Рубин из короны Витовта - Дмитриев Николай

Рубин из короны Витовта
Николай Николаевич Дмитриев


Исторические приключения (Вече)
Есть поверье: драгоценные камни способны влиять на своего владельца – они могут и помочь ему в трудную минуту, и грозить смертельной опасностью, особенно если человек, в руки которого попал этот камень, слаб и не обладает должной властью. Вот и рубин, ограненный мастером Антонио Цзаппи, изменил судьбы многих людей, прежде чем попал в Великое княжество Литовское, где ему была предназначена особая роль… Новый роман признанного мастера остросюжетной литературы!





Николай Дмитриев

Рубин из короны Витовта



© Дмитриев Н.Н., 2014

© ООО «Издательство «Вече», 2014


* * *


Неизменному другу и спутнице жизни Татьяне Дмитриевой







Пролог.

Запись в тетради студента Геттингенского университета Теодора Гашке


«Меня почему-то больше всего привлекает первая половина пятнадцатого столетия. Ещё бы! Наступление с севера Тевтонского ордена остановлено при Грюнвальде, а вместо этого начала расти угроза с юга, где вот-вот должно было начаться турецкое нашествие и византийский император, опасаясь за Константинополь, искал поддержки у европейских монархов.

А те были заняты своими делами: цесарь стремился лишить власти курфюрстов[1 - Немецкие князья, имеющие право избирать императора.], в то время как король польский мечтал одолеть шляхетское своеволие и одновременно делал всё, чтобы любой ценой присоединить Литву, где княжил могучий Витовт, вынужденный постоянно оглядываться на Дикое Поле, откуда то и дело налетали татары.

Что же касалось религиозных дел, то и там всё никак не складывалось… Чехию раздирали войны еретиков-гуситов, Польша и оба Ордена стремились не только крестить язычников, но и продвинуть католицизм как можно дальше на восток, где православные русские схизматики отчаянно сопротивлялись власти папы римского, да к тому же на этом фоне ещё и магометанская угроза…»




Глава первая. Загадочный рубин


Мастер Антонио Цзаппи, огранщик драгоценных камней, был в полном восторге. Сегодня у него работа спорилась как никогда. Он трудился с утра и не чувствовал усталости, наоборот, чем ближе было к завершению, тем больший подъём охватывал мастера. Огромный индийский рубин, купленный за гроши у портового проходимца, изначально был почти овальной формы, потому Антонио рискнул: нанес на него аж двадцать четыре грани и сейчас окончательно полировал их.

День кончался. Солнце на западе вот-вот должно было коснуться поверхности моря, и последние его лучи, проникая через распахнутое настежь окно, заставляли изумительный камень играть ярко-красными вспышками. Антонио наконец закончил работу, отложил инструмент и, полюбовавшись камнем, мечтательно посмотрел в окно. Там, в море, далеко на горизонте, таяли паруса и Цзаппи вдруг показалось, что теперь всё будет по другому…

Когда довольный Антонио заворачивал готовый рубин в кусочек бархата, солнце почти село и дневная жара понемногу стала спадать. Мастер прошёл в кухню и, наконец, вспомнив, что с утра ничего не ел, с удовольствием поужинал. Покончив с привычной тарелкой спагетти и завершив трапезу бутылкой кьянти, Антонио, как всегда, прилёг отдохнуть, но тут с ним стало происходить нечто необычное.

Во-первых, куда-то подевался вроде бы уже сморивший его сон, а во-вторых, недавнее радостное возбуждение непонятно почему сменилось тревогой. Напрасно Антонио крутился на постели. Спать так и так не хотелось, а вот неясное беспокойство натолкнуло на размышления. Антонио не один год работал с драгоценными камнями и хорошо знал, как они могут повлиять на человека. Похоже, сегодняшний рубин, если ещё принять во внимание обстоятельства его приобретения, должен был подействовать наверняка…

В конце концов, Антонио оставил напрасные надежды на отдых и, прекратив зря крутиться на кровати, поднялся. Словно подчиняясь неясному зову, он прошёл в мастерскую, вздул свечку и долго приглядывался к свечению огранённого им камня, стараясь проникнуть в его тайну. Потом, поняв, что ему самому этой загадки не отгадать, Антонио снова завернул рубин в бархатку и одевшись решительно вышел из дома.

Как и всегда с приходом сумеречной прохлады, на улицах возникло оживление, которое обычно продолжалось почти до полуночи. Вокруг было много прохожих, звучал смех, разговоры, а в одном месте Антонио даже услыхал приятное пение в сопровождении лютни, доносившееся из глубины двора. Однако торопившийся мастер ни на что не обращал внимания и, пройдя улицу почти из конца в конец, постучал в дверь неприметного строения.

Мэтр Терезини был известный маг, чародей и звездочёт и поэтому, когда встревоженный Антонио возник на пороге его жилища, больше похожего на убежище колдуна, хозяин, который возился у своего стола, только вопросительно глянул на позднего гостя.

– Высокочтимый мэтр, – Антонио вежливо поклонился. – Я по делу.

– Я вижу, – кивнул маг и спросил: – Ну что там у тебя?

– Вот, – и Антонио, развернув бархатку, выложил на стол огранённый рубин.

– Так… – Маг взял камень, поднёс его к пламени свечки и, крутя во все стороны, начал бормотать что-то непонятное.

Антонио Цзаппи заходил сюда достаточно часто и уже давно привык к чудачествам мэтра, который, похоже, просто говорил сам с собой. А потому мастер позволил себе отвлечься и в очередной раз принялся рассматривать всё вокруг. Однако в комнате ничего нового никогда не появлялось. Как и раньше, на полках стояли реторты, чем-то наполненные склянки, бутыли с загадочными жидкостями, наверху шкафа покрывалось пылью высохшее чучело небольшого крокодила, а позади самого чародея с потолка свешивалась полусфера, изображавшая звёздное небо, с помощью которой мэтр вразумлял начинающих мореходов.

Неожиданно маг повернулся, снял с полки бутыль, плеснул в стеклянную чашу немного зеленоватой жидкости и положил в неё камень. К превеликому удивлению Антонио, рубин сначала постепенно потерял свой цвет, потом понемногу приобрёл дивный оттенок, после чего вокруг него возникло необычное свечение, какое никогда раньше огранщику, постоянно имевшему дело с камнями, видеть не приходилось.

Маг долго молчал, потом достал рубин из посудины, вытер его чистой тряпочкой, положил на стол и только после этого обратился к мастеру.

– Хочу тебя обрадовать, Антонио… – мэтр произносил слова медленно, со значением, делая длинные паузы. – На этот раз ты приобрёл нечто чрезвычайное… Только предупреждаю, сделав именно такую огранку, ты, вероятно сам того не зная, освободил скрытую силу камня… Теперь он сначала будет помогать своему владельцу, однако потом, по прошествии некоторого времени, представит для него большую опасность…

Мэтр замолчал. Антонио же от неожиданности сначала даже не мог раскрыть рот, а потом, внезапно вспомнив, как хорошо ему сегодня работалось, дрожащим голосом спросил:

– Так что, его теперь нельзя даже продать?

– Почему нет? – Маг пожал плечами. – Конечно можно. Если камень у владельца будет недолго, никакой опасности нет.

– Простите меня, высокочтимый… – перебил мэтра Антонио. – Но опасность всё равно остаётся?

– А это уже зависит от владельца, – жёстко ответил маг и пояснил: – Если этот человек при власти, причём – большой власти, никакой порчи не будет. Но есть одно условие. Тот, кто купит камень, уже должен иметь достаточно большую власть. И чем сильнее власть владельца, тем дольше камень будет ему безопасен и полезен, но если пройдёт отведённое время, то…

Маг, не договорив, важно поднял палец и многозначительно посмотрел на ошарашенного Антонио, который, едва сумев осмыслить услышанное, закрутился на месте.

– Я всё понял, уважаемый, и, значит, если у меня на власть нет и намёка, я должен избавиться от камня как можно скорее. Так?

– Возможно, какое-то время есть… – Маг задумчиво наклонил голову и добавил: – Однако благоразумнее поспешить. И, пожалуй, могу ещё добавить… По моему мнению, лучше чтоб этого камня вообще не было в нашем городе. Пусть себе путешествует среди сильных, оставив простолюдинов в покое… А потому дам тебе совет, Антонио…

– Я весь внимание, высокочтимый…

Антонио и сам не заметил, как поклонился магу, а тот, восприняв это как должное, закончил:

– У меня как раз сегодня был капитан Бенито Гарибольди. Днями он отплывает. На твоём месте я бы уже завтра утром предложил бы ему камень, и пусть сам капитан продаст рубин где-нибудь в Константинополе…

– Спасибо, уважаемый, я так и сделаю…

Антонио вздохнул с облегчением, в знак благодарности положил на стол мэтра золотую монету и старательно завернул сверкающий рубин в бархатку…


* * *

Патрон Бенито Гарибольди – хозяин и капитан большого грузового нефа[2 - Торговое судно того времени.] «Сан Себастиан», стоя на верху кормовой надстройки, с удовольствием осматривал паруса. Вообще-то и комит – старший офицер, и пилот – штурман, тоже были рядом, однако паруса – это главное дело патрона, и потому Бенито пока что не позволял себе спуститься в каюту, хотя ему очень хотелось этого.

Наконец патрон не выдержал. Он напоследок окинул взглядом большой парус, потом передний – тунигету, а за ним задний – менцану. Поскольку ветер понемногу слабел, капитан отдал распоряжение поднять ещё и верхний парус – топсель, посмотрел, хорошо ли натянут парусиновый тент, прикрывавший полупалубу, чтобы создать тень для особо важных пассажиров, и только после этого спустился вниз.

В последнее время у Гарибольди было чудесное настроение. Всё время дул только попутный ветер, благодаря которому пузатый неф, поставив все паруса, неожиданно ходко шёл открытым морем. Выходило, что на этот раз «Сан Себастиан» пройдёт путь к архипелагу почти на треть скорее, чем обычно, а это означало только прибыль!

В своей каюте Бенито уселся за узенький стол, поставил перед собой шкатулку палисандрового дерева и достал из неё завёрнутый в бархатку огранённый рубин. Эту драгоценность капитан купил почти перед самым отплытием, когда к нему на корабль заявился мастер-огранщик и предложил из-за сложившихся у него обстоятельств приобрести камень.

Тогда, едва увидев чудесный рубин, Бенито сразу решил, что купит его по любой цене, и тем не менее начал торговаться. Мастер, запросивший по первости огромные деньги, мало-помалу стал уступать, и в конце концов они пришли к соглашению. И что странно, оба были довольны сделкой, поскольку Антонио (а это был именно он) получил гораздо больше, чем ожидал, а Бенито заплатил намного меньше того, что было заявлено сначала.

Что ж до дальнейшего, то, откровенно говоря, Гарибольди ещё колебался. Ему очень хотелось оставить драгоценный камень себе, поскольку, как известно, такая вещь никогда не потеряет в цене. В то же время Бенито отлично понимал, что в Леванте или даже в самом Константинополе найдётся немало богачей, которые выложат ему за рубин деньжат намного больше, чем заплатил он сам.

Внезапно дверь каюты распахнулась и, не входя, матрос выкрикнул с порога:

– Наблюдатель из «вороньего гнезда» видит чёрные паруса!

Рука Бенито, державшая рубин, на какой-то момент замерла. Но, сообразив, что матрос, ещё торчавший в дверях, всё видит, капитан торопливо сунул рубин в шкатулку и, забыв повернуть ключ, помчался наверх.

Да, Пьетро Мариано, по судовой роли галиот[3 - Гребец.] (именно он примчался с сообщением), видел драгоценность. Нельзя сказать, что она очень уж поразила матроса, просто рубин напомнил ему об его собственном безденежьи. К тому же Пьетро слишком долго «был на мели» и за этот рейс надеялся кое-что заработать…

Всё это, пока матрос бежал вслед за капитаном, промелькнуло в его мозгу, но как только Пьетро очутился наверху, подобные мысли сразу вылетели у него из головы. Реальная опасность была так близко, что ни о каких деньгах речь уже не шла. Чёрные паруса неотвратимо приближались, и Мариано, которому уже доводилось встречаться с пиратами, в момент понял, что на этот раз дела плохи.

Раньше нападавшие просто брали с капитана выкуп, но сейчас их тихоходный неф стремительно догоняла сарацинская саэта[4 - Быстроходная галера.].

А что это значит – Пьетро знал слишком хорошо: ему (если посчастливится уцелеть при абордаже) светило до конца жизни быть прикованным к «банке» турецкой галеры…

Впрочем, на нефе это понимали все. Пассажиры во главе с капитаном торопливо одевали доспехи. Те, у кого был аркебуз[5 - Арбалет со стволом для стрельбы пулями, арбалет – лук, прикреплённый к ложу и снабжённый прицелом.] или лук, вставали к бойницам, проделанным в фальшборте[6 - Сплошное ограждение по борту, защищающее палубу от попадания.], а остальные матросы вооружались кто тесаком, а кто и просто веслом или вымбовкой[7 - Съёмный рычаг на вороте.].

А тем временем хищная саэта приблизилась на расстояние выстрела, и над её бортом враз вспыхнуло несколько дымов, сопровождавшихся грохотом. Получалось, что у пиратов есть бомбарды[8 - Огнестрельное оружие.], и уже одно это лишало неф каких-либо шансов на победу. Однако, несмотря на явный перевес пиратов, жестокая борьба началась и с обеих сторон в противников полетели стрелы и арбалетные пули.

Держа в руках весло, Пьетро ожидал начала абордажа и вдруг ощутил нечто странное. Будто кто-то подталкивал бедняка-галиота воспользоваться случаем и завладеть сверкающим камнем… Подчиняясь неожиданно возникшей непреодолимой тяге, Пьетро сбежал в капитанскую каюту, открыл незапертую шкатулку и, удивляясь самому себе, ухватил завёрнутую в бархатный лоскут драгоценность.

И мгновенно мысли матроса приобрели совсем иное направление. Прячась от товарищей, он спустился в твиндек[9 - Небольшое пространство под верхней палубой.] и там, засунув похищенный рубин под большой палец правой ноги, соорудил сверху фальшивую повязку. Да, только так можно было надеяться сохранить камень, потому что ни один пират не станет разматывать грязную тряпку на ноге какого-то нищего матроса.

Теперь, когда появилась хоть какая-то надежда, Пьетро почувствовал себя совсем иначе и, подхватив весло, поспешно выбрался назад на палубу. То, что он здесь увидел, испугало его. Огнестрельный бой с саэты сделал своё дело. На помосте рядом с бойницами лежали убитые или корчились раненые. Матросы, прячась от пуль, сгрудились на полупалубе, а капитан неподвижно висел на поручнях трапа и по его панцирю миланской работы текла кровь…

Сама же саэта, на время прекратив обстрел, медленно наваливалась бортом на неуклюжий неф, и там, возле абордажных мостков, уже толклась орава размахивающих оружием и дико орущих сарацин. От такой картины Пьетро стало тоскливо. Он поднял голову, увидел на приличном расстоянии остров, мимо которого как раз проходил неф, и шальная мысль промелькнула в мозгу попавшего в переплёт матроса.

Отлично понимая, что никакого выбора просто нет, Пьетро попятился, бросил весло, и в тот момент, когда борта кораблей с треском столкнулись, а сарацины с жутким воем полезли на неф, Мариано, откинув колебания, прыгнул за борт. Когда он, отфыркиваясь и хватая ртом воздух, поднял над водой голову, то увидел, как окутанные пороховым дымом неф и саэта, так и не спустив парусов, быстро удаляются, предоставив бедолагу самому себе.

Много позже, когда на горизонте уже не было заметно ни одного паруса, вконец обессилевший Пьетро выбрался на песчаный пляж и долго лежал, ещё не веря в собственное спасение. Потом, превозмогая себя, он поднялся, пошёл берегом и, внезапно ощутив, что что-то не так, посмотрел на ногу. Камня под пальцем не было. Осталась длинная мокрая тряпка, которая волочилась по песку и держалась на ноге только потому, что была привязана к ступне…


* * *

Маленький Спиро старательно всматривался в мокрую полоску камней, только что с шорохом выброшенную на берег очередной волной. У мальчика была цель. Однажды, гуляя, он забрёл в руины какого-то давнего строения и там, на чудом уцелевшем полу нашёл изображение дельфина, выложенное из маленьких цветных камешков. Спиро каждый день видел в море много живых дельфинов и твёрдо решил, что сделает похожий рисунок сам. Надо было только собрать побольше ярких цветных камешков и можно приступать к работе.

Сегодня отчего-то ничего интересного не попадалось, но вдруг вроде как красный лучик, вырвавшись из общей россыпи, заставил мальчишку остановиться. Спиро мгновенно нагнулся, и в его руках оказался удивительный камень. Большой, прозрачный, и не как все округло выглаженный волнами, а наоборот – чуть плосковатый с поверхностью, будто сложенной из одинаковых маленьких пластинок.

Зажав камень в кулачок, мальчик радостно помчался домой и едва успел спрятать свою находку, как мать усадила его за стол и поставила перед ним целую сковороду жареной рыбы. Однако едва Спиро взялся уписывать за обе щеки, как двери открылись и в дом вошёл отец, который ещё до зари ушёл по каким-то своим делам.

– Ну что там? – женщина, не прекращая возню у стола, обеспокоенно посмотрела на мужа.

Говоря так, она имела в виду другую сторону острова, где были не только разбросанные по берегу рыбачьи хижины, а и целое поселение с добрым десятком домов. Отец Спиро, старый рыбак Христо Костанди, молча скинул дорожную накидку, как-то суетливо присел к столу и было придвинул сковородку с рыбой к себе, но, видимо, новости оказались такими важными, что он, так и не начав есть, заговорил:

– Это ж когда бывает такое… – Спиро удивлённо покачал головой. – Сам Хасан-бей, важнейший человек в вилайете[10 - Часть территориального деления.], прибыл на наш остров…

– И что ж теперь будет? – встревожилась женщина.

– Что, что… – Христо обвёл взглядом своё убогое жилище. – Кто даст хороший бакшиш, тот и станет тут властвовать. Вот что будет…

Отец умолк, некоторое время сосредоточенно ел, а потом, видимо отгоняя таким способом собственные заботы, обратился к Спиро:

– Ну, сынок, как успехи? Скоро выложишь своего дельфина? Наверное, уже набрал много камешков?

– Ой, папа, что я нашёл сегодня!.. – Спиро сорвался с места, кинулся в свой уголок, где у него были сложены цветные камешки, ухватил тот самый ярко-красный и положил его перед родителями на стол. – Вот, смотрите какой…

Родители переглянулись, и Христо осторожно взял камень в руки и, щупая грани пальцем, спросил:

– Где ты его нашёл, сынок?

– А там, где и все! Море выкинуло… – беззаботно рассмеялся Спиро.

– Ах ты ж мой маленький! – Отец приласкал сына и заметил: – Камешек, правда, красивый, только красных дельфинов не бывает… А ты что хочешь с ним делать?

– А он его подарит мне, – женщина взяла у мужа камень и ласково посмотрела на Спиро. – Ты ж любишь свою маму, сынок, не так ли?

Широко раскрытыми глазами сын посмотрел на неё. Спиро никак не мог подумать, что простой камешек, пусть даже такой яркий, может заинтересовать самого дорогого ему человека, и он сразу согласился:

– Конечно, мама!

– Ах ты мой дорогой, – мать нежно прижала ребёнка к себе и красноречиво посмотрела на мужа: – Христо, мне кажется, эта счастливая находка поможет нам всем…

Рыбачье селение жалось к берегу рядом с пристанью, где сейчас стояла со спущенными парусами большая турецкая фелюга[11 - Большая парусная лодка.]. К тому же чуть дальше, на холме, сейчас, словно попирая убогие домишки селения, красовался роскошный шатёр самого Гасан-бея, возле которого так и сновали слуги, а вокруг стояла вооружённая до зубов охрана.

Именно сюда не пришёл, а прибежал Христо Костанди, держа в запотевшей ладони найденную сыном драгоценность. Однако чем ближе Христо приближался к шатру, тем больше его охватывал страх. И правда, с какого такого перепугу уважаемый Гасан-бей будет разговаривать с простым рыбаком? Но и показывать камень другим, не попав на глаза Гасан-бею, было бы просто глупостью.

Так, подходя всё ближе к шатру, Христо понемногу терял уверенность, и, когда его остановил на удивление богато одетый охранник, Христо решил, что все его надежды напрасны. Однако тот оказался в хорошем настроении и весело спросил:

– Ну а ты куда прёшься?

– К ясновельможному Гасан-бею, – Христо судорожно проглотил слюну и добавил: – Высокочтимый…

– Несёшь бакшиш? – Охранник заржал и вдруг ухватил Христо за ворот: – Ну пошли, «высокочтимый»… Я, Али, сам отведу тебя. Пусть высокочтимый Гасан-бей увидит, что за важный господин к нему пожаловал, а потом…

Под насмешливое улюлюканье дворни Али приволок наглеца к самому шатру, и втолкнув Христо в середину, объявил:

– Высокочтимый бей! Этот оборванец первым принёс бакшиш!

Турок в золототканом халате лежал на ковре и курил кальян. Увидев Христо, он криво усмехнулся, но, предвидя потеху, вынул мундштук изо рта, мастерски пустил вверх кольцо дыма и благосклонно кивнул.

– Ну давай, посмотрим…

– Ясновельможный бей, я здешний рыбак Костанди и прошу прощения за свою дерзость, но море иногда делает нам подарки. – Христо сделал шаг вперёд и с низким поклоном протянул к турку руку, где на ладони своими гранями ярко сверкал рубин. – Вот и сегодня, когда высокочтимый гость прибыл к нам, оно выкинуло на берег этот камень, и потому я считаю, владеть им может только сам ясновельможный Гасан-бей…

Турок поспешно ухватил рубин, зажал в кулак, потом распрямил пальцы, снова полюбовался на необычный блеск граней и заметно взволнованным голосом объявил:

– Али, отныне этот человек, – Гасан-бей показал на Христо мундштуком кальяна, – главный на этом острове и мой друг! Ты понял, Али?

– Так, эфенди… – оторопевший от такого поворота дел Али приложил ладонь к груди и поклонился.

– Тогда иди объяви это всем… – и бей красноречивым жестом подвинул ближе к Христо блюдо с лакомствами…


* * *

Вскоре после возвращения с острова в жизни Гасан-бея началась чёрная полоса. Поначалу бывший управитель вилайета не догадывался, почему он вдруг попал в немилость, однако со временем начал кое-что понимать. Так, он пришёл к выводу, что всё пошло наперекосяк после того, как между ним и агою янычар ни с того ни с сего началась ссора.

В тот день у Гасан-бея было чудесное настроение, так как ему наконец-то сделали заколку к алмазному перу, украшавшему тюрбан, вставив туда новоприобретенный рубин. И надо ж было ему, принимая агу и прочих местных властителей, вспомнить поражение при Ангоре. Тогда сам султан Баязет пытался бежать, но был пойман и попал в плен.

Каким образом уважаемый, но, как оказалось, мстительный ага был причастен к этому делу, Гасан-бей так и не уяснил. Однако достаточно прозрачный намёк был сделан, и тут уж ничего не поделаешь. Вот и пришлось солидному Гасан-бею собирать караван и путешествовать, чтобы уладить дело, не куда-нибудь, а прямиком в крепость Едирне, где временно размещалась ставка самого султана.

Надо заметить, что время для страны, только-только поднимающейся на ноги, было непростым. Совсем недавно могущественный Тимур-ленг, Железный хромец, вырвавшись из азиатских просторов, принудил султана остановить движение на юг, чтобы достойно встретить нового врага. Однако вышло не так, как надеялись, и задержка получилась достаточно долгой.

Но времена менялись, опять же бакшиш – не последнее дело, и на круг вышло так, что после опалы Гасан-бей получил новое, достаточно престижное поручение. Ему было приказано наблюдать за придунайскими вассалами. И потом, когда янычары, припомнив победу под Никополем, должны будут двинуться походом на венгерскую пушту[12 - Травянистая равнина.], перед Гасан-беем откроются большие возможности.

Именно поэтому караван важного бея, состоявший из вереницы вьючных лошадей в сопровождении двадцати спаги[13 - Вооружённый всадник.] и тридцати янычар, двигался не спеша. И ещё потому, что с собою вёз высокочтимый бей роскошный шатёр, а в середине каравана колыхался на конских спинах удобный паланкин, где за шёлковыми занавесками скрывалась несравненная в своей привлекательности одалиска Фатима.

Путешествие не было утомительным, и всё равно, задолго до вечера, едва караван вышел на поляну, возле которой журчал ручеек, Гасан-бей приказал становиться на бивуак.



Читать бесплатно другие книги:

Имя Александра Македонского окружено тайнами, мифами и легендами. Об этом величайшем полководце всегда говорят с восхище...
…Шагают слоны Ганнибала. В их тяжелой поступи – непреклонность воли полководца, еще в детстве давшего клятву быть вечным...
Автор этой книги – один из тех трех процентов фронтовиков, кто, приняв боевое крещение летом 1941 года, дожил до Победы....
1799 год. Французские войска под предводительством генерала Бонапарта совершают победоносный Египетский поход. Но в разг...
Эта книга представляет собой исправленное и значительно расширенное издание предыдущей книги, выпущенной под названием «...
14 сентября 1902 года новейший бронепалубный крейсер II класса «Новик» вышел из Кронштадта в поход на Дальний Восток. К ...