Граница безмолвия - Сушинский Богдан

Однако офицером-то он все же служил у белых, напомнил себе оберштурмбаннфюрер. И ему хорошо известно, с какой жестокостью коммунисты истребляли всех бывших «беляков», даже тех, которые в свое время пошли к ним в услужение.

– То, что вы сейчас услышите, не подлежит никакому разглашению. Но вы должны иметь представление о том, какими базами в русском Заполярье мы уже обладаем и какие нам еще только предстоит создать. К тому же пилоты обязаны знать, на какие запасные секретные аэродромы они могут рассчитывать в самых сложных ситуациях. Остров Земля Франца-Иосифа, – ткнул пальцем в соответствующую точку на карте оберштурмбаннфюрер. – Здесь уже создана секретная база подводных лодок. Основой её служит грот, в котором легко могут укрываться две субмарины. Еще две, маскируясь, могут отстаиваться между скалами. Там же, в гроте, располагаются помещения для ремонтников и охраны. Недавно инженерно-диверсионная группа морской пехоты завершила оборудование взлетных полос на острове Междушарском, в Белужьей губе Карского моря, а также вот в этой благословенной Богом точке полярного острова Новая Земля…

Как только палец в кожаной перчатке касался карты, стоявшие плечо в плечо командиры звеньев дружно склонялись над ней, внимательно всматривались в местность, а затем, многозначительно переглянувшись, вновь принимали стойку «смирно». Худощавые, подтянутые, одинаково облаченные, они к тому же чертовски были похожи между собой. Тем более что бледность на лицах, словно пудра театрального гримера, скрашивала все возможные различия в их облике. Это были опытные пилоты, привыкшие к риску и проведшие в воздухе не одну сотню часов, но даже они понимали, какие трудные и авантюрно рисковые рейды в тыл врага ждут их в ближайшие дни.

– Со временем, – продолжал далее оберштурмбаннфюрер СС, – такие же секретные взлетно-посадочные полосы должны появиться на мысах Константина и Пинегина. В бухте Нерпичья, на Колыме, уже создается секретный причал, у которого будут находиться субмарины-танкеры; благодаря им могут проводить дозаправку субмарины, рейдирующие на Северном морском пути[24 - Все эти секретные базы и аэродромы действительно существовали, о них сообщалось и в специальной военной, и в открытой гражданской российской печати.].

– Черт возьми, вот это размах! – не удержался штабс-капитан, заставив тем самым Готтенберга победно ухмыльнуться.

– Однако в качестве основных, наиболее важных аэродромов, рассматриваются те два, которыми непосредственно будет заниматься наша группа. Еще в мае вот сюда, в безлюдный район озера Меркулово, была высажена 5-я инженерно-диверсионная группа унтерштурмфюрера Фюрта. Вопреки мнению некоторых скептиков, эти отчаянные парни сумели построить покрытую листами рурской стали и тщательно замаскированную посадочную полосу неподалеку от поселка Мезень, что в двухстах километрах северо-восточнее Архангельска[25 - Исторический факт. Такой секретный немецкий аэродром в указанном районе действительно существовал. Причем, как свидетельствуют публикации в прессе, аэрофотосъемкой он был засвидетельствован лишь… в 1989 году! Как оказалось, до этого времени на секретном аэродроме сохранялись выложенная из больших листов крепкой стали посадочная полоса, остатки построек и бочки из-под горючего, на которых все еще просматривалась свастика. Название озера мною изменено.]. Этот секретный аэродром так и нанесен на карту под кодовым названием «Северный призрак». Взглянув на нее, нетрудно убедиться, что «призрак» этот появился буквально под носом у гарнизона стратегического морского порта русских, чем очень важен для пилотов люфтваффе.

– И что, хотите сказать, что русские до сих пор не знают о его существовании? – усомнился Хоффнер.

– В этом нас убеждают данные разведки.

– В такое трудно поверить. Вы можете себе представить появление секретного русского аэродрома где-нибудь в Померании, неподалеку от Ростока; или в Нижней Саксонии, в двухстах километрах от Куксхафена?

– Подобные вопросы и сомнения никогда не возникают у людей, которые имеют четкое представление о том, что такое северная тундра, насколько дики и безлюдны огромные территории севера России. На северном безлюдье можно создать целый город, о существовании которого в Москве узнают не раньше, чем через пять лет.

– А я не исключаю, что этот аэродром давно находится под наблюдением русских, – молвил Хоффнер. – Просто они ждут, когда мы начнем использовать его, чтобы истребить на нем как можно больше фюзеляжей.

– Смело исключайте, оберст-лейтенант, – не находится. Еще в прошлом году абвер позаботился о создании здесь мощной агентурной сети, которая отслеживает все действия русской контрразведки. Если бы коммунисты обнаружили этот аэродром до войны, они бы немедленно ликвидировали его, да еще и подняли бы шумиху в прессе. В то же время наша агентура, в числе которой появились местные охотники, сразу же обнаружила бы этот интерес русской контрразведки. Рыбаки до этого озерца, затерянного посреди холмистой тундры, не добираются из-за отдаленности и бездорожья; охотники до этих мест тоже не доходят. А если и доходят, то… бесследно исчезают. Причем каждое исчезновение наши агенты тотчас же преподносят как еще одно доказательство дурной славы этого озера и окрестных мест.

– Ну, дурная слава – не самая надежная защита, – заметил начальник аэродрома «Зет-12».

– Не самая, согласен. Поэтому среди местного населения был распущен слух, что там создана некая секретная партизанская база советских войск на случай войны с Германией. Поскольку Советы лишь недавно завершили войну с финнами, то в эту дезинформацию охотно верят. Причем о самой базе стараются или вообще не говорить, или говорить в очень узком кругу, да и то шепотом, чтобы не оказаться в концлагере. Учтите также, что теперь идет война, и русской контрразведке не до натуралистических путешествий по полярной тундре. А почти все местные охотники призваны в армию.

На сей раз никаких аргументов у Хоффнера не нашлось. Готтенберг победно прошелся взглядом по лицам остальных офицеров, однако все они предпочитали сосредоточенно изучать карту.

– То есть хотите сказать, что ваша группа «Викинг» призвана сменить гарнизон «Северного призрака»?

– Вот с этой минуты и пойдет по-настоящему серьезный разговор, – азартно потер руки Готтенберг. – Поэтому прошу всех садиться.

Кто-то из офицеров тотчас же поставил стул для барона, чтобы ему не пришлось занимать кресло Хоффнера, но даже после того, как все расселись, командир группы «Викинг» еще с минуту прохаживался по кабинету, по очереди останавливаясь то у одного окна-бойницы, то у другого, словно прикидывал, каким образом лучше всего наладить круговую оборону штаба.

– Наша ближайшая задача – проверить готовность уже известного вам секретного аэродрома «Северный призрак» в районе озера Меркулово, дозаправиться там горючим, а затем вот здесь, – указал он точку на карте, – в нескольких десятках километров от побережья Карского моря, создать новую базу – «Норд-рейх». Первой на «Северный призрак», вместе со звеном транспортных «Ю-52», отправляется группа горных егерей обер-лейтенанта Энриха, которая будет усилена инженерной группой штабс-фельдфебеля Штофа.

– Благодарю за оказанную честь, – чинно склонил голову обер-лейтенант, а затем с той же великосветской чинностью осмотрел присутствующих.

– Второй – усиленная «норвежцами» группа гауптмана Кротова. Эта же группа вместе с группой Штофа будет затем десантирована в местность, избранную нами для создания базы «Норд-рейх».

– Честь имею, господа, – последовал штабс-капитан примеру Энриха. – Мои солдаты к вылету готовы.

– Они действительно готовы к тому, что действовать придется уже на Русской земле, в тылу у русских войск? – спросил Готтенберг.

– В тылу у красных, – господин оберштурмбаннфюрер, – напомнил ему Кротов. – Это для вас, германцев, все русские одним миром мазаны. Для нас же они по-прежнему разделены на православных белых… и красных, жидообольшевиченных.

– Потому и спрашиваю: не побегут они к этим самым «красным» в плен сдаваться да пощады вымаливать?

– Скорее, красные к нам побегут. Нас ведь не эта война разделила, нас разделила Гражданская. Жестоко, кроваво разделила. Словом, я в своих людях уверен. Жду приказа на вылет.

Оберштурмбаннфюрер исподлобья окинул штабс-капитана недоверчивым взглядом, однако на сей раз промолчал. Впрочем, не в силах так сразу завершить этот разговор, он с той же подозрительностью взглянул на Хоффнера.

– Сегодня же еще раз согласую с командованием окончательный состав нашей эскадрильи, время и маршруты полетов, – ответил оберст-лейтенант. – При этом будет учтено, что в прыжке к базе «Норд-рейх» следует задействовать военно-транспортные самолеты «Фокке-вульф-200 С-3», обладающие колоссальной дальностью полета. Кроме того, позабочусь о звене истребителей прикрытия.

Готтенберг взглянул на наручные часы и, объявив, что через два часа ожидается прилет лейтенанта-инженера Шмидта, который осмотрит аэродром «Северный призрак» и будет заниматься строительством базы «Норд-рейх», приказал дать бойцам два часа отдыха, после чего инструктаж будет проводить уже сам инженер.




13


…Корабль, на борту которого старшине Ордашу надлежало отправиться на свою заполярную заставу, стоял под погрузкой в Архангельске. Он должен был отойти от причала на следующий же день, после приезда туда Вадима, однако по непонятным причинам еще на три дня задержался в порту.

Так вот, дни, проведенные в этом северном городе, Вадим вполне мог считать самыми прекрасными в своей сумбурной полувоенной-полуштатской жизни. Случилось так, что в припортовой гостинице он познакомился с выпускницей мединститута Ритой Атаевой, получившей направление в военный госпиталь в Салехарде. В гостиничной столовой девушка храбро присела за его столик, хотя свободных мест вокруг было предостаточно. Причем уже через пять минут Вадим чувствовал себя с ней настолько непринужденно, словно знакомы они были, по крайней мере, полгода…

…В том месте, где открывался островной каньон, старшина вдруг наткнулся на могилу с полусгнившим крестом. Очистив поперечину от слоя пыли, Ордаш сумел прочесть: «Поруч. Малеев». И ничего больше – ни даты рождения, ни даты гибели. Поглубже вогнав крест в землю, старшина укрепил его основание камнями и, сделав несколько шагов в глубь каньона, обнаружил на каменистой седловине россыпь позеленевших от времени гильз.

«Не такой уж он дикий, этот край, – сказал себе старшина, сожалея, что нет времени для того, чтобы, перебредя через впадающий в океан ручеек, исследовать северную часть острова, уже открывавшуюся ему одним из низинных, охваченных ледяным полем мысов. Он понимал, что и за этой могилой, и за этими гильзами скрывается какая-то драма, за ними – чья-то борьба, чьи-то надежды и судьбы. – Не исследован он – это другое дело».

…Да, четыре дня в этом приполярном городе, – вернулся Ордаш к своим архангельским воспоминаниям, – оказались незабываемыми. Рита Атаева… Рослая, смуглолицая, по-настоящему красивая, с едва уловимыми восточными чертами лица, – эта женщина могла служить прекрасным образцом не только генетического единения двух рас, но и слияния западного и восточного способов мышления, характеров и мировосприятия.

Судно, которое должно было доставить молодого врача-хирурга в Салехард, отходило двумя днями позже, чем судно, на котором плыл к месту службы Ордаш. Все попытки уговорить первого помощника капитана – до самого капитана старшине пробиться не удалось, – взять на борт его невесту ни к чему не привели: судно было военным, к тому же обслуживало пограничные заставы, секретные военные точки и даже какой-то секретный укрепрайон, местонахождение которого Ордаш так и не выяснил. И все, кто желал оказаться на его борту, должны были иметь специальный пропуск.

Когда стало ясно, что ни Вадим не имеет права отставать от своего корабля, ни Рита – попасть на его борт, они почти весь последний день провели не разлучаясь; хорошо еще, что на судно старшина обязан был явиться к двенадцати ночи, поскольку отходило оно на рассвете. Вечер, который они с будущим военным хирургом провели в каком-то скверике неподалеку от порта, вполне можно было бы назвать «вечером страсти и отчаяния».

Ордаш брал её, стоя под деревом, посреди какого-то жиденького кустарника. И все было бы ничего, если бы на них несколько раз не натыкались сначала точно такая же бездомная парочка, затем двое каких-то пропойц и наконец милицейский патруль, от которого влюблённых спасло только армейское командировочное удостоверение Ордаша да еще то, что срочную службу свою старший наряда тоже проходил в погранвойсках. Но после каждого из этих необъявленных визитов они вновь и вновь бросались в объятия, соединяясь в любовном экстазе.

– Это уже четвертый раз, – прошептала ему Рита на ушко, когда он вконец обессилел. А сколько раз чудилась ему затем эта фраза! Какой страстью веяло от неё даже теперь, много месяцев спустя.

– Что? – не понял он тогда смысла этого выражения.

– Ты просто прелесть, Вадим. Такого напора я не ожидала… – И Вадима поразило то, как просто девушка сообщила об этом. У него уже были женщины, но он всегда жутко стеснялся в разговорах с ними «чего-то такого»… – Ты, конечно, понял, что ты у меня не первый, как, впрочем, и я у тебя, – поспешно добавила она, оправдывая и объясняя свою недевственность.

– Разве это так важно?

– Вообще не имеет никакого значения, – жарко зашептала ему в шею Рита, приводя себя при этом в порядок, поскольку к их убежищу вновь кто-то приближался. – Это я тебе говорю уже как медик. У меня было трое мужчин, причем по несколько раз каждый. Но кончала я только однажды, представляешь? Для множества женщин именно в этом и заключается вся их трагическая «бабья правда», которой ни с кем не поделишься и на которую жаловаться некому.

– И как давно это было? – исключительно из вежливости спросил Вадим, только для того, чтобы как-то отреагировать на тайное признание своей страстной женщины.

– Наверное, с полгода тому. Многовато, понимаю. В нашем возрасте подобное воздержание природой не приветствуется.

– Это уж точно, – произнес Вадим, но, прежде чем ответить, с удивлением взглянул на Риту. Никогда еще, ни с одной из женщин до подобных откровений он не доходил. И даже не догадывался, что о подобных вещах с едва знакомой женщиной можно говорить вот так просто, спокойно, почти обыденно…

«А заниматься сексом с едва знакомой женщиной «вот так вот, просто и обыденно», можно?», – урезонил себя Ордаш.

– И чем все это между вами кончилось?

– Если ты об аборте, то, слава богу, обошлось. Даже не забеременела. Кстати, это была не какая-то там случайная связь. Парень этот числился моим женихом.

«Ну, чего ты хочешь? Она же врач! – попытался хоть как-то оправдать ее Вадим. – Терпи, коль уж тебя угораздило!».

– И что же потом произошло… с твоим женихом?

– Потом я ужаснулась мысли о том, что с «таким недомужчиной» мне придется провести в постели весь свой оставшийся женский век.

– Не с ним, так с другим, – пожал плечами Вадим.

– Не возражаю. Но, если честно, тогда я сказала себе: «С кем угодно другим, только не с этим!». А несколько минут назад, наслаждаясь близостью с тобой, мысленно зареклась: «Только с этим парнем, и ни с кем другим!». Такие вот метаморфозы иногда в сознании нашем женском происходят!

– Не поторопилась?

– Не-а, – с упрямством подростка покачала головой Рита. – С ним я рассталась без сожаления, а с тобой расстаюсь так, словно с самой жизнью.

Ордаш обратил внимание, насколько правильной и интеллигентной является речь этой уроженки Салехарда, в которую лишь слегка вплетался едва уловимый акцент.

– Мне тоже не хочется расставаться с тобой, – молвил Вадим, сразу же отметив про себя, что признание это вышло каким-то слишком уж черствым, хотя выразить его хотелось предельно эмоционально.

– Я понимаю, почему ты спросил, когда я была в последний раз с мужчиной. Тебя тревожит: не могла ли я оказаться беременной.

– Да нет, не поэтому. Просто хотел знать, есть ли у тебя мужчина. Хотя ты права: о беременности тоже следовало бы поинтересоваться.

– Не волнуйся, о потомстве мы будем заботиться только вместе.

К ним опять приближалась какая-то бродячая парочка. Очевидно, этот кустарник уже не раз служил им местом укромного уединения, потому что, обнаружив здесь Вадима и Риту, женщина хриплым, явно пропитым и столь же основательно прокуренным голосом возмутилась:

– Так-так, и кого же это дьяволы занесли сюда? Это же наше законное место.

– Сейчас опять станет вашим, поскольку мы уходим, – неспешно молвила Рита.

– Э, да ты вообще какая-то новенькая. Кто такая, почему не представилась? – проворчала пришлая, неохотно, задиристо пропуская по тропинке мимо себя Атаеву.

– В следующий раз обязательно представимся и отчитаемся, – деловито заверила её Рита, ничуть не смущаясь того, что её приняли за портовую проститутку. – Понимаешь, – тотчас же продолжила она прерванный разговор, – мне беременеть никак нельзя. Узнав, что я забеременела без мужа, отец попросту пристрелит меня.

– Отчего такая жесткость? Чтобы не сказать – жестокость?

– В Салехарде мои отец и мать – центральные начальники. – Она так и сказала: «центральные начальники». – Поэтому их досье должны быть такими же непорочными, как дева Мария и… как они сами.

Оставив своё убежище, Вадим и Рита направились к порту, но каждые две-три минуты останавливались, чтобы вновь и вновь припасть друг к другу в поцелуе.

– Вот от тебя я наверняка забеременею, – вдруг как-то деловито молвила Рита, словно бы речь шла о чем-то совершенно обыденном: о желании написать письмо или о возможности заболеть гриппом. – Конечно, забеременею. Еще бы: пережить такой безумный порыв страстей! Четыре раза в течение одного вечера – это просто уму непостижимо! А ведь, знаешь, существуют женщины, которые вообще никогда не кончают во время полового акта, – продолжала девушка шокировать Вадима какой-то странной, непривычной откровенностью, отдающей то ли окончательной распущенностью, то ли сугубо медицинским цинизмом.

– Н-не знаю, – растерянно покачал головой Вадим. – Никогда такими тонкостями не интересовался. И вообще, весь этот разговор выглядит каким-то странным.

– Так вот, теперь будешь знать, что бывает и так, – не вняла его предостережениям будущий хирург. – Жизнь нужно познавать такой, какова она есть на самом деле. Если откровенно, то я признательна тебе. Убедилась, что хоть «с этим» у меня будет все в порядке. Так что спасибо тебе.

– Странно, с тобой даже об этом, о таком… – растерянно пробормотал Ордаш, – ну, о таком сокровенном и личностном, говорить очень просто.

– О чем это «о таком»? – неожиданно остановилась Рита на старинной улочке, на которой еще сохранился тротуар из дощатого настила. – Ах, об этом самом?! – рассмеялась она. – Слушай, а что здесь такого? Впрочем, я ведь забыла, что ты не медик. Все, с кем я была до сих пор… Для них это было настолько привычно.

– И кто же оказался первым?

– Ревновать-расстреливать не станешь?

– Чем больше узнаю о тебе, даже такого… тем сильнее влюбляюсь в тебя. – Он взял бы грех на душу, если бы поклялся, что заверение это было искренним. Но еще больший грех он бы взял, если б допустил, что откровения будущего хирурга стали причиной их ссоры, причиной душевного разочарования.

– И правильно делаешь. А первым мужчиной был профессор медицины. Кажется, я в него даже была влюблена. Свою докторскую он защищал как патологоанатом. Ему было уже под шестьдесят, причем более тридцати из них он проработал в городских моргах и в патологоанатомическом отделении мединститута. Ты можешь представить себе человека, который всю свою жизнь посвящает вскрытию трупов?!

– Еще труднее представить себе женщину, которой выпадает всю эту жизнь прожить рядом с ним.

– Согласна, мужик он сур-ровый, – с непонятной Вадиму легкомысленной улыбкой подтвердила она.

– И, как я понял, любвеобильный.

– Вот этого я бы не сказала.



Читать бесплатно другие книги:

«Гоголиана» и «Тайная история творений» – две книги под одной обложкой, написанные Владиславом Отрошенко в феноменальном...
Харли следовало бы учиться в колледже, наслаждаться свободой, кадрить девчонок и мечтать о будущем. Вместо этого он живе...
Начало XX века. Тихий провинциальный русский городок потрясают громкие преступления – из местного музея при странных обс...
Уходя из морга, не забывайте выключать свет и закрывать дверь, а то, не дай бог, покойники разбегутся. Яна Цветкова, слу...
Таинственный, завораживающий, почти колдовской роман двойного плетения, сказка, до ужаса похожая на действительность, на...
В энциклопедии, написанной известным рок-журналистом Андреем Бурлакой, представлена полная панорама рок-музыки Северной ...