Метро 2033: Гонка по кругу - Шкиль Евгений

Метро 2033: Гонка по кругу
Евгений Юрьевич Шкиль


МетроВселенная «Метро 2033»
Один великий драматург сказал: «Вся наша жизнь – игра». А может, наоборот? Может, то, во что играют люди, и есть наша жизнь? Добро пожаловать в постъядерную Москву, где каждый год в самую длинную ночь движение по Кольцевой линии метрополитена замирает и начинаются кровавые Ганзейские Игры. Хочешь безбедно жить – стань победителем. Но только не рассчитывай на жалость и сострадание болельщиков. Им нужны леденящие душу зрелища. Им нужна – ТВОЯ СМЕРТЬ!





Евгений Шкиль

Метро 2033: Гонка по кругу





Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Глуховский Д.А., 2015

© Шкиль Е.Ю., 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015





Игры, в которые



Объяснительная записка Вячеслава Бакулина

Ровно 77 лет назад великий нидерландский историк и культуролог Йозеф Хейзинга опубликовал трактат, озаглавленный HOMO LUDENS, сиречь «Человек играющий», посвященный феномену игры и ее значению для человеческой цивилизации. В частности, Хейзинга считал, что:

– игра не может быть сведена к феноменам культуры, поскольку наблюдается даже у животных. И более того, сама культура (речь, миф, культ, наука) рождается из игры, имеет игровую природу и невозможна без игрового аспекта;

– доступ к игре свободен, ведь сама игра и есть проявление свободы как действие, которому придаются в свободное время и без принуждения;

– слово «игра» встречается у всех народов;

– слова «состязание» и «игра» не только выражают единое явление, но первое даже составляет суть второго;

– новейшее выражение игры в обществе – спорт (командная игра в мяч) по строгим правилам, привнесенный в XIX веке из Великобритании: фактически лишенная театральности античности и средневековья состязательность, в которой на первое место выходят телесные упражнения и демократизм;

– в современном обществе элемент игры неуклонно снижается, что чревато хаосом и варварством;

– и еще много-много чего.

Одним словом, труд в высшей степени занимательный (хотя и непростой) и, что по мне, относящийся к категории must read для любого полноценного человека.

Но понаписал я это все отнюдь не для того, чтобы продемонстрировать на всю Вселенную (каламбур, однако!) свою полноценность либо же уличить в неполноценности кого-то другого. Просто шестьдесят первая книга нашего проекта в первую очередь посвящена именно им – состязаниям, игре. Игре, ставка в которой для одних – уйма патронов, для других – свобода, для третьих – жизнь. А для кого-то, может статься, и нечто большее.

А еще потому, что даже там, в таком страшном и далеком 2033-м, запертые в Московском метро люди, с такой легкостью теряющие и с таким трудом находящие человечность, продолжают играть. В коммунистов и фашистов, анархистов и ученых, апостолов и безбожников, диктаторов и рабов. Спасителей и спасаемых.

Такая уж это штука – игра. Для нее нужны как минимум двое.

Хотя бы двое.




Часть первая

До Игр





Глава 1

Темные туннели


На душе у Вани Колоскова, нареченного Гансом Брехером, было откровенно хреново. Беспрестанно теребя шершавое цевье старенького АК-74, он всматривался в туннельную мглу. Рядом потрескивал костерок, от которого не было ровным счетом никакой пользы: ни тепла, ни света. Через три или четыре метра тьма смыкалась непроглядной завесой, и лишь нечеткие тени время от времени выпрыгивали из зияющей бездны, чтобы спустя мгновение вновь исчезнуть. Иного часового подобное зрелище повергло бы в трепет. Но Ваня привык. Он знал – это обман зрения, и ничего такого ужасного в перегоне между Пушкинской и Баррикадной нет.

А жаль. Лучше бы в этой черноте обитала какая-нибудь тварь. Пусть мерзкая, пусть страшная, но только чтобы быстрая и бесшумная, чтобы убила мгновенно, чтобы прекратилась наконец беспросветная двухчасовая пытка. Лютый холод пробирал несчастного парня до самых костей, и он, стараясь хоть как-то согреться, подпрыгивал, притопывал, хлопал себя по плечам, по бедрам, по груди. Однако движения не помогали. Там, наверху, в покинутой людьми радиоактивной Москве стоял морозный декабрь. А здесь, в населенных человеческими существами подземельях метрополитена, с ресурсами было откровенно туго. И потому гауляйтер Пушкинской Вольф строго-настрого приказал экономить дрова и прочее топливо. Попробуй такого ослушаться! Вмиг в карцере окажешься. В четырех стенах, покрытых инеем, в одних кальсонах. Зимой карцер – это почти всегда если не обморожение, то уж наверняка воспаление легких. Вот и приходилось мучиться, выплясывая перед еле живыми огоньками и досадуя на свою невезучесть.

Ваня Колосков не всегда был Гансом Брехером. Еще полгода года назад он бы и мысли не допустил, что окажется в одном ряду с приверженцами чистоты расы и партии. Но судьба изменчива, жестока и, главное, нелепа.

Дрогнувший палец на спусковом крючке – и все! Жизнь насмарку. Конечно, за непредумышленное убийство в Конфедерации 1905 года Ваня вряд ли получил бы пулю в затылок, но строгого наказания не избежал бы. И на долгие годы, а возможно, и до конца жизни, превратился бы в бесправную рабочую силу, закованную в цепи. Нет, такой участи для себя любимого он не желал, а потому, мгновенно сообразив, что к чему, оставил пост на Баррикадной и дал стрекача в сторону Пушкинской, в обитель Рейха. Так ему пришлось навсегда покинуть родную станцию и милых сердцу людей, которых он знал с самого детства, в том числе и лучших друзей – Никиту и Инну.

Честно говоря, если бы у Вани был шанс сбежать от долбанутых наци в какое-нибудь другое место – хоть в Ганзу, хоть к красным, хоть в Полис, да все равно куда, лишь бы подальше от этих чокнутых садистов, – он, безусловно, так и сделал бы. Но проклятые фаши следили за ним неустанно и возможности уйти незамеченным не давали. На поверхность, в переполненную мутантами Москву, его не брали, а в караул ставили только в туннелях, ведущих на Баррикадную, куда путь был заказан.

– Чертов холод! – процедил сквозь зубы парень. – Чертова темень!

– Ты чё, Брехер, замерз, что ли? – сзади послышался тихий смешок.

– Да, – буркнул Ваня, не оборачиваясь, – что-то здесь совсем не жарко.

Генрих подошел к костру. Для рядового жителя метро он был толст до неприличия, а в шерстяной шинели, под которую были поддеты минимум два грязных свитера, и с дырявым пуховым платком на плечах и вовсе представлял из себя нечто необъятно бесформенное и дурно пахнущее.

– Это все оттого, что ты баррикадник, – жирная морда, облепленная шапкой-ушанкой, расплылась в отвратительной улыбке. – Истинные арийцы не мерзнут. Я вот сейчас даже вздремнул чуток – и хоть бы хны.

Ваня бросил короткий взгляд на напарника и, тихо притопывая, продолжил всматриваться во тьму. Он искренне не любил этот гигантский кусок протухшего сала. За тупость, за назойливость, за совершеннейшее отсутствие такта.

– Знаешь, Генрих, – сказал Ваня, – я что-то не слышал, чтобы арийцы дрыхли на боевом посту.

– Ха! – ухмыльнулся толстяк. – А что тут случиться может? Мутантов здесь нет. Баррикадники – ссыкуны и к нам ни в жизнь не полезут. Да и вообще скоро Игры, а во время Игр ничего такого не случается. Никогда! И не называй меня Генрих. Для тебя я Дикий Генрих. Понял?

Ваня хотел было сострить: ты, мол, дружище, можешь называться «диким» разве только от немецкого слова dick, что в переводе на русский означает «толстый». Ну или от английского… Однако вряд ли подобные билингвистические каламбуры могли пронять жирного урода с дерьмом вместо мозгов. Поэтому Ваня перешел на угрозы:

– Интересно, а ты повторишь это перед штурмбаннфюрером Брутом?

– Это ты чё, – Генрих перестал улыбаться, – стучать вздумал?

– Нет, я просто задал вопрос.

– Ты это брось, – прорычал толстяк, – ты кто вообще… этот, как его… анвезер…

– Анвертер, – поправил собеседника Ваня, продолжая вглядываться в туннельную черноту.

– Ну да, – согласился Генрих, – ты даже не рядовой, а кандидат в рядовые. Кто тебе поверит? Ты никто и ничто! Помет крысиный, вот кто ты! Полгода в Рейхе – и мнит себя неизвестно кем. Мне вот штурмманна недавно дали. И ты по сравнению со мной – вошь лобковая! Понял, вот?!

В такие моменты Ваня забывал даже про лютую стужу, ему хотелось лишь одного: повторить свою ошибку шестимесячной давности, только всадить не пулю, а целый магазин в ненавистную тушу. Когда же закончатся патроны, со всей дури пнуть в бочину сдохнувшего ублюдка… ну и прикладом пару раз для профилактики…

– Чё молчишь-то? Язык к зубам примерз?

– Сказать нечего, – честно ответил Ваня, с горечью подумав, что расстрелять Генриха можно в любой момент. Но только что после этого делать? Бежать обратно на Баррикадную?

– Вот и молчи! – назидательно произнес толстяк. – И это самое, ты на Хельгу сильно-то не заглядывайся! Она для стальных парней создана, а не для баррикадников…

Ваня ничего не сказал, а лишь тяжело вздохнул. Боже мой, какой же этот Генрих тупой! Ведь клоун, самый натуральный клоун! Развел здесь ясли для слабоумных. И главное, он даже не понимает, насколько туп и смешон.

Хотя, если честно, боров прав: Оля, ну или Хельга по-ихнему, по-арийски, была очень даже симпатичной девушкой, которая просто не могла оставить равнодушным молодого неженатого парня. Улыбнувшись тьме, Ваня попытался представить стройную фигуру красавицы, но что-то ему помешало. И это что-то было еле слышное шарканье в глубине туннеля.

– И еще, Брехер, знаешь чё, ты это самое… – договорить толстяк не успел, поскольку Ваня приложил к его губам два пальца и прошептал:

– Тихо! Кто-то идет! Буди унтера!

– Да кто тут идти может?! – Генрих возмущенно оттолкнул руку напарника. – Крысы это или еще какая шелупонь мелкая! В ближайшую неделю здесь вообще никто ходить не будет! Игры же…

– Замолчи! – рявкнул Ваня, передергивая затвор автомата, но толстяк сделал шаг вперед, приложил ладони к пухлым губам и прокричал:

– Эй, баррикадники! Это вы там ходите?! Выходи по одному, если не ссыте! Я буду вас в отбивную превращать!

Туннель ответил неразборчивым эхом, а пару секунд спустя из тьмы послышался насмешливый голос:

– Ты сам как отбивная.

Издав нечленораздельный звук, Генрих затрясся. Вскинув автомат и напряженно вглядываясь в холодную мглу, Ваня отступил за спину толстяка. В случае перестрелки послужит защитой от первой очереди. Хоть какая-то польза будет от жирного придурка.

– Стой! Кто идет! Стрелять буду! – выпалил скороговоркой Ваня.

– Не стреляйте!.. и не бойтесь! – туннельная бездна разразилась смехом. – Свои! Это я, Фольгер! Феликс Фольгер. Помните еще такого?

Ваня не знал, кто такой Феликс Фольгер, и потому автомат не опустил, но, прерывисто дыша, продолжал целиться в черноту. Зато Генрих среагировал на имя практически мгновенно. Он неуклюже повернулся к напарнику. Лицо толстяка сияло благоговением, а в слезившихся глазах будто читалось: «Пронесло, слава богу, пронесло… не мутанты… и не баррикадники…»

– Это же герр Фольгер, сам герр Фольгер… – пролепетал Генрих, – он же самый…

Толстяк так и не смог закончить предложение, поскольку его ослепила яркая вспышка: на блокпосту зажегся прожектор. Туннельная бездна отпрянула вглубь перегона, и Ваня, стоявший спиной к свету, увидел высокого мужчину, закрывшего лицо локтем. Мужчина был светловолос, одет в выцветшую лётную куртку, утепленные штаны и берцы с невероятно толстой подошвой.

«Странно, – подумал Ваня, поправляя шапку, – в такой холод – без головного убора… и без бронежилета… и не вооружен…»

Однако, приглядевшись, парень заметил кобуру со «стечкиным».

– Стой, кто идет, стрелять буду… – послышалось сзади сипение начальника караула.

– Mein Gott! – выкрикнул человек, назвавшийся Феликсом Фольгером. – Выруби ты этот фонарь! Или вверх направь! Вы тут что, совсем охренели!? Никакой дисциплины! Тоже мне дас фирте райх!

Начальник караула сделал так, как ему велели: уменьшив мощность, направил прожектор вверх, а затем выскочил навстречу гостю. Убрав руку от лица, Фольгер усмехнулся и зашагал к костерку.

– Представьтесь! – обратился он к начальнику караула.

– Унтерштурмфюрер Базиль Цвёльф!

– А! – Феликс щелкнул пальцами. – Я помню тебя.



Читать бесплатно другие книги:

Если вы никогда не встречались с инопланетянами и даже не представляете, как они выглядят, прочтите это увлекательное фэ...
Учебник разработан с учетом федерального компонента государственного стандарта общего образования.По заключению экспертн...
Учебник разработан в соответствии с Федеральным государственным образовательным стандартом основного общего образования ...
Три театральных текста, совершенно разные по жанру и очень созвучные по сути. «Существо» – драма для большой сцены тради...
Эта книга – творческое переосмысление курса лекций о карма-йоге Свами Анандакапила Сарасвати, прочитанного в ашраме Ошо ...
Sadcore – это стиль музыки, появившийся после десятилетий диско, панк-рока и хип-хопа, когда в атмосфере стала ощущаться...