Граница безмолвия - Сушинский Богдан

Вот только их приказ не запрещал им наглеть и откровенно провоцировать нас, в то время как нам было велено ни в коем случае не предпринимать ничего такого, что можно было бы истолковывать как провокацию. Разницу улавливаете? Хотя германцы понимали, что хлопцы мы нервные, на приказ можем положить и со второго выстрела разнести их «морскую летающую крепость» в щепки.

– Значит, в любом случае мы правы, что огня не открывали, – утвердился в своей правоте Загревский. – Вижу, у тебя, старшина, немалый опыт. Может, не зря тебя и направили именно сюда, на приморскую заставу?

– Можете не сомневаться: не зря, – загадочно ухмыльнулся Ордаш. – Только об этом не будем. На этой «ссыльной» заставе у каждого командира – своя история появления, а значит, и своя тайна.

И Загревский не мог не согласиться с этим. За каждым командиром здесь действительно тянулся шлейф какой-то служебной тайны: и за ним самим, и за командиром первого взвода и по совместительству заместителем начальника заставы, младшим лейтенантом Ласевичем; за разжалованным из младших лейтенантов в старшины, но все же назначенным командиром взвода Ящуком, который являлся старожилом заставы; и за военфельдшером, старшим сержантом Корзевым, изгнанным в свое время с четвертого курса мединститута и тотчас же «забритого» в солдаты…

Вот только распространяться по поводу всех этих историй здесь никто не желал, да и не принято было. Как не принято было ни плакаться или раскаиваться, ни тем более упрекать в чем-то друг друга. Исходили из того, что Север все замнет и все спишет. Тем более что само направление на службу в такую суровую глушь уже было достаточным наказанием за любой проступок, любое нарушение дисциплины, любой излом судьбы.

– Работала бы рация, можно было бы сразу же сообщить в штаб погранотряда, – молвил старший лейтенант.

– С февраля молчим, не отзываемся, – напомнил старшина. – Там уже поняли, что у нас что-то с рацией, а значит, с кораблем прибудет новая.

– Радиста бы нового, однако, – как бы между прочим обронил ефрейтор, будучи давно на правах каптерщика, то есть человека привелигерованного, оставившего за собой право вмешиваться в разговор командиров. – Такого, чтобы рация делал, связь делал.

– Ну, ты, «тунгуса-умелец»! – осадил его старший лейтенант. – Не тебе решать.

Из заставы в Горном Алтае он вынес твердое предубеждение в пригодности к службе всяк из Азии происходившего и теперь с трудом скрывал свое недоверие и ироническое отношение к той части нацменов, которые составляли почти половину личного состава уже этой, полярной заставы. Хотя и признавал, что к условиям Крайнего Севера, к лютым морозам, они приспособлены намного лучше славян. Да и стрелки-охотники в большинстве своем отменные.

– За рация волнуюсь, – невозмутимо объяснил Оленев. – Рация надо. Слушать надо, говорить надо.

Иногда Ордашу казалось, что ефрейтор вообще не знает такого понятия, как обида. Во всяком случае, любую колкость в свой адрес он воспринимал с полной невозмутимостью. Вывести его из себя было невозможно.

– …Хотя, конечно, сержант Соловьев в ипостаси радиста – личность почти легендарная. Да и в штабе могли бы давно всполошиться и доставить сюда рацию самолетом.

– А заодно убедиться, живы ли мы, – поддержал его старшина.

– В этом они как раз не сомневаются. Какой дьявол сюда сунется?

– Сунулся же, однако, – с неизменной невозмутимостью напомнил «тунгуса-умелец» и заставил командиров переглянуться, а значит, вернуться к происшествию, взорвавшему бессобытийную – со времен появления прошлым летом судна с материка – заунывность всего их казарменного бытия.




17


Прежде чем снять трезвонившую трубку, вице-адмирал фон Штинген взглянул на стоявшие на прикроватной тумбе, рядом с телефоном, часы. Без четверти шесть утра! Это что же должно было произойти в рейхе или здесь, в Норвегии, чтобы кто-либо, кроме фюрера, решился поднять его в такую рань?!

– Здесь оберст-лейтенант Хоффнер.

– Хоффнер?! О, Господи! – пробубнил вице-адмирал как бы про себя, но с таким разочарованием в голосе, что начальник базы «Зет-12» и он же командир особой эскадрильи «Кондор-2», должен был то ли положить трубку, то ли сразу же после доклада застрелиться.

– Извините за столь ранний звонок, господин командующий. Речь идет о разведданных, связанных с операцией «Полярный бастион», а вы приказали докладывать немедленно, как только…

– Я помню смысл своих приказов, – недовольно прервал его командующий Стратегическими северными силами.

– Только что с базы на Новой Земле на базу «Зет-12» прибыл авиакурьер со снимками острова Фактория и места, где планируется создание базы «Норд-рейх».

– Это важно, – вынужден был признать вице-адмирал, хотя мысленно все же зарёкся впредь позволять кому-либо прерывать его и без того короткие утренние сны. – Так что нам говорит разведка?

Одна из странностей организма адмирала заключалась в том, что как только он больше месяца не выходил в море, на него наваливалась бессонница. Но в последний раз фон Штинген ступал на палубу боевого корабля более двух месяцев назад, и теперь мог рассчитывать лишь на два-три часа предутреннего сна. Правда, если за стенами штаб-квартиры командующего бушевал ночной шторм, воспаленное сознание старого моряка способно было каким-то образом умиротворяться, и тогда он мог поспать чуточку дольше, однако вот уже третью ночь Гренландское море оставалось на удивление спокойным.

– Совершено три облета при довольно ясной погоде. Снимки превосходные, – молвил тем временем Хоффнер. – Кроме того, имеется письменный отчет разведчиков-наблюдателей.

– Выводы, Хоффнер, выводы?! Кому нужны ваши восторги?! – почти простонал адмирал, словно бы слова, которые он произносил, зарождались из яростной зубной боли.

– Создается впечатление, что русские почти не контролируют остров, правда, во время последнего облета там замечены несколько солдат.

– Русские наконец-то выставили там пост? – свесив ноги с кровати, адмирал взял из тумбочки карту и расстелил ее на прикроватном, покоившемся на медвежьей шкуре, столике.

Даже когда он предавался сну, солдат-истопник тщательно следил за тем, чтобы огонь в старинном камине не угасал. Несмотря на лето ночи на этих норвежских берегах оставались пронизывающе холодными и влажными.

– Скорее всего это устроили себе прогулку офицеры форта, чтобы понежиться в термическом озере. Русское командование по-прежнему уверено, что эти территории остаются для нас недосягаемыми.

– Именно за эту свою беспечность они и должны поплатиться, оберст-лейтенант.

– Очевидно, они еще не знают о создании в Норвегии Стратегических северных сил.

– Ну, уж это вряд ли. Из-за нерасторопности финской и норвежской контрразведок, Лапландия[27 - Историческая область Скандинавии, охватывающая северные части Швеции, Финляндии и Норвегии.] буквально наводнена русскими шпионами. Другое дело, что русским сейчас не до стратегических операций в Ледовитом океане. С этим согласиться можно. Что еще?

– Наши субмарины обследовали грот на Фактории.

– Вот это уже по-настоящему интересно, – оживился вице-адмирал.

– Там побывало три группы водолазов. Обнаружены две недалеко расположенные друг от друга пустоты в скальном грунте, которые можно расширить и соединить между собой. Через карстовый пролом в один из гротов поступает воздух. При должном инженерном решении там можно создать подземную казарму для моряков и ремонтной бригады.

– Теперь главное, чтобы русские не догадались о существовании этой подводной базы. Но об этом мы позаботимся. А что обнаружено в местности, на которой будет располагаться база «Норд-рейх»?

– Полное полярное запустенье, господин вице-адмирал. Однако остатки хижины и еще какого-то строения, очевидно, склада, сохранились.

– У русских это называется «лабазом».

– Придется запомнить.

– Вам теперь придется многое познать из того, чем и как живут русские северяне.

Хоффнер знал, что сам вице-адмирал начинал свою службу в торговом флоте. На Севморпути он не раз общался с русскими моряками и даже умудрился побывать в некоторых северных русских портах. К тому же он неплохо владел русским. Все это как раз и учитывали в штабе Верховного командования, когда решали, кого назначить на пост командующего Стратегическими северными силами.

– Облеты этой территории с моря пока прекратить, чтобы не привлекать внимания.

– Но это уже не в моей компетенции, господин вице-адмирал.

– «Господин командующий», – уточнил фон Штинген. – Впредь обращаться ко мне только так. А что касается компетенции… С сегодняшнего дня вы являетесь начальником штаба Стратегических северных сил, оставаясь при этом и комендантом базы «Зет-12», где, собственно, и будет располагаться ваш штаб. Добро Кейтеля на это назначение я уже получил. Представление о повышении вас в чине до оберста будет направлено завтра.

– Благодарю, господин командующий, – сдавленным, явно расчувствованным голосом проговорил Хоффнер.

– Первый приказ, который вам придется выполнить с полным напряжением сил, – подготовка плана операции по захвату острова Фактория и пограничного форта, которые тоже станут подразделениями базы «Норд-рейх». Однажды утром русское командование вздрогнет от того, что узнает о появлении у себя в тылу крупной военной группировки. Они сдерживают нас на норвежской границе, а мы предложим создание заполярного фронта у них в тылу.

– Считаете, что Верховное командование утвердит этот план?

– Если вы постараетесь сделать его убедительным, Хоффнер. Мы должны доказать, что, обладая сравнительно небольшим соединением вермахта, поддерживаемым авиацией и флотом, сможем взять под контроль не только основную часть Северного морского пути, но и установить контроль над огромными северными территориями России, отвоевывать которые русским придется очень тяжело, снимая при этом боеспособные части с западных фронтов. – Голос вице-адмирала становился все тверже и увереннее. В нем появились некие бонапартистские нотки. – Пока основные силы вермахта и люфтваффе будут выяснять отношения с русскими под Москвой и Ленинградом, мы сотворим в тылу русских некую полярную империю, мощный Норд-рейх. Привлекая при этом к сотрудничеству местные народности и создавая из них некие военно-полицейские силы.

– К созданию плана приступаю немедленно, господин командующий.

– Снимки и донесения разведки немедленно доставить мне. Самолетом.

– Кстати, об этом же, о создании некоего сибирского ханства в районе Северного Урала и в бассейне рек Оби и Енисея, мы вели беседу с бароном фон Готтенбергом. Правда, это был лишь короткий обмен мнениями, но у Готтенберга есть свои соображения на сей счет.

– Вот и привлекайте его к составлению нашего плана, Хоффнер. В конце концов, именно он назначен начальником особого отряда по созданию северных континентальных авиабаз, и это в его подчинении находятся теперь коменданты баз «Северный призрак» и «Норд-рейх».




18


Выйдя на балкон, они какое-то время все трое прислушивались к холодному безмолвию Арктики. В бинокли старший лейтенант и старшина видели, что на заставе уже успокоились и, кроме часового на вышке да нескольких солдат, устроившихся вдоль берега с удочками, – единственное достойное мужчин развлечение в здешних краях – никого не было. Возможно, сейчас они тоже собирались группами в казарме, красном уголке и просто во дворе форта, чтобы обсудить появление германского самолета.

– Ладно, – подытожил это бдение начзаставы. – Тревогу играть поздно, ситуацию прояснить тоже пока что не представляется возможным, так что садимся за стол, погранохрана, самое время подкрепиться. Что там у нас на обед, ефрейтор Тунгуса?

– Уха давно готовый. Консерва сейчас откроем. Спирта есть, – отрапортовал тот.

– Главное, что «спирта есть», – признал Загревский.

Там, на базе, с которой шло обеспечение продовольствием заполярных застав, наверняка сидели истинные сибиряки, которые понимали, что такое пятидесятиградусные морозы и полярные ночи, и как много значит в таких условиях спирт для солдата. Поэтому Ордаш был приятно удивлен, когда, прибыв на заставу и войдя в должность старшины, выяснил для себя, какое количество «огненной воды» поставляют сюда ежегодно. При том, что какие-то запасы её остаются с прошлых лет, поскольку командиры жестко следят, чтобы спиртом никто не злоупотреблял.

Они выпили за службу и за непобедимую Красную… Молча закусили и налили по второй. Отступив от твердого правила, Загревский не отослал ефрейтора на второй этаж, а позволил оставаться за столом вместе с «камандырами». Тем более что в обязанности Оленева входило «довольственное обеспечение» стола. И именно ефрейтор первым обратил внимание на то, что срывается ветер и в заливе поднимается большая волна.

– Пусть поднимается, – отмахнулся начальник заставы. Все пограничники знали, что он на удивление быстро пьянеет, и чем больше выпивал, тем все более беспечным и бесшабашным становился. – Все равно на ночь остаемся здесь. Ты, Тунгуса, отвечаешь за печку-буржуйку. Задача ясна?

– Так точна, товарища старший лейтенанта.

– Когда ты научишься хотя бы эти три слова – «товарищ старший лейтенант» – по-человечески произносить? – поморщился Загревский. И был ошарашен, когда Оленев неожиданно, со свойственной ему невозмутимостью, ответил:

– Зато я по-тунгусски все правильно произношу. Когда слова тунгусские, я их очень бережно произношу, да… – Причем молвил он это на чистейшем русском, без какого-либо коверкания слов.

– Слушай, старшина, а ведь, кажется, среди нас объявился тунгусский буржуазный националист? – сразу же обратил на это внимание Загревский.

– Почему сразу «буржуазный националист»? Просто… патриот своего края, своего народа.

– Почему «националиста» называешь, товарища старший лейтенант? – поспешно поддержал его Оркан Оленев. – Просто патриот. Мудро старшина говорит.

– Как считаю, так и говорю, ефрейтор, в гроба мать! – набычился начальник заставы. – И не тебе меня поучать, Тунгуса хренов!

– А как по мне, главное, что стрелок он хороший и службу знает, – попытался Ордаш как-то замять этот «разговор некстати», понимая, что конфликт назревает нешуточный. – Уверен, что сегодня мы с ним тоже что-нибудь да подстрелим. Правильно говорю, ефрейтор?

– Песца подстрелим. Вкусный мясо, однако, – оживился Оленев, тоже понимая, что стычка зашла слишком далеко.

Он уже не раз уходил с двумя-тремя сибиряками в тундру или на лежбище, чтобы приносить для заставы свежее мясо да шкуры, из которых для часовых шили унты. На армейские валенки, которые очень быстро пропитывались влагой и очень трудно поддавались сушке, здесь мало кто рассчитывал. На этом он и решил построить свое примирение.

– И все же не дает мне покоя этот летающий немец, – произнес Загревский вместо очередного тоста, подняв кружку с порцией разведенного спирта. О «тунгусском буржуазном националисте» за столом было забыто. По крайней мере, на время. – Какого дьявола он забрался сюда и что вынюхивал?

– Ответ может быть только один, – старшина съехал на краешек кресла и вытянул ноги так, словно прямо здесь возжелал предаться сну. – Разведывал, созданы ли на острове какие-нибудь укрепления, стоит ли напротив острова застава и не поленились ли мы хоть как-то укрепить подступы к ней. Кстати, увидев нас на острове, пилот решит, что русские содержат здесь небольшой гарнизон. Так начальству своему и доложит.




Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/bogdan-sushinskiy/granica-bezmolviya/) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.



notes


Примечания





1


Оберст-лейтенант – подполковник военно-воздушных сил Германии, то есть люфтваффе (Luftwaffe, что в дословном переводе означает «воздушное оружие»). (Здесь и далее – прим. авт.)




2


Разведывательная (как и морская) авиация люфтваффе не имела (подобно истребительной и прочей авиации) делений на эскадры. Высшей структурной единицей была группа, насчитывавшая до 50 самолетов и состоявшая из штабного звена и трех и более эскадрилий (от 12 до 16 самолетов), а те, в свою очередь, делились на звенья.




3


Оберст – полковник.




4


Под названием «Битва за Британию» в историю Второй мировой войны вошло длительное (с мая 1940 по май 1941 г.) сражение между люфтваффе и Королевскими ВВС Великобритании. Это сражение не сопровождалось ни воздушными, ни морскими десантами германских войск и заключалось исключительно в завоевании господства в воздухе. Как выяснилось, английские самолеты в основном оказались более мощными и маневренными, поэтому военные историки считают, что в «Битве за Британию» рейх потерпел первое серьезное поражение, которое заставило его прибегнуть и к техническому усовершенствованию своей авиации, и к некоторым структурным изменениям в люфтваффе.




5


«Фокке-вульф-200» («Кондор») использовался в качестве разведчика на морских коммуникациях, в частности, в Атлантике. Обнаружив судно противника, пилоты могли сами атаковать его или же навести на него ближайшие субмарины рейха. В то же время их использовали для переброски живой силы. Известно также, что на одном из «Кондоров» в Москву для переговоров прилетал министр иностранных дел рейха фон Риббентроп.




6


Следует знать, что в секретных германских документах Северный Ледовитый океан обычно именовался «Европейским полярным морем», по названию, предложенному в 1936 году основным теоретиком военно-морской доктрины Третьего рейха, военным полярным исследователем П. Эбертом. В его концепции Европейскому полярному морю отводилась важнейшая роль особого стратегического театра военных действий, нацеленного сразу против четырех великих держав – Британии, Советского Союза, Канады и США. Однако название это не могло прижиться уже хотя бы потому, что значительная часть океана омывает азиатский континент.




7


Имя адмирала Готта (в некоторых источниках – Гота) особенно часто упоминается в истории Второй мировой войны в связи с операцией германских подводников «Битва за Атлантику», то есть за господство германского флота в Атлантическом океане. Началась эта битва еще в 1939 году, однако наибольшего успеха подводный флот рейха добился на этом театре военных действий осенью 1942 – весной 1943 года, когда его субмарины почти безнаказанно охотились на суда противника даже в Карибском море.




8


Любые объединения субмарин в германском подводном флоте назывались «волчьими стаями».




9


Напомню, что чина гросс-адмирала (адмирала флота) фюрер удостоил Эриха Редера (1876–1960) 1 апреля 1939 года. До этого времени Редер был обладателем довольно редкого чина генерал-адмирала, присвоенного ему Гитлером 20 апреля 1936 года в честь своего 47-летия.




10


Такие сведения действительно существуют. Подробнее об этой популяции человекоподобных речь пойдет в моем следующем романе – «Восставшие из льда».




11


Ганс Гербигер (1860–1932), профессор, ученый в области теоретической физики, творец «учения о вечном льде» («вельтайслерс»), которое многие серьезные ученые до сих пор считают лженаучным, поскольку оно отрицает законы механики и противоречит данным современной математики и астрономии; издатель журнала «Ключ мировых событий». Впрочем, в последнее время некоторые ученые пересматривают свое скептическое отношение к отдельным положениям этого учения, касающимся, в частности, путей и циклов развития человеческой цивилизации. К началу Второй мировой войны дело Ганса Гербигера продолжил его сын, Ганс Гербигер-младший, получивший почетный титул «айслерс-фюрера».




12


«Дойными коровами» подводники называли субмарины-танкеры, которые не только дозаправляли в море боевые подлодки, но и доставляли им продовольствие и пополняли запасы питьевой воды. Эти суда были значительно большими по размерам, нежели обычные боевые подлодки.




13


Термин «нацмен» (то есть представитель национального меньшинства) в годы советской власти стал официальным термином, который употреблялся в официальной терминологии и в законодательных актах. Термин этот в Советском Союзе был применим ко всем, кто не являлся этническим русским. Он и сейчас нередко употребляется и в разговорной речи, и в разного рода литературе.




14


Исторический факт. Речь идет о секретном рейде прекрасно вооруженного германского крейсера-авианосца «Комет», совершившего в августе-сентябре 1940 года научно-разведывательный переход по Севморпути. Этот поход совершался при помощи советских ледоколов, под контролем военной разведки и Главного управления Севморпути, после того как «Комет» был предварительно замаскирован на судостроительном заводе в Гамбурге под советский пароход «Семен Дежнев». На палубе крейсера, в ангарах, находились два гидросамолета типа «Арадо-196». Очевидно, что этот рейд проводился с согласия Сталина, рассчитывавшего, что союзная в то время гитлеровская Германия всю свою мощь нацелит на войну с Англией и Америкой, поэтому для нее важно было освоить кратчайший морской путь из рейха в советские дальневосточные порты и в порты Японии. Понятно, что и до войны, и в течение многих лет после неё, советская пропаганда пыталась скрыть сам факт проведения этого перехода, имевшего в годы войны нежелательные для СССР последствия.




15


Чин корветтен-капитана приравнивается к званию капитана третьего ранга (майора). Соответственно чин фрегаттен-капитана – к званию капитана второго ранга (подполковника), а капитана цур зее – к капитану первого ранга (полковника).




16


Эта секретная база существовала до конца войны.



Читать бесплатно другие книги:

«Гоголиана» и «Тайная история творений» – две книги под одной обложкой, написанные Владиславом Отрошенко в феноменальном...
Харли следовало бы учиться в колледже, наслаждаться свободой, кадрить девчонок и мечтать о будущем. Вместо этого он живе...
Начало XX века. Тихий провинциальный русский городок потрясают громкие преступления – из местного музея при странных обс...
Уходя из морга, не забывайте выключать свет и закрывать дверь, а то, не дай бог, покойники разбегутся. Яна Цветкова, слу...
Таинственный, завораживающий, почти колдовской роман двойного плетения, сказка, до ужаса похожая на действительность, на...
В энциклопедии, написанной известным рок-журналистом Андреем Бурлакой, представлена полная панорама рок-музыки Северной ...