и льняные панцири.

Бактрийцы носили на головах шапки, похожие на мидийские. Луки у них были необычными – тростниковыми, а копья короткими. Вместе с ними шли и саки в островерхих прямостоящих тюрбанах из войлока. Вооружены они были луками, кинжалами и секирами. Каспии оделись в козьи шкуры и вооружились луками из тростника и персидскими мечами, саранги с мидийскими луками щеголяли пестро раскрашенными одеждами и сапогами до колен.

Арабы, одетые в длинные, высоко подобранные бурнусы, носили на правом плече длинные луки, вогнутые назад, а эфиопы облачились в барсовые и львиные шкуры. Их луки из пальмовых ветвей имели в длину не менее четырех локтей[6 - Локоть – персидский локоть равен 53,3 см.], стрелы были маленькими, камышовыми, а на конце, вместо железного наконечника, острый, особо прочный камень. Кроме того, у них были копья с острием из рога антилопы, а также палицы, обитые железными шипами. Идя в бой, они окрашивали половину тела мелом, а другую – суриком.

Ливийцы выступали в кожаных одеяниях с дротиками, острие которых было обожжено на огне, пафлагонцы шли в поход в плетеных шлемах, с маленькими щитами и небольшими копьями; кроме того, у них были дротики и кинжалы, а на ногах башмаки, доходившие до середины икры. Вооружение лидийцев было похожим на эллинское. Мисийцы носили на головах кожаные шлемы, их вооружение – маленькие щиты и дротики с обожженным на огне острием. Фракийцы надели на головы лисьи шкуры, а сверху длинные пестрые плащи, ноги до колен обмотали козьими шкурами, вооружились дротиками, пращами и маленькими кинжалами.

Писидийцы несли маленькие щиты из невыделанных бычьих шкур. Каждый был вооружен охотничьим копьем ликийской работы, на их головах блистали медные шлемы, к которым были приделаны медные бычьи уши и рога, а ноги они обмотали кусками ткани пурпурного цвета.

И вся эта масса народов и племен проходила перед глазами владыки половины мира, который мог одним своим словом бросить ее в огонь и воду, на верную смерть. Гобрий, сидевший слева от царя, невольно поежился, вспомнив случай перед походом. Когда один из придворных, престарелый Ойобаз, хорошо понимая все опасности предстоящей войны со скифами, попросил царя оставить с ним хотя бы одного из сыновей, Дарий милостиво сказал: «Будь по-твоему. Все твои сыновья останутся с тобой».

Ойобаза по возращении с аудиенции у царя переполняла радость, что его семья не будет вообще разлучена, но Дарий приказал убить трех молодых людей и послать трупы домой с сопроводительной запиской отцу, что сыновья навечно остаются с ним, освобожденные от воинской службы. Тем самым он предупредил остальную знать, что не потерпит ни малейшего ослушания его приказов и распоряжений, и тем более, никаких сомнений в победоносном окончании похода.

Дарий не стал дожидаться, когда закончится смотр войска. Это действо могло растянуться до самого вечера, так много было народу в войске. Его ждали другие, более неотложные дела. Ему уже доложили, что с разведочного поиска прибыл каппадокийский сатрап Ариарамн. Месяц назад царь приказал ему переправиться на другой берег Ахшайны[7 - Ахшайна – Темно-синее море – персидское название Черного моря.] и взять в плен языка. Ариарамн, переплыв море на тридцати пентеконтерах[8 - Пентеконтера – древнегреческая галера, тип разбойничьего корабля, без палубы (катастромы), водоизмещением около 10 тонн. Количество гребцов – 50 (24 весла по 2 человека и 2 весла по 1 гребцу); существовала уже в Троянскую войну.], пленил нескольких скифов-саев, причем захватил и брата одного из скифских вождей, найдя его заключенным в оковы за какой-то проступок.

Спустившись во внутренний двор крепости, Дарий увидел Ариарамна, который тут же упал перед ним ниц, как предписывал придворный этикет. Царь недовольно поморщился и приказал:

– Встань! Повелеваю: отныне в походе этот пункт этикета отменяется. Лишь поклон вышестоящему, не более. Иначе мы только то и будем делать, что землю нюхать. Враг времени на это не даст.

– Будет исполнено, повелитель! – засуетились писцы со своими палочками для клинописи и глиняными табличками.

«Будет исполнено!» – зашуршали многочисленные придворные крючкотворы, которые наконец нашли достойное применение и своим талантам. Они тут же стали обсуждать в сторонке, какой глубины поклон должен полагаться царю, сатрапам, военачальникам разных рангов и прочая и как это нужно делать, чтобы немедленно составить закон и подать его на утверждение Дарию.

– Все получилось – лучше не придумаешь! – блеснул белозубой улыбкой Ариарамн. – Сцапали мы птенчиков, не успели они и запищать. Ушли без потерь.

Дарий любил его за бесшабашность и веселый, разбойничий нрав. До него доходили слухи, что пентеконтеры Ариарамна пиратствуют в Ахшайне, нападая на караваны эллинов-колонистов с вином из метрополии и скифским зерном, которое направлялось в Афины. Но он старался его об этом не спрашивать. Зачем царю царей такие мелочи? Тем более, что пиратство во все времена не считалось достойным занятием. Но за размером дани, которую присылал Ариарамн, все-таки следил. Она была явно выше положенной. Это указывало на то, что Ариарамн не скрывает своих «левых» доходов (а если и скрывает, то самую малость), хотя и не болтает о них на всех углах.

– Где они? – спросил Дарий.

– Сюда, повелитель… – Ариарамн провел царя персов к большой клетке в углу двора, в которой сидели скифы – с десяток мужчин и три женщины.

Наверное, царь гетов, которому принадлежала крепость, держал в клетке диких животных, потому что слышался тяжелый запах экскрементов, а рядом стояли двузубые вилы, чтобы держать зверей на нужном расстоянии.

– Спросите у этих… – Дарий брезгливо покрутил пальцем, – кто сейчас у них главный царь?

Ему уже докладывали, что царей у заморских саев несколько, но только один имеет право вершить судьбы остальных и всего народа.

Все беспомощно переглянулись, – никто не знал скифского языка – Дарий нахмурился и послал за переводчиком. Вскоре прибежал знатный эллин по имени Коес, родом из Митилены, что на острове Лесбос. Он не раз бывал в колониях эллинов, расположенных на северном берегу Ахшайны, и общался там со скифами.

Коес перевел вопрос царя пленным скифам. Но в ответ не услышал ни единого слова. Все скифы сидели, потупившись, с отрешенным видом, – наверное, готовились принять смерть. Уж кто-кто, а они точно знали, какая судьба уготована пленникам. Скифы – народ воинственный, поэтому с ними особо не церемонились. А уж персы, тем более – в походе… Пленники – это лишняя обуза.

– Может, поджечь им пятки? – предложил Ариарамн. – Тогда они точно станут посговорчивей.

– Вряд ли, – насмешливо улыбнулся Коес. – Ты не знаешь этого народа. Хоть на кусочки их режь, а толку не добьешься. Они могут все сделать лишь по своей доброй воле.

– О чем вы там переговариваетесь?! – раздраженно спросил Дарий.

– Эти варвары, повелитель, не снисходят до разговора с тобой, – поспешил ответить Ариарамн. – Я предлагаю их немного подогреть, чтобы у них язык развязался. А Коес возражает, говорит, что их ничем не проймешь.

– Возможно и так… – Царь какое-то время размышлял, а затем вдруг прищелкнул пальцами, вспомнив что-то важное, и обратился к сатрапу Каппадокии: – Мне доложили, что ты захватил брата царя заморских саев. Так ли это?

– Точно так, повелитель. Вон он, самый крайний… – Ариарамн указал на мужчину с седеющей бородой, руки которого были взяты в деревянные колодки. – Эй, ты, подними свою башку! С тобой хочет говорить царь царей! Переведи ему, – сказал он Коесу.

Тот перевел. Но скиф даже не шелохнулся, сидел словно каменное изваяние. Тогда Ариарамн схватил вилы и больно ткнул ими в бок пленника. Когда он вернул вилы на место, их зубцы были обагрены кровью, но скиф даже не вздрогнул. Тем не менее голову пленник поднял и посмотрел на Дария со странным прищуром, словно хотел сказать что-то язвительное, но сдерживался.

– Выпустите его из клетки и снимите колодки! – распорядился Дарий.

– Повелитель, это опасно! – подступил к нему Мегабаз, загоревший до черноты рослый муж с густой, тщательно завитой бородой.

– Не думаю, что этот варвар опаснее льва, – снисходительно улыбнулся Дарий.

Все придворные подобострастно захихикали. Уж кто-кто, а они точно знали, что царь царей – великий охотник на львов.

Когда сняли колодки, скиф долго растирал затекшие руки, бросая исподлобья волчьи взгляды на окруживших его персов, а затем стал ровно и посмотрел просто в глаза царю. Дарий, который и сам обладал магнетическим (как он считал) взглядом, невольно стушевался; царю вдруг показалось, что пленник вонзил в его глазницы два невидимых клинка.

Тем не менее перс не подал виду, что проигрывает борьбу взглядами и спросил по-прежнему ровным, звучным голосом:

– Как тебя зовут?

Коес начал было переводить, но скиф понял вопрос и без перевода. На этот раз он ответил:

– Я Марсагет.

– Кто ваш царь?

Коес перевел, и все персы подумали, что столь серьезный пленник вряд ли ответит сразу, без пыток, но они ошибались.

– Нами правит Иданфирс, – спокойно сказал скиф.

– Ты брат Иданфирса?! – приятно удивился царь.

– Нет. Я всего лишь брат вождя одного из племен сколотов[9 - Сколоты – самоназвание скифов; буквально – «царские» скифы, потомки мифического царя племени паралатов Колаксая.]. Его зовут Скифарб.

– Тогда каким образом ты оказался в оковах?

Дарий вдруг подумал, что варвар мог бы пригодиться в походе. Перейти на сторону сильного не считается предательством. Тем более, что этот Марсагет конечно же сильно обижен своим братом.

– Я был чересчур неумерен в возлияниях, – хмуро ответил Марсагет и потупился.

Когда Коес перевел его ответ, придворные тихо захихикали. Этот грех водился не только за варварами, но и за некоторыми из них. Но чтобы за лишнюю чашу вина в колодки…

– У меня к тебе есть предложение, великий царь, – вдруг сказал Марсагет.

– Говори, – милостиво кивнул Дарий, – я слушаю.

– О твоих великих деяниях даже мы наслышаны, в наших далеких от Персии краях. Ты завоевал много богатых стран. Но что ты хочешь взять в наших степях? Ты готовишься, великий царь, вторгнуться туда, где не найдешь ни вспаханного поля, ни населенного города, ни каких-либо сокровищ. Единственное наше сокровище – это свобода. Но мы никогда и никому ее не отдадим. Ты потеряешь в наших степях свою славу, а твои воины – жизнь. Поэтому лучшее, что ты можешь сделать, это получить за меня богатый выкуп и уйти покорять другие страны, коих на свете еще немало осталось.

После того как Коес перевел речь Марсагета, во дворе крепости воцарилась гробовая тишина.



Читать бесплатно другие книги:

Когда роман “Счастливые люди читают книжки и пьют кофе” появился в интернете, молодая француженка Аньес Мартен-Люган мгн...
Невероятно: я стала встречаться с Артемом! Да-да, с тем самым знаменитым на всю гимназию красавцем, тайной мечтой наших ...
С помощью этой книги девочки узнают, что такое этикет и как правильно вести себя в обществе, научатся оказывать знаки вн...
В Афганистане обнаружены предприятия, перерабатывающие опий-сырец. Их хозяин полевой командир Насрулло занимается постав...
Сотрудники спецназа ГРУ Сергей Марковцев и Виктор Сеченов знают друг друга много лет. Их связывает работа в «группе особ...
Инка не верила в астрологию. И правда, как можно заявлять, что миллионы людей на Земле похожи только потому, что родилис...