За столбами Мелькарта - Немировский Александр

За столбами Мелькарта
Александр Иосифович Немировский


Исторические приключения (Вече)
Замечательный роман писателя Александра Немировского «За Столбами Мелькарта» погружает нас в мир древнего Средиземноморья V века до н. э. Самым сильным государством того времени был Карфаген. Его владычество распространялось почти на все побережье Северной Африки, юг Италии, Сицилию и Пиренейский полуостров. Но и этого Карфагену было мало, его торговые и военные корабли уже достигли побережий Альбиона и Марокко.

В новое долгое путешествие за Столбы Мелькарта ведет свои корабли молодой карфагенянин Ганнон. Множество опасностей, открытий и лишений, сражений и удивительных встреч поджидают отважных мореплавателей.





Александр Немировский

За столбами Мелькарта



© ООО «Издательство «Вече», 2015

© Немировский А. И., 2007


* * *




Ганнон карфагенянин





Человек в море


Волны бежали бесконечной чередой. Среди них, словно скорлупка, покачивалась человеческая голова. Иногда пловец выбрасывал тело из воды, так что показывались его загорелые плечи, и быстро, жадным взглядом окидывал море. И делал он это все чаще и чаще. В полдень он увидел вдали парус, но на корабле его не заметили. Судьба и боги отвернулись от него.

В его глазах еще плясало пламя горящих кораблей, в ушах звенел последний крик на берегу: «Ганнон, вернись!»

Хорошо, что он не внял этому призыву. Лучше погибнуть в море!

Два месяца назад у берегов благословенного богами острова Сицилия показался огромный флот. Им командовал сам суффет[1 - Суффет – высшее должностное лицо в Карфагене. Суффеты в числе двух избирались ежегодно из наиболее знатных родов.] Гамилькар. Половина Сицилии принадлежала Карфагену. Многие города подчинились его власти. Только Сиракузы осмелились ей противостоять. Они обещали помочь жителям города Гимеры, восставшим против карфагенян. Карфаген решил проучить мятежников и заодно их покровителей сиракузян. У Гимеры были высажены карфагеняне и тысячи наемников: балеарцев, ливийцев, иберийцев, галлов. Гимеряне отразили первое нападение. Тогда Гамилькар приказал втащить корабли на сушу. Началась осада, долгая и безуспешная. Люди устали и потребовали замены. Вскоре распространилась радостная весть, что моряков сменят селинунтские всадники[2 - Селинунт – город на юге Сицилии, подчиненный карфагенянам.].

Сегодня на заре из оливковой рощи показался большой конный отряд. Всадники приветственно размахивали оружием и кричали. Карфагенские моряки высыпали из своих шатров и бросились им навстречу. Они приняли их за селинунтцев. Ничего не подозревая, моряки бежали навстречу всадникам, радостными выкриками отвечая на их приветствия. Но вдруг те издали воинственный вопль: «Эйаа!» В карфагенян полетели тучи копий, стрел, дротиков, и сиракузяне, союзники Гимеры, с ликующим ревом набросились на ошеломленных карфагенян. Враги подожгли корабли, и они, рассохшиеся от долгого пребывания на суше, запылали, как факелы.

Вскоре почти все карфагенские моряки были перебиты или лежали на песке со связанными руками и ногами. Только один Ганнон еще защищался от наседавших со всех сторон сиракузян. Он стоял спиной к морю, размахивал обломком весла. Враги могли убить Ганнона, но им хотелось взять его живым. Сиракузян становилось все больше, и Ганнон под их напором медленно отступал в море. Когда вода покрыла его колени, он швырнул весло в лицо врагам и бросился в море. Вскоре он уже был далеко от берега и людей, яростно грозивших ему кулаками. Вот тогда кто-то из лежавших на песке пленников и крикнул пловцу: «Ганнон, вернись!»

Но он плыл все дальше и дальше в надежде добраться до одного из прибрежных островков или встретить какой-нибудь корабль. По его расчетам, он должен был уже давно достигнуть земли или хотя бы увидеть ее, но вокруг него было море. Тогда отчаяние охватило Ганнона. Он еще раз выбросил тело из воды и вдруг увидел совсем недалеко треугольный голубоватый парус. На этот раз пловца заметили, и вскоре, тяжело дыша, он лежал на палубе. Ручейки стекали с его тела и расплывались лужицами вокруг.

– Лопни мои глаза, глоток вина ему не помешает! – услышал Ганнон над собой веселый голос.

Засыпая, он чувствовал, как чьи-то руки приподняли его голову и в рот полилась обжигающая влага.

Когда он проснулся, ослепительно сверкало солнце. Переливающиеся на волнах блики резали глаза, а спину жгло так, словно он находился рядом с гончарной печью. Сколько он проспал? День или неделю?

Повернувшись на бок, Ганнон окинул взглядом корабль. Невысокая съемная мачта была как на египетских судах, но изгиб кормы был крутым, как у греческих кораблей. Голубой парус оглушительно хлопал, и это хлопанье сливалось с ласковым шепотом волн, потрескиванием снастей. Это была давно знакомая и любимая Ганноном музыка моря. Внимая ей, Ганнон чувствовал, как к его вискам приливает жаркий поток крови и руки наполняются силой. Но вдруг им овладела тревога: «Чей это корабль? Почему у него голубой парус, издали сливающийся с волнами?»

Ганнон поднялся. На корме, в тени паруса, он увидел двух обнаженных до пояса людей. Один был худой, с узким лицом и прямой, как лопата, бородой. Другой – толстяк с круглым лицом. Они сидели друг против друга. Между ними лежала связка каких-то растений, и оба размеренными движениями рук, в которых поблескивали ножи, рубили стебли на куски и с видимым наслаждением высасывали их.

– Отоспался? – спросил бородач по-гречески и внимательным взглядом узких, глубоко сидящих глаз осмотрел спасенного с ног до головы.

Ганнон достаточно знал греческий язык, чтобы по произношению определить, что бородач не грек.

– Ты беглый раб? – спросил бородач, играя ножом.

По тону Ганнон догадался, что имеет дело с владельцем судна, и коротко рассказал о Гимере.

– Так ты карфагенянин? – не то с удивлением, не то с радостью воскликнул бородач.

Эти слова были произнесены на ломаном финикийском языке.

Оживился и толстяк. Схватив Ганнона за руку, он загоготал:

– Славная рыбка нам попалась! Лопни мои глаза, если мы не соскребем с нее золотую чешую!

Он довольно хлопнул себя ладонями по коленям и подмигнул бородачу.

– Не торопись, Саул, – спокойно возразил тот, засовывая в рот кусок стебля.

Выплюнув полуразжеванную массу, он неожиданно повернулся к Ганнону:

– Я Мастарна, сын Тархны. Говорит тебе что-нибудь это имя?

С нескрываемым любопытством смотрел Ганнон на своего собеседника. Неужели это сын царя, изгнанного восставшими римлянами, знатный этруск[3 - Этруски – могущественный и культурный народ, живший в VIII–V веках до н. э. в Средней и Северной Италии. Начиная с VI века этруски вели постоянные войны с греками за обладание Южной Италией и прилегающими к ней островами. Славились своими пиратскими набегами.], который стал пиратом. Его именем жены рыбаков и пастухов пугают детей. Он отваживается нападать даже на военные корабли. Ему платят дань четырнадцать портовых городов только за то, чтобы он не заходил в их гавани. Говорят, что Мастарна бывает и в Карфагене. И не в Этрусском квартале, где живут его земляки, а в храме Танит[4 - Танит – богиня плодородия и любви, лунное божество. В V веке до н. э. Танит была главным божеством Карфагена.], где ведет какие-то дела со жрецами. Но Ганнон этому никогда не верил. Мало ли что рассказывают о Мастарне!

– Что же ты молчишь? – спросил бородач. – Говори! Кто ты?

– Я Ганнон, сын суффета Гамилькара.

– Сын суффета! – Толстяк раскрыл от удивления рот. Ганнон молча кивнул.

– Мы едем в Карфаген, – проворчал бородач. – Тебе повезло.

– Какое дело ведет тебя в мой город? – спросил Ганнон.

Но этруск, казалось, не расслышал этого вопроса.

– Моя «Мурена»[5 - Мурена – хищная рыба в Средиземном море. Здесь – название корабля.] идет в Карфаген, – повторил он, засовывая нож за пояс. – Я высажу тебя на берег без выкупа, – добавил он после короткой паузы. – Наши деды были союзниками.

Толстяк как-то смешно дернулся и зачмокал губами от удивления:

– Лопни мои глаза! Ты ли это, Мастарна?

– Золотой чешуи не будет! – резко бросил этруск. И Мастарна стал расспрашивать Ганнона о битве под Гимерой.

– Ловко же вас надули греки! – смеялся он. – Клянусь морем, они перехватили письмо твоего отца. А может быть, в Селинунте были предатели. Так ты говоришь, вы им еще обрадовались… Ха-ха-ха!.. На одном корабле тесно двум кормчим! – продолжал он серьезно. – Сицилией будет владеть кто-то один. Но на вашем месте я не стал бы проливать кровь за жалкие клочки земли. За Столбами[6 - Древние обитатели Средиземноморья представляли себе, что Средиземное море отделяется от Атлантического океана двумя столбами, составляющими как бы ворота. По преданию древних финикийцев, эти столбы воздвиг бог солнца Мелькарт, который ежедневно проходил через них в царство ночи. Греки называли их Столбами Геракла, римляне – Столбами Геркулеса. Позднее этот пролив стал называться Гибралтарским.] – земли непочатый край, богатой и плодородной. Собери колонистов – и на корабли.

Ганнон задумался. Он давно уже мечтал побывать во Внешнем море. Ему хотелось посетить те места, которые описывал Гимилькон[7 - Гимилькон – известный карфагенский мореплаватель. В конце VI века до н. э. Гимилькон совершил плавание в Атлантический океан, обогнув Испанию.], или высадиться на западном берегу Ливии. Это могло бы принести ему богатство и славу. Но что это дало бы республике? О чем же говорит этот этруск? Отказаться от Сицилии, чтобы на далеких берегах основать новые колонии? До Гимеры эта мысль показалась бы ему дикой, но теперь… Может быть, этруск прав. Спасение Карфагена – на берегах океана. Выждать время, собраться с силами, а потом будет видно, кому владеть Сицилией.

С «гнезда», укрепленного на верхушке мачты, раздался свист. Ганнон подбежал к борту. В туманной дымке показалась узкая полоска земли. Впереди – жизнь и свобода.



Читать бесплатно другие книги:

«…что ты хочешь, но сам не знаешь об этом… куда ты бежишь… от кого убегаешь… что ты ищешь» – в поисках ответов на эти во...
Новая книга Тамары Квитко объединяет классический стих с экспериментами, определяющими поиск современного направления по...
В результате автомобильной аварии, всемирно известная композитор и пианистка Грэм Ярдли теряет куда больше, чем просто з...
Счастье – это не теория, это практика. И универсального рецепта счастья в природе нет – как нет универсального лекарства...
Таинственные Мысы расположены рядом с небольшой сибирской деревней. В подземных лабиринтах Мысов тысячелетиями хранятся ...
Является ли Америка источником гордости, как продолжают считать многие американцы, или глобального позора, как утверждаю...