Паводок - Климов Виктор

Паводок
Виктор Николаевич Климов


Роман-триптих охватывает жизненные перипетии совершенно разных людей, путь которых стремительно изменяется волею судеб. Герои Климова – люди решительные. Автор кропотливо создает образы и филигранно изображает характеры. Он заставляет верить и мечтать, обманываться и горевать, он заставляет нас вновь учиться жить.





Виктор Климов

Паводок


Мудрость природы безгранична. Защищая незнанием будущего, позволяет жить надеждой в настоящем





Часть 1

Обретение





Глава 1


Жизнь брала свое. И текла она теперь у Ильи размеренно, подчинившись власти повседневного бытия. Это походило на то, как река, нашумев в пору весеннего половодья, вдруг успокаивается, обретает привычную форму и поражает открывшейся кротостью и определенностью.

Илья помнит свое половодье, когда захлестнуло его юношеской взыгравшейся удалью, отуманило весенними росами и понесло, восторженного, наделяя необычным душевным состоянием.

Остановили его – как на стену налетел – спокойные васильковые глаза Вали Золотиловой. Растерялся вначале Илья от возникшей перед ним тайны. Только успел удивиться, а они уже исчезли, оставив напоследок смутную тревожность на сердце.

Заволновался Илья за внесенный раскол в беззаботную веселость. Подумал немного, махнул рукой на короткое недоразумение и кинулся вновь в тревожную от удивительных ощущений круговерть. Жил в ней привольно и легко и не желал менять это состояние ни на что иное. Да только чувствовал, что не стало хватать былого разбега…

Всплывали и вновь оказывались перед ним тихие светлячки цвета голубого, легкого весеннего неба. Одаривали всплеском таившейся в них душевной нежности и тихо исчезали, оставляя наедине с непривычными ощущениями. Путался в мыслях, искал другую дорогу Илья, желая обойти соблазн стороной. Только замечал за собой, что ноги не всегда повиновались такому желанию.

И вновь встречал ничего не подозревающие васильки, которые, казалось, испускали неторопливое и ненавязчивое ожидание. Тогда Илье вроде даже слышалось, как они тихо шептали: «Можешь остановиться, а не желаешь – иди мимо…»

Тело Ильи в такой момент деревенело и отказывалось подчиняться собственной воле. Терпеть такое испытание становилось все сложнее.

В один из весенних вечеров Илья вдруг покинул игрище и неторопливо прикурил сигарету. Сдвинул брови и некоторое время смотрел со стороны на веселье, которое не замечало его отсутствия. Неспешно докурив, раскачиваясь на носках туфель, он негромко, но требовательно попросил:

– Валентина! Подойди ко мне!

Валентина оглянулась и внимательно посмотрела на Илью. Подошла с нескрываемым удивлением.

– Чего тебе? – Она часто дышала и оглядывалась на подруг. Было заметно, что гулянье захватило ее полностью. – Ну, что молчишь? Говори быстрее, чего хотел?

Илья переступил с ноги на ногу, а затем, слегка наклонившись, спросил:

– Валентина, а ты, случаем, не колдунья?

Валентина снова внимательно посмотрела на Илью и удивленно заморгала:

– Шутки у тебя, Илья, какие-то странные… – Девушка пожала плечами и недовольная, что попусту потеряла время, зашагала прочь, оглянувшись на Илью с нескрываемым недоумением. Вскоре она смешалась с подругами, и до Ильи донесся ее живой и беззаботный смех, который подавлял его своей чистотой и искренностью.

«Да ну тебя!» – разозлился Илья и, расстроенный, зашагал прочь.

Он не появлялся несколько вечеров подряд, а затем вновь оказался вместе с друзьями в вечерней круговерти. Желая испытать себя – останавливался напротив Валентины. Постояв неподвижно мгновение, опять терялся в толпе, не забывая убедиться: «Ну, вот же! Ничего особенного и нет. Глаза – как глаза… Да и что я хочу найти в ней? Краса-а-вица!» – небрежно уточнял Илья, пытаясь окончательно утвердить свою независимость. И, радуясь обретенному былому настрою, ликовал победу.

А они, васильковые, неугомонные, вновь начали искриться обжигающим огнем, словно мстили за непростительное заблуждение. И, не жалея, разгорелись до яркой синевы и сжали голову Ильи тугим обручем своей всесильности.

Илья, поразившись, остановился. Вновь выбрался из круга, сел на бревно и, недоуменно поглядывая в сторону веселившихся друзей, достал сигарету. Она мелко подрагивала в руке. Илья, приглушенно охнув, обхватил голову руками.

Чувствуя, что больше не в силах противиться своему желанию, и дождавшись, когда все стали расходиться, он подошел к Валентине. Осторожно придержал за локоть и, сознавая, что окончательно теряет былую над собой власть, тихо сказал, настороженно ожидая ответа:

– Валентина, позволь, я провожу тебя?

Валентина посмотрела на Илью широко открытыми глазами и почему-то так же тихо согласилась:

– Ну, что же, пойдем…

Так и получилось, что с той поры, удивившись своему открытию, Илья Запрудин и Валентина дошагали до свадебного дня. Поверили в такую неизбежность и дальше по жизни пошли вместе. Полные надежд, не ведая в начале пути душевной боли и разочарований.




Глава 2


Илья Запрудин, управившись с делами, сидел на крыльце своего недавно отстроенного дома. Неторопливо выкуривая сигарету, наблюдал за Валентиной, которая быстро и уверенно доделывала вечерние дела по хозяйству. Замечал Илья, что поубавило время искристую былую веселость в глазах любимой женщины, да только и прибавило не худшее: вписало плавные, добрые материнские линии, а движения наделило уверенностью, которая проявляется от сознания удачно обустроенной семейной жизни.

Сумерки плавно поглощали уходящий день. Затихающая после полудня жизнь наполнялась людскими голосами. Звуки в вечернем воздухе разносились вольготно и слышались далеко. Говорили громко, не таясь, зная вокруг себя всех не по одному поколению.

«А, чтоб тебя! – вместе с легким шлепком донесся до Ильи голос жены. – Тебе что, не терпится?»

Василий вышел из кладовой. Молча, не жалуясь, сел рядом с отцом. Продолжая неторопливо откусывать от краюхи, мальчик наблюдал за псом, который, почуяв запах хлеба, перестал дремать. Пес поднялся, гибко потянулся и, склонив набок морду, умными и добрыми глазами посмотрел на Василия. Илья погладил вихрастую голову сына и негромко спросил:

– Есть захотел?

– Да нет, в сливки хлеб хотел макнуть… – улыбнувшись и сверкнув голубыми глазами, пояснил он отцу.

– Прокиснут же! – подсказал отец.

– Знаю… – согласился, вздохнув, Василий.

Василию с весны пошел десятый год. Он унаследовал в равной степени и материны, и отцовы линии, словно никого из них не желал лишить чувства родительской гордости. Его внешность и черты характера удивляли родителей подобным генетическим раскладом.

– Ты давай, сбегай за Варварой, – велел отец. – Заигралась она у Семеновых.

– Сейчас, – желая подольше находиться рядом с отцом, замялся Василий.

– Не откладывай, беги. Мать скоро к ужину позовет.

Василий неторопливо встал, тихо свистнул и подбросил над псом недоеденный кусок хлеба. Жук, так звали собаку из-за темного окраса, проворно подпрыгнул, загремев цепью. Ловко поймал горбушку на лету и клацнул сомкнувшимися клыками. Выгибая сильную спину, с явным чувством достоинства, пес отошел в сторону, лег на брюхо и, зажав хлеб меж передних лап, стал неспешно есть.

Вечерняя прохлада опустилась с недалеких предгорий, избавляя долину от накопившегося за день тепла. Чистая и освежающая, сдобренная запахами садов, она заполнила собою все вокруг. Воздух от чистоты и свежести походил на натянутую струну. Звук, родившийся в нем, жил вольготно и долго. Он легко скользил в пространстве, вибрируя и затихая далеко за селом. Усталость в наступившей благодати отступала, предоставляя место приятному чувству успокоения.

За ужином не спешили. Илья, прижимая к груди свежеиспеченную булку хлеба, неторопливо нарезал крупные ломти хлеба и укладывал в медную, украшенную легким витым узором хлебницу. Ложки взяли в руки, когда отец положил на стол остаток булки и длинный, острый нож.

Илья с Валентиной посматривали на детей, подмечая новое в их поведении. Василий, ощущая старшинство, не забывал в последнее время поучать Варвару. Вот и сейчас он требовательно произнес:

– Что шмыгаешь носом над тарелкой? Или умываться не научилась перед ужином?

И, не глядя ни на кого, веря в дельность сказанного собою слова, рукавом рубахи вытер жирные от наваристого борща губы. По-взрослому крякнул, с важным видом дотянулся до очищенной луковицы, посыпал ее солью и аппетитно вонзил в нее острые зубы.

– Я умывалась, – не осталась без ответа Варвара. – Это я просто разогрелась. А он, мам, сегодня спички брал! – стрельнув лукавым взглядом в брата, закончила она, защищая себя от несправедливого, по ее мнению, замечания.

– Зачем ты брал спички? – негромко, но строго спросила мать.

Василий зорко посмотрел на отца, затем на мать, проигнорировав взглядом сестру, и, глубоко вздохнув, искрясь чистейшей правдой, не заикаясь, соврал:

– Учились из спичек фигурки склеивать…

А самому в этот момент вспомнился неудачно испытанный в овраге за селом поджиг. Серы, нашелушенной со спичечных головок, в латунную трубку ребята засыпали с запасом. При выстреле отдачей вырвало ствол-трубку из деревянного ложа. Устройство чудом удержалось на рукоятке двумя последними витками проволоки. Сила удара пришлась на большой палец, боль в котором не затихала до сих пор.

– И что же ты научился делать?

Василий быстро хлопнул длинными ресницами, шлепнул впустую несколько раз губами и разумно изрек:

– За один раз чему можно научиться? – И, не давая возможности задать новый, неудобный для себя вопрос, мечтательно протянул: – А нож у Кольки, чего в нем только нет! Ты купил бы мне такой, пап?

А мысли – вразлет! И как же сладко ощущать присутствие тайны! Под ее волшебным покровительством так упоенно выпиливается и подгоняется ложе для будущего поджига! На нем затем плотно утягивается алюминиевой проволокой трубка с расплющенным концом, залитым расплавленным свинцом. Верхом изыска является умение уложить проволоку на ложе витиеватым узором. Красиво смотрится в руках такой самострел! Им, при старании, валили горлиц, позволивших близко приблизиться к себе. А потом обжаривали тушки на костре. И не от голода, а от потребности ощущений поедали полусырое мясо, удивляясь его поразительно приятному вкусу и необычному в таких случаях аппетиту.

– Да ешь ты! – оборвала немую восторженность Василия мать. – Что в небо уставился? Ворожишь, что ли?

Василий очнулся от забытья, оборвав не по своей воле необычный душевный восторг, наладил задержанное от прилива чувств дыхание и принялся вновь орудовать ложкой.

Илье было покойно в семейном кругу. Семья удалась, в доме присутствовал достаток. Работу он воспринимал не только как необходимость. Значит, стареть еще не начал. Хозяйство содержал добротное, крепкое. Земля для него являлась корнем жизни. Она питала деда, затем отца своим живительным соком. В окружающем мире Илья чувствовал себя нужным. На людей, легко относящихся к жизни, попусту растрачивающих ее, смотрел без осуждения, но относил их к разряду пустопорожних и сравнивал с травой перекати-поле.

Илья дорожил семьей. Сына и дочь любил нестрогой мужской любовью и порой удивлялся присутствующей в себе чувственности, которая, по его понятию, у мужчин не должна проявляться столь откровенно. Его радовали не по возрасту любопытно смотрящие на мир глаза дочери, проступающее все очевиднее мужское начало сына. Это был душевный запас, весьма значимый для него мир. Он радовался жизни и шел по ней уверенно и надежно, словно отмерял ее в который раз. Она на долгие годы вперед казалась понятной и близкой его душевному настрою. Так, по крайней мере, считал Илья.




Глава 3


Проснулся Илья по привычке рано. Тихо покинул согретую телами постель и оделся. Утро вставало чистое и прозрачное. Властвовала пора природного покоя. Первые лучи солнца радостно прокололи сумрак убегающей загадочной ночи и покрыли алыми бликами крутой небосвод, охватив верхушки деревьев. Яркий свет постепенно овладел обширным пространством. Набежал утренний порыв ветра и, как пианист на пассаже, пробежался по листьям, оживляя их. Неведомый – умчался прочь. Начался новый день.

Илья обошел двор и ступил на соседний участок.



Читать бесплатно другие книги:

Книгу «Прощание с иллюзиями» Владимир Познер написал двадцать один год тому назад. Написал по-английски. В США она двена...
И во время молитвы в голове моей вдруг кощунственно зазвучали слова казненного Горзы: «Мы основали новое царство – твое»...
Перед вами – сборник произведений необычного и интересного автора. Потому что Виталий Шведов пишет в довольно редком сей...
Через свои стихотворения Татьяна Бирюза передает всем детям и взрослым частички добра, любви, тепла и позитива, которые ...
У стихов Олёны Ростовой есть одна особенность. Когда читаешь ее строки, то чувствуешь: автор разговаривает только с тобо...
Новая книга Питера Акройда – очередное доказательство того, что биография города не менее, а возможно и более увлекатель...