Вайделот - Гладкий Виталий

Вайделот
Виталий Дмитриевич Гладкий


Исторические приключения (Вече)
Вайделотами в древности называли языческих жрецов балтийских племен – жемайтов, ятвягов, кривичей, пруссов, латгаллов. Вайделоты были хранителями тайных знаний, защитниками своих народов и посредниками в отношениях с богами-покровителями… Однажды, жарким полднем 1220 года вайделот дайнавов нашел на капище бога Еро младенца. Мальчика приняли в племя, воспитали как настоящего воина и охотника и дали ему имя Скуманд – Небесный Муж. Так и прожил бы он, возможно, обыкновенную жизнь, но пришли в земли дайнавов жестокие люди с запада – рыцари Тевтонского ордена, вознамерившиеся покорить лесных жителей. И пришлось Скуманду и его верному другу, русу Воиславу, встать на защиту родной земли!..





Виталий Гладкий

Вайделот





Пролог


Летние месяцы в начале третьего десятилетия XIII века от Рождества Христова на всей территории от берегов Балтийского моря до Буга, сплошь покрытой дремучими лесами, выдались очень знойными. Большие полноводные реки, питаемые бесчисленными ручьями и речушками, которые прорезывали во всех направлениях лесные массивы, стали пересыхать, и по окраинам прежде непроходимых топей, на открытых пространствах, где росла высокая сочная трава, начали пастись стада оленей, зубры и даже чрезвычайно осторожные туры, которые редко покидали лесные дебри. Спасаясь от бескормицы, травоядные звери нередко забирались даже в глубину болот, что было чревато трагическими последствиями – коварные трясины поджидали их там на каждом шагу.

Прежде в весенне-летний период дождей было много, деревья росли быстро, достигая гигантских размеров, и поваленные бурей великаны образовывали непроходимые дебри. Буреломы вставали стеной перед охотниками и служили зверям превосходной защитой от людей – разнообразные животные и птицы плодились в лесу в неимоверных количествах. В весенние разливы все это пространство превращалось в огромное пресноводное море, поросшее вековыми дубами, елями и соснами, а над ним неприступным островом высилась Пуща; она никогда не затапливалась. Обычно лесные обитатели укрывались здесь от половодья.

В дни большой воды в Пуще бурлила жизнь, которую трудно было представить более-менее цивилизованным племенам, живущим на берегах Вендского моря[1 - Вендское море – так в Средние века называли Балтийское море; а еще Морем Ругов (русов-рутенов).]. В брачный период древние леса днем и ночью оглашала перекличка многочисленных зверей; странные звуки – рев, хрип, вой, рык, вопли – неслись со всех сторон, заставляя вздрагивать даже видавших виды охотников с побережья, если им удавалось пробраться хотя бы на окраину Пущи. Идти дальше, в глубь чащоб, редко кто отваживался; это было смерти подобно.

Если чужака не загрызал какой-нибудь хищный зверь или не растоптывал дикий бык, то его в любой момент могла настигнуть стрела, пущенная из кустов твердой рукой размалеванного дикаря из древнего племени, название которого никто уже и не помнит. В Пуще жило и одно из племен ятвягов[2 - Ятвяги – один из наименее изученных народов на территории Восточной Европы; он входил в балтийскую группу народов вместе с аукштайтами, жмудью, земгалами, пруссами, скальвами, надравами, галиндами, куршами и латгалами. Часть этих народов впоследствии сформировала литовско-белорусский этнос, часть – латышский.]– дайнава. Территория расселения ятвяжских племен – полешан, судавов и дайнавов – называлась Судовией. С юга ее ограничивали ятвяжские болота, на западе – Большие Мазурские озера, на востоке – река Неман, а на севере – Пуща, раскинувшаяся по среднему течению реки Шешупы вплоть до Немана. Рассмотреть мелкие ятвяжские селения, разбросанные по Пуще на большом расстоянии друг от друга, как островки в море, только не в синем, а в зеленом, можно было только с большой высоты.

Лишь осторожная звериная лапа да нога ятвяга могли добраться до таких селений. Подобно кунице или белке, идущей верхом по веткам деревьев, прыгая с бугорка на кочку, с кочки на пень или на корень дуба-великана, пробирались ятвяги звериными тропами от селения к селению. Вести войну в такой местности значило перебрасывать мосты, осушать болота, насыпать гати… словом, прежде всего, покорять природу. Но редко кто отваживался на это. Счастливыми были те времена для зверя, сильна была природа, великая глушь царила в древней Пуще.

Тем не менее входившие в силу киевские князья, покорив племена дреговичей, пошли далее на запад, где столкнулись, с одной стороны, с ляхами, а с другой – с ятвягами и литовцами. Чем закончился этот первый натиск славян, шедших с приднепровских равнин и высот в неведомый им лесистый и болотистый край, в вековечную Пущу, история не дает ответа. Скорее всего, завершился он бесславно. Затем начались более удачные походы князя Владимира Святославича. Он тысячами уводил ятвягов в полон, облагал их большой данью, а на месте истребленных лесов поселял своих людей.

По примеру князя Владимира, покорением западного края занялся и князь Ярослав Мудрый. Однако на этот раз племена ятвягов оказали более энергичное и мощное сопротивление. Конечно, сила уступила большей силе, но, хоть и побежденные, они отказались платить дань, а родные леса и болота надежно укрыли их от княжеского гнева и неминуемого наказания.

Государи Европы тоже не раз предпринимали попытки покорить племена ятвягов и обратить их в христианство. Однако озлобленные набегами рыцарей-меченосцев и постоянной угрозой со стороны польских князей, ятвяги отвернулись от христианства, убили крещеных соплеменников и разорили пограничную Хельмскую землю, Мазовию и Восточное Поморье. Постоянные набеги племен Судовии представляли опаснейшую угрозу для Польского государства, и папа Гонорий III в 1219 году призвал к крестовому походу против ятвягов и пруссов. Но уже в 1223 году большинство крестоносцев покинуло регион, чем немедленно воспользовались ятвяги и пруссы, вновь опустошившие Хельмскую землю и Мазовию.

И тогда на прибалтийскую сцену выступил Тевтонский орден[3 - Тевтонский орден – полное название «Орден дома Святой Марии Тевтонской в Иерусалиме», известен также как «Орден крестоносцев»; немецкий духовно-рыцарский орден, учрежденный в 1190 г. в Акре, где паломники из Любека и Бремена создали госпиталь, вскоре перешедший под патронат немецкой церкви Св. Марии в Иерусалиме. В 1196 г. крестоносцы императора Генриха VI преобразовали госпитальное братство в рыцарский орден, открытый только для немцев. Орден был подвластен папе римскому и императору Священной Римской империи, имел большие земельные владения в Германии и Южной Европе. В начале XIII в., после объявления Северного крестового похода, орден перебазировался из Палестины в Прибалтику.]. Изгнанный из Трансильвании, он остро нуждался в новых землях. В 1226 году Фридрих II, император Священной Римской империи, выпустил буллу, предоставлявшую ордену свободу действий в Прибалтике. Перед началом похода рыцари ордена подписали с поляками в 1234 году соглашение, по которому тевтонцы получали во владение Хельмскую землю и все территории, которые они смогут отвоевать у ятвягов и собственно пруссов. Хельмская земля согласно договору становилась временной базой дислокации орденских войск и плацдармом для дальнейшего наступления на балтские племена[4 - Балты – балтийские (балтские) племена. Заселяли в I–II тыс. н. э. территории от юго-запада Прибалтики до Поднепровья и междуречья Москвы и Оки. До начала нашей эры составляли вместе со славянами балто-славянскую этноязыковую общность. Западные балты – пруссы, ятвяги; племена центральной группировки балтов – курши, земгалы, селы, латгалы (предки латышей), жемайты и аукштайты (предки литовцев). Восточные балты – голядь, племена Верхнего Поднепровья и др., ассимилированные восточными славянами; вошли в состав древнерусской народности на рубеже I–II тыс. н. э.]. Однако Тевтонский орден имел гораздо более масштабные планы, нежели те, которые он провозглашал перед прибытием в польские земли…


* * *

В один из жарких июньских дней 1220 года в глубине Пущи по едва приметной тропинке, которая змейкой вилась среди вековых дубов, шел седой старик. Одет он был в длинную, почти до пят, черную тунику, обшитую белой тесьмой и застегнутую сверху донизу витым кожаным ремешком, который украшали кисти из бычьих хвостов. Его широкий пояс был белым, из ткани тонкого плетения. За поясом у старца торчал нож с широким темным лезвием и деревянной рукояткой, но оружием его можно было назвать лишь с большой натяжкой – он был неотъемлемой частью любой трапезы.

Старик носил пышные усы, а свои длинные седые волосы он сплел в косицу, чтобы удобней было пробираться сквозь густые заросли. Смуглое лицо лесного жителя покрывали морщины, свидетельствовавшие, что ему уже много лет; тем не менее его удивительно ясные серые глаза смотрели по-молодому остро и пытливо. Он был явно чем-то озабочен, потому что хмурился и время от времени отрицательно качал головой, словно не соглашаясь с обуревавшими его мыслями.

Неожиданно старец резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Задумавшись, он не заметил огромного медведя, который решил полакомиться муравьями. Обычно медведи делали это ранней весной, когда выбирались из берлог и голод заставлял их питаться всем более-менее съедобным, что только попадалось у них на пути. Но этому хозяину Пущи, похоже, нравился запах рассерженных муравьев и кислинка муравьиного яда, приятно щиплющая язык. Большой муравейник находился рядом с тропой, и медведь, усевшись, как человек, на крохотную полянку, совал в кучу свою мохнатую лапу, и когда муравьи облепляли ее, облизывал, при этом смешно причмокивая.

Для него появление человека тоже было неожиданностью. Медведь – чуткий зверь, у него сильно развиты слух и обоняние. Тем не менее отработанная годами тихая и легкая походка лесного жителя, на ногах которого были поршни, сшитые из беличьих шкурок мехом внутрь, обманули органы его чувств, и сейчас медведь не знал, что делать – убежать или напасть на нежданного нарушителя спокойствия. Медведь был сыт, убивать без нужды ему не хотелось, но кому понравится, когда кто-то нагло прерывает его трапезу?

Он обнажил свои внушительные клыки и тихо зарычал. В конечном итоге медведь решил, что повелителю Пущи спасаться бегством от безоружного человека постыдно, однако и нападать не спешил – что-то его сдерживало. От старика волнами распространялся не страх, который обычно сопровождал охоту на медведя, дикого кабана, оленя или даже воинственного тура, а нечто иное, какая-то неведомая сила, изрядно смущавшая зверя.

Глядя прямо в маленькие глазки медведя, налитые злобой, старик тихо запел. Он не сдвинулся с места ни на шаг, его руки висели вдоль туловища плетями, шевелились только губы. Мелодия, которую он напевал, была стара, как сам мир. Он получил ее в наследство от своего деда, а тот, в свою очередь, от древних пращуров. Глаза медведя постепенно утратили хищный блеск, стали сонными, воинственность сменилась вялым равнодушием, и в какой-то момент он примирительно заурчал, обернулся и неторопливо потопал в лесную чащу.

Старец перевел дух и смахнул со лба капельки пота – старинные заклинания отнимали слишком много сил. Постояв некоторое время, глядя вслед хозяину Пущи, он коротко вздохнул (при этом на его строгом лице, словно вырезанном из темного камня, появилось подобие улыбки) и пошел дальше. Вскоре тропинка, явно протоптанная среди дубравы не лесным зверьем, а ногами человека, вывела старца на поляну, имевшую форму почти правильного круга. По краям она была ограничена мелкими камнями вперемешку с деревянными фигурками каких-то идолов (были вырезаны только головы, притом очень грубо), а посредине лежал огромный плоский Камень высотой в два с половиной локтя[5 - Локоть – старинная единица измерения длины, не имеющая определенного значения и соответствующая расстоянию от локтевого сустава до конца вытянутого среднего пальца руки; примерная длина 1 локтя= 45–50 см.] в виде человеческой фигуры с углублением в животе.

Это была одна из главных святынь племени дайнава, самая большая их тайна. О Камне не знали даже другие племена ятвягов. Камень не был жертвенником, к нему не приносили дары – они здесь не были нужны. Главным для любого человека, который приходил сюда (обязательно в сопровождении жреца и с завязанными глазами, чтобы не запомнил дорогу), была его чистая совесть и добрые мысли. В углублении на Камне в любое время года – даже в самую большую сушь – скапливалась влага, которая, как утверждали жрецы племени, исцеляла от любых болезней. Старец тоже был жрецом – вайделотом[6 - Вайделот – общее обозначение языческих жрецов у балтских народов (ятвягов, пруссов, литовцев, латышей), распространившееся позже и в других языках. В источниках встречаются названия многих разновидностей вайделотов: вуршайты (жрецы непосвященные), лингусоны и тулусоны (погребальные жрецы), швальгоны (свадебные жрецы), путтоны (гадальщики по воде), пустоны (лечили дуновением), вейоны (прорицатели по ветру), жваконы (прорицатели по пламени и дыму), сейтоны (прорицатели по амулетам), зильнеки (прорицатели по полету птиц), звайждиники (астрологи), вилкаты (оборотни, волколаки) и пр.] – и знал, что молва не врет; но лишь в той мере, которая касалась некоторых хворей. А в остальном требовались самые обычные знахарские приемы: заговоры, различные отвары из трав и кореньев, лечение примочками и припарками и много чего другого.

Камень больше исцелял не влагой, скапливающейся в углублении, а надеждой на исцеление. Вайделоту это было очень хорошо известно. Тем не менее Камень и впрямь обладал огромной энергией, и старец ее чувствовал. Когда он подходил к нему, у него даже волосы на голове начали шевелиться, хотя на поляну, окруженную дубами-исполинами, ветер никогда не залетал.

Вайделот, главный жрец племени дайнава, был сильно озадачен. Сегодня, прямо с утра, он стал ощущать странное беспокойство, которое вскоре переросло в беспричинную тревогу. Его вдруг сильно потянуло к Камню; с чего бы? Старик мысленно обследовал свое тело и успокоился на предмет болезней; ему уже минуло пятьдесят зим, а он до сих пор легок в ходу и ничем не хворал, разве что кости начинали ныть в сырую осеннюю погоду. Но для избавления от этой напасти нет ничего лучше одеяла из барсучих шкур. А чтобы оставаться вполне здоровым как можно дольше, старик растирал тело медвежьим жиром и пил пенистый мёд, настоянный на разных целебных травах.

Тогда в чем дело? Немного посопротивлявшись влечению к Камню, – он находился в Священной Роще, и идти к нему было далековато, а годы все же брали свое, – вайделот все же встал на Тропу, по которой могли пройти только Посвященные. Она представляла собой множество хитрых тропинок, собранных в настоящий лабиринт, и могла увести человека в такие дебри, откуда ему самостоятельно было не выбраться. Никто из членов племени не имел права приближаться к Камню без жреца-сопровождающего; это было опасно – человек мог просто сойти с ума.

Вайделот заглянул в углубление и с удовлетворением хмыкнул – несмотря на изнуряющий летний зной, в нем блестело озерцо священной воды. Он аккуратно обмакнул пальцы в удивительно прохладную воду и омыл лицо; это был обязательный ритуал. И тут жрец услышал какой-то посторонний звук. Тишина возле Камня стояла мертвая, даже птицы облетали стороной это место, поэтому любой шорох, даже самый тихий, ударял по нервам, словно точильный камень по клинку меча.

Старик заглянул за камень и от неожиданности отпрянул назад с удивительным проворством. Он был ошеломлен: там лежал завернутый в пеленку младенец, а над ним стояла волчица! Она смотрела на жреца каким-то странным взглядом, не проявляя никакой враждебности, что уже было необычно. Но самым странным было то, что она принадлежала к древней породе волков, которые не водились даже в Пуще, где сохранились большие массивы первобытного, не затронутого человеческой деятельностью леса. Вайделоту довелось видеть таких волков только в раннем детстве, всего один раз, и с той поры он больше их не встречал. Собственно, как и охотники племени дайнава; а уж они забирались в самые отдаленные уголки Пущи. И не потому, что вблизи не хватало дичи, а из обычной человеческой любознательности.

Волчица оказалась огромной, ростом в добрых два локтя, с мощными, почти медвежьими лапами и широкой мускулистой грудью. Древние волки отличались от тех, что бегали по Пуще, не только большими размерами, но и цветом шерсти – в любое время года он был светло-серый, почти белый.

Знающие люди рассказывали, что эти волки в незапамятные времена забрели в Пущу из северных территорий, покрытых льдами, да так и остались в местных лесах, благо пищи для них здесь хватало. Но когда Пуща начала заселяться, они исчезли – или вернулись на север, или перестали плодиться и вымерли.

Вайделот знал, что именно древние волки сопровождают бога Еро[7 - Еро – то же, что и славянский бог Ярило; Еро – бог весны, ярый бог пробуждающейся природы и вешнего света, воплощающий ее плодородные силы.] – Солнцеликого, когда он спускается на землю.



Читать бесплатно другие книги:

Настоящая работа представляет собой исследование ряда общих для правовой оценки нарушений экономического законодательств...
Вашингтон Ирвинг – первый американский писатель, получивший мировую известность и завоевавший молодой американской литер...
Патрик Модиано – французский писатель, удостоенный Нобелевской премии по литературе 2014 года. В книге «Дора Брюдер» авт...
Вашингтон Ирвинг – первый американский писатель, получивший мировую известность и завоевавший молодой американской литер...
Вашингтон Ирвинг – первый американский писатель, получивший мировую известность и завоевавший молодой американской литер...
Вашингтон Ирвинг – первый американский писатель, получивший мировую известность и завоевавший молодой американской литер...